Глава 15.

– Ты и этого не помнишь? – испуганно прошептал Даниэль.

– Я много чего не помню, – пожала плечами.

– Свернём на соседнюю улицу, там шумно, что-то решают, думаю, подскажут, где твой дом, – усмехнулся Гер, громко цыкнув на лошадь, чтобы та прибавила шаг.

Ох, как же мне хотелось оказаться дома, принять душ, вытянуться на мягкой кроватке, а ещё поесть горячего супа.

– И правда, какое-то собрание, – увидев толпу на небольшой площади, обернулась и посмотрела на Гера.

Народ гудел, переругивался.

– Да что решать, пусть деньги возвращает! Шарлатанка, обманщица! – несколько женщин толкали какую-то старушку, мужчины стояли рядом, но не вмешивались.

– Вы что, постойте, погодите, всё будет! – морщась, визгливо умоляла та.

«И как тут просить помощи?» – подумала, спрыгнув с телеги. Поправив подол, не успела сделать и шага, как встретилась взглядом с плачущей старухой.

– А-а-а!.. – неожиданно закричала она, тыча пальцем в мою сторону. – Доченька, милая, вернулась, приехала! Я же говорила, что всё сделаю! Моя девочка вернулась! – те, кто её пихал, замерли и одновременно повернули головы. – Селестия! Точно, Селестия, душа моя, как же так, мы и не надеялись на твоё возвращение. Неужели ты забыла буквы и не видела письма, что я слала?

Я открыла рот, но тут же закрыла. Неужели передо мной мать Селестии? Но во сне она была моложе и совершенно не похожа на эту старушку. Сон, стало быть, обман?

Пока я силилась вспомнить подробности, прыткая женщина, подбежав ко мне, повисла на шее, пытаясь расцеловать, но ей удалось лишь клюнуть меня в подбородок.

– Точно, Селестия, сколько лет прошло, изменилась, повзрослела, – кто-то произнёс из толпы.

– А вы не верили, – старушка бодро развернулась, приосанилась и потребовала, чтобы народ расходился. – Ровно через два дня приходите во двор, каждый получит требуемое.

– Матушка? – наклонив голову, с подозрением посмотрела на говорившую.

– Ты ж моё дитятко ласковое, – старушка на мгновение замерла с выпученными глазами, но, взяв себя в руки, улыбнулась, у неё отсутствовало два передних верхних зуба. – Идём скорее домой, спасение ты моё.

– Извините, но я не уверена, что вы моя матушка, в письме писалось, что она умерла… Я приехала за наследством… – перевела растерянный взгляд со старушки на стоящих невдалеке людей.

– Ну как же… – она прищурилась. – Раз я глава семьи, то ты мне дочь. Идём домой, накормлю, напою с дороги.

– Нет, подождите, – я резко вырвала руку из цепких пальцев. – Вы не моя мать…

– Да что с тобой, Селестия? – старушка кинулась в слезы и посмотрела на тех, кто недавно её осыпал тычками. – Её мать оставила на меня сынишку, твоего родного брата, как же я тебе не мать?

– Да, вы правы, потеряла память, – теперь пазл сложился. Передо мной стояла не мать Селестии, а родительница второго мужа умершей женщины.

– Что, правда ничего не помнишь? – морщинистые руки тут же принялись меня ощупывать. – Сама цела, здорова?

– Цела, спасибо за заботу. Подскажите дорогу в родительский дом, наследство принять.

– Да как же не подскажу, милая, идём… – она потянула меня за собой.

– Подождите, у меня тут телега, – обернувшись, потянула её в другую сторону.

– Ох, а это разве не попутчики, что подвезли тебя? – цепкий взгляд оценил телегу, лошадь и сидевших в ней.

– Нет, родственники, – мне не хотелось на улице при посторонних углубляться в личную жизнь.

– Ты вышла замуж за вдовца? – поинтересовалась молодая женщина, и все сделали шаг вперёд.

– Э, нет! Я всего лишь попутчик! – Гер привлёк к себе внимание, поднимая ладонь.

– Красивый, – произнёс тихий женский голос из толпы.

– Раз вы нашли родственников, то спешу откланяться, – Гер шутливо поклонился и, не размениваясь на долгие прощания, пешком отправился в обратный путь.

– Но как же… – протянув руку в его сторону, хотела сказать «дракон», не успела, бабулька шустро села в телегу и потянула меня за собой.

– А ну, малец, поворачивай направо, там ещё раз направо, потом прямо и налево, там и будет наш дом.

Габриэль кивнул и понукнул лошадь. Деревенские улицы были ухоженными, дома добротными, с аккуратными крашеными заборами, в палисадниках росли цветы, а возле заборов – раскидистые деревья, дававшие тень. То тут, то там раздавались кудахтанье, блеянье и лай.

– Селестия, кто это с тобой? – старушка, чьё имя я не знала, кивнула в сторону детей.

– Вы правильно сказали, замужем я была, за хорошим мужчиной, теперь вдова, пришлось детей с собой брать, – мальчики в один голос поперхнулись, легенда-то была другой. А я подумала: «Лучше так, чем потом объясняться перед знающими людьми, что рядом со мной делают драконята».

– Ой, а это что за кошка в тряпках? Котярус? – увидев гитару, женщина скривилась.

– Котярус, – кивнула в ответ.

– Хм-м… в дом не пущу, пусть во дворе обитает, – ласковые нотки в голосе сменились на стальные.

– Вы не переживайте, госпожа… запамятовала ваше имя. Мы не побеспокоим ваш дом, вы покажите мой…

– Алергена меня зовут, но «госпожа» тоже приятно. Какой твой? – старушка потёрла переносицу. – О каком наследстве... О, поняла, ты про ту развалину, что осталась от матери, – она громко засмеялась. – Так давненько домика нет, крыша сгнила, соседи на дрова разобрали. Ха… придумала тоже. Но если не веришь, то сходи посмотри. Эй, малец, сверни-ка тут налево и до упора, до дальних деревьев.

Да, наследства-то и не оказалось, лишь земля, заросшая бурьяном, да сколько-то брёвен.

– Но как нам быть? – усаживаясь в телегу, глубоко задумалась.

– А чего тут думать, домой едем, но, родимая! – старушка махнула рукой в сторону лошади, Габриэль щёлкнул поводьями.

– Есть ли в деревне гостиница или у кого можно снять комнаты?

Мой вопрос разозлил старуху.

– Ты чего, позорить меня собралась? Какие гостиницы да комнаты? У меня будете жить, не бесплатно, конечно, за всё нужно платить.

– И чем я должна буду заплатить? Вы имейте в виду, что разговаривать со мной как раньше я не позволю, тем более поднимать руку.

– Что ты, что ты, когда я била тебя? – замахала руками навязавшаяся родственница. – Даже две комнаты выделю, самые большие, светлые. Кормить буду хорошо, только оставайтесь. Оплата – сущие пустяки. Поможете в чем, да и ладно, – заюлила бабка.

Я не ответила. Хотелось день-два отдохнуть, отоспаться, подумать, как быть дальше, поэтому решила остаться.

– А деревня-то наша изменилась, столько всего нового появилось, – рот у женщины не закрывался. – Новую мельницу поставили, водонапорную башню построили, поля сейчас пшеницей засеиваем, гарнизон расширился, после императорского приказа о повышении жалования к нам не только люди-маги, но и… Ох, – женщина неожиданно хихикнула. – Я впервые в жизни видела полёт дракона. Год назад на границе неспокойно было, в горах разбойники с той стороны, – она махнула рукой, – повадились нападать на наши поля с помощью магии, обирали урожай за одну ночь, три коровы пропали, мы же тогда не смогли налоги отправить в столицу, вот и снизошёл до нас император, тысячу лет чтобы ему жилось и не чихалось. Барон местный огромное стадо магических кудрявых золотистых коров держит, да ты и так знаешь, чего я рассказываю…

– Алергена, скажите, а что от вас народ на площади хотел? – прервала поток новостей. Женщина поджала губы.

– Лекарство я им пообещала, какое твоя мать делала. Не раз видела, как она их варила, и книжечка осталась. Помнишь ли ты, что она знатная зельеварка была?

Призадумавшись, качнула головой, такого во сне не было.

– Слово в слово по книжке делала, может, чего не так прочитала, – всхлипнула она. – Всё же какое счастье, что ты вернулась, Селестия, поможешь мне приготовить лекарство.

– Так я память потеряла, Алергена, приготовить ничего не смогу, – развела руками, радуясь, что незнание можно свалить на беспамятство.

– Не может быть. Даже если потеряла, то, прочитав записи родительницы, ты всё вспомнишь.

– Но…

– Нет, нет, даже если не вспомнишь, то попробовать должна. Или через два дня мне придётся распрощаться с жизнью, так как три золотых взять неоткуда.

– Что это за лекарство такое, что вы ещё и денег должны? – в удивлении посмотрела на старушку.