Жена-попаданка для графа Зотова

Глава 1. Свадьба

— Виктория, прошу вас дать ответ.

— Да!

Словно во сне, я слушала брачные клятвы Арсения и моей подруги. Стоя рядом с красивой невестой в белом пышном платье, я чувствовала себя лишней на празднике жизни. Сердце разрывалось от отчаяния.

Зачем я согласилась быть свидетельницей на свадьбе? Вот зачем? Мазохистка точно! Не смогла отказать Вике, моей лучшей подруге, в её просьбе. Она безумно обрадовалась, когда Арсений сделал ей предложение. И смотрела на меня такими счастливыми глазами, что я сдалась и кивнула в ответ на фразу: “Софа, ты будешь свидетельницей?”

Теперь я собственными глазами наблюдала, как мой любимый женится на другой. Нет, мы никогда не встречались, и Арсений даже не знает, что я влюблена в него. Иначе, я бы сейчас не стояла в центральном ЗАГСе города Омска и не была бы свидетельницей на официальной церемонии.

— Можете поздравить молодых! — долетела до меня фраза регистраторши браков. Я судорожно сглотнула и неуверенно шагнула вперёд.

— Поздравляю, — натянула я улыбку и посмотрела на подругу. Вика кинулась обниматься и расцеловала меня в обе щеки, оставляя следы алой помады на коже.

— Софочка, спасибо! — пищала от радости новобрачная. — Я так счастлива!

Да уж, вижу. Я снова растянула губы и взглянула на Арсения. Какой он сегодня галантный и модный, словно денди Лондонский. Наверное, Онегин также выглядел в глазах Татьяны.

— Будьте счастливы, — глаза слезились, и я невольно смахнула накатившую слезу.

— О, боже! Слёзы радости! — Вика снова сгребла меня в охапку. Но подоспели родители новобрачных, и я отступила назад.

Толпа гостей спешила поздравить пару с законным браком. Я стояла в сторонке и, достав из сумочки влажные салфетки и зеркальце, вытирала следы помады. Двадцать первый век на дворе, могла ведь помаду использовать, которая не оставляет следов.

Регистратор ЗАГСа поторопила гостей и новобрачных покинуть зал, так как время вышло, и уже другая пара была на подходе. Все дружно двинулись к выходу.

После регистрации по плану следовал банкет в ресторане “Колчак”, который находился недалеко от ЗАГСа, но гости и новобрачные решили устроить импровизированную фотосессию на площади у речного вокзала. Благо здесь есть арт-объекты и знаменитый дом Батюшкина, где когда-то жил сам адмирал Колчак во время гражданской войны.

Солнце начинало клониться в сторону запада, припекая. Начало июня выдалось жарким.

Кривляться перед камерой я не умела, появилась в паре кадров рядом с новобрачными и свидетелем, совершенно незнакомым мне блондином.

В ресторане гости еле поместились, так как народу пригласили много. Молодые сидели за отдельным столом на возвышении, меня же усадили рядом со свидетелем и ещё парой друзей. Некоторых из них я знала лично.

Дима имел смазливую внешность, отчего несколько отталкивал своими назойливыми ухаживаниями. Слушать болтовню свидетеля я устала, и когда начались танцы, смылась на улицу, где тёплый июньский вечер был в самом разгаре. Но не тут-то было.

— Покурить вышла? — нетрезвый голос свидетеля раздался за спиной.

— Я не курю, — буркнула в ответ и демонстративно отвернулась в сторону набережной.

— Здорово. Уважаю, — еле проговорил Дима и задымил.

Ветер, как назло, дул в мою сторону. Я, невольно вдохнув сигаретный дым, закашляла и отступила влево. Вдруг тонкий каблук провалился и застрял между тротуарной плиткой. Я чуть не упала, если бы не парень. Он резво подхватил меня и прижал к себе, откровенно лапая моё мягкое место.

— Пусти! — дёрнулась от него, но крепкие руки ещё сильнее прижали меня к мужской груди. Пары алкоголя ударили в нос, и я поморщилась.

— Детка, ты такая, оказывается, сладкая, — зарылся он носом в мои волосы. — Знаешь свадебную примету?

— И знать не хочу! — прошипела я, выворачиваясь из цепких рук.

— Чтобы молодые жили долго и счастливо, свидетель свидетельница должны вместе провести ночь, — похотливо шептал парень, дыша пьяным угаром в мои губы.

— Придурок! — огрызнулась я и укусила его за язык, который он уже приготовил засунуть в мой рот.

— Сучка! — взвыл Дима и ослабил хватку.

Я воспользовалась моментом, вырвалась из его загребущих рук и бросилась по тротуару прочь от этого места. Я неслась на каблуках как угорелая, не чуя ног под собой. Хорошо сумочка была при мне, там и телефон, и кошелек — не придётся возвращаться.

Когда я оказалась на центральной улице, поняла, что за мной никто не гонится, и остановилась. Обернулась. Этот козёл напугал меня так, что сердце готово было выскочить из груди. Отдышавшись, я пошла к мосту через реку Омь. Нужно было успокоиться и прийти в себя. Прогулка по исторической части города всегда заряжала меня необыкновенной энергией и улучшала настроение.

Перейдя короткий мост, я направилась по Партизанской улице. В пятницу вечером тут всегда много народу. В уличных кафе звучала танцевальная музыка, парочки прогуливались по скверу или миловались на скамейках. Мамочек с колясками уже не было видно, слишком поздно, малыши давно сопят дома в кроватках.

Подумав о детях, я вспомнила новобрачных. У них тоже через полгода появится малыш. От этого стало ещё горше. Я точно не смогу больше видеться с подругой и наблюдать, как растёт её животик, зная, что это ребёнок моего любимого.

Как же так получилось, что я влюбилась в парня моей лучшей подруги? Это произошло два года назад, когда мы отмечали сдачу второй летней сессии. Несколько девчонок из нашей группы сманили компашку студенток в какой-то байкерский клуб, где, по их словам, обитают крутые парни, и не соврали. К нашему столику из шести студенток подошли трое брутальных парней в кожаных косухах. Среди них был Арсений. Он, на удивление, оказался приятным молодым человеком, воспитанным, не матерился, вёл себя галантно с девушками.

В отличие от меня, тихой и скромной, Вика всегда была активной заводилой. Она веселилась от души, заразительно смеясь, чем и покорила Арсения. А новый знакомый покорил всех своими манерами и улыбкой, в том числе и меня.

Я честно пыталась забыть его, даже зарегистрировалась на сайте знакомств. Общалась онлайн с парнями и сходила на несколько свиданий, провела приятно время. Всё это конечно было интересно и в новинку, но так и не получалось забыть Арсения.

Когда я видела его, моё сердце заходилось от счастья. Я втайне мечтала, что когда-нибудь Вика бросит его ради другого, более богатого и красивого. Но мои наивные грёзы не сбылись. И вот сегодня они стали мужем и женой.

Как дальше жить? Как забыть Арсения раз и навсегда?

Я брела по улицам Омска, рассматривая отреставрированные дома, некоторым из них более двухсот лет. Прожектора подсвечивали их, что придавало историческим зданиям ещё большую таинственность и привлекательность. Я удалилась от сквера и брела по небольшим улочкам. Здесь всегда тихо, даже днём, а сейчас тем более.

Когда-то тут стояла Омская крепость, и от неё осталось несколько зданий да каменные ворота, которые являются визитной карточкой города. Я не заметила, как прошла музейный комплекс крепости и очутилась возле Тобольских ворот. Мне осталось пройти через них и выйти на набережную.

Широкие ворота больше напоминали невысокий дом, сквозь который виднелся арочный тёмный проход. Чернота внутри арки пугала, почему-то свет там не горел. Может, обойти ворота? И я вспомнила, что именно Тобольские единственные из четырёх ворот являются архитектурным памятником, так как не были новоделом. Жители говорят, если пройти сквозь ворота и загадать желание, то оно непременно сбудется.

Была ни была! И шагнула под арку. Каблуки звонко стучали в темноте, я неспешно шла к выходу, в котором виднелись огни набережной. Остановившись, я прикрыла глаза, сжала кулачки и, чуть шевеля губами, попросила Высшие силы:

— Прошу, пожалуйста, помогите мне больше никогда не видеть Арсения и забыть его. Я хочу встретить своего мужчину, предназначенного мне судьбой: доброго, умного, хорошо воспитанного, который будет любить меня и хранить мне верность до конца дней своих.

Не знаю, почему я добавила пункт о верности, наверное, подсознательно помнила о родителях, которые развелись, когда мне было двенадцать лет. Папа ушёл к другой женщине.

Вздохнув, я открыла глаза и шагнула к выходу. Осталось пройти пару метров. Как вдруг меня ослепила яркая вспышка, разрывая сознание болью, а потом темнота накрыла меня.

Очнулась я резко, жадно глотая воздух. Тело пронзили тысячи острых иголок, разрывая на куски. В рот норовила попасть холодная речная вода, и мне пришлось сжать челюсти, чтобы не нахлебаться, но я тут же ушла под воду с головой. Я начала бить руками и ногами изо всех сил, чтобы не уйти на дно. Длинное платье намокло и тянуло меня вниз. От страха, что сейчас утону, рванула вверх, и моя голова оказалась над водой. Жадно глотая воздух, я что есть мочи закричала:

— Помогите! Помогите!

И опять ушла вниз. Ну уж нет! Я не сдамся! Мышцы ломило от холодной воды, и одну ногу свело невыносимой судорогой. Я из последних сил пыталась вновь выплыть и вдохнуть, но река упорно топила меня. Лёгкие жгло от попавшей внутрь воды. Силы стремительно покидали меня. И в какой-то момент я поняла, что всё, это конец. Тело расслабилось и потянулось за неспешным течением. Я засыпала вечным сном.

Резкий рывок. Грудь снова пронзила невыносимая боль.

— Ефим! Кажись, барышня! — донеслись сквозь сон чьи-то слова.

— Агась! Молодуха. Вот дурёха! Зачем в воду полезла?

— Зови скорее барина! Чего делать-то с ней? Вроде, дышит она, — снова пробасил мужской голос.

Я безвольной куклой лежала на чём-то твёрдом и равнодушно слушала странный разговор. Потом снова провалилась в холодный сон, но не надолго.

— Кто там? — тревожный голос раздался издалека.

— Утопленница, барин. Кажись, живая, — растерянно ответил первый.

— Княжна Паташева?! — удивлённый голос как будто спрашивал меня. — Несите её в дом! Да поживее!

Меня грубо схватили, как мешок, и куда-то понесли.

Глава 2. Утро

Холода пронизывал каждую клеточку моего тела. Сознание путалось, и я не могла понять, где нахожусь. Только почувствовала, что лежу под тяжёлым одеялом в мягкой постели. Иногда я ощущала чьи-то заботливые крепкие руки, которые меня переворачивали, кутая сильнее, и мне становилось теплее от этих горячих рук.

Потом я горела изнутри, раздираемая невыносимым огнём. Не понимая, что происходит, я скидывала с себя одеяло и пыталась раздеться, ощущая на теле лёгкую хлопковую ткань. Однажды мне это удалось, и прохладный спасительный воздух коснулся оголённой кожи, но ненадолго. Заботливые руки вернулись и снова натянули на меня сорочку, игнорируя моё слабое сопротивление.

— Тихо, тихо, — ласково шептал незнакомый голос, — скоро всё закончится. Потерпите, Соня.

Меня всегда раздражало, когда меня звали Соней, но высказать своё недовольство не смогла и тут же провалилась в тягучий сон.

Потом сквозь дрёму я услышала, как чей-то безутешный голос причитал:

— Доченька, Софушка, как же так? — вопрошала женщина, но голос совсем не походил на голос моей мамы.

— Екатерина Николаевна, молитесь, — пробубнил старческий голос.

Меня тревожили все эти незнакомые голоса, но я ничего не могла поделать. Тело не слушалось меня, сознание путалось, впадая в тяжёлую спячку. Мне просто снится бред — другого объяснения у меня не нашлось. Но однажды всё прошло.

Я проснулась, ощущая лёгкость в голове, но слабость во всем теле давала о себе знать. Лёжа на боку, я утопала в мягкой постели, которая словно материнское лоно окутало меня заботой и любовью. Где-то за окном заливался соловей звонкой трелью под шелест листьев.

Открыв глаза, я увидела перед собой маленькую девочку лет пяти, которая сидела на высоком стуле. Её большие голубые глаза с любопытством разглядывали меня, а пальчики нервно перебирали золотистые локоны.

— Ты кто? — спросила я ребёнка, заметив на ней пышное голубое платье с рюшами, как будто она собралась идти на утренник в детский сад и играть там маленькую принцессу.

— Мария Зотова, — тоненьким голоском пропела она. — А ты? Папенька тебя Софьей Андриановной звал.

— София Андреевна я, — вздохнула при упоминании какого-то папеньки. И прислушалась к собственному голосу, который звучал странно и непривычно. — Где я?

— В нашем доме на берегу Иртыша,— чуть улыбнулись её губки бантиком.

— Иртыша? — повторила я и села в кровати, оглядываясь.

Странная комната, как будто я попала в музей или в магазин антиквариата. Мебель вроде новая, не потёртая, но словно из позапрошлого века. Кровать с резными столбиками и балдахином, трюмо на ножках, стеллажи с книгами, тяжёлые зелёные шторы с драпировкой слабо пропускали солнечный свет. Стены покрывали не обои, а изумрудно-зелёная плотная ткань. Пол обычный из толстых досок, окрашенных коричневой краской. На белёном потолке по периметру крепились плинтуса из лепнины.

— Не знаешь, где это? — закатила девочка глаза, вздохнув.

Я кивнула. Кто же не знает реку, на которой стоит Омск? Но что я делаю в чужом доме? Взглянула на грудь: на мне была белая сорочка с глухим воротом и застёжкой, с перламутровыми пуговицами, длинные пышные рукава, с кружевной отделкой. Стиль бабушки-дворянки.

— Ой! Побегу скажу папеньке, что ты проснулась! — встрепенулась девчушка, соскочив со стула и умчалась прочь из комнаты. Ну вот, сейчас какой-то папенька ещё придёт.

Пощупала горло, вроде не болит. Но почему тогда мой голос совсем другой? Как будто не свой. Я поднесла ладони к лицу и не узнала собственных рук. Маникюра нет, гель-лака тоже, хотя я его два дня назад нанесла у мастера, готовясь к свадьбе подруги. Пальцы худенькие не очень ухоженные. Мерзкий холодок прошиб тело. Это не мои руки!

Хотела подскочить к трюмо, где большое зеркало, но стоило только встать, как голова закружилась. Прикрыв глаза, чтобы не видеть белых мушек, я глубоко подышала и осторожно, не торопясь, подошла к трюмо. И обомлела.

Совсем чужое лицо смотрело на меня в отражении. Худая девушка с большими впалыми серыми глазами, очень похожая на меня, только какая-то измождённая и уставшая. Тёмно-русые волосы, как у меня, только длинные до самой попы, более густые и растрёпанные. Вроде как я, только после долгой изнуряющей болезни. Ростом мой двойник был чуть ниже меня. Не могла же я так измениться?

Не веря своим глазам, я прикоснулась к холодной поверхности зеркала. Отражение повторило мои действия. Может, я месяц лежала в коме? Тогда почему я не в больнице? Что же произошло со мной?

В памяти всплыли кадры со свадьбы, потом как я убегала от Димы и прошла через Тобольские ворота, загадав желание. А потом вспышка, и я оказалась почему-то в реке.

Ничего не понимаю. Бред какой-то.

В этот момент в двери постучали.

— Входите, — на автомате произнесла я, уставившись на вход.

На пороге появился мужчина военной форме.

— Простите. Маша сказала, вы пришли в себя, — смущённо произнёс он. Его мягкий баритон пробирал до мурашек. Я узнала этот голос. В бреду он разговаривал со мной. — Как ваше самочувствие, Софья Андриановна?

В горле встал ком. На мужчине, с идеальной фигурой, как влитой, сидел военный китель из тонкого серого сукна, с погонами на плечах. Вот только форма была не современная, словно бравый офицер Крымской войны спустился с полотна художника-баталиста.

— Софья Андриановна, вы слышите меня? — тревожно смотрели его голубые глаза.

— Вы кто? — я аккуратно вернулась в постель и натянула одеяло до плеч. Стыдно показываться такому красавцу в бабушкиной сорочке.

— Вы не помните меня? — нахмурились его тёмные брови.

— А должна?

Мужчина шагнул, и тут я заметила, что он слегка прихрамывает на левую ногу, опираясь на тонкую трость.

— Нет. Мы виделись с вами давно и всего один раз. Я Зотов Константин Александрович, брат Андрея.

Я смотрела на его точёное аристократическое лицо и ничего не понимала. Какого ещё Андрея? Зотова, судя по фамилии мужчины. Я такого точно не знаю.

— Простите, не понимаю, о каком Андрее вы говорите, — покачала я головой.

— Вы не помните Зотова Андрея Александровича?

— Нет. Как вообще я оказалась в этом доме? — под ложечкой сосало от странного чувства, будто я сплю и вижу странный сон.

— Вы упали в реку и чуть не утонули. Если бы не сторож, вы бы сейчас тут не лежали, — мужчина поджал губы и с сожалением посмотрел на меня, как на умалишённую. — От переохлаждения у вас была горячка, вы бредили три дня.

— В реку? Три дня? — ахнула я, повторяя слова. — Мама, наверное, обыскалась меня!

— Не переживайте, Екатерина Николаевна знает, что вы у нас. Она приходила вчера проведывать вас. Я сейчас же пошлю Василия, чтобы он доложил вашей матушке, что вы проснулись, — спокойным тоном проговорил офицер. Боже, что он несёт? Мою маму зовут Елизавета Николаевна, но я почему-то промолчала, понимая, что меня приняли за другую девушку.

Надо сваливать отсюда да поскорее. Не нравится мне всё это.

— Спасибо большое за помощь, Константин Александрович, но мне пора домой. Меня мама ждёт, — я спустила ноги на пол. — Где моя одежда и сумочка?

— Софья Андриановна, вы ещё слабы. Подождите хотя бы до завтра. Вас должен осмотреть лекарь, — мужчина нахмурил брови.

— Простите, не могу. Сами знаете, какие слухи поползут, — выдала я фразу, которая неожиданно пришла мне на ум.

— Хорошо, я прикажу возничему отвезти вас. Вы же в Казачьем форштадте живёте? — вдруг выдал он странный вопрос.

— Нет. Я живу на левом берегу.

— Казачий находится на левом берегу Оми, — ухмыльнулся мужчина, словно я глупость сказала.

— Я живу на левом берегу Иртыша, — напряглась я ещё больше. Какой-то сюр происходит вокруг. — В Солнечном.

— Но на левом берегу Иртыша нет такого села, — снова нахмурился военный, смотря на меня подозрительно.

— А какой сейчас год? — опасливо спросила я, и смутное чувство тревоги ширилось в груди.

— Тысяча восемьсот семидесятый, — чуть приподнял он брови, удивляясь моему вопросу.

— Какой?! — успела я ахнуть. Комната закружилась, и я провалилась в темноту.

Глава 3. Софья

— Не волнуйтесь, Екатерина Николаевна, такое бывает, — мужской бас успокаивал кого-то, пробиваясь к моему сознанию. — Ваша дочь пережила ужасный стресс и горячку. Мозг ещё не воспринимает адекватно реальность после пережитого. Пару дней да с моими микстурами, и всё будет хорошо: память восстановится, ваша дочь окрепнет.

— Спасибо Пётр Савельевич, — всхлипнула женщина. — Вы правда думаете, что Софья сама пошла на реку?

— Чего не знаю, того не знаю, — печально вздохнул мужчина. — Она скоро очнётся, вот и спросите сами. Только, пожалуйста, не давите на неё и не ругайте. Не дай бог опять… Ну вы поняли меня. Завтра зайду к вам, проверю самочувствие княжны.

— Спасибо, Пётр Савельевич, — трепетно произнесла женщина.

Послышались шаги и стук закрывающейся двери.

— Софушка, как же так? — причитала тихо женщина, шмыгая носом.

Поняв, что речь идёт обо мне, я открыла глаза и увидела незнакомку всё на том же стуле. И что самое интересное, очень похожую на мою маму. Только различия всё же были, как если поставить двух родных сестёр рядом. Её волосы, уложенные в небрежную причёску, были практически седыми, а моя мама красила их. И голос, совсем не как у мамы, интонация существенно разнилась. Одета она была в зелёное старенькое платье фасона прошлых веков.

— Вы кто? — чуть дыша, произнесла я, подняв голову.

— Софья, ты не узнаёшь меня? — удивилась женщина. — Это же я, твоя мама!

— Простите, но я не ваша дочь. И меня зовут София Андреевна Баташова, — не выдержала я, глядя, как убивается мать той несчастной, в чьё тело я попала. А именно это со мной и произошло. Иначе как объяснить, что я оказалась в прошлом? Это надо же! Девятнадцатый век!

И я всё рассказала женщине, как на духу: что живу в Омске двадцать первого века и что случилось со мной, когда я проходила через Тобольские ворота. Только про Арсения умолчала, зачем ей знать такие подробности.

Она внимательно слушала меня, вцепившись пальцами в носовой платок и судорожно вздыхая. Когда я закончила, женщина вытерла набегающие слёзы и дрожащими губами прошептала:

— Господи, никогда не думала, что такое может произойти. Это же была просто семейная легенда.

— Какая ещё легенда? — тут же уцепилась я за фразу.

— В моём роду из уста в уста по женской линии передавалось предание, что основательницей рода была настоящая ведунья, которая наложила на все последующие поколения женщин заклятие, — шмыгнула она носом. — Если невинной деве, которая ещё не находится под защитой мужа, угрожает опасность, то срабатывает родовое заклятие, которое защищает девушку. Но я и подумать не могла, что душа моей дочери отправится в другое время.

— Значит, мы с Софьей просто поменялись телами из-из этого заклинания? — выдохнула я, еле веря в такое. Другого объяснения всё равно нет. — Как же нам обратно поменяться?

— К сожалению, родовая защита срабатывает только раз, — сдавленным голосом говорила женщина. — Обратного действия нет. Видимо, моей дочери в твоём мире действительно будет лучше и безопаснее. Ах, бедная моя Сонечка! Сколько она пережила за этот год, — из серых глаз снова полились слёзы. — Всё Андрей виноват! Будь он неладен!

— Андрей? Зотов? — вспомнила я, что его упомянул хозяин как своего брата.

— Да, — кивнула она. — Соня очень любила его, к свадьбе готовилась. Она же у меня княжна из знатного рода, красавица, умница. На травницу выучилась, педагоги говорили, что у неё дар. Не иначе от прародительницы-ведуньи достался.

Тут она замолчала, погружаясь в тяжёлые мысли.

— А потом что произошло? — поторопила я собеседницу.

— Мой муж, князь Паташев, год назад проиграл всё состояние старшему графу Зотову, — всхлипнула она. — Ничего не осталось…

— Константину Александровичу? — удивилась я, вспомнив угрюмого хозяина дома.

— Нет. Их отцу. Александру Михайловичу, пока тот был жив, — совсем сникла женщина. — Мало того, что он шесть лет назад выиграл у Андриана родовое имение, так ещё и Соня осталась без приданого. За долги мужа пришлось продать городской дом и переехать в съёмную квартиру, где мы до сих пор живём. А потом…

Слёзы вновь ручьём потекли по её щекам, и мне пришлось приобнять несчастную мать, чтобы хоть как-то успокоить.

— Сонечка подрабатывала помощницей у лекаря Петра Савельевича, — продолжила она, как только ей немного стало легче. — И однажды вечером прибежал парнишка с запиской якобы от лекаря, что нужна помощь. Адрес больного был написан на бумажке. Соня, добрая и доверчивая душа, бросилась туда. Она даже подумать не могла о таком… там её поджидал молодой барский сын, который начал приставать к ней. Он даже успел порвать платье на её груди, когда заявился Андрей с компанией друзей…

Женщина опять залилась слезами. Я и так поняла, что произошло. Девушку скомпрометировали специально, чтобы опорочить её честь.

— Андрей отказался жениться? — догадалась я.

— Да, сказал, что порченая невеста ему не нужна, — судорожно вздохнула Екатерина Николаевна. — Помолвку расторг, а потом быстро нашёл себе невесту побогаче и женился через месяц. Я уверена, это он подставил Соню, чтобы бросить её.

— Вот же гад, — покачала я головой. — Как ваша дочь пережила это?

— Тяжело. Она плакала без конца, а когда по городу поползли слухи о ней, то и вовсе впала в отчаяние, — шмыгнула носом женщина, утираясь платком. — Клиенты лекаря отказывались работать с Софьей, и Петру Савельевичу пришлось уволить её. Как не пыталась она найти себе работу, никто не захотел брать девицу с репутацией распутной девки. Мой муж не пережил такого позора, его сердце не выдержало, и он скончался от горя, оставив нас двоих. Потом я долго болела, Соня не отходила от меня.

Как же мне жаль было эту женщину и несчастную девушку. Им пришлось многое пережить, а всё из-за какого-то козла, которому не хватило смелости просто расторгнуть помолвку.

— Пенсии мужа нам еле хватало на жизнь, а сейчас и вовсе тяжело. Мы задолжали аренду хозяину квартиры за три месяца. Он грозится выкинуть нас на улицу, если мы через неделю не расплатимся, — сдавленно проговорила мать Софьи. — Я не знаю теперь, что делать… моя дочь…

— Вы думаете, она хотела утопиться? — ужаснулась я от собственной мысли.

— Возможно. Соня была на грани: потеряла сон и аппетит. Все отказались от неё, даже лучшие подруги. Что ей оставалось делать?

У меня сердце разрывалось от горечи, получается, родовое заклятие перенесло меня сюда помимо моей воли. Или моё желание услышали Высшие силы и решили таким странным образом исполнить моё желание? Ведь Арсения и Вику я вряд ли теперь увижу.

— Екатерина Николаевна, хочу вам помочь, — я взяла худенькую руку женщины. — Мы никому не скажем, что Софья и я поменялись телами. Пусть все думают, что я ваша дочь, как и прежде. Обещаю, что не брошу вас, да и идти мне некуда.

— Правда? — её глаза засветились надеждой. — Сколько тебе лет?

— Весной исполнилось двадцать один год.

— Надо же, как моей Сонечке, — вздохнула матушка.

— Вам не кажется странным, что наши имена одинаковые, отчества и фамилии практически тоже? — осенила меня мысль. — И мы даже внешне очень похожи, как и вы на мою маму, Елизавету Николаевну.

— Возможно, мы дальние родственники, — пожала она растерянно плечами, — или же заклинание специально нашло похожую душу и тело, чтобы обмен прошёл успешно. Теперь понятно, почему ты три дня пролежала в горячке — твоя душа приживалась в новом теле.

— Давайте договоримся о том, что будем молчать по происшедшем, а я сделаю всё возможное, чтобы помочь вам и вашей дочери. Надеюсь, у меня получится вернуть нас обратно, — я уверенно сжала ладонь женщины и слегка улыбнулась. Чувствую, она тоже на грани, если бы её дочь умерла, то мать последовала бы за ней.

— Спасибо, София, — она обняла меня крепко, насколько была способна. Кажется, не только её дочь была истощена, но и сама она. — Я никому не скажу про тебя. Вот только мне не нравится, что тебя нашли люди графа Зотова, и ты пролежала тут три дня.

— Почему? Из-за Андрея? — удивилась я.

— Нет. Боюсь, по городу поползут слухи о том, что моя дочь гостит у Его Высокоблагородия, — поджала она тонукие губы. — Он мужчина видный холостой, официально вдовец. Соня и так опорочена перед обществом, а сейчас и вовсе могут пойти сплетни, что вы любовники. Как бы ещё хуже не стало.

Я замерла. Вот это поворот!

Глава 4. Мария

— Я же чуть не утонула в реке! — мне не верилось, что здравый смысл в этом обществе отсутствует.

— Кого это волнует, — махнула рукой женщина. — Незамужняя девушка находится в доме холостого мужчины, и сплетни сразу расползутся, как паутина. Поэтому тебе нужно, как можно скорее, покинуть этот дом.

В этот момент дверь отворилась, и на пороге появилась та самая малышка, что встречала моё пробуждение.

— Софья, ты занята? — она держала в руках большую книгу, но увидев Екатерину, ойкнула. — Простите, я думала, вы уже ушли.

— Уже ухожу, засиделась я у вас, — улыбнулась гостья и взглянула на меня. — Поправляйся, дочка, завтра заберу тебя отсюда.

— Спасибо, ма… тушка, — запнувшись, произнесла я.

Екатерина Николаевна удалилась, а вот маленькая хозяйка осталась, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты что-то хотела, Мария? — улыбнулась я, видя, как она не решается подойти.

— Софья, ты умеешь читать? — в надежде посмотрела она на меня голубыми глазами.

— Конечно умею, — и тут же осеклась, вспомнив, что до революции в русском алфавите было больше букв. Надеюсь, что справлюсь. — А ты умеешь?

— Нет, — вздохнула девочка, но тут же улыбнулась. — Почитай мне, пожалуйста, сказки. Александра Антоновна уехала в деревню, приедет только завтра, а папе некогда, как всегда.

— Хорошо, садись рядышком. Посмотрим, что ты там принесла, — я похлопала по постели, приглашая малышку присоединиться ко мне.

Девочка просияла и, радостно подбежав, взобралась на кровать.

— Вот, сказки Шарля Перро, — она протянула книгу в бордовом кожаном переплёте, с золотым тиснением.

“Перро. Тургеневъ. Дорэ”, — прочитала я знаменитые в моём времени имена. Это же раритетная книга! Точнее будет раритетной. А сейчас она выглядела вполне новой. Посмотрела год издания — 1867.

— Какую сказку ты больше всего любишь? — открыла я первую страницу и увидела прекрасную чёрно-белую гравюру.

— Про Золушку! — воскликнула Маша.

— О! Я тоже обожаю эту историю, — улыбнулась я малышке. — Давай почитаем её.

Я нашла нужную сказку и начала читать вслух. Правда поначалу встречающиеся некоторые буквы вызывали во мне затруднения, но, догадываясь по смыслу, я поняла, как их нужно читать.

Маша рядом тихо сидела, навалившись на подушку, и слушала мой голос, к которому я ещё сама не привыкла. У Софьи он был мягче и мелодичнее, чем мой родной. И когда я дочитала сказку, Машуня уже крепко спала рядом.

Я взглянула на её милое личико, словно сам ангелочек спустился с небес. Жаль, что её мама умерла. Видно, что девочке не хватает женской ласки и любви.

Отложив книгу на прикроватную тумбочку, я тоже решила отдохнуть. Но стоило мне только закрыть глаза, как в дверь открылась, и кто-то, шаркая ногами, зашёл.

— Кто вы? — я села, удивлённо рассматривая пожилую коренастую женщину в простом длинном платье и белом переднике, её седую голову покрывал платок, а в руках она несла поднос с тарелкой, от которой пахло куриным бульоном. У меня сразу в животе заурчало от аппетитных запахов.

— Барышня, я вам поесть принесла. Хозяин распорядился сварить бульону для вас, — промямлила она полубеззубым ртом. — Ох, ты! Марьюшка у вас, оказывается, а я её ищу, с ног сбилася, — тихо проговорила женщина.

— Мы с ней сказку читали, уснула вот. Пусть часик поспит, мала ещё, — улыбнулась я, глядя на ангелочка. — Самое время поспать после обеда.

— Ладно барину скажу, чтоб не потерял дочурку-то, — женщина поставила поднос на тумбочку и удалилась.

А я с большим аппетитом принялась за еду, кинула поджаренные сухарики в бульон и красивой серебряной ложкой зачерпнула суп. Я млела от горячего и удивлялась насыщенному вкусу. Это точно не из магазинной курицы было сварено. Насытившись, я разомлела и решила всё-таки поспать, но мне опять помешали. Раздался тихий стук, и я шикнула “входите”.

— Софья Андриановна, простите, — в комнату, прихрамывая вошёл хозяин. — Матрёна сказала, Мария у вас спит, — он тихо говорил, покосившись недовольно на спящую дочь.

— Ничего страшного, пусть спит, — шёпотом ответила я. — Мы почитали сказку, вот она и уснула.

— Странно вообще, что она к вам пришла, — мужчина растерянно пожал плечами. — Мари обычно сторонится чужих и не любит, и уж тем более не просит их почитать книгу. Видимо, вы ей понравились.

— Просто девочке не хватает женского внимания и простого общения, — улыбнулась я, посмотрев на ангелочка.

— У Мари есть наставница, моя тётя Александра Антоновна, — недовольно поджал он губы. И мне стало неловко, что я вторглась в чужую семью своими советами. — Я унесу её в детскую.

— Пусть тут спит, она мне не мешает. Да и как вы понесёте её, Константин Александрович? — я кивнула на трость его в руке, намекнув, что сделать этого будет нелегко с его хромой ногой. — Проснётся — сама прибежит.

Мужчина невольно сжал челюсти, покосившись на свою трость. Интересно, где он повредил колено? Наверное, в каком-нибудь бою, раз военный.

— Хорошо, — только и сказал он, развернувшись, чтобы уйти.

— Только, пожалуйста, не ругайте её за это, — тихо попросила я офицера, заметив его напряжённость.

— Не буду, — коротко бросил он и удалился из спальни.

Я наконец-то смога прилечь. Всё же болезнь и бедная жизнь сказались на этом чужом теле, слабость на меня постоянно накатывала.

Проснулась я уже ближе к вечеру. Бульон сделал своё дело, и я чувствовала себя лучше. Маши рядом не оказалось, как и книги. Видимо, проснулась и убежала к себе в детскую.

На тумбочке обнаружился стакан с каким-то отваром, пахло ромашкой и ещё чем-то знакомым. Рядом лежала записка.

“Софья Андриановна, выпейте это, как проснётесь. Пётр Савельевич прислал для вас.”

Подпись отсутствовала, но по красивому каллиграфическому почерку я поняла, что сам хозяин приложил свою руку. Я пригубила отвар, распробовав его на вкус. Чуть горьковат, но в целом, пить можно. Опустошив стакан, сразу ощутила, как по телу пошло тепло, наполняя меня энергией. Какая хорошая вещь, однако.

На стуле висело чистое синее платье с короткими рукавами и нижняя белая сорочка. Видимо, в этом наряде Софья пошла на реку. Думать о том, что девушка решила свести концы с жизнью, не хотелось. Немного покопавшись со шнуровкой и длинной юбкой, я всё же смогла натянуть на себя это простое платье городской мещанки. Корсета даже не потребовалось, так как грудь у меня была небольшая, а талия чересчур стройная. Сразу видно, что Софья не доедала последние полгода.

Я посмотрела на себя в зеркало, выглядела уже лучше, чем ранним утром. Осталось только причесаться и заплести красивую косу, чем я и занялась, сидя перед трюмо.

Когда на моём плече лежала аккуратная густая коса, в дверь негромко постучали. Я подумала, что это Машуня и весело крикнула:

— Входи. Чего стучишься?

Но очень удивилась, когда на пороге появился её отец. Граф переоделся и вместо военного кителя надел серый сюртук и белую рубашку.

— Прошу прощения, что потревожил вас, Софья Андриановна, — хозяин дома вошёл и внимательно посмотрел на меня. — Выглядите хорошо. Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, Константин Александрович, лучше. Отвар от лекаря хорошо помог, — кивнула я на пустой стакан. — И память восстановилась.

— Значит, вы всё вспомнили? — лицо графа оставалось невозмутимым.

— Почти. Сам момент, как я оказалась в реке, так и остался для меня загадкой, — я решила, пусть это останется тайной для всех. Тем более не хотелось услышать вопрос “Вы хотели утопиться?”.

— Надеюсь, когда-нибудь вспомните, — нахмурил он недовольно брови. — Вообще-то, я пришёл серьёзно поговорить с вами. Позволите присесть?

Я кивнула, а сама внутренне напряглась. О чём он собрался говорить со мной? Мужчина подвинул стул и сел в метре от меня, приставив трость к стене.

— Софья Андриановна, будьте моей женой, — огорошил он меня неожиданным предложением.

Глава 5. Предложение

— Простите, Константин Александрович, — мой глаз нервно дёрнулся. Не ослышалась ли я?

— Софья Андриановна, прошу выслушать меня, — его голубые глаза пристально смотрели, словно он прощупывал почву. Стоит говорить или нет. — Когда я нашёл квартиру, где вы сейчас живёте с матушкой, то был крайне удивлён в каком ужасном состоянии ваши дела. Оказывается, хозяин доходного дома вот-вот вас выгонит за долги.

Я только хотела возразить ему, что всё не так ужасно и мы обязательно расплатимся, как он меня опередил.

— Не отпирайтесь. Я лично говорил сегодня с Иосифом Абрамовичем. Знаю, мне не следовало этого делать без вашего ведома, но я полностью оплатил ваш долг.

Сердце ухнуло в пятки. Как оплатил?

— Спасибо, но не стоило…

— Я же просил не перебивать меня, — нетерпеливо поджал он губы. — Знаю, вам это не по нраву, но я чувствую свою ответственность за вашу жизнь. Когда-то мой отец отнял у вашего батюшки имение, выиграв в карты, а потом и всё оставшееся состояние. Вы можете сказать, что ваш отец сам виноват, никто не заставлял его садиться за игру. В этом вы правы, но незадолго до смерти моего отца уличили в шулерстве. Как оказалось, он часто применял краплёные карты, — признание тяжело давалось графу, но он стойко держал невозмутимое лицо. — А потом мой младший брат отказался от вас, даже не пытаясь выслушать и узнать, что на самом деле произошло в тот вечер. И после того, как вы провели в моём доме три дня, по городу снова поползут нехорошие слухи, что ухудшит вашу репутацию в обществе. Я как глава семейства Зотовых хочу взять на себя ответственность за вашу жизнь. Поэтому я прошу вас стать моей женой. Я на законных основаниях верну вам то, чего вы лишились из-за моей семьи: поместье и честь.

Воздух вышибло из лёгких, и я замерла, не зная, как реагировать.

— Подумайте. Вы станете хозяйкой вашего родового поместья, которое простаивает вот уже шесть лет. У меня нет ни времени, ни желания заниматься им, — продолжал мужчина, видя, что я в шоке. — Я предлагаю вам фиктивный брак, если вы против супружеских отношений… — он скосил глаза на трость у стены, сжав кулаки, — но надеюсь, вы привыкнете ко мне.

— А если не привыкну? — тут же задала я вопрос, не зная, за какую соломинку ухватиться.

— Запомните, я не беру женщин силой, — поджал он недовольно губы. — Вы можете просто быть моей женой, жить в поместье и воспитывать мою дочь. Я вижу, вы хорошо поладили с ней. Да и Мари, к моему удивлению, потянулась к вам. Я буду приезжать периодически и навещать вас, пока несу службу в крепости.

— Не понимаю, какой толк вам жениться на мне? У меня плохая репутация, нет приданого, только долги, — растерянно развела я руками.

— Во-первых, вы княжна из знатного рода, что благотворно скажется на моей родословной,— спокойно перечислял хозяин дома преимущества фиктивного брака. — Во-вторых, усадьбе нужна хозяйка, а вы там когда-то жили. Здешние крепостные помнят ваших родителей и, думаю, будут рады вашему возвращению. Ваш батюшка слыл хорошим хозяином.

У меня чуть не вырвался возглас “крепостные?”, но еле сдержалась.

— В-третьих, моей дочери вы понравились. Я буду только рад, если вы хоть как-то замените ей мать, — уверенно перечислил Константин Александрович свои доводы. — И в-четвёртых, комендант крепости уже немолод. Осенью он хочет подать в отставку и рекомендовать меня на своё место. Насколько я знаю, наш царь Александр Третий не очень жалует на высокие должности холостых офицеров. У меня будет больше шансов стать новым комендантом, если мы поженимся.

Слушая мужчину, я подмечала несостыковки. В школе я училась хорошо, по истории у меня вообще пятёрка была. И точно помню, что в 1861 году было отменено крепостное право, а император Александр Второй царствовал до 1881 года, пока его не убил какой-то террорист. И к тому же Омскую крепость упразднили в 1864 году.

Поэтому я сидела и размышляла, как такое может быть. Я в прошлое попала или не совсем в то прошлое? И в той ли России нахожусь?

— Понимаю, для вас это неожиданное предложение, — продолжал говорить Константин Александрович, видя, что я в ступоре. — Но вы хорошо подумайте. Три дня хватит, чтобы принять решение?

— Да, конечно, — ответила я на автомате, всё ещё пребывая в шоке от таких несовпадений.

— Скоро ужин. Сможете прийти через полчаса в столовую? — мужчина встал, взяв трость.

— Да, кажется, — кивнула я, не понимая, что ответила.

— Скоро увидимся, — и угрюмый хозяин вышел из комнаты.

И тут до меня дошла основная мысль разговора. Меня позвали замуж? Серьёзно?

Полчаса я провела как на иголках. Только успела попасть в непонятное прошлое, а меня уже замуж позвали! С одной стороны, это даже льстит. Как ни крути, а граф солидный красивый мужчина, хоть и хромает немного, даже особо в глаза не бросается этот дефект. Хотя сам мужчина, похоже, так не думает.

С другой, я же совсем его не знаю. И даже Софья его видела до этого всего один раз. Как-то странно. Брак по расчёту — это совсем не то, о чём я мечтала три дня назад. Всего навсего не видеть больше Арсения и встретить своего мужчину, который будет заботиться обо мне, защищать и любить. Именно первые два пункта прозвучали в предложении графа. Он уже оплатил долги Софьи и её матери. И кто как не военный сможет меня защитить? Вот только о любви речи не шло.

Мои мысли прервала старушка, которая ранее приносила мне бульон, и сообщила, что ужин готов и барин меня ждёт. Собравшись с духом, я последовала за ней.

Дом оказался небольшим и одноэтажным, но вполне уютным. Пройдя холл, Матрёна указала мне на белую дверь. Открыв её, я очутилась в просторной столовой.

Свечи на столе дрогнули от возникшего сквозняка. И хотя на улице ещё не стемнело, но в северной части дома сумерки уже сгущались. Ароматы еды тут же заполнили мои лёгкие, и во рту образовалась слюна.

Посреди комнаты находился большой овальный стол, с накрахмаленной белой скатертью, тяжёлые бронзовые канделябры со свечами украшали сервировку. Во главе сидел Константин Александрович, рядом с ним, болтая ножками, сидела Мария. Увидев меня, граф тут же встал. Я неловко кивнула ему и посмотрела на стол.

Различные приборы блестели серебром, а блюда глянцевым фарфором. И меня прошиб озноб. Боже! Я же понятия не имею об этикете девятнадцатого века! Как во всём этом разобраться?

Глава 6. Ужин

— Прошу, Софья Андриановна, — хозяин дома любезно отодвинул стул, обитый пурпурным сукном, так как лакея не было на месте.

— Благодарю, — я присела на край мягкого сиденья, и чуть улыбнулась, чтобы не выдать волнение. Слева от тарелки лежали три вилки, справа — два ножа и ложка. Я вдруг растерялась от волнения. И какую первую брать?

В столовой из-за чуть подрагивающих свечей царила уютная, я бы даже сказала, романтическая обстановка. Здесь также все стены были обиты плотной тканью, только светло-голубой. На стенах висели прекрасные картины с деревенскими пейзажами. Я не сильна в изобразительном искусстве, но меня они впечатлили.

— Мари, не горбись, — строго посмотрел граф на дочь. Девочка сразу выпрямила спину и поджала губки. Я тоже невольно аккуратно свела лопатки вместе.

В столовую вошла молодая служанка в белом переднике, с длинной белокурой косой, в руках она держала серебряный поднос с первым блюдом.

— Салат, Ваше Сиятельство? — она с обожанием посмотрела на хозяина, услужливо склонив перед ним голову.

— Спасибо, Глаша, — не глядя на девушку, произнёс граф. И девушка от души положила ему чуть ли не полную тарелку салата.

Я краем глаза заметила, какой прибор взял Константин.

— Барышня? — подошла ко мне служанка.

Я лишь кивнула, и на моей тарелке оказался салат, правда удостоили меня буквально парой ложек. Взяв крайнюю вилку, я принялась за еду.

— Скоро карасей жареных в сметане принесу, — гордо известила Глаша. — Ефим утром таких хороших жирных наловил, пальчики оближите.

Хозяин лишь чуть улыбнулся, не сказав ни слова. Девица покинула столовую, и воцарилось неловкое молчание.

— Алексей Фёдорович де Граве пригласил меня на субботний ужин. Вы составите мне компанию, Софья Андриановна? — светским тоном обратился ко мне граф.

Произнесённое имя показалось мне знакомым. И, покопавшись в памяти, вспомнила, что это последний комендант Омской крепости. Вот только…

— А разве он… — “не умер” хотела я сказать, но фраза застыла на языке, когда поняла, что исторические факты, которые изучала в школе никак не состыковываются с этим временем, где я оказалась, — он хорошо себя чувствует?

— Если вы про радикулит, который неделю назад прихватил Алексея Фёдоровича, то всё уже прошло. Натирания от Петра Савельевича ему отлично помогли, — невозмутимо ответил граф и отпил из бокала. — Так вы согласны?

— Боюсь, это будет неожиданно для супругов де Граве, — осторожно ответила я, подбирая слова. Как же тяжело изъясняться на уровне с графом, чтобы не выдать себя.

— Не переживайте, они люди добродушные и не склонны верить слухам, особенно грязным, — мужчина даже не посмотрел на меня.

— Папа́, возьмите меня с собой в гости. Обещаю, буду вести себя хорошо, — вдруг выдала Маша, смотря исподлобья на отца.

— Мари, ты ещё слишком мала для таких приёмов, — укоризненно посмотрел граф на дочь. — Мы уже говорили с тобой на эту тему. И некрасиво перебивать взрослых.

Девочка сразу надула недовольно щёки и опустила взор в тарелку. Я вдруг почувствовала себя немного виноватой, что косвенно спровоцировала девочку на поучения от строгого родителя.

— Машенька, а хочешь погуляем после ужина? — решила я сгладить ситуацию. — У вас же есть сад? Ты мне покажешь свой любимый уголок.

— Хочу! — тут же просияла милашка, захлопав ресницами, и с надеждой посмотрела на отца.

— Софья Андриановна, вы недавно только лежали в постели, — напомнил граф, строго поджав губы, и его голубые глаза устремились ко мне.

— Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы выйти на прогулку. Тем более свежий воздух мне точно не помешает, — улыбнулась я девочке и снова перевела взгляд на мужчину, продолжая растягивать губы в улыбке.

— Хорошо, только недолго и будьте около дома, — сдался мужчина. — Вы так и не ответил мне насчёт ужина у четы де Граве. И надеюсь к субботе услышать ваш ответ на моё предложение.

Я смутилась, не зная, что ответить. Не представляю, что должно произойти, чтобы дать ему согласие выйти за него.

— Мне нужно посоветоваться с мамой, — выдавила я сухим голосом и, взяв бокал, сделала глоток, чтобы промочить горло.

— Понимаю. В пятницу я навещу вас, — граф выразительно посмотрел на меня, давая понять, что именно тогда я и должна дать ответ.

Ужин дальше пошёл в простой светской беседе, которую вёл хозяин, я лишь поддерживала разговор как могла. Он то рассуждал о том, что из-за дождей в мае покос будет хорошим, а потом и клубники много на полях созреет, если не будет сухим июль. То вдруг он завёл беседу о каком-то Кузнецове Владимире Петровиче, который наладил торговлю с Китаем, и теперь Омск развивается лучше, благодаря его связям. Я только удивлённо кивнула, делая вид, как это хорошо. Видимо, не положено просто сидеть и молча есть за столом, светские беседы даже тут нужно вести.

Караси и правда оказались вкусными, только я с трудом управлялась вилкой и ножом, делая вид, что не очень-то голодна. По мне так рыбу удобнее есть руками, особенно карасей, в которых много мелких костей.

Когда закончился ужин, я поблагодарила хозяина и с облегчением покинула столовую вместе с Машей. Мы сразу отправились в сад.

Ветвистые старые деревья дарили тень от последних лучей солнца. Мы шли по дорожке к площадке, где стояли большие качели. Вдруг я услышала грозное “Вуф!”. И замерла на месте. Нам навстречу кинулся огромный пёс шоколадной расцветки, похожего на мастифа.

— Гора! — испуганно пискнула Маша, сжавшись.

Но пёс нацелился на меня. Я даже не успела ничего понять, как эта туша под центнер сбила меня с ног, повалив на траву.

— Мамочки! — взвизгнула я, закрывая лицо руками. И огромный шершавый язык начал усердно вылизывать мои ладони. Ну всё, вымоет меня и сожрёт!

— Гора, фу! Нельзя! — смело пыталась отозвать пса Маша. — Я вот папеньке расскажу, он тебя накажет!

Но пёс не обращал внимание на угрозы и продолжал облизывать уже мои волосы, оставляя свои густые слюни. Мне казалось ещё чуть-чуть, и он точно меня съест.

— Отстань от меня! Фу! — пропищала я, уворачиваясь от его языка.

Неожиданно пёс послушался, перестал лобызаться и лёг, вытянувшись рядом со мной. Осторожно убрав руки от лица, я посмотрела на животное. Умные тёмно-янтарные глаза смотрели на меня с таким обожанием, что мне стало стыдно за свой страх — есть он меня точно не собирался.

— Боже, какой ты огромный, — чуть дыша прошептала я, невольно любуясь собачьей красотой.

— Вуф, — гордо ответил он, задрав голову.

— Гораций! Ко мне! — голос графа раздался так кстати, но пёс даже ухом не повёл и продолжал уопрно гипнотизировать меня своими глазищами.

— Я кому сказал! Гор! — злился хозяин, явно не привыкший к ослушанию верного питомца.

Пёс неожиданно сунул морду к моей руке, давая понять, чего он хочет. Я поднялась, усевшись прямо на траве и начала гладить собаку по голове и холке.

— Гораций! — граф спешно приблизился к нам, прихрамывая. Он хотел было схватить за ошейник пса, но я остановила его жестом.

— Всё в порядке, не переживайте, — и даже улыбнулась, продолжая гладить это чудовище. — Видите, он добрый.

— Добрый? — чуть не задохнулся Константин. — Это же охотничья собака!

— Но сейчас мы не на охоте, — невозмутимо отвечала я, хотя у самой до сих пор сердце бешено колотилось в груди от такого стресса.

— Наверное, подкоп сделал в вольере, — обескураженно развёл руками мужчина. — Как он вообще вас не тронул? Он же злой, как демон.

— Правда? — изогнула я брови и посмотрела на девочку, которая стояла в сторонке. — А по-моему, он милый и добрый. Правда, Маша?

Вместо ответа она помотала головой, испуганно держа руки у груди.

— Гор слушается только меня и сидит всегда в вольере с весны и до самой зимы, — покачал головой граф. — Вы удивляете меня всё больше и больше, Софья Андриановна.

Со словами Константин протянул мне руку. Я решила воспользоваться его помощью. Тёплая широкая ладонь обхватила мои пальцы, и неожиданно приятная волна прокатилась по телу, пробуждая странные ощущения надёжности и защиты.

Граф выдернул меня из травы, и я оказалась в одно мгновение на ногах, но не удержалась и упала в крепкие объятия. Мужчина спас меня от падения, резво подхватив, и прижал к своей груди.

От его сюртука пахло свежей полынью и немного замшей, и я вдохнула полной грудью, наслаждаясь этой гремучей смесью. Сердце ёкнуло и пустилось в бешенную скачку.

Глава 7. Перед сном

— Ну вот, придётся платье стирать, — покраснела я от неловкой ситуации, и граф аккуратно отпустил меня, удостоверившись, что я стою на ногах.

— Матрёна всё сделает, не переживайте, — слегка хрипло проговорил мужчина. — Вы в порядке? Гор не напугал вас?

— Всё хорошо. Простите, что доставляю вам столько неудобств, — я хотела улыбнуться, но губы лишь слегка дрогнули.

— Барин! Как же это так? Горушка! — по дорожке бежал бородатый мужик крепкого телосложения в кафтане.

— Ефим, уведи пса на место, да проследи, где он подкоп сделал, — недовольно нахмурился граф.

— Будет сделано, Ваше Высокоблагородие, — мужчина подошёл к животному и опасливо покосился на него. — Гор, место! Место! Я сказал!

Но пёс напрочь игнорировал всех мужчин.

— Не слушается, барин, — он обескураженно почесал затылок.

— Гораций, место, — улыбнулась я животному, махнув рукой. Тот, к всеобщему удивлению, встал и нехотя побрёл по дорожке прочь.

— Надо же! Барышню послушался, — округлил глаза слуга. — Чай хозяйку в ней признал? Али почуял чего…, — но мужичок не договорил, заметив недобрый взгляд хозяина.

— Софья Андриановна, кажется, прогулка ваша окончена. Солнце почти село, комары летают, — и граф отмахнулся от пищащего насекомого.

— Да, вы правы, — вздохнула я. — На сегодня достаточно.

— Мари, тебе пора готовиться ко сну, — строго взглянул отец на дочь. Та всё это время застыла статуей, молча держа кулачки у груди. Видимо, она очень испугалась собаки.

— Машуня, не бойся. Гор ушёл. Давай почитаем сказки перед сном? — мне не хотелось отпускать девочку в таком состоянии.

— Угу, — кивнула она, опустив руки.

— Софья Андриановна, — граф строго посмотрел на меня, потом на дочь, о чём-то задумался на секунду, и продолжил, — только не читайте долго.

Маша тут же улыбнулась. Наверное, граф изначально хотел запретить нам совместное чтение, но всё же передумал. Он поднял с земли трость и направился к дому. Мы последовали за ним. Прогулка оказалась короткой, но насыщенной.

В детской нас ждала Матрёна, она, оказывается, приготовила для маленькой барышни лохань с горячей водой, чтобы искупать малышку.

— У-у-у, — сморщила носик девочка. — я не хочу мыться.

— Машуня, разве можно так говорить? — всплеснула я руками.

— Ох барин ругаться будет, — погрозила рукой старушка. — В баню тогда вас отправлю.

— Ой только не баню! — взвизгнула Маша.

— А давай возьмём игрушку какую-нибудь и тоже её искупаем? — предложила я, вспомнив, как сама любила в детстве купать кукол.

— Давай! — тут же оживилась Маша и подбежала к комоду, где сидели её любимые игрушки: плюшевые мишки, зайки, тряпичные куклы и одна фарфоровая. Именно её и взяла девочка, протянув мне.

— Какая красивая! — искренне восхитилась я, взяв куклу. — Как её зовут?

— Елена, — грустно улыбнулась девочка и добавила, — так звали мою маму. Мне кажется, кукла очень похожа на неё.

Я прикусила губу. Не хотелось напоминать ребёнку об умершей матери.

— Да, она очень красивая, — я развязала ленты шляпки, сняв с головы куклы. — Искупаем её.

Маша тут же начала раздеваться, и я помогла ей расшнуровать платье и расплести косу. В ванной комнате было тепло, в лохане парила вода, и пахло земляничным мылом.

Мытьё превратилось в игру. Машуня с удовольствием вымыла свою любимую куклу, и даже не заметила, как Матрёна вымыла ей голову и тело. Распаренная, чистая и довольная девочка надела длинную белую сорочку, завернула куклу в пелёнку и отправилась в кровать. Я присела рядом на постель и под свет керосиновой лампы прочитала ей сказку про спящую красавицу всё из той же книги Шарля Перро.

Малышка уже начала засыпать, обнимая крепко куклу, я положила книгу на столик и собралась уходить, как вдруг девочка открыла сонные глазки и тихо прошептала:

— Софья, я хочу такую маму, как ты.

Моё сердце сжалось, и я закусила губу, не зная, что сказать. Веки девочки тут же снова закрылись, и она заснула. Я облегчённо вздохнула и вышла из детской.

Не знаю, каким образом, но за сутки, что провела я рядом с Машей, почувствовала симпатию и необъяснимое желание заботиться о ней. Да и девочка потянулась ко мне.

Моя комната находилась рядом. Я не стала зажигать лампу, на ощупь разделась и легла в кровать. Усталость навалилась на меня сразу, всё же сказывалось ещё недомогание. Правда сон не торопился мной овладеть. В голове я прокручивала всё, что произошло со мной. С одной стороны, не верилось, что такое может быть. А с другой, я точно не сошла с ума и оказалась в прошлом в какой-то другой Российской империи. Что ж будем разбираться и думать, как вернуться обратно домой.

Проснулась я рано от пения соловья. Птах так старался и выводил свои трели прямо под окном, что разбудил меня. Спросонья я не сразу сообразила, где нахожусь и удивлённо оглядела комнату. Но в памяти быстро всплыли вчерашние воспоминания. Я в XIX веке, в доме графа Зотова на берегу Иртыша.

Ночь прошла с пользой, я уже не чувствовала слабость и вполне выспалась, несмотря на раннее пробуждение. Привела себя в порядок: причесалась, умылась, оделась. И вышла из комнаты. Но стоило мне оказаться в вестибюле, как я чуть ли не наткнулась на хозяина дома.

— Доброе утро, Константин Александрович, — робко произнесла я, рассматривая мужчину, который уже собирался выходить. На нём сидел военный китель, подчёркивая стать мужчины, в руках граф держал фуражку, через плечо висела кожаная небольшая сумка.

— Доброе утро, Софья Андриановна, — склонил он голову. — Как спалось?

— Спасибо, хорошо. Вы уходите? Так рано? — честно удивилась я.

— Да, мне нужно пораньше в крепость. Я отдал распоряжение кучеру, он отвезёт вас домой, когда княгиня Поташева прибудет за вами, — его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Вдруг он шагнул, приблизившись, и его лучистые голубые глаза с надеждой посмотрели на меня. — Вы очень понравились Мари, она редко бывает такой оживлённой и улыбающейся, как вчера. Я надеюсь на ваш положительный ответ, Софья Андриановна. Но, боюсь, ваши чувства к моему брату будут помехой для принятия правильного решения.

— Чувства? — слегка опешила я.

— Вы же любите его, — нахмурил он брови.

— Вы хотели сказать “любила”, — чуть резче произнесла я, чем хотела.— Он женился на другой, и я остыла к нему. И если честно, мне не хочется видеть вашего брата.

— Не беспокойтесь, Андрей тут не появляется. Нам хватает общения на службе, — уверенно отчеканил граф, и его взгляд стал мягче. — Простите, мне пора ехать. Послезавтра я заеду к вам, как и обещал. Всего доброго.

— До свидания, — сдержанно выдохнула я, неожиданно поняв для себя, что не хочется расставаться с ним надолго.

Граф надел офицерскую фуражку и вышел за дверь. Ощущение защищенности сразу испарилось с его уходом. Он первый мужчина, которого я увидела, очнувшись в этом мире. Здесь я чувствовала себя комфортно и безопасно. Что ждёт меня за пределами этого дома? Страх и волнение снова охватили мой разум.

Глава 8. Омск

Через час за мной приехала Екатерина Николаевна. Как обещал граф, кучер отвёз нас домой в открытом экипаже. И я смогла рассмотреть местность.

Дом Константина находился на окраине города, и когда мы выехали на улицу, я с жадностью всматривалась в дома и различные постройки. В основном, это были деревянные одноэтажные здания, никакого асфальта естественно, обычная грунтовая дорога, на которой тряслась бричка. Дожди не проливались несколько дней — из-под колёс летела пыль. Иногда приходилось прикрывать платком нос, когда навстречу мчался какой-нибудь экипаж, и пыльный шлейф от него достигал нас. Скудные посадки деревьев и кустов никак не спасали широкие грязные улицы.

Каменные строения появились только ближе к крепости, и я заметила колокольню Воскресенского собора и башенку лютеранской кирхи, которые находились за крепостной стеной. Сердце замирало от того, какой вид города предстал передо мной. Это надо же! Макет крепости, который я когда-то видела в краеведческом музее, словно ожил. И я собственными глазами смотрела на Омск того времени.

Проезжая по ветхому деревянному мосту через узкую Омь, меня охватило волнение. В памяти всплыли картины из моего мира, где на этом же месте стоял новый широкий мост из железа и бетона, по которому ехать было в разы надёжнее.

Оказавшись на левом берегу, я с замиранием сердца разглядывала Ильинскую церковь, которой в моём мире уже не существовало, её разрушила советская власть. От красивого здания, с белёными стенами и зелёными куполами, веяло умиротворением и благодатью.

Екатерина Николаевна перекрестилась, когда бричка поравнялась с церковью, и я тоже быстро осенила себя крестом, склонив голову. Помнится моя прабабушка всегда так делала, если рядом оказывался храм или церковь.

Дом, в котором мне предстояло жить, находился почти на окраине Казачьего форштадта. Большое деревянное одноэтажное здание, почерневшее от времени, выглядело как последние пристанище для городской бедноты. Внутри было не лучше: тёмные стены, пахло сыростью и варёной картошкой. Наша квартира оказалась в самом конце коридора. Две небольшие комнаты, маленькая кухня с печкой и закуток, отгороженный ширмой, где стоял рукомойник и ведро с крышкой вместо туалета. Мылись Паташевы в общественной бане раз в неделю. Любопытство узнать на собственной шкуре услуги городской бани не возникло.

В гостиной стояли два кресла, диван, требующие замены обивки, большой круглый стол и стеллаж с книгами. Небольшое окно выходило на север и пропускало мало света, в комнате с белыми стенами было сумрачно даже в солнечную погоду.

— Вот здесь мы и жили с Соней последние полгода, — тяжело вздохнула Екатерина Николаевна, окинув взглядом комнату. — Спасибо графу Зотову, что оплатил наш долг перед хозяином. Хоть какая-то передышка будет. Надеюсь, в следующем месяце мы найдём средства чтобы оплатить аренду. Не знаю, с чего вдруг он проявил благородство?

— Я знаю, — нервно сцепила я пальцы. — Константин Александрович сделал мне предложение, то есть вашей дочери.

— Что?! — ахнула женщина, опустившись на диван. — Он позвал тебя замуж?

— Да.

Я в подробностях рассказала о том, какие условия предложил граф и что требовалось от меня. Когда я озвучила про возвращение поместья Паташевых, Екатерина замерла, прикрыв рот ладошкой, и в её глазах застыли слёзы.

— Послезавтра я должна дать ответ графу, — сердце сжалось от волнения. — Я понимаю, что этот брак спасёт нас обеих от нищеты и позора, но решила сначала спросить у вас. Как вы отнесётесь к тому, если я выйду замуж вместо Софьи? Это очень ответственный шаг для меня — ведь я решаю судьбу вашей дочери.

— София, ты думаешь, что сможешь вернуться в своё время? А если не получится? — вздохнула женщина. — Скажу тебе точно, моя дочь приняла бы предложение графа Зотова. Она очень любила наше поместье и скучала по нему. Когда она собиралась замуж за Андрея, то грезила о том, чтобы вернуться в Дивное.

— Значит, вы не против того, чтобы я вышла замуж за Константина Александровича? — облегчённо вздохнула я.

— Честно, я рада, что граф оказался более благородным человеком, чем его брат, — из глаз матушки всё же брызнули слёзы. — Имя дочери наконец-то перестанут поносить в обществе. Мы сможем оплатить все долги и вернуться домой. Я даже думать о таком не смела.

Словно камень с души упал.

— Екатерина Николаевна, мне понадобится ваша помощь, — улыбнулась я, положив руку на прохладную ладонь женщины. — В субботу мне предстоит идти с графом на званный ужин к супругам де Граве. Я не сильна в дворянском этикете, в нашем мире нет таких строгих правил. Поэтому я боюсь попасть в неловкую ситуацию. У нас в запасе почти три дня, чтобы я успела подготовиться.

— Ох, конечно же помогу, — глаза женщины засияли. — Называй только меня теперь “матушка” или “маменька”, так говорила Софья. Привыкай, нам нужно сохранить тайну, не забывай об этом.

— Конечно, матушка, — улыбнулась я. — Вы правы. Понимаю, вам тяжело, но, пожалуйста, расскажите ещё о Софье и её окружении. Я должна быть готова ко всему. Вдруг мне встретится её бывшая подруга или кто-то, кто хорошо знал вашу дочь.

До пятницы время прошло насыщенно: Екатерина Николаевна много говорила о дочери, с удовольствием обучала меня светским манерам и этикету. Я нашла много общего между мной и Софьей. Она училась на медсестру и прошла курсы травницы, а я окончила медицинский колледж и получила профессию акушерки. Хотела поступать в медицинскую академию и уже готовилась подать документы в июне, но судьба забросила меня сюда.

За эти дни я на себе ощутила всю бедность Паташевых. Питание было скудным: каша и чай с сушками или сухарями. Запасы круп и соли были на исходе, а долг перед бакалейщиком только рос. Екатерина Николаевна стыдилась просить снова продукты под карандаш.

Больше всего меня волновало то, что зимой в квартире будет холодно. По словам Екатерины Николаевны, они с дочерью экономили дрова и даже в морозы топили не жарко, чтобы хватило на всю зиму. И проблема заготовки дров остро стояла перед нами, так как денег на них в этом году совсем не хватит. Все драгоценности, какие можно было продать, матушка давно сдала в ломбард. Теперь вся надежда на брак с графом, как бы меркантильно это ни звучало.

Перед сном я много думала о Константине и уговаривала саму себя, что фиктивный брак это вынужденная мера. Мне нужно как-то выжить в этом незнакомом мире и найти способ вернуться домой. И ничего страшного нет в том, чтобы выйти замуж за малознакомого мужчину. Константин не вызывает во мне никакого отторжения или неприязни. Он нравится мне, и я чувствую к нему уважение и благодарность за то, что он решил помочь Софье и её маме. Да и Машенька запала мне в душу со своими голубыми глазами, как у отца.

Когда пришла пятница, я была как на иголках и не находила себе места. Екатерина Николаевна красиво уложила мои волосы. Я надела голубое платье, которое смотрелось уместно и прилично для подобной ситуации. Взяла в руки книгу со стихами и попыталась отвлечься, пока ожидала графа.

Стук в дверь всё же раздался неожиданно. Мы молча переглянулись с Екатериной Николаевной, и как хозяйка она открыла дверь гостю.

Сердце замерло, когда граф вошёл в помещение. Константин был также в офицерском кителе, сразу снял с головы фуражку, а в другой руке держал шикарный букет розовых пионов.

Глава 9. Согласие

— Добрый день Екатерина Николаевна, — граф протянул букет матушке, чуть улыбнувшись. — Как поживаете?

— Здравствуйте, Константин Александрович, — не скрывала княгина своей радости, приняв цветы. — С вашей помощью у нас всё хорошо. Благодарю.

Мужчина наконец-то взглянул на меня, как всегда, серьёзно и невозмутимо. Я встала, стараясь не выдать своего волнения, вцепившись в маленький томик стихов.

— Рада вас видеть, граф, — мои губы дрогнули в лёгкой улыбке.

Офицер прошёл в комнату, и я робко подала свою ладонь. Его пальцы чуть придержали мою руку, а губы оставили лёгкое приятное касание на коже.

— Софья Андриановна, вы выглядите прекрасно, — искренне произнёс он дежурную фразу. — Не буду вести светские беседы — у меня мало времени. Вы знаете, зачем я прибыл к вам.

Мужчина повернулся к матушке и отчеканил, словно докладывал начальнику крепости:

— Екатерина Николаевна, прошу руки вашей дочери. Думаю, княжна вам поведала обо всех условиях брака.

— Константин Александрович, для нас это большая честь, — голос женщины всё же дрогнул от волнения. — Я с превеликой радостью благословлю вас.

— Что вы скажете, Софья Андриановна? — и голубые глаза пытливо посмотрели на меня.

— Я согласна, — с придыханием ответила, натянуто улыбнувшись. Неужели я сказала это?

— Рад слышать. Значит, завтра на вечере у де Граве мы объявим о помолвке. Я заеду за вами, — деловым тоном произнёс мужчина. — И сам договорюсь со священником, в следующую пятницу нас обвенчают.

— Так скоро? — ахнула Екатерина Николаевна.

— Не переживайте, торжество будет скромным, так как для меня это не первый брак, — голос у графа вдруг зазвучал со стальными нотками. — Я попрошу супругов де Граве быть поручителями. Вы же не против?

— Для нас это большая честь. Благодарю за хлопоты, Константин Александрович, — пролепетала матушка.

— Послезавтра вы переезжаете в мой дом. Будьте готовы, я не хочу, чтобы вы жили здесь до самой свадьбы, — продолжал говорить граф, словно отдавал приказы. Он мимолётно оглядел убогую комнату. — Невеста может проживать в доме жениха до венчания вместе с матерью.

— Благодарю вас, Константин Александрович, — я сжала томик ещё крепче.

— В воскресенье заедем к модистке. Возможно, она предложит вам какой-нибудь вариант подвенечного платья, которое успеет подогнать к пятнице, — мужчина окинул меня изучающим взглядом, словно прикидывая, какое платье будет на мне надето. А я вдруг слегка покраснела, смущаясь, что граф будет за всё платить. Не привыкла я к такому, но выбора у меня не было.

— Я очень благодарна вам, Константин Александрович, — еле выдавила, опустив глаза. — И рада, что скоро увижу Машеньку.

— Мари тоже обрадуется, — на его губах просияла мимолётная искренняя улыбка. — Дочь часто спрашивала о вас, ждёт в гости. Пожалуй, расскажу ей сегодня о скорой свадьбе.

И всё же я не выдержала и улыбнулась, когда представила довольную малышку.

— Прошу простить меня, но мне нужно возвращаться в крепость, — склонил голову граф. — Увидимся завтра.

Когда за мужчиной закрылась дверь, я облегчённо вздохнула.

— Вот и всё, я теперь невеста, — взглянула на Екатерину, у той в глазах стояли непрошеные слёзы.

— Спасибо, — вымолвила она, кинувшись обнимать меня, и всё же заплакала.

— Всё же хорошо, не плачьте, — сердце разрывалось. Вместо дочери, женщина выдаёт замуж меня.

— Я всё думаю, как же там моя Сонечка? Хорошо ли ей в твоём времени? — всхлипывала матушка.

— Не беспокойтесь, она не пропадёт. Хотя будет сложно, у нас же там технологии хорошо развиты. Я ведь вам уже рассказывала, — вспомнила, как вчера перед сном Екатерина тихо плакала в кровати, переживая за дочь. А я ей долго объясняла, что такое интернет и мобильный телефон.

— Прости, — она отстранилась, успокаиваясь. — Тебе ведь тоже не просто в нашем времени.

— Ой, я с этим этикетом совсем забыла спросить вас, почему сейчас в России царствует Александр Третий, а не его отец? И почему до сих пор не отменили крепостное право? В моём мире, это сделал ещё Александр Второй в тысяча восемьсот шестьдесят первом году.

Женщина удивлённо посмотрела на меня, словно я глупость какую-то сказала.

— Как же? Царя Александра Второго убили четыре года назад в Летнем саду, — растерянно произнесла она. — Да, готовился проект по отмене крепостного права, но всё это затянулось. А когда на престол взошёл Александр Третий, он свернул всю работу. Мой муж тогда очень переживал, что ничего не получилось. Андриан радел за отмену крепостного права.

— Выходит, мои догадки подтвердились, — я опустилась в кресло, ошеломлённая информацией. — Я попала в прошлое, но другой России, история которой пошла по другой ветке развития, когда первое покушение на царя оказалось удачным.

Екатерина Николаевна поведала о других исторических фактах, которые не совпадали с историей моего мира. Например, война с турками была совсем недавно и закончилась два года назад. При взятии Плевны граф Зотов и получил ранение. Его отправили в родной Омск, до войны он служил в Петербурге. И комендант крепости назначил его начальником штаба.

Придётся раздобыть где-то учебник по истории этой России. Зато Екатерина Николаевна отдала мне все тетради Софьи по травам, которые она тщательно вела. И я с удовольствием их начала изучать, знания никогда не бывают лишними.

На следующий день, когда я открыла шкаф, чтобы выбрать платье для вечера, вдруг поняла, что ни одно из них не годится. Бальные платья были давно проданы на барахолке, а повседневные не отвечали требованиям моды.

Екатерина Николаевна чуть не заплакала от досады, но быстро взяла себя в руки и начала искать что-то в сундуке. Как вдруг раздался стук.

За порогом оказался кучер графа Зотова. Он гордо внёс красивую коробку, перевязанную алой лентой, затем пару корзин, полные различной едой. На мой удивлённый вопрос “Откуда это всё?”, слуга ответил коротко “Барин приказал” и торопливо удалился.

Но настоящий шок я испытала, когда открыла коробку.

— Это что? Платье? — догадалась я по розовому облаку ткани и кружев. От радости я чуть не запрыгала. Всё же граф подумал обо мне и понял, что бедной девушке нечего надеть на званый ужин.

Глава 10. Вечер у коменданта

Я стояла перед зеркалом и не верила своим глазам. Всё же красивое платье преображает женщину! Наряд сидел на мне идеально. Неужели у графа так намётан глаз, что осмотрев мою фигуру один раз, он смог выбрать для меня платье? Хотя, Зотов был женат, почему нет? В коробке также лежали ещё туфли в тон платью, которые оказались мне впору, чем удивил меня граф ещё больше.

— Софочка, ты прекрасна, — всплеснула руками Екатерина Николаевна, когда уложила последний локон моих волос. — Теперь мне не будет стыдно за твой внешний вид, настоящая княжна. Давно нас не приглашали в свет. Пора навёрстывать упущенное.

— Спасибо, матушка. Мы обязательно восстановим доброе имя Паташевых, — улыбнулась я себе в отражении.

Граф приехал вовремя. Сегодня он отказался от привычного мундира и решил надеть чёрный плащ и фрак, который шёл ему не меньше, чем погоны. Когда он вошёл, такой элегантный и благородный, с тростью в руке, я даже смутилась на мгновение от его пристального взгляда.

— Вам очень идёт это платье, Софья Андриановна, — его губы слегка улыбнулись.

— Благодарю вас за щедрый подарок, граф, — склонила я голову, смущаясь. — Чудесное платье.

— Пустяки, — мужчина шагнул, ко мне приблизившись, и раскрыл ладонь передо мной. — А вот это моё упущение. Вчера я торопился и совсем забыл про него.

На белой перчатке лежало золотое кольцо с овальным розовым камнем, похожим на бриллиант, который обрамляли маленькие прозрачные камушки.

— Что это? — моё сердце замерло от такой красоты.

— Мы же с вами обручены, Софья Андриановна, — невозмутимо ответил граф, взяв украшение, чтобы надеть его на мой палец. — Это фамильное кольцо, оно принадлежало моей матери. Прошу вас, наденьте его, как и положено моей невесте.

Его приказной тон немного возмутил меня, но всё же я протянула правую ладонь. Мужчина уверенно надел кольцо на мой безымянный палец. Сглотнув, я с восхищением любовалась украшением, которое так подходило к платью.

— Теперь полный порядок, — и граф подставил локоть. — Нам пора ехать.

Я накинула на плечи лёгкий плащ, и мы вышли из дома. В красивой богатой одежде мы так нелепо смотрелись на фоне убогих стен, что мне стало не по себе.

До крепости мы ехали в закрытой карте. Граф молчал всю дорогу, видя, как я с упоением рассматриваю тёмные улицы города. Когда экипаж проехал через Иртышские ворота, я поняла, что мы на территории крепости. Конечно, где находиться дому коменданта, как не в его вотчине.

Константин помог мне выйти из кареты. Я остановилась, разглядывая небольшой одноэтажный дом. В моём мире это здание сохранилось, но не полностью, и сейчас там находится музей Достоевского. Я даже была в нём однажды. Теперь снова здесь. Странный трепет охватил меня, когда мы вошли внутрь.

Встречающий слуга помог нам снять плащи и проводил в гостиную, где уже собралось немало гостей.

— Дорогой друг! Константин Александрович! — к нам подошёл грузный пожилой мужчина в генеральском мундире. Он так лучезарно улыбался, что его седые пышные усы ходили ходуном, как коромысло. Мужчины пожали друг другу руки. — Рад видеть! А тебе, граф, идёт фрак! Давно не видел тебя в нём.

— Алексей Фёдорович, есть повод, — улыбнулся граф, и его рука вдруг по-хозяйски легла на мою талию. — Софья Андриановна, разрешите представить хозяина этого дома Алексея Фёдоровича де Граве.

Я распахнула глаза. Вот это да! Последний комендант крепости!

— Анна Андреевна — супруга генерала-майора, — продолжал граф знакомить меня с женщиной в синем платье. Она поспешила подойти к нам, мило улыбаясь. — Моя невеста Софья Андриановна Паташева.

Улыбка не сходила с моего лица. Я действительно была рада познакомиться с легендарными людьми города в котором выросла.

— Рада знакомству, — еле вымолвила я, волнуясь.

— Ну наконец-то! — всплеснул руками генерал. — Думал, не доживу до этого дня. Поздравляю! От всей души поздравляю!

— Правда, какая неожиданная, но приятная новость, — улыбалась хозяйка.

Меня представили остальным гостям, их оказалось не очень много, как выразилась Анна Андреевна. По её мнению, ужин на шестнадцать человек — скромное мероприятие для своих. Среди них я увидела уже знакомого мне лекаря Петра Савельевича. А также присутствовал глава города Егор Акимович Терехов с женой.

По началу я ужасно волновалась, когда нас пригласили к столу. Константина усадили напротив меня, рядом оказался офицер, мужчина средних лет, а слева оставался пустой стул. Похоже, кто-то из гостей опаздывал.

Гастрономия ужина не блистала заморскими деликатесами, но всё было сытно, вкусно и красиво. Серебряные приборы, тарелки из фаянса, бронзовые канделябры со свечами, пышные букеты из розовых флоксов украшали стол и делали вечер в меру романтичным.

По началу мне было страшно сделать что-то не так или не то сказать. Хорошо, что по этикету незамужним девушкам не положено много болтать. И я больше слушала, изредка отвечая на простые вопросы хозяев. Постепенно внутреннее напряжение спало, улыбка не сходила с моего лица. Но я рано расслабилась.

Неожиданно в столовую вошла молодая пара. Высокий темноволосый офицер в мундире и яркая блондинка в зелёном платье. В глаза сразу бросился её выпирающий животик, который частично скрывала драпировка на талии.

— Прошу простить за опоздание, — отчеканил молодой мужчина, держа под руку супругу. — Лиззи днём чувствовала себя неважно. Думал, пропустим ужин, но к вечеру ей стало лучше.

И тут наши взгляды встретились. Мужчина сразу переменился в лице, побледнев. Ничего не понимая, я посмотрела на Константина и заметила, как напрягся граф, поджав губы.

— Ничего страшного, Андрей Александрович, — добродушно улыбнулась хозяйка. — Мы всегда рады видеть вас.

И тут до меня дошло, кого ещё пригласила чета де Граве на званый ужин. Это же младший брат графа Зотова с женой. Тот самый Андрей, который приложил свою руку к тому, чтобы имя Софьи было опорочено в обществе.

За столом оставались всего два свободных стула. Рядом со мной и моим женихом. Тут даже гадать не пришлось, где предназначалось место для Андрея.

— Рад видеть вас, Софья Андриановна. Прекрасно выглядите, — по-светски произнёс бывший жених, присаживаясь рядом. Его серые глаза мельком окинули меня холодным взглядом, и неприятные мурашки пробежали по моему телу.

— Благодарю, господин Зотов, — еле выдавила я, чуть натянув улыбку.

Жену Андрея усадили как раз рядом с деверем. Молодая девушка мило улыбалась, но её бледность и лёгкая одутловатость лица мне не понравились. И от моего взора не укрылось то, что корсет на ней был затянут слишком туго.

Вся лёгкость общения, которую я с трудом приобрела в начале ужина, сразу испарилась. Мысли постоянно крутились вокруг Андрея. Ведь он хорошо знал Софью, в отличие от его старшего брата. Константин, похоже, тоже не ожидал увидеть родственника и постоянно бросал недовольные взгляды в его сторону.

Аппетит напрочь пропал с таким соседством. Четыре смены блюд было за ужином, а я так толком ничего не поела, чуть поклевав для вида, даже пирожное из взбитых сливок с вишнёвым вареньем не приглянулось мне.

Когда с ужином наконец-то было покончено, хозяева пригласили всех в гостиную. Константин подошёл ко мне, подставив локоть. Я с радостью ухватилась за него, чтобы поскорее уйти подальше от бывшего жениха.

— Простите, я не знал, что они тоже будут, — чуть слышно прошептал граф, уводя меня в просторную комнату, где мужчины уже организовывали игру за карточным столом.

— Всё в порядке, — выдохнула я облегчённо. Значит, Константин не хотел подставлять меня таким образом.

— Лиззи! — раздался тревожный крик за спиной. Я обернулась.

Андрей успел подхватить жену, которая потеряла сознание, стоило ей только встать из-за стола.

Глава 11. Случай

— Пётр Савельевич! Лиззи плохо! — Андрей с трудом подхватил жену и отнёс её на диванчик в гостиной.

Лекарь тут же оказался рядом с беременной.

Я вцепилась в рукав графа, наблюдая, как лицо у Лизы приобрело синюшный оттенок. Меня так и подмывало подбежать к беременной осмотреть её, но здесь уже был врач. К тому же Софья простая медсестра-травница, откуда ей знать, что делать в подобных случаях, в отличие от меня. Поэтому изо всех сил сдерживала себя, решила до последнего молчать.

Пётр Савельевич первым делом привёл девушку в чувства. Он вытащил из кармана пузырёк с нюхательной солью и сунул под нос девушке. Беременная через пару секунд открыла глаза, замотав головой от неприятного аромата, шумно вздохнула и не видящим взглядом посмотрела на окружающих. Она явно не понимала, что с ней произошло.

— Андрюша, — еле слышно прошептала она. Бледные щёки девушки начали розоветь. Молодой муж присел перед ней, взяв её руку.

— Лиззи, милая, как ты напугала меня, — он нежно прижался губами к её пальцам. Меня даже растрогало его волнение. — Что же ты так?

— А что случилось? — она взглянула на лекаря, поморщившись. — Ой как голова болит.

— Елизавета Владимировна, вы упали в обморок, — нахмурился мужчина. — Полежите немного, муж потом отвезёт вас домой. Завтра я вас навещу. Больше отдыхайте, исключите любые волнения.

— Всё будет хорошо? — Андрей внимательно посмотрел на лекаря.

— Конечно. В положении Елизаветы Владимировны такое случается, это нормально, — как ни в чём не бывало отвечал солидный врач.

Я еле сдержала возмущённый возглас, что нет, это ненормально! У девушки явно прогрессирует гестоз, что может повлечь за собой серьёзные последствия, но я стояла, кусая губы и не зная, как поступить.

— Лизавета, давайте мы вас отведём в другую комнату, где никто вам не помешает, пока вы приходите в себя, — учтиво предложила хозяйка дома.

Все согласились, что так будет лучше. И Андрей вместе с братом отвели под руки беременную в соседнюю небольшую гостиную. Усадили девушку в просторное кресло. Лекарь пощупал на её запястье пульс, поцокал языком и задумчиво произнёс:

— В карете лежит мой рабочий саквояж. Подождите, я сейчас вернусь, — он отпустил руку несчастной и вышел из комнаты.

— Лиза, вам надо ослабить корсет, — не выдержала я и подала голос, стоя у дверей, не решаясь подойти ближе. — И вам нужно соблюдать диету…

— Софья… Андриановна, — младший Зотов перебил на меня, недовольно поджав губы, — держите при себе свои советы. Вы давно не работаете у Петра Савельевича.

— Андрей, остынь, — строго произнёс Константин, взяв брата за локоть. — Княжна Паташева моя невеста. И я не потерплю грубого отношения к ней, тем более от тебя.

— Что?! Невеста?! — вытянулся офицер, округлив глаза. — Брат, я не ослышался?

— Ты всё правильно понял, Андрей, — отчеканил граф. — Я бы на твоём месте всё же послушал Софью. Твоя жена еле дышит, ей тяжело. Лучше помоги ей ослабить шнуровку корсета.

Со словами Константин отпустил руку брата и повернулся ко мне.

— Давайте вернёмся к гостям.

Кивнув, я последовала в соседнюю комнату, где мужчины уже начали первую партию в карты, как ни в чём не бывало. Настроение у меня испортилось окончательно.

Лизу я лично не знала и не имела к ней никаких обид или претензий. Здоровье будущей матери и ребёнка волновало меня больше. В конце концов, я давала клятву “Не навреди”.

Граф усадил меня на диван в кругу женщин, которые собирались пить чай, а сам присоединился к мужчинам.

На журнальном столике стоял кофейник, фарфоровые чашки и корзиночка с конфетами.

— Софья Андриановна, вы любите чай с мятой? — улыбнулась хозяйка дома, разливая по чашкам свежезаваренный напиток.

— Да, благодарю, — чуть улыбнулась я.

— Отнесу Елизавете Владимировне чашечку чая и пару конфет. Знаю, она любит московский шоколад. Пусть порадует себя, нелегко ей сейчас, — жена коменданта встала, положив конфеты на блюдце.

— Погодите, Анна Андреевна, — не выдержала я, — Лизе нельзя сейчас есть сладкое, как и солёное. У неё отёки, а это нехороший симптом.

— Правда? — удивилась женщина.

— У меня тоже к концу беременности были отёки, — хмыкнула жена главы города. — Лекарь говорит, это нормально.

— К концу беременности действительно такое бывает, — согласилась я, — но, насколько я вижу, роды у госпожи Зотовой будут, примерно, месяца через два. Значит, есть риск ухудшения её состояния.

— Ладно. Пусть тогда просто чаю попьёт, — пожала плечами Анна Андреевна и поставила блюдце с конфетами обратно на столик.

Хозяйка вернулась через минуту, сообщив, что лекарь осмотрел молодую графиню — с ребёнком всё хорошо. Пока Лиза отдыхает в малой гостиной.

Я слушала светскую болтовню женщин, практически не участвуя в разговоре, лишь изредка натянуто улыбалась на фразы. Иногда поглядывала на графа, наблюдая, как он играет в карты с мужчинами. Константин как будто чувствовал, что я на него смотрю, и наши взгляды постоянно встречались, от которых у меня дыхание замирало и пробегали приятные мурашки.

Андрей, как ни странно, присоединился к игрокам, вместо того, чтобы быть рядом с женой. И я решила воспользоваться этим моментом.

Извинившись, я покинула компанию хозяйки и её гостей, отправившись в соседнюю комнату.

Лиза по-прежнему полулежала в большом кресле прикрыв глаза. Мне сначала показалось, что она спит, но стоило только скрипнуть половице под туфлями, как она тут же распахнула веки.

— А, это вы, — вяло отозвалась девушка на моё присутствие. — Решили позлорадствовать? Наверное, думаете, как хорошо, что вы сейчас не на моём месте?

— Я вижу, вас это больше всего волнует? — поджала я губы. — Елизавета Владимировна, у вас есть куда более серьёзные проблемы, чем я и мои мысли. Здоровье вашего ребёнка и ваше собственное.

— Чтобы вы понимали, — хмыкнула она. — Вы уже не работаете на Петра Савельевича.

— Да, это так, но знания мои никуда не пропали. Даже наоборот, я прочитала много трудов по акушерскому делу Крассовского и Китра, — вовремя всплыли в памяти имена учёных, вроде они как раз в XIX веке жили. Но похоже, Лиза не слышала о таких именах и криво ухмыльнулась.

— И что? Вы знаете, как помочь мне? — сарказм так и сквозил в её голосе.

— Чем смогу, помогу, — напряжённо ответила я. Не представляю, как поставить диагноз беременной без соответствующих анализов и обследований, но хоть что-то я могу сделать. — Во-первых, прекратите носить корсет. Во-вторых, следите за питанием: никаких сладостей, жирной и солёной пищи. В-третьих, больше гуляйте на свежем воздухе, не надо постоянно лежать в кровати, двигайтесь.

— Это всё? — хмыкнула она. — Тоже мне эскулап.

— У вас отёки, почки не справляются, скорее всего, и давление высокое, сахар в крови повышен. Если вам важно родить здорового ребёнка, не пренебрегайте моими советами, — вздохнула я, понимая, что жена Андрея будет предвзято ко мне относиться, что бы я ни сказала.

Со словами развернулась и покинула Лизу, что смогла, я сделала в данной ситуации.

В гостиную я не спешила возвращаться, мне хотелось побыть немного одной и подышать свежим воздухом. Я незаметно проскользнула по стеночке и вышла в вестибюль, оттуда я спокойно открыла дверь на улицу, шагнув в темноту.

— Костя, ты какого лешего решил жениться на этой… княжне Паташевой? — яростно прошипел знакомый голос.

Глава 12. Разговор

Я замерла на месте, оставаясь под тенью портика. Поодаль, возле черёмухи, стояли два брата, не замечая меня, увлечённые беседой.

— Хочу исправить то, что натворили вы с отцом, уничтожив эту семью, — процедил Константин, смотря в упор на брата.

— Ты забыл, какие слухи ходят про Софью? — злорадно ухмыльнулся Андрей. — Строишь из себя добренького покровителя? Ещё кольцо матери ей подарил!

— Тебе напомнить, кто способствовал этим слухам? — граф схватил брата за грудки. — Твой дружок Владислав всё мне рассказал, как вы подстроили ловушку для наивной девушки.

— Идиот, — прошипел младший, явно сетуя на друга, — жалкий мелочный гад. Сколько ты ему заплатил?

— Неважно. В отличие от тебя, он сумел признаться. Если бы ты не был моим братом, я бы давно выгнал тебя из крепости и имения Зотовых, — продолжал Константин, — и если бы не твоя жена и ребёнок, который скоро родится.

— Ты хочешь забрать у нас имение? Женишься на Пташевой и приведёшь её к нам? — жалобно пропищал младший. — Ты же обещал, что имение останется у меня.

— Я не отказываюсь от своих слов, — проскрипел зубами граф. — Живите в Ильинском, твой сын станет наследником.

— Да? А если Софья родит тебе сына?

— Так тебя это больше всего волнует? — хмыкнул старший. — Боишься, что я обзаведусь наследником и тебе ничего не достанется?

Граф отпустил брата, и брезгливо отряхнул руки, словно боялся испачкаться.

— Иди к Лизавете и скажи ей, чтобы не волновалась. Я не собираюсь возвращаться в Ильинское. Мы с супругой будем жить в Дивном, — невозмутимо произнёс Константин. — Лучше переживай о своей жене и будущем ребёнке. Уделяй им больше внимания.

— Спасибо, — ехидно процедил Андрей. — Без ваших советов обойдёмся.

— Свадьба будет в следующую пятницу, но я тебя не приглашаю, — окатил ледяным тоном граф родного брата. — Скажешь всем, что Лиза плохо себя чувствовала. Вы оба будете лишними в церкви.

— Вот как! — обидчиво скривил губы Андрей. — Я для тебя уже лишний?

— Не передёргивай, Андрей, — сурово нахмурился граф.

Я тут же прошмыгнула обратно в дом, пока меня не заметили. От невольно подслушанного разговора меня всю трясло. Значит, матушка не ошиблась, когда говорила, что Андрей подстроил ловушку для Софьи. Какой же он трус и гад! Решил остаться чистеньким, мол не он невесту бросил, а она ему изменила с другим. Хитрый жук!

Вздохнув, я уняла сердцебиение, натянула улыбку и вошла в гостиную. Мужчины играли по-прежнему за столом. Женщины общались возле пианино, решая, какую песню спеть жене градоначальника.

— А вот и Софья Андриановна! — улыбнулась хозяйка дома, сидя за музыкальным инструментом. — Может, вы подскажете, какие романсы нынче в моде?

— Простите, Анна Андреевна, я не интересуюсь музыкой, — с сожалением поджала губы.

— Раньше вы прекрасно пели, — изогнула брови жена мэра. — Помню, года два назад вы были с матушкой на городском приёме и порадовали нас своим чудесным голосом.

— То было раньше, — смутилась я, не ожидая такого небольшого подвоха, — сейчас мне не до песен.

— Извините, я забыла, что у вас такое горе в семье, — вздохнула женщина, чьё имя я не запомнила. — Ваш батюшка был хорошим человеком.

Разговор повернул не в ту сторону и продолжать его не было желания. Я заметила вошедшего графа Зотова, и извинившись, покинула женскую компанию.

— Константин Александрович, я бы хотела вернуться домой, — обратилась я к жениху, который чуть улыбнулся, как только увидел меня.

— Хорошо, Софья Андриановна. Думаю, можно уже покинуть гостей. Кого хотел, я уже пригласил на наше венчание, — спокойно произнёс мужчина.

Мы тепло попрощались с четой де Граве и отправились в карете в жалкую лачугу, где жила я с Екатериной. По пути решила поговорить с графом о его невестке.

— Константин Александрович, у меня к вам большая просьба, — неуверенно начала я, глядя на мужчину. Тот сразу нахмурился, приготовившись слушать. — Не могли бы вы поговорить с Андреем и его женой? Лизе нужно соблюдать диету, больше двигаться и гулять. И туго затягивать корсет нельзя, даже если он специально для беременных, в идеале вообще отказаться от него. Меня они не послушали, может быть, к вам они прислушаются.

— Вы думаете, у Елизаветы проблемы с беременностью? — удивился мужчина. — Пётр Савельевич, сказал, что ничего страшного нет. Хотя соглашусь с вами насчёт корсета. Надеюсь, лекаря Лиза послушает и не будет сильно затягивать шнуровку.

— Пока страшного не произошло, но у девушки гестоз: отёки, жидкость задерживается в организме, почки не справляются, — горячо объясняла я жениху, надеясь, что он прислушается ко мне. — Не удивлюсь, если у госпожи Зотовой ещё повышенные артериальное давление и сахар в крови.

Зотов внимательно слушал меня, поджав губы.

— Знаю, вы учились на медсестру-травницу. У вас есть знания в лекарском деле, — задумался он, поджав губы. — Хорошо, при случае, я поговорю с братом. Мы часто видимся с ним в крепости. Вы же знаете, его повысили до интенданта.

— Да конечно, — кивнула я, хотя о должности Андрея узнала только что. — Спасибо вам большое.

Когда карета остановилась возле доходного дома, граф проводил меня до самых дверей квартиры. Мы сухо попрощались, пожелав доброй ночи. Я уже собиралась зайти внутрь квартиры, как он меня тихо окликнул.

— Софья.

Сердце вдруг пропустило удар от вкрадчивого голоса, я обернулась, и наши взгляды встретились в полумраке коридора.

— Спасибо вам за вечер. Вы понравились чете де Граве, — его губы чуть дрогнули в улыбке. — Алексей Фёдорович мне как отец. Он очень помог мне, когда я вернулся в Омск после ранения, — граф сильнее сжал трость, отчего белая перчатка туго натянулась на руке.

— Я рада, — пульс стучал в висках от волнения, а ладони вспотели. Меня так трясёт от одного его взгляда?

— Помните, завтра я вас забираю в свой дом. Мари очень ждёт вас, да и Гораций, кажется, тоже, — ухмыльнулся мужчина. — Всё норовит сбежать из вольера, воет по ночам, даже плохо есть стал. Похоже, вы его тоже очаровали.

“Тоже?” — чуть не вырвалось у меня, но я лишь снова улыбнулась.

— Хорошо, мы будем готовы с матушкой. До завтра, Константин Александрович, — я склонила голову и толкнула дверь, торопясь скрыться за ней.

Я долго рассказывала Екатерине, как прошёл вечер и, конечно, упомянула про Андрея с женой, но решила умолчать о том, что нечаянно услышала разговор братьев Зотовых. Не к чему ей напоминать о прошлом дочери, боюсь, это только ещё больше расстроит её.

Когда мы легли спать, ночь давно царствовала в городе. Я долго не могла заснуть, думая о графе, о том, что завтра весь город будет знать, что Софья Паташева выходит замуж за графа-вдовца. Интересно, как отреагирует высшее общество? И что ждёт нас с Константином? Каждый раз, когда я вижу его, он нравится мне всё больше и больше.

Глава 13. Переезд

Ближе к полудню приехала грузовая повозка, и люди графа повезли наши вещи, которых было не так много. Потом и сам Зотов появился в карете возле доходного дома. Он был в сером военном кителе, даже в выходные предпочитал носить форму. В руке неизменная тонкая трость.

Я и матушка как раз стояли на крыльце, провожая повозку с вещами. Жители дома высунули свои любопытные носы из открытых окон и наблюдали, как слуги уносили наши сундуки и саквояжи. Теперь же им предстала картина, как граф Зотов усаживает двух бывших соседок в свою роскошную карету с родовым гербом.

— Добрый день, Екатерина Николаевна, Софья Андриановна, — граф поцеловал по очереди наши ручки и помог забраться в экипаж.

— Чудесный день, не правда ли? — улыбалась матушка, радуясь, что наконец-то мы покинули это злачное место.

— Определенно, — кивнул мужчина, — день обещает быть солнечным и жарким. Сначала заедем к модистке, а потом домой.

— Как Мария? Ждёт нас? — искренне поинтересовалась я.

— Да. Просилась со мной, но я не позволил, —чуть нахмурился граф. — У неё занятия с Александрой Антоновной, когда мы приедем, они как раз закончат.

Я вспомнила, что Екатерина рассказывала про тётю Константина, которая живёт в его доме и воспитывает Машу. Александра младшая сестра его умершей матери. Так получилось, что её жених случайно погиб на военных учениях. После траура она отказывала кавалерам, не сумев забыть любимого, и осталась старой девой. Мне предстояло познакомиться с ещё одной родственницей жениха.

До салона мы доехали быстро. Полная дама с милыми ямочками на щёчках приняла нас радушно и искренне поздравила с помолвкой.

— Как вы похудели, милочка! — всплеснула она руками, когда начала снимать с меня мерки. Видимо, Софья была раньше её клиенткой. — Но ничего, всё поправимо. Есть у меня одно платье, от которого недавно отказались. Правда оно не подвенечное, зато белое. Добавлю кружев, ушью по фигуре. И можно идти под венец.

Выйдя из-за ширмы в белом платье из шёлка и газа, первым делом я взглянула на Константина, чтобы посмотреть на его реакцию. Ни один мускул не дрогнул на его невозмутимом лице.

— Хорошее платье, вам идёт, Софья Андриановна, — сухо произнёс он и посмотрел на портниху. — Годится для церемонии. К следующей пятнице будет готово?

— Всё сделаю в лучшем виде, Ваше Сиятельство, — широко улыбнулась женщина. — И фату сошью, не переживайте. А ещё есть чудесный комплект из кружевного пеньюара и сорочки для новобрачной, его доставить вместе с подвенечным платьем?

— Что? — нахмурился мужчина. — Да, конечно.

Мои щёки вспыхнули, и я поторопилась спрятаться за ширму. Зачем мне комплект для брачной ночи, если её не будет? Но граф не мог отказаться, иначе это выглядело бы странно со стороны.

— Благодарю. В четверг отправлю посыльного за нарядами, — невозмутимо спокойно произнёс мужчина.

Я переодевалась и внимательно слушала их разговор. Граф рассчитался с хозяйкой салона за свадебный наряд, а потом вдруг как выдаст:

— Мерки вы сняли с госпожи Паташевой, сможете в кратчайшие сроки обновить её гардероб?

— Конечно, Константин Александрович, — пролепетала хозяйка салона. — У меня сейчас нет срочных заказов. Мои дочери с удовольствием помогут мне. А что конкретно требуется сшить?

— Всё: плащи, платья, сорочки, корсеты и прочее атрибуты женской одежды, — спокойно отвечал граф. — Полностью полагаюсь на ваш вкус, Дарья Ефимовна.

— Ваше доверие для меня большая честь, — искренность звучала в её голосе.

До дома графа мы ехали почти в тишине, хотя Екатерина пару раз порывалась вести светский разговор, но Константин отвечал неохотно. Кажется, настроение его сегодня не блистало, и он чисто из вежливости отвечал.

Меня же охватило волнение. Осознание, что всё серьёзно и я действительно скоро стану женой графа, пробудило во мне страхи. Смогу ли достойно исполнять свои обязанности супруги уважаемого человека? На меня ляжет большая ответственность по воспитанию Марии и за хозяйство целого поместья. Я ведь никогда не занималась таким. Но когда карета подъехала к дому, все мои страхи отступили на второй план.

— Софья! — радостный крик раздался с парадного входа, Маша не удержалась и кинулась мне навстречу.

— Мари! — строго окликнула её женщина лет пятидесяти в синем платье, но девочку было не удержать.

Маша кинулась ко мне, а я присела на дорожке, распахнув руки. И когда малышка добежала, обхватив мою шею, я крепко обняла её.

— Ты правда будешь моей второй мамой? — она тихо прошептала мне на ухо и затаила дыхание.

— Правда, Машуня, — также вкрадчиво ответила я, и девочка облегчённо вздохнула, ещё сильнее прижавшись ко мне.

И я вдруг поняла, что зря я боялась. С таким ребёнком трудно не поладить и не справиться.

— Мари, это недопустимо! Так кидаться к гостям, — раздался возмущённый голос той самой женщины, что стояла у входа вместе с девочкой. — Веди себя подобающе.

Маша тут же выпрямилась, отпустив мою шею, и поджала губки, но глаза по-прежнему продолжали сиять.

— Екатерина Николаевна, Софья Андриановна, добро пожаловать в дом, — свысока взглянула на меня женщина, она была выше меня на полголовы.

— Моя тётя Александра Антоновна Мещерякова, — представил граф женщину. Значит, это она занимается воспитанием Марии.

— Благодарю, — склонила я голову перед будущей родственницей.

— Ваши комнаты готовы, — её чопорное лицо было напряжено. Мне показалось, что сейчас её скулы сведёт от судороги.

— Спасибо большое. Для нас это большая честь гостить в вашем доме, — пролепетала Екатерина.

— Это для нас большая честь принимать семью покойного князя Паташева, — вдруг произнёс Константин, сведя брови вместе. — Андриан Алексеевич был уважаемым человеком в нашем городе.

Граф строго взглянул на тётю, давая той понять, что семья, над которой он взял заботу, не из подворотни появилась.

— Конечно. Прошу, — кивнула женщина и, развернувшись, зашагала к портику. — Скоро обед подадут.

Маша, ухватла меня за руку, улыбнулась, и мы вместе вошли в дом. Слуги уже разгрузили повозку и унесли наши вещи в комнаты, пока мы ездили по салонам.

Спальня мне досталась хозяйская, сразу видно, что она предназначалась для жены графа — светлая, просторная. У стены стояла широкая кровать с белым балдахином, в углу диванчик с невысоким столиком, трюмо с большими зеркалами, имелся даже письменный стол с резными ножками и книжный стеллаж. Стены были обиты сиреневой тканью, на высоких окнах висели плотные фиолетовые шторы. Уютнее, чем в той комнате, где я очнулась в первые в этом доме.

Две незнакомые горничные, молодые женщины в форменных платьях быстро раскладывали мою одежду в отдельной гардеробной комнате.

— Здравствуйте, Софья Андриановна, — обе сразу склонили головы, как только увидели меня. И блондинка продолжила говорить. — Барин нас вызвал из Ильинского вам в услужение. Я Агафья, буду вашей личной горничной. Это Настасья, моя младшая сестра, она будет помогать ваше матушке.

— Спасибо, — сконфузилась я. Вот так раз! У меня будет личная прислуга?

— Мы так рады, что барин наконец-то женится, — вдруг выпалила младшая, не скрывая улыбки. — Все в Ильинском ждут вашего приезда.

А вот мне ехать в имение Зотовых, где живёт Андрей со своей женой, что-то совсем не хотелось. Но не успела я ответить, как с улицы донеслось грозное “Вуф! Вуф!”.

Глава 14. Подготовка

— Ой! — сжались горничные от страха. — Это же Гор! Его выпустили из вольера?

— Нет, он опять сбежал! — ахнула Маша и бросилась к окну. — Вот проказник!

— Вуф, — спокойно ответил ей пёс.

Я подошла к девочке и выглянула в сад через открытое окно. Мохнатая наглая морда уставилась на меня с немым вопросом “Ты где пропала?” Я невольно улыбнулась.

— Гор! Место! — из кустов вылетел Ефим, держа в руках поводок. — Бес ты окаянный!

Но увидев нас в окне, тут же приосанился и поклонился.

— Простите, барышня, если он напугал вас, — виновато произнёс мужик. — Опять ведь подкоп сделал!

— Ничего, он же не достанет до нас, — посмотрела я на довольную морду пса. Тот сразу завилял хвостом.

— Гораций, место! — Ефим снова попытался словесно достучаться до меделяна, но тот ухом не повёл и всё смотрел на меня счастливыми глазами. Тогда слуга, видя, что тот не проявляет агрессии, пытался прицепить поводок к ошейнику, но пёс неожиданно грозно зарычал, клацнув зубами в паре сантиметром от руки мужчины.

— Ах ты, чертяга! — Ефим отскочил от животного, ругаясь. — Пойду барина позову, может, он его послушает.

Сплюнув на землю от досады, слуга поплёлся из сада.

— Гораций, айя-яй, — покачала я головой, пригрозив пальцем псу, — разве можно так народ пугать? Посмотри, как все трясутся от одного твоего грозного вида. Так с тобой никто дружить не будет.

Меделян склонил голову набок, внимательно слушая меня, отчего выражение его морды стало таким милым, что даже Маша удивилась и засмеялась.

— Быстро пошёл на место, а то я тебя в Дивное не возьму. Останешься тут куковать один, — продолжала я уговаривать пса. Гораций вскинул морду кверху, заскулил, перетаптываясь на месте, а потом, опустив голову и хвост, поплёлся по дорожке в сторону вольера.

— Вот молодец, — похвалила я собаку.

В этот момент граф появился в саду, прихрамывая, поспешил к питомцу, но увидев, как тот спокойно возвращается в свою обитель, удивлённо посмотрел в открытое окно, где мы с Марией навалились на подоконник.

— Всё в порядке, Константин Александрович, — помахала я ему рукой. — Гораций уже идёт к себе.

— Вот те раз! — Ефим нарисовался рядом с хозяином, почёсывая затылок. — Опять барышню послушался.

— Спасибо, Софья Андриановна, — нахмурился граф и перевёл взгляд на пса, который не спеша шёл по дорожке дальше, не обращая ни на кого внимания.

— Можно я заберу его в Дивное? — улыбнулась я жениху. — Мне кажется, ему будет там лучше, чем сидеть всё время в вольере.

— В Дивное? — брови графа взметнулись вверх. — Я его из Ильинского забрал, так как он постоянно кур и гусей таскал. Боюсь, это плохая идея, Софья Андриановна.

— Ничего, у меня не забалует, — уверенно ответила я. — Вы же видите, он меня слушается. Мы с ним найдём общий язык.

— Я подумаю, — опять нахмурился хозяин. — Скоро обед, жду вас в столовой.

Развернувшись, он с прямой спиной покинул сад.

— Софья, я боюсь Гора, — чуть слышно произнесла Маша, повернувшись ко мне. — Он очень злой.

— Не бойся, — улыбнулась я, погладив её по голове. — Просто ещё никто по-настоящему не любил его, держат всё время в тесном вольере, вот он и проявляет агрессию.

— Ты его не боишься? — удивилась девочка.

— Нет. По-моему, Гораций очень умный и хороший. Будет нам настоящим другом и охранником, вот увидишь.

— Барышня, а как же Ильинское? — вдруг спросила Настасья, когда я отвернулась от окна. — Мы думали, вы будете там жить с барином.

— Нет. После свадьбы мы поедем в Дивное, — строго посмотрела я на девушку. — Так решил Константин Александрович.

Горничная поджала губы, поняв, что сболтнула лишнее.

— Я очень хочу в деревню, — обрадовалась Маша.

— Обязательно поедем все вместе, — заверила я девочку.

Вскорости нас позвали на обед, и мы пошли в столовую. Я еле высидела и ела без аппетита, так как постоянно ощущала на себе тяжёлый взгляд Александры Антоновны. Мне казалось, она рассматривала меня с ног до головы: как сижу, как ем, как будто проверяла, достаточно ли хороша я для её племянника.

— Константин, всё же я считаю идею поселиться в Дивном не самой лучшей, — сухо произнесла тётя, когда обед подходил к концу. — В усадьбе давно никто не жил. Требуется привести дом в порядок.

— Не переживайте, Александра Антоновна, — граф невозмутимо посмотрел на родственницу, — я уже послал прислугу в поместье. Они наведут там порядок к нашему приезду. Жить там можно. Степан Васильевич уже был там и проверил колодцы. Вода там есть, хорошая, только почистить нужно. Остальное потихоньку восстановим. И в деревне староста давно просит церковь отремонтировать.

— Я бы на твоём месте продала Дивное, — женщина недовольно поджала губы. — С ним только одни траты. Не представляю, как я буду там жить. Надо было Андрею отдать это старое поместье.

— Тётушка, всё будет хорошо, — граф улыбнулся. — Моя будущая супруга мечтает вернуться в родной дом. Да и крестьяне будут рады хозяйке.

Не выдержав, я с благодарностью посмотрела в голубые глаза Константина. Хотя мне очень хотелось сказать его тёте, что она может не ехать туда, если не хочет, но промолчала из вежливости. Наживать врага в лице Александры Антоновны не хотелось.

Дни до свадьбы пролетели быстро. Основную заботу по организации семейного праздника взяла на себя тётя графа. Она иногда спрашивала моё мнение по поводу меню или списка гостей. Я ничего не имела против предложенных блюд и приглашённых людей, которых лично не знала. Хорошо, что торжество граф обещал организовать скромным, пригласили всего около тридцати человек.

Все эти дни я проводила рядом с Машей, сняв с Александры Антоновны обязанность приглядывать за ней. Она только занималась с ней французским, преподавала этикет и закон Божий. Мы же с Марией гуляли, играли, читали книги. Я понемногу учила её буквам. Девочка призналась, что очень хочет научиться читать, но гувернантку наймут только осенью.

Я укладывала её спать в обед и вечером, читая перед сном любимые сказки ребёнка. Раз в день мы заходили на задний двор, где находился вольер Горация, и навещали пса, угощая какой-нибудь вкусной косточкой. Он радостно встречал нас, виляя хвостом. Я каждый раз обещала ему, что возьму его с собой в Дивное, если будет вести себя хорошо. И он действительно больше не сбегал.

В четверг, накануне венчания, привезли из салона платье и комплект белья для брачной ночи. Агафья ахала, разбирая вещи, любуясь нарядами. Я, посмотрев на кружевной пеньюар, с грустью подумала, что граф не увидит эту красоту на мне.

После того, как я уложила Машу, вернулась в свою комнату и начала готовиться ко сну, сняв платье, но горничная удивлённо посмотрела на меня.

— Барышня, а как же девичник? — неожиданно спросила она. — Матрёна баню уже истопила, всё приготовила. Поворожим, песни девичьи попоём. Проводим вас в семейную жизнь. Граф нам разрешил.

— Девичник в бане? — опешила я на секунду, но, видимо, мне не отвертеться, раз сам хозяин дал добро.

— Да, у нас так в деревне делают, — просияла она. — Даже молодые барышни не гнушаются, гадают перед свадьбой.

— Интересно, — задумалась я. — А граф сам где?

— Уехал на мальчишник с дружками, — невозмутимо ответила девушка. — Он по началу не хотел, но князь Соболевский за ним заехал и категорично так сказал, что мол, ничего знать не хочет, а лучшего друга обязан проводить из холостяцкой жизни.

— Понятно, — вздохнула я, надевая пеньюар. — Что ж, давай мы тоже проводим мою девичью жизнь.

Перед глазами сразу нарисовалась картина: Константин в расстёгнутом сюртуке, с осоловелым взглядом, сидит в окружении своих друзей и упивается зрелищем, как девицы в рюшах танцуют канкан, задорно задирая юбки…

Глава 15. Гадание

Баня находилась на заднем дворе. Агафья, держа в руке масляной светильник, вела меня по дорожке. Большая баня предназначалась для хозяев. Для прислуги чуть подальше стояло строение поменьше.

Внутри тёмного предбанника пахло свежими березовыми вениками, дровами и дымом. Только свечи освещали помещение, придавая таинственность нашим посиделкам. У стены стоял деревянный стол, накрытый скатертью, бронзовые канделябры украшали простую сервировку. Тут и пироги были, блины с икрой, со сметаной, свежие овощи, яблоки мочёные, квас, морс, в центре пыхтел самовар. Лавки были накрыты подушками. Свечи то и дело подрагивали от сквозняка, и мне мерещилось, что тени ожили, подглядывая за нами. Странный трепет охватил меня, когда я села на единственный стул.

Екатерина Николаевна с Матрёной были самыми старшими, Агафья и Настасья исполняли роли подружек, которые провожали меня в семейную жизнь.

— А я говорила вам, что барышня не откажется, — улыбалась довольная Матрёна, снимая с головы платок.

— Проводим девичью жизнь моей дочери, — сдавленным голосом произнесла матушка, в её глазах стояли неподдельные слёзы.

Девушки затянули заунывные песни о нелегкой женской доле. Агафья расплела мои волосы, тщательно расчесала их. Затем раздела меня и повела в парилку. Я долго сидела на полке, распаривая тело, при этом девушки не переставали петь. Правда им быстро надоело ныть, и репертуар перешёл более к весёлым песням, с романтическими историями о любви.

Помолвочное кольцо на пальце быстро нагрелось. Побоявшись его уронить на дощатый пол, в котором зияли чёрные щели, я сняла украшение и оставила его на узком подоконнике.

Агафья уложила меня на полкe и от души отхлестала березовыми вениками. Я такой спа-процедуры никогда ещё не проходила. Девушка профессионально напарила меня, я прогрела все косточки и разомлела от жары. Потом она натёрла мою кожу каким-то ароматным маслом, завернула в простыню и вывела в предбанник. Вдохнув свежий прохладный воздух, я ощутила небывалую лёгкость во всём теле, словно заново родилась. Потом я надела сорочку и халат, и горничная снова причесала мои влажные волосы.

Мне налили в большую кружку квас, и я от жажды выпила всё, ощущая необычный вкус, щекочущий язык. Напиток оказался ядрёным, и лёгкое расслабление растеклось по телу. Еда оказалась вкусной и сытной, я наелась от души. Такими темпами скоро в Софьины платья не влезу.

После трапезы, девушки быстро убрали всё со стола. Матрёна принесла из бани широкий деревянный таз с водой.

— Первое гадание на лебёдушку, — таинственным голосом произнесла она, протягивая мне два маленьких восковых лебедя. — Вот вам нож, сделайте на крыльях рисунок, это будете вы, а вот это барин, — она указала на второго лебедя.

Я провела кончиком острия по крыльям фигурки, рисуя волнистые линии. Матрёна отпустила лебедя-графа в таз, затем я отправила в плавание свою лебёдушку.

— Помешайте воду, — вкрадчиво шептала женщина.

Опустив руку в таз, я закружила фигурки в водоворот. Матушка и девушки с любопытством наклонили головы над тазом, наблюдая, как лебеди плывут по импровизированному озеру. Я затаила дыхание, не представляя, что покажет нам эта пара. Когда сила движения стихла, лебёдушки примкнули друг к другу боками, вместе покачиваясь на воде.

— Хороший знак, — облегчённо вздохнула Екатерина.

— Будете жить душа в душу, — радостно выдала Матрёна свой вердикт.

И я невольно улыбнулась. Хоть не верю в гадания и приметы, но почему-то остерегалась узнать что-то плохое про своё будущее, особенно, если дело касалось графа.

Следующее гадание тоже было на воске. Я растопила в ложке кусочек над свечой и быстро вылила жидкий воск в тот же таз с водой.

— Так, посмотрим, на что это похоже, — с видом знатока Матрёна начала крутить таз, вглядываясь в корявую застывшую фигурку. — Какая жизнь вас ждёт в супружестве, барышня?

Я тоже во все глаза смотрела на чуть корявый прямоугольник с закруглёнными углами и не могла понять, что это, пока служанка не двинула таз, развернув прямоугольник.

— Книга, — посмотрела я на Матрёну.

— Книга? — удивлённо повторила она. — Нет, похоже на сундук. Будете жить в достатке. Ну теперь я спокойна за барина. Всё у вас будет хорошо.

А я смотрела на фигурку и видела в ней раскрытую книгу с кружевными краями. Интересно, чтобы это значило? Боже! О чём я думаю? Это же просто гадание и ничего больше.

— Давайте теперь узнаем, сколько деток у вас родится, — выдала вдруг Агафья.

— Нет. Хватит гаданий, — поспешила я отказаться. — Поздно уже, мне выспаться надо.

— И то верно, — поддержала меня матушка. — Сколько бог даст детей, столько и будет, расходится пора.

На том и порешили. Екатерина взяла с тумбы светильник, и мы вместе покинула баню, оставив прислугу прибираться после девичника.

Уже в спальне, когда я сидела перед трюмо, решила смазать руки глицерином и заметила, что нет кольца на пальце. Я оставила его в бане у окна. Проклиная свою забывчивость, решила не оставлять это дело до утра. Я верила в порядочность слуг, но вдруг оно упадёт на пол и закатиться в щель. Доказывай потом, что ты его там оставила. Такую вещь я не имела права потерять. Бежать за Агафьей? Она, наверное, уже спит вовсю, не хочется будить её.

Собравшись с духом, я взяла светильник и вышла из комнаты. Во дворе было тихо, даже ветерок не шелестел листьями. На небе зависла неполная луна, чуть освещая путь. Остановившись на секунду, я подняла голову и увидела россыпь серебряных звёзд. От такой красоты у меня дух захватило, и по коже побежали приятные мурашки. В современном городе такого неба не увидишь.

Добравшись до бани, я заметила, что в оконце парилки мерцал огонёк. Наверное, горничные забыли свечу в бане. Я без задней мысли вошла в тёмный предбанник и дёрнула ручку на себя, открыв дверь в парилку.

Воздух вышибло из лёгких от представшей картины, и я замерла, как вкопанная. Обнажённый широкоплечий мужчина, чуть сгорбившись, чтобы не задеть потолок головой, стоял ко мне спиной, натирая свои мускулистые плечи мыльной мочалкой. Взгляд мой невольно скользнул вниз по упругим ягодицам и стройным ногам. Всё это произошло за секунду.

Мужчина обернулся на скрип двери, и его брови взметнулись вверх от удивления.

— Софья? — замер граф.

— Простите, — пискнула я и захлопнула дверь.

Выскочила из предбанника, словно взгляд жениха ошпарил меня. Боже! Я видела в бане обнажённого Константина! Как он прекрасно сложен, у меня перед глазами стояла его бронзовая фигура, покрытая капельками воды. Сердце часто билось в груди и никак не хотело успокаиваться, дыхание стало прерывистым.

Кусая губы, я стояла на улице и не знала, что делать. Кольцо надо забрать, а там граф моется. Подождать, когда он выйдет? Какого чёрта он там вообще делает ночью? А как же мальчишник? Выпивка и девочки, танцующие канкан?

Я твёрдо решила дождаться его, была ни была. Подумаешь, голого жениха увидела. Софья, может, и кисейная барышня, но я-то нет, хотя неловкость испытывала.

Через пять минут дверь в предбаннике скрипнула, и оттуда вышел граф в длинном халате, опираясь на трость. Даже в лунном свете я разглядела его трезвый взгляд.

— Вы ещё здесь, Софья? — чуть удивлённо посмотрел он на меня.

— Простите, Константин Александрович, — опустила я глаза, — не думала, что в бане кто-то есть. Я нечаянно оставила кольцо, хотела забрать. Вы случайно не видели его?

— Случайно видел, — мужчина шагнул ко мне и, вынув руку из кармана, протянул перстень. — В следующий раз снимайте его дома, прежде чем отправляться в баню.

— Конечно, спасибо, — пролепетала я, пытаясь взять украшение.

Граф ловко перехватил мою ладонь и, не торопясь, надел кольцо на безымянный палец. Этот простой жест оказался таким интимным и нежным, что у меня сердце зашлось в бешеном ритме.

— Спасибо, — сбивчиво проговорила я от волнения. Вдруг его пальцы коснулись моих распущенных волос на плече, и граф убрал прядь мне за спину, проведя по всей длине.

— Софья, завтра мы станем мужем и женой, — голос его приобрёл хриплые нотки. — Когда мы будем наедине, называйте меня просто по имени, как я вас сейчас назвал.

— Хорошо, Константин, — пролепетала я, вдруг разомлев от его простого прикосновения. Мне хотелось прижаться щекой к его широкой ладони и потереться о неё, словно кошка. Ноздри щекотал знакомый аромат полыни, исходящий от мужчины.

— Пора возвращаться, — его голос вырвал меня из секундного ступора.

— Да, конечно, — вздохнула я и направилась к дому.

Граф, держа светильник в руке, проводил меня до комнаты. Войдя внутрь, я услышала, как рядом хлопнула дверь. Луна в окне заполняла спальню серебристым светом. Мой взгляд упал на смежную дверь, которая вела в покои будущего супруга. И мне вдруг захотелось, чтобы однажды она открылась с той стороны.

Глава 16. Венчание

Утром меня разбудила Агафья. Радостная, довольная она ворвалась в комнату, открыла шторы и защебетала, словно птаха.

— Барышня, просыпайтесь. Пора! Через два часа венчание. Весь дом уже на ногах. Граф уехал в церковь. Матушка ваша проснулась, тоже собирается. Маленькая барышня рвётся к вам. Пустить её?

— Конечно, — кивнула я, садясь в постели. После бани я спала, как младенец, крепко и без сновидений, зато чувствовала себя отдохнувшей.

Вскорости Матрёна принесла на подносе лёгкий завтрак. И как только я с ним покончила, в комнату ворвалась Маша, а за ней вошла и Екатерина Николаевна.

— Софья! — кинулась малышка обниматься. — Можно я поеду с тобой в одной карете?

— Можно, — улыбнулась я, разглядывая девочку. Она уже успела нарядиться в розовое кружевное платье.

— Барышня, не мешайте мне готовить Её Светлость в венчанию, — строго посмотрела Агафья на маленькую хозяйку. — Нам ещё столько сделать нужно.

Мария послушно села на стул, улыбаясь, и наблюдала, как горничная водила гребнем по моим длинным волосам, а потом долго укладывала их в красивую причёску. Агафья сделала мне лёгкий макияж, припудрив лицо и нанеся румяна.

Затем меня затянули в корсет, но я потребовала ослабить шнуровку. Не хватало ещё в обморок грохнуться в церкви от недостатка кислорода. На что Агафья фыркнула, бросив замечание: “Ладно, барышня, вы и так тростиночка”.

Когда меня облачили в подвенечный наряд, я встала перед большим зеркалом, разглядывая себя. Белоснежное платье подчёркивало мою талию, а неглубокое декольте выгодно обрамляло грудь. Всё же Дарья Ефимовна прекрасная швея, учла все достоинства и недостатки моей фигуры.

— Господи! Софья Андриановна, какая же вы красивая! — всплеснула руками Агафья.

— Правда? — подмигнула я Маше, которая сидела с открытым ртом.

— Очень, — с придыханием ответила малышка. — Я таких красивых невест ещё не видела.

— А каких ты видела? — ухмыльнулась я, понимая, что вряд ли она была на чужих свадьбах.

— Никаких, но ты очень красивая, Софья, — улыбалась она по-детски наивно.

— Правда, дочка, ты очень красивая, — заверила меня матушка, подойдя ко мне. В её руках я заметила небольшую икону.

Горничная, увидев образ, перекрестилась и тут же покинула комнату, уведя за собой Марию, оставив меня с Екатериной наедине.

— По традиции я должна благословить свою дочь перед венчанием и передать нашу семейную реликвию — икону Божьей Матери, — сдавленным голосом произнесла матушка, и в её глазах заблестели слёзы. — Прошу тебя, София, прими моё благословение. Я искренне желаю тебе счастья. Надеюсь, невидимая нить, что связывает тебя с моей дочерью, передаст ей часть моего благословения. Граф Зотов хороший человек, он точно не обидит тебя. Будьте счастливы. Если честно, я надеюсь, ваш брак рано или поздно превратится в настоящий и я понянчу внуков.

— Спасибо, матушка, — я склонила голову, меня крайне растрогала речь Екатерины. Женщина трижды перекрестила меня, сдерживая слёзы, и подсказала, что мне тоже следует осенить себя крестом, что я и сделала.

— Пора, — облегчённо вздохнула матушка.

До церкви мы ехали в закрытой карете. Я жутко волновалась и старалась отвлечься разговорами. Маша щебетала, возбуждённая предстоящим событием, и радовалась от души. Хорошо, что Александра Антоновна поехала в другой карете, а то бы она сейчас высказала девочке, что так нельзя себя вести благовоспитанной барышне.

Когда карета остановилась, я взглянула на матушку.

— Всё будет хорошо, не волнуйся, — вздохнула она, улыбаясь.

Дверца открылась, и я увидела жениха. Граф был великолепен в белом парадном мундире, с золотыми пуговицами и эполетами. Его голову покрывала фуражка, на руках красовались идеальной белизны перчатки. В руках он держал букет нежно-розовых цветов.

— Вам идёт белое платье, Софья Андриановна, — жених напряжённо улыбнулся и протянул руку, помогая мне выйти из экипажа, а затем вручил букет.

— Благодарю, — волнуясь, выдохнула я и обхватила локоть офицера, как спасительную соломинку, рядом с графом я чувствовала себя увереннее.

В светлой просторной церкви нас встретили немногочисленные гости. Чета де Граве стояла недалеко от аналоя в качестве свидетелей, нарядные, улыбающиеся. Анна Андреевна в бордовом платье и шляпке выглядела миниатюрной рядом с грузным мужем в парадной форме.

Мы вместе с женихом вошли в церковь, перекрестившись перед входом. Аромат восковых свечей и кадила заполнили храм тяжёлым воздухом. Вдохнув полной грудью, порадовалась, что не стала затягивать корсет туго.

Протяжно запел хор, и я словно потерялась во времени: священник в праздничном облачении монотонно читал молитвы, я держала венчальную свечу, пытаясь разобрать его слова, часто крестилась и поглядывала на невозмутимое лицо графа, как будто для него это был обычное действо, а не венчание.

Молитвы, прикладывание к иконам, обмен обручальными кольцами, выученные клятвы, данные друг другу, потом мы стояли на рушнике перед аналоем, поручители держали венцы над нашими склонёнными головами, неспешное хождение по кругу, держась за руки. Ладонь у Константина была сухая и тёплая, а вот моя непривычно холодная.

Долгая, напряжённая и одновременно трепетная церемония оказалась для меня нелёгкой. Я осознавала, что теперь нас разлучит только смерть, ведь это венчание, а не обычная регистрация в ЗАГСе.

Когда священник объявил, что жених может поцеловать невесту, я забыла как дышать. Наконец-то наши глаза встретились, и моё сердце пропустило удар. Граф наклонился, его тёплые губы ласково коснулись меня, но только на мгновение. Я даже не успела как следует почувствовать вкус его манящих губ, как целомудренный поцелуй прекратился.

Как во сне, я вышла из церкви, держа под локоть теперь уже мужа. Вот и всё, теперь я для всех графиня Зотова. Репутация Софьи восстановлена, можно выдохнуть и жить дальше.

Нас обсыпали рисом и лепестками цветов, пока мы шли до открытой кареты. Толпа зевак и нищих собралась у церкви. Граф достал кошель и кинул горсть монет побирающимся. Затем мы сели в экипаж и поехали домой. За нами следовали несколько карет с гостями. Прохожие кланялись и с любопытством разглядывали нас. Таким образом, мы неспешно прокатились по основным улицам Омска.

У порога в дом нас встретила Александра Антоновна, держа в руках настоящий каравай с солонкой на вершине, как и положено, раз у графа матушка давно умерла.

Праздничный обед проходил в саду и удался на славу, повара расстарались. Гости ели и пили вдоволь. Приглашённый квартет из военного оркестра играл весёлые мелодии, развлекая гостей. Вальс молодых мы с мужем танцевали на деревянном настиле, граф держал меня крепко, умело ведя в танце, что я даже не запнулась о какую-нибудь неровную доску. Правда движения наши были неспешными и немного не в такт из-за хромоты мужа.

“Горько!” гости кричали нечасто, но наши поцелуи ничем не отличались от того, что был в церкви: сухие, короткие и безэмоциональные, как штамп, который оставлял один и тот же оттиск на моих губах.

Я старалась улыбаться и уделять внимание каждому гостю, и под конец вечера абсолютно вымоталась морально и физически. Когда гости начали расходиться, я с облегчением вздохнула. Не думала, что мне будет так тяжело. Проводив последнего гостя, мы с графом направились каждый в свои покои. Сегодня я даже не навестила Машу перед сном. Александра Антоновна строго настрого запретила девочке находиться на празднике поздно вечером и увела её в детскую. Но ничего, завтра мы с ней будем готовиться к отъезду в Дивное.

Агафья появилась следом за мной и принялась готовить меня ко сну. Я бы сама не смогла снять платье и расшнуровать корсет. Когда я оказалась в одной кружевной сорочке, девушка принесла из гардеробной белый пеньюар, тот самый, что прислала портниха.

— Барышня… ой простите, барыня. Вы ведь уже замужняя, — заулыбалась горничная протягивая мой халатик. Я нехотя накинула его на плечи и подпоясалась. Зачем? Ведь всё равно сейчас просто лягу спать, но Агафья об этом не знает. Она думает, что наш с графом брак настоящий, значит, и первая брачная ночь будет, как полагается.

Пока девушка разбирала мою причёску, и я ловила её заинтересованный взгляд в зеркале: глаза блестят, щёки румяные. Наверное, слуги отмечают втихую свадьбу хозяина и устроили на кухне посиделки после того, как гости разъехались.

— Ох, Софья Андриановна, и не страшно вам совсем? — не выдержала она вдруг и смущённо улыбнулась.

— Почему мне должно быть страшно? — не поняла я её намёка.

— Ну как же… первая брачная ночь с мужем… — улыбалась горничная, вынимая шпильки, — а вы даже не волнуетесь.

— Волнуюсь, просто виду не подаю, — пожала я плечами. Не ожидала, что к моей личной жизни прислуга проявит внимание.

— Всё будет хорошо, я уверена. Хозяин мужчина опытный, знает, что делать. Не то что мой Василий, — хмыкнула она, — я у него тоже первая была. Так мы с ним до утра промучались, пока получилось — волновались так оба.

Я изогнула бровь, посмотрев на отражение горничной. Не ожидала от неё таких откровений. Она расплела последний локон, расчесала мои волосы щёткой.

— Всё, оставляю вас, барыня, — широко улыбнулась она. — Как проснётесь, приду вам постель заменить. Доброй ночи.

Она склонила голову и поспешила удалиться из комнаты. Я снова посмотрела на себя в зеркало. За неделю я стала выглядеть лучше, свежее, здоровее, и щёки мои уже не такие впалые. И всё больше отражение напоминало прежнюю меня.

Вздохнув, я встала и подошла к окну. В саду было тихо, только луна и звёзды безмолвно светили в чёрном небе. Интересно, граф уже спит? Или, может, книгу решил почитать перед сном?

Вдруг тихие шаги раздались в комнате, и моё сердце дрогнуло. Я спиной ощутила, как позади меня встала мощная фигура, и лёгкий аромат полыни окутал пространство.

— Вам не спится? — поинтересовался муж.

Глава 17. Отъезд

От мужского вкрадчивого голоса по коже побежали мурашки, я замерла, боясь обернуться.

— День был насыщенным, — мой голос предательски дрогнул.

Граф в тёмном домашнем халате встал рядом со мной, его изучающий взгляд скользнул по моей фигуре, а потом муж отвернулся к окну.

— Милый пеньюар, — его губы чуть дрогнули в улыбке. — Его из салона прислали?

— Да. Агафья достала из гардеробной. Пришлось надеть, — мои щёки тут же запылали.

— Я принёс вам это, — Константин протянул мне небольшой керамический флакон, который обычно используют для нюхательной соли.

— Что это? — опешила я, уставившись на красивую вещь.

— Здесь кровь свиньи. Нужно запачкать вашу постель, — огорошил меня муж своим невозмутимым голосом. — Утром Агафья придёт менять ваше бельё, она должна увидеть следы консумации брака. Я помогу вам.

Он развернулся и направился к моей кровати.

— Погодите! — кинулась я к нему. — Зачем? Она что будет вывешивать простыню из окна? — вдруг вспомнился мне древний обычай. И меня пробила дрожь.

— Слава богу, так уже давно не делают, — хмыкнул граф, стоя у белоснежной постели. — Но Агафья заметит, если следов не будет. А как известно, прислуга любит трепаться на рынке. Нет более верного способа восстановить вашу честь в полном объёме, как следы от первой брачной ночи.

Так вот на что намекала горничная, когда с улыбкой заявила, что зайдёт менять бельё, как только я проснусь. Боже, не думала, что придётся ещё и таким образом восстанавливать свою честь.

— Хорошо, — вздохнула я, понимая, что этого не избежать.

Граф открыл флакон и аккуратно вылил на простынь совсем немного крови, которая сразу впиталась и расплылась небольшим пятном.

— Простите, но это необходимо, — кашлянул мужчина, явно испытывая неловкость.

— Слуги, случайно, не стоят сейчас под дверью? — пришла мне мысль в голову от волнения. — Может, мне немного постонать?

— Это лишнее, — муж недовольно сдвинул брови на переносице. — Я приказал экономке угостить дворню брагой. Им сейчас точно не до нас.

— Тогда я могу ложиться спать? — нервно сглотнула я, а у самой сердце бешено билось в груди.

Вот он стоит передо мной, такой красивый, в одном халате. Я в лёгком полупрозрачном пеньюаре и кружевной сорочке. У нас первая брачная ночь, а мы общаемся так, словно совершенно чужие друг другу люди, хотя по сути так оно и есть.

— Доброй ночи, Софья, — тихо произнёс муж.

— И вам спокойных снов, Константин, — еле выдавила я.

Граф развернулся к двери, что вела в его покои, и я наблюдала, как его широкая спина скрылась в другой комнате. В голове сразу всплыла откровенная картина, которую я лицезрела вчера в бане.

“У нас фиктивный брак!” — я мысленно надавала себе оплеух.

Сон долго не шёл. В голове мелькали картины венчания и торжественного обеда. Теперь всё позади. Завтра поедем в Дивное. Но волнение никак не проходило, как я ни старалась себя успокоить, словно какое-то смутное предчувствие не давало мне покоя.

Утром я проснулась, лёжа на самом краю постели, солнце уже ярко светило в окно. Похоже, я проспала дольше, чем планировала. Взяла колокольчик на тумбочке и позвонила, чтобы Агафья услышала. Горничная появилась быстро. Улыбаясь, она вошла и приветсвтенно поклонилась.

— Доброе утро, барыня. Я могу сменить бельё?

— Да, Агафья, пожалуйста, — смущённо поджала я губы и поспешила к трюмо. — Потом поможешь мне одеться.

Горничная молча собрала постель, довольная улыбка не сходила с её лица. Она вышла, унося грязное постельное, но вернулась быстро.

— Его Светлость уже проснулся? — решила я поинтересоваться у прислуги, когда та принялась меня расчёсывать.

— Да, барыня. Граф давно на ногах, следит за сборами. Уже целую повозку вещей загрузили. Маленькая барышня тоже проснулась, вместе с Матрёной собирают книги и игрушки, — весело тараторила Агафья. — Жаль, что я не могу с вами поехать в Дивное.

— Почему? — удивилась я.

— Меня граф на время сюда вызвал. Мой муж с детьми в Ильинском остались. Я просилась, чтобы барин нас всех забрал в Дивное, но мой Василий егерь, — вздохнула девушка. — Андрей Александрович против и не отпускает моего Василия.

— И кто будет мне прислуживать в Дивном? — немного расстроилась я, так как уже привыкла к своей горничной.

— Настасья поедет с вами, а там в деревне старых слуг из деревни, может, обратно наберёте.

— Хорошо, — призадумалась я. Если раньше поместье принадлежало Паташевым, значит, и слуги у них были, которые потом стали крепостными графа Зотова.

Агафья уложила мои волосы, принесла завтрак. И вскорости я уже была готова, чтобы отправиться в поместье. Мои вещи горничная собрала ещё вчера, осталось только самую малость доложить, что пригодилось мне с утра.

Во дворе стоял настоящий переполох, слуги суетились, таскали сундуки, коробы, саквояжи. Грузили в повозку тяжёлую ношу, а личные вещи хозяев крепили на дорожной карете.

Матушка тоже была тут, наблюдая за работой дворовых. Мы поприветствовали друг друга и встали рядом в ожидании. Общая суета передалась и мне, волнение накатило на меня, но при этом я чувствовала небывалый подъём энергии и настроения.

— Господи, как я не люблю переезды, — сдержанный женский голос раздался за спиной.

— Доброе утро, Александра Антоновна, — улыбнулась я, повернувшись. Тётушка графа в дорожном синем платье стояла на пороге дома, держа в руках лёгкий саквояж.

— Странный у вас медовый месяц, Софья Андриановна, — вытянула лицо женщина. — Вместо того, чтобы взять отпуск и уехать куда-нибудь к морю, мой племянник решил перевезти полдома в заброшенное поместье. Теперь всё лето будете заниматься тем, чтобы хоть как-то оживить эти земли.

— На море обязательно съездим, может быть, в октябре, когда не будет жары и яркого солнца, — моё хорошее настроение не испортить подобными речами. — Но сначала нужно обустроиться и свить наше семейное гнездо.

Неожиданно на дорожке появился граф, в сером костюме наездника. Он, опираясь на трость, бодро подошёл ко мне.

— Моя супруга верные слова говорит, дорогая тётушка, — спокойно произнёс муж, бегло взглянув на родственницу. Затем его глаза устремились ко мне, и на его лице появилась чуть заметная улыбка. — Доброе утро, Софья Андриановна.

— И вам хорошего утра, дорогой супруг, — чуть волнуясь, произнесла я, помня о том, что теперь, наверное, вся прислуга знает о консумации брака.

— Вы готовы? А где Мари?

— Тут я! — со стороны сада выбежала девочка, но увидев строгий взгляд Александры Антоновны, сразу сбавила шаг и приосанилась. — Я готова, папенька.

— Хорошо, садитесь в карету. Я поеду верхом, — муж протянул мне руку, намереваясь проводить меня. Как вдруг я услышала громкий лай.

— Гораций! — ахнула я. — Он ещё в вольере? Разве пёс не поедет с нами?

— Нет, дорогая, — нахмурился мужчина. — Собака останется тут.

— Но я обещала Гору, что заберу его в Дивное, если он будет хорошо вести себя, — отчаянно посмотрела я на мужа.

— Что вы обещали? Собаке? — брови графа взметнулись вверх, и на его губах заиграла ироничная ухмылка.

— Можете мне не верить, но спросите у Ефима, Гораций и правда всю неделю вёл себя хорошо и слушался, — поджала я губы.

— Да, папа, он правда слушается Софью, — неожиданно поддержала меня Маша. — Пусть он с нами поедет.

— Что за глупости, — фыркнул мужчина и добавил тоном, не терпящим возражений. — Садитесь в карету.

Опустив глаза, я вздохнула и, скрепя сердце, пошла к дормезу, в который уже запрягли две пары лошадей. Ничего, позже поговорю с графом наедине, а сейчас я не могу публично проявлять непокорность мужниной воле. Горация обязательно заберу в поместье, но позже.

Пёс не унимался и продолжал истошно лаять. И когда карета тронулась с места, его вой раздался на всю округу. Поджав губы, я еле сдерживала непрошенные слёзы. Мне казалось, что я предала верного друга, который поверил мне.

Маша прильнула ко мне, приложив голову к плечу, и сдавленный вздох вырвался из её груди. Александра Антоновна сидела напротив меня с невозмутимым лицом, а матушка сочувственно посмотрела на нас с девочкой.

— Не переживай, Маша, — шепнула я, сжав маленькую ладошку, — мы заберём Гора позже.

Когда мы выехали на дорогу, вой пса был долго ещё слышен. И я решительно настроилась сегодня же поговорить с графом насчёт питомца.

Где-то через полчаса мы неспешно ехали по пыльной прямой дороге на север. Ещё пару часов пути, и мы прибудем в поместье. Непривычно преодолевать каких-то двадцать с небольшим километров так долго, но что поделать, первые автомобили в России появятся ещё не скоро.

— Вуф! Вуф! — раздалось издалека. Я сначала подумала, что мне мерещится, но скоро лай повторился и уже ближе.

— Гор? — я открыла оконце и выглянула наружу. — Гораций!

Пёс бежал по пыльной дороге, высунув язык, догоняя наш обоз.

— Вот неугомонный! Сбежал! — граф скакал на лошади чуть впереди и обернулся на мой возглас.

— Теперь-то вы разрешите оставить его в Дивном? — довольно улыбалась я мужу.

— Под вашу ответственность, Софья Андриановна, — строго ответил граф. — Пусть теперь бежит за нами, если сил хватит.

Я неуверенно поджала губы. А что если не хватит? Но неожиданно Гор прямо с разбегу запрыгнул в открытую грузовую повозку, которая плелась за нашим дормезом. Он чуть не упал, но смог зацепиться и из последних сил вскарабкался наверх, устроившись на каком-то сундуке. Пёс тяжело дышал, но счастливое выражение его морды растрогало меня. Какой же он молодец! Настоящий борец!

— Вот же хитрюга. Словно приворожили вы его к себе, — покачал головой граф и повернулся к кучеру. — Онисим, поехали через деревню, заедем к старосте!

— Хорошо, барин! — радостно отозвался мужчина на козлах.

Я облегчённо вздохнула, прикрыв окно, на моих губах сияла довольная улыбка.

Глава 18. В деревне

В деревню мы прибыли где-то через час. От постоянной тряски меня немного укачало, и я радовалась предстоящей остановке и отдыху.

Наш обоз въехал на широкую улицу, которая тянулась на десятки дворов. Лай собак ещё издалека оповестил жителей, что прибыли гости. Гораций с удовольствием отвечал сородичам, лёжа на сундуке и внося ещё больше сумятицы. Босоногая детвора в рубахах высыпала на улицу, с интересом разглядывая проезжающую карету.

— Барин! Барин приехал! — кричали они невпопад, следуя за обозом.

Я с удивлением смотрела на их чумазые загорелые лица и счастливые улыбки. Взрослые, услышав крики, тоже начали выходить из дворов: пожилые мужчины и женщины. Молодые, видимо, в это время работали в поле.

— Зачем мы приехали сюда? — брезгливо сморщила нос Александра Антоновна. — Константин мог бы съездить один. Или вообще вызвать старосту в усадьбу.

— Может, срочное дело, — пожала я плечами, разглядывая небольшие деревянные дома, крыши которых были покрыты соломой, в загонах из горизонтальных лаг гуляли жеребята с лошадьми, козы или телята.

— Ой коровки, — заулыбалась Маша, прильнув к окну. — Какие они милые.

— Грязные и вонючие, — проворчала тётушка графа, достав платок из ридикюля и прикрыла им нос.

Карета остановилась возле большого двора со множеством построек. Граф спешился, и ему навстречу вышел дородный мужик с густой чёрной бородой, в косоворотке, штанах и лаптях. Он низко поклонился Константину, сняв шапку.

— Рады видеть вас, барин, — пробасил мужик. — Давненько вас не было.

— Здравствуй, Никодим, — сдержанно ответил граф. — Мы проездом. Хотел узнать, как дела в деревне и есть ли что-то срочное для меня.

— Так вы в Дивное едете? — удивился крестьянин, уставившись на карету и две повозки с вещами. — На лето? Как хорошо-то…

— Пока да, а там видно будет, — неопределённо пожал плечами мой муж. — Хотел познакомить вас с супругой своей.

— Вы обвенчались? Радость-то какая! Меланья! — заорал староста. — Поди сюды! Барин наш приехал! Жену молодую привёз!

Пока мужик звал свою хозяйку, граф подошёл к карете и открыл дверцу.

— Вас ждут, — и протянул мне руку.

Волнение охватило меня, я помню о том, что староста, скорее всего, узнает меня. За мной последовала и матушка.

— Моя жена Софья Андриановна, — представил меня граф старосте.

— Господи, барыня! — перекрестился вдруг мужик, взглянув на меня. Его лицо вытянулось, как только он заметил за моей спиной матушку, и бухнулся на колени. — Екатерина Николаевна, вы ли это?

— Никодим, здравствуй, — спокойно произнесла женщина, хотя я видела, с каким трудом ей далась эта невозмутимость. — Вставай, не перед иконой в храме кланяешься.

— Как же это? — растерянно смотрел староста то на меня, то на матушку. — Барин, вы женились на юной барышне Паташевой?

— Да, Никодим, так и есть, — муж чуть улыбнулся крепостному. — Хозяйкой поместья будет теперь моя супруга.

— Меланья! Да где же ты? — снова заорал мужик, вставая с колен.

Вдруг со стороны избы донёсся истошный женский вопль.

— Кто это? — нахмурился граф, посмотрев на дом.

— Сноха моя мучается, — скривился мужчина, — ночью рожать вздумала и никак не разродится. Первый у неё ребёночек-то, тяжело идёт.

— А что же повитуха? — напрягся мой муж, нахмурившись ещё больше. — Вызвали?

— Да ну её! — махнул староста. — Старая и слепая стала Фёкла, никто уж не зовёт её. Учила Фёкла дочь свою, учила, да толку никакого, только деток калечит. Мы уж сами как-нибудь. Бабоньки мои, кто рожал уже, помогут ей.

— Что значит сами? — удивилась я. И снова раздался крик. — Ведите меня к снохе!

Я шагнула к крыльцу, но меня остановил граф, ухватив за плечо.

— Зачем? Вы же медсестра-травница.

— Хуже точно не сделаю, — упрямо поджала я губы, и граф отпустил меня.

— Никодим, веди нас в дом, — сухо произнёс мой муж.

Староста засуетился и взбежал на высокое крыльцо, открыв скрипучие двери. Я последовала за ним и оказалась в полутёмных сенях. Необычный запах трав и дерева окутал меня, откуда-то тянуло свежей выпечкой. Под потолком сушились пучки растений, у стен стояли деревянные кадки косы и прочая утварь. За мной вошёл муж.

Никодим провёл нас не в дом, а дальше в просторную клеть. Там стояли деревянные кровати, вокруг одной столпились три женщины-крестьянки разных возрастов. Сначала я привыкала несколько секунд к полумраку, так как свет шёл только от узеньких окошек под самым потолком.

— Барин! Барыня! — ахнули женщины, обернувшись.

— Меланья, оне помочь хотят, — вкрадчиво произнёс староста.

— Как тебя зовут? — я тут же подошла к постели, на которой лежала молодая беременная, и у меня сердце оборвалось при её виде. Боже, совсем молоденькая, бледная, с огромным животом. Ей хоть восемнадцать есть? Скорее всего, нет.

— Дуня, — чуть слышно ответила роженица.

— Первая беременность?

Она кивнула.

— Воды текли?

— Не было ещё, — ответила за неё жена старосты.

— Когда начались схватки? — я обернулась и посмотрела на женщин.

— Так ночью, до того, как петухи начали петь, — неопределённо пожала плечами самая молодая наблюдательница, но чуть постарше роженицы.

— Здесь слишком темно, — я поняла, что без моей помощи им не обойтись. — Меланья, приготовьте чистую постель в избе.

— Как это в избе? — опешила она. — Там же дети, мужчины скоро на обед придут…

— Выгнать всех на улицу, пусть там едят, — строго посмотрела я на женщину. — Вы хотите помочь своей снохе? Чтобы она и ребёнок остались живы и здоровы?

Она растерянно кивнула.

— Тогда слушаться меня.

— Хорошо, барыня, — кивнула Меланья и покинула помещение.

— Что вы собираетесь делать? — нахмурился граф, подойдя ко мне.

— Роды принимать, — я уверенно взглянула в его голубые глаза, которые в полумраке стали тёмно-синими. — Дуня не справится сама.

— А вы справитесь? — недоверчиво изогнул он бровь.

— Сделаю всё возможное, что от меня зависит, — отчеканила я. — Скажите матушке и тётушке, что я задержусь. Они могут ехать в Дивное. Покиньте дом, здесь вы будете лишним.

Граф удивлённо изогнул бровь.

— Пожалуй вы правы, мужчинам тут не место. Я вернусь за вами позже, — вздохнул он и вместе со старостой покинул клеть.

Я проводила его взглядом. В сердце бились волнение и тревога. Опыта у меня слишком мало, я молодой специалист, который только закончил медицинский колледж. Я конечно принимала роды, но рядом со мной всегда были опытные врачи, а сейчас я совершенно одна, без привычного оборудования, препаратов и инструментов. Но и роженицу я не могу оставить мучиться.

— Нужна чистая кипячёная вода. Мыло есть? — обратилась я к самой старшей женщине, похоже, это мать старосты,

— Есть, — кивнула она и поспешила выйти.

Слава богу, хоть мыло в наличии.

— Ещё мне нужна длинная спица с крючком, ножницы, чистые передник, рубаха и платок. Найдёте? — я сняла пыльную шляпу.

— Найду! — отчеканила молодуха и тоже покинула помещение.

Крик роженицы снова разрезал пространство, девушка схватилась руками за живот, кривясь от боли.

— Дуня, слышишь меня? — я присела возле кровати, трогать её грязными руками не стала. — Дыши! Делай глубокий вдох и медленно выдыхай. Давай, девочка, помоги себе, — и я начала показывать, как дышать.

Девушка удивлённо посмотрела на меня, но послушалась и начала глубоко дышать, повторяя за мной.

— Умница, давай, — похвалила я её, — скоро схватка закончится.

Когда она успокоилась, расслабленно откинувшись на подушки, в клеть вернулась Меланья.

— Постель готова, — доложила она.

— Хорошо. Дуня, вставай, пошли в избу.

Беременная, кряхтя, еле села, потом встала. Свекровь накинула её руку себе за плечи и помогла снохе дойти до светлой горницы, где были пусть и небольшие, но окна, которые давали более-менее нормальное освещение. В углу стояла кровать, туда и уложили девушку.

— Сейчас переоденусь и осмотрю тебя, — обратилась я к Дуне, заметив молодую родственницу, которая принесла чистые вещи.

— Такое подойдёт? — девушка протянула металлическую длинную спицу с небольшим крючком и узкие ножницы.

— Да, только их нужно хорошо прокипятить в чистой воде, — строго посмотрела я на вполне подходящие инструменты. — Где это можно сделать?

— Печка как раз топится, там вода готовится для дитя.

— Хорошо, — что ж будем использовать те методы обработки инструментария, какие доступны. — Помогите, пожалуйста, снять платье и расшнуровать корсет.

Меланья быстро справилась с моей одеждой. Я осталась в одной тонкой сорочке. Вымыла руки по локоть с мылом под горячей водой, которую лила для меня молодая родственница. Вроде, кто-то назвал её Акулиной. Потом женщины надели на меня бежевую рубаху из грубого домотканого полотна и белый передник, повязали на мою голову платок, спрятав под него все локоны.

— Приступим, — с поднятыми руками я подошла к кровати. — Дуня, не бойся. Я только осмотрю тебя.

Глава 19. Опыт

Когда я проколола околоплодный пузырь, дело пошло быстрее — схватки усилились и продолжались по нарастающей. Мои методы повергли в шок местных женщин, которые находились в красном углу, постоянно шепча молитвы. Я то заставляла дышать Дуню вместе со мной во время схватки, то поднимала её с кровати и приказывала ходить по избе из стороны в сторону, а потом держаться за спинку кровати во время очередной схватки и снова глубоко дышать, запрещая ей напрягаться и хвататься за живот.

Периодически я осматривала роженицу, проверяя раскрытие. Когда появилась головка ребёнка и начались потуги, пошла самая трудная работа, требующая сил от матери и предельного внимания от меня.

Вот тут я разрешила Дуне в перерывах между потугами покричать и поругать будущего отца, молодого вихрастого мужчину, который не раз совал свой нос в дверной проём, чтобы узнать, как дела у жены. Но дружная женская компания выгоняла его взашей.

Я вместе с роженицей вся взмокла от напряжения и жары. Печь была истоплена и создавала комфортную обстановку для малыша, но я вспотела, словно в бане побывала.

Где-то через двадцать минут совместных усилий, я приняла в руки скользкого новорожденного, положила его на чистую пеленку. Перевязала пуповину тканевыми полосками, проделала с ним необходимые манипуляции, и недовольный крик младенца раздался на весь дом.

— О! Богатырь родился. Слышите, как громко кричит? — я положила малыша на живот матери, а у самой сердце разрывалось от эмоций, и адреналин зашкаливал в крови. Такого я ещё не испытывала в своей жизни — домашние роды. Мы справились!

Родственницы начали дружно заливаться слезами радости и обниматься. Акулина выскочила во двор, чтобы сообщить остальным о рождении нового члена семьи.

Дело осталось за малым — принять послед, который, слава богу, вышел целым. И вообще роды были вполне нормальными, без патологий.

Уставшая, я вытерла со лба пот рукавом и посмотрела на мать с новорожденным. Малыш уже успокоился, посасывая лениво грудь.

— Это господь послал вас к нам, барыня, — тихо воскликнула Меланья и бухнулась на колени передо мной, осеняя себя крестом. — Спасибо, Софья Андриановна. Что бы мы без вас делали?

— Хватит, Меланья, — растерялась я, не ожидая такой бурной благодарности. — Надо ещё за Дуней понаблюдать. Есть у вас снег или лёд?

— Вроде был, в леднике, — кивнула женщина.

— Принеси в блюде немного, — устало вздохнула я.

Малыш родился крепким, по Апгару набрал восемь баллов. Когда он уснул на гурди матери, я взяла его на руки. Какой же он хорошенький, курносенький. В сердце разлилось целое море нежности. Я аккуратно положила младенца в подготовленную колыбель.

Меланья принесла в блюде колотый лёд, который я обернула в пелёнку и положила на живот роженице. Потом я осмотрела девушку. Были небольшие разрывы, но без иголки и ниток я ничего сделать не смогла, пришлось только наложить ткань. Через какое-то время убрала лёд и заставила Дуню перевернуться на живот, и тогда она обессиленная уснула.

Я провела небольшой ликбез женщинам, как ухаживать молодой матери за собой и новорожденным. Они внимательно слушали меня, молча кивая.

— Если вдруг, не дай бог, Дуне станет плохо или малышу, сразу зовите меня, — строго посмотрела я на женщин, сидящих на лавке. — Послезавтра, может, сама приеду, проверю её.

— Ох, барыня, спасибо вам большое, — горячо выпалила самая старшая женщина.

— Барин вернулся! — послышался крик с улицы.

— Граф за мной приехал. Помогите, пожалуйста, переодеться, — улыбнулась я. Вовремя Константин прибыл.

Меланья снова помогла мне с одеждой. Не могла же я выйти к мужу в таком виде? Передник замаран в чужой крови, рубаха пропиталась потом. В баню бы по-хорошему сходить.

Я поправила волосы и надела шляпку. Сердце волнительно стучало в груди. Что сказать графу, чтобы много не наврать…

Но стоило только выйти на крыльцо, как Меланья затараторила.

— Ох, барин! Если бы не ваша жена, не знаю, как бы наша Дуняша разродилась, — она сбежала со ступенек и низко поклонилась гарфу. — Спасибо огромное Всевышнему, что послал вас к нам! И Софье Андриановне большая благодарность.

— Значит, всё хорошо? — изогнул мужчина бровь и с долей удивления посмотрел на меня.

— Да. Мать и дитя чувствуют себя прекрасно, — не удержалась я от улыбки. — А где карета?

За графом одиноко стоял конь, пощипывая редкую траву с земли.

— В Дивном. Лошадей отпустили отдыхать. Поедем верхом на моём Агате, — спокойно ответил граф.

— Верхом? — воздух вышибло из лёгких. Мамочки, я же никогда не ездила на лошади, а тут, похоже, придётся ехать вдвоём, в объятиях графа.

— Да. Вы боитесь коней? — по-своему понял муж моё удивление.

— Немного, — не стала я скрывать часть правды. Больше всего меня страшила будущая близость с этим невозмутимым мужчиной.

— Зря переживаете, дорогая супруга. Агат смирное животное, — граф поправил перчатки, давая понять, что пора уезжать. Он посмотрел на старосту, который суетливо снял шапку с головы. — Никодим, как договорились, завтра жду людей из деревни.

— Да, конечно, барин. Многие захотят вернуться в Дивное на услужение вам, — мужик закивал, как болванчик. — Благодарствую за всё, Ваше Сиятельство.

— Софья Андриановна, прошу, — муж протянул руку, и я неуверенно приняла его помощь. Даже через перчатки почувствовала тепло его ладони. Уверенные движения графа говорили, что не стоит бояться и нужно довериться ему. Что я и сделала, смело шагнув к коню.

В одно мгновение, муж подхватив меня за талию, словно пушинку, и усадил боком в седло. Я даже ахнуть не успела, как он, несмотря на хромоту, сам ловко запрыгнул на коня позади меня. Его руки взялись за поводья, заключив меня в свой плен.

— За что мне держаться? — ахнула я. Казалось, стоит коню тронуться, как я тут же грохнусь вниз.

— Обнимите меня, — и он сам, взяв мою руку, перекинул себе за плечо. Я тут же крепко прижалась к нему, боясь упасть. — Понимаю, не очень удобно, но как-то нужно доехать до усадьбы.

Граф пришпорил коня, и мы неспеша двинулись с крестьянского двора. Ребятня провожала нас до самого конца деревни, собаки, на удивление, молчали.

— Минут двадцать, и мы приедем, — спокойно произнёс муж, и конь поскакал быстрее по пыльной дороге.

Сидеть боком в седле действительно было неудобно, и близость с мужчиной смущала меня. Хотя графу, наверное, было ещё неудобнее сидеть вообще на небольшом кусочке попоны без седла. Муж шумно дышал прямо мне в макушку, сосредоточенно смотря вперёд, а я балдела от умопомрачительного запаха, исходящего от графа: смесь полыни и ноток замши.

В какой-то момент я забылась и положила голову на мужское плечо, наверное, сказывалась усталость. Веки так и норовили закрыться, и я из последних сил держалась, чтобы не заснуть.

Потом конь вообще сбавил темп. И я, почувствовав, что можно спокойно расслабиться, всё же заснула на плече у мужа, мерно покачиваясь в такт движению.

— Умаялась голубушка, — тихий шёпот долетел до моих ушей, но я не в силах была оторвать голову от тёплого плеча и погрузилась в дрёму.

Бодрый собачий лай разбудил меня.

— Гор? — захлопала я ресницами, сбрасывая остатки сна, и подняла голову от удобного плеча мужа.

— Надо же, встречает прямо у ворот, — хмыкнул граф. — Сторожит свой новый дом.

Пёс выскочил из открытых ворот, радостно виляя хвостом.

— Какой ты молодец, Гораций, — похвалила я охранника, и тот кинулся вперёд, оповещая округу, что хозяева прибыли в поместье.

— Вот и приехали.

— Дивное, — чуть дыша произнесла я, вглядываясь в маячивший впереди большой дом, с красной крышей.

Глава 20. Приезд

Проезжая через кованые ворота, меня вдруг охватило странное волнение, как будто я действительно возвращаюсь в родной дом. Воздух резко закончился в груди, по коже пробежали мелкие мурашки. В сердце натянулась невидимая струна, которая тут же лопнула, в ушах зазвенело, а в глазах на секунду потемнело. И тёплая волна прокатилась по телу. Через секунду все ощущения пропали, словно и не было ничего. Что это?

— С вами всё в порядке? — напряжённо произнёс граф. Неужели заметил?

— Да, спасибо, не волнуйтесь, — слабо улыбнулась я. — Просто устала.

— Никогда не думал, что моя жена будет принимать роды у крестьян, — сухо проговорил муж. Я даже не поняла, он недоволен этим фактом или просто удивлён.

— Поверьте, я тоже не знала, что так выйдет, — искренне ответила.

Приближаясь к дому, я заметила, небольшие трещины на стенах. Похоже, ремонт тут требуется куда более серьёзный, чем я думала. Некоторые окна на втором этаже уже сияли чистотой, и плотные портьеры закрывали часть проёма. Наверное, это комнаты, которые слуги успели приготовить к нашему приезду.

В этот момент мы подъехали к главному входу усадьбы, где у портика нас встречали матушка, Александра Антоновна и Маша. Гораций скакал, как щенок вокруг коня, громко лая. Агату это не понравилось и он громко фыркнул, топнув копытом, но пса это не напугало.

Все, кроме тётушки улыбались. И я поняла, что разбор полётов мне не избежать от новой родственницы.

Константин спешился и протянул ко мне руки. Я спрыгнула с седла прямо на него. Муж ловко поймал меня за талию, притянув к своей груди, отчего я снова почувствовала себя неловко и поскорее от него отстранилась.

— Софья Андриановна, я всё понимаю, но зачем вы заставляете нас переживать? — сухо обратилась ко мне тётушка. — Крестьянка рано или поздно сама бы родила. Им не привыкать.

— Простите, Александра Антоновна, что вам пришлось ждать меня, — спокойно улыбнулась я, хотя подмывало сказать колкость, — но Дуня точно бы сама не родила, измучилась бы только. Тем более роды первые у неё.

— А кто родился? — встряла неожиданно Машуня, удивлённо хлопая длинными ресницами.

— Маленький мальчик, — подмигнула я девочке.

— Мари, ты опять встреваешь в разговор взрослых, — недовольно поджала губы тётушка, посмотрев на воспитанницу.

— Простите, — девочка виновато опустила голову.

— Я рада, что моя дочь не осталась равнодушной к чужой боли, — невозмутимо произнесла Екатерина Николаевна. — Тем более это её крепостные.

— Хватит обсуждать поступок Софьи Андриановны, — встрял в разговор Константин строгим голосом. — Скоро ужин, моей супруге нужно привести себя в порядок.

— Да, конечно, дорогой племянник, — вздёрнула нос тётушка и гордо развернулась к открытым дверям.

Гораций остался на улице, всё также виляя хвостом. Личный грум графа взял поводья и повёл коня на задний двор.

Перешагнув порог, во мне опять появилось странное чувство, что я здесь уже была. Может быть, это память прежней хозяйки проснулась?

— Думаю, Софья Андриановна, вам не нужно проводить экскурсию по дому, — отстранённо произнёс граф. — Только теперь ваша комната в хозяйской части дома.

— Конечно. Спасибо, Константин Александрович, — кивнула я мужу, осматривая вестибюль.

Под ногами лежала узорчатая плитка, которая местами треснула. Впереди возвышалась широкая деревянная лестница на второй этаж, вполне крепкая на вид, а высоко над головой среди тёмных балок и белёного потолка висела бронзовая тяжёлая люстра, с оплавленными свечами. На стенах были прикреплены светильники-канделябры, судя по многочисленным застывшим капялм воска, ими пользовались чаще.

Сердце сжалось от жалкого вида просторного пустого помещения.

— В кладовках стоит мебель из вестибюля, скоро слуги наведут тут полный порядок, — словно прочитал мои мысли муж. — Главное, крыша серьёзно не пострадала, но подлатать всё же следует, пока сильных дождей не было.

— Да, конечно, — на автомате ответила я, поднимаясь по лестнице.

Я не знала, куда идти, но меня словно что-то тянуло в правильном направлении. Опять память Софьи?

Екатерина шла за мной, ей даже не понадобилось подсказывать мне, куда идти. В сумрачном коридоре настенные канделябры без свечей выпирали на каждом шагу, отчего казалось, что я в подземелье. Странное сравнение.

Дверь своих покоев я отыскала сама. Просторная светлая спальня уже была прибрана и готова к проживанию. Пара диванов, кресла, столик для чаепития, пустой стеллаж, огромное зеркало во весь рост, бордовые портьеры, с золотыми кистями, и большая кровать с белым балдахином.

— Здесь раньше были мои покои, — с тоской произнесла Екатерина, когда плотно закрыла дверь за собой. — Теперь тут хозяйка ты, София.

— Мне неловко, что я занимаю вашу спальню, — чуть улыбнулась я матушке.

— Всё в порядке. Я рада, что вообще вернулась в Дивное, — вздохнула женщина. — Мне выделили хорошую комнату, не переживай. Ты быстро нашла покои. Я даже удивилась.

— Меня словно тянуло сюда, — вздохнула я, осматривая комнату. Тут не помешает поменять выгоревшую обивку на стенах. Особенно заметно, где раньше висели картины, на их местах ткань выделялась тёмными прямоугольными пятнами разных размеров.

— Софья, я тут подумала, — замялась вдруг Екатерина Николаевна, — раз уж ты умеешь принимать роды и у тебя хорошие знания в области лекарского дела, может, тебе пригодится саквояж Софьи?

— Саквояж? — приподняла я бровь.

— Сейчас принесу. Он у меня в сундуке лежит. Я тебе его не показывала, хотела оставить себе как память о дочери. Она им очень дорожила. Отец подарил ей, когда Софья закончила школу медсестёр. Подожди пару минут, — матушка резко развернулась и торопливо покинула комнату.

Вернулась она быстро, держа в руках небольшой кожаный чемоданчик в виде продолговатого бочонка.

— Вот, надеюсь, тебе он пригодится. Пусть приносит пользу людям, чем будет гнить у меня в сундуке, — взволнованно произнесла Екатерина. — Софья мечтала стать настоящим лекарем и хотела учиться дальше.

— Спасибо, — затаила я дыхание, догадываясь, что может быть внутри.

Взяла чемодан и поставила его на стол. Провела ладонью по гладкой коже, оценив её высокое качество. Открыла защёлку, подняла крышку, и замерла.

Деревянный стетоскоп, стеклянный шприц с металлическими поршнем и иглой, целый и ни капли не ржавый. Пара странных инструментов непонятного назначения тоже лежали в отсеке. Хирургическая игла и шёлковые нити и кетгута, упакованные в бумагу. И несколько маленьких стеклянных бутылочек с порошками и жидкостями разных цветов. Взяв один с белыми кристаллами увидела формулу магниевой соли, что несколько удивило меня. Смогла разобрать все препараты и травы. Даже обнаружила марганцовку, йод и хлорную известь.

— Ну как? Нужные вещи? — осторожно поинтересовалась Екатерина.

— Это офигительно! — не удержалась я, выдав фразу из моего времени. — Ещё как нужные! Спасибо большое. Вы даже не представляете, как я рада, что вы всё же решились отдать мне этот чемоданчик лекаря.

Я действительно обрадовалась такому подарку, пусть на дворе не двадцать первый век, но всё же лучше иметь такие простые инструменты и препараты под рукой, чем вообще ничего.

— Замечательно, — улыбнулась матушка, смахнув непрошеную слезу, — пусть они принесут пользу тебе и людям.

Поджав губы, я не удержалась и обняла Екатерину, так меня растрогал её жест. Всё же она решила не держать этот дорогой саквояж у себя в сундуке, а отдать его мне, чтобы использовать по назначению.

Мои вещи Настасья успела развесить в гардеробной, пока я в деревне роды принимала. Горничная появилась тут же, как только я успела прибрать саквояж в шкафу.

Пока она помогала мне умыться и причесаться, без конца рассказывала о том, как все удивились, когда узнали, что барыня осталась в доме старосты принимать роды у его снохи. И я поняла, что сарафанное радио тут налажено не хуже, чем в двадцать первом веке, а то и лучше. Скоро вся округа будет знать, что молодая графиня Зотова приняла роды у крепостной крестьянки. Хотя ничего постыдного я в этом не вижу. Надо будет, ещё раз помогу хоть крестьянке, хоть дворянке в родоразрешении. Для меня все беременные равны.

— Барыня, смотрите, какое платье красивое, — радостная Настасья вынесла из гардеробной синее шёлковое платье с отделкой из белых кружев.

— Это не моё, — опешила я, увидев совершенно новый наряд.

— Как же не ваше? Его буквально за час до отъезда прислали из салона Дарьи Ефимовны, — приподняла брови девушка. — Оно новое, только из-под рук модистки. Просто я вам не успела об этом сказать. Там ещё три платья новых лежат, два корсета, сорочки с нижними юбками и чулки.

— Хорошо. Всё-таки успела дошить до моего отъезда, — улыбнулась я довольная. Новые наряды любой девушке по душе.

— Ох, барыня, ужин — пора идти, — засуетилась горничная, поправляя мою причёску.

Когда я спустилась в столовую, то вся семья была уже в сборе за столом. Но я заметила гостя, который поспешил встать, как только я вошла.

— Софья Андриановна, рад видеть вас в добром здравии, — лебезил мужчина лет сорока с залысинами на лбу. Его хитрые карие глаза прищурились, внимательно разглядывая меня. И я ощутила мерзкий холод, который шёл от этого неприятного человека. Интересно, он знает меня. Кто же это?

Глава 21. Дивное

— Софья, знаешь, Степан Васильевич до сих пор управляет Дивным, — матушка поспешила мне на выручку, мило улыбаясь. Значит, это управляющий с нами ужинает.

— Добрый вечер. Я тоже рада, что вы здесь, Степан Васильевич, — любезно ответила я, подойдя к месту хозяйки за столом.

— Замечательно, вы не забыли друг друга, — холодно произнёс граф. — В моё отсутствие, Степан Васильевич, обращайтесь к моей жене. Все вопросы и отчёты можете подавать ей.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — залоснились упитанные щёки мужчины, а глаза хитро прищурились. — Я безмерно рад, что княгиня с дочерью вернулись в родной дом.

Его искренности я не поверила, у меня возникло стойкое ощущение, что этот человек тот ещё пройдоха, хотя никакого повода так думать у меня пока не было. Надо быть с ним начеку.

Ужин прошёл в спокойной, но немного напряжённой атмосфере. Граф и управляющий попутно вели светскую беседу. Матушка и Александра Антоновна иногда поддерживали мужчин, я же по большей части молчала.

Стол сегодня не ломился от изысканных блюд. Повариха успела приготовить простые блюда, что несколько выбивалось из привычного меню графа. Но в условиях переезда вышло даже вкусно и сытно. В столовой слуги тоже успели навести порядок, но отсутствие на месте картин выдавали тёмные пятна на обивке стен. Интересно, куда подевались все полотна из дома? Распродали?

После ужина мы с матушкой и Машей прогулялись по саду и двору, знакомясь с владениями. В хозяйственной части уже вовсю шли ремонтные работы. Приводили в порядок конюшню, хлев, птичник, сеновал и загоны для животных. Где-то протяжно замычала корова. Видимо, первую кормилицу уже пригнали в хлев. Скоро здесь будет настоящая ферма. Я вспомнила, как любила в детстве ездить к бабушке в деревню. Вечером мы ходили встречать корову с телёнком с пастбища, а потом я пила парное молоко перед сном и крепко спала.

Мужики в косоворотках заканчивали работать, собираясь на отдых. Они низко поклонились, увидев нас. Я, наверное, никогда не привыкну к тому, что простой люд будет вечно кланяться мне, как королеве.

Потом мы вернулись в дом и Екатерина Николаевна провела якобы для Марии экскурсию, хотя делала она это для нас обеих. Мне постоянно казалось, что я была здесь когда-то давно, но в тоже время, всё было новым для меня. Как такое может быть? Всё же я думаю, что это память Софьи подбрасывала мне странные ощущения.

Было уже довольно поздно, и я увела Машу в спальню, в которой раньше размещалась детская и принадлежала Софье. Хорошая комната, не такая просторная, как у меня, но места хватило для игрушек и любимых книг. Я почитала сказки, и девочка заснула, даже не дослушав финал истории. Чмокнув её в лобик, я вернулась в свои покои.

Настасья, словно прочитав мои мысли, обрадовала тем, что баню всё же затопили по приказу графа и всё готово.

— Барин уже полчаса назад как ушёл париться, — поведала она.

— Отлично. Как вернётся, сообщишь мне, — облегчённо вздохнула я. После пыльной дороги и утомительных родов крестьянки, мне нестерпимо хотелось помыться и расслабиться.

Через полчаса я грелась на полке и с удовольствием попарилась берёзовым веником, смыв всю грязь с себя. От банных процедур я разомлела и еле добрела до спальни. Тяжёлый день взял своё, и стоило мне только лечь в чистую постель, как я забылась крепким сном.

Мне снился сад, большой, красивый, только что с распустившимися листочками. Свежий аромат зелени наполнял лёгкие и кружил голову. До рассвета оставались считанные минуты. Я спешила к капищу, где всё было готово к ритуалу.

Сегодня праздник — пробуждение природы. Я как верховная жрица должна провести обряд, чтобы земли вокруг плодоносили и никакая хворь не погубила урожай. На мне было простое белое льняное платье, вышитое красными нитками, на ногах лапти, на плечах алый платок. Светлые волосы распущены и волнами струились по спине.

Священное место озарял костёр, который пылал в середине огороженного места из частокола. Высокая статуя богини, вырезанная из мощного бревна сосны возвышалась над послушницами, которые водили хоровод вокруг костра и пели ритуальную песню весны. Они держали в руках цветные ленточки, образуя таким образом неразрывный круг. Три молодые женщины из села вместе с ними принимали участие в хороводе, чтобы попросить у богини благословение на деторождение.

Стоило мне только войти на капище, как девушки дружно запели громче. Они по очереди пошли к высокой берёзе и привязали к веткам ленточки, украшая дерево.

— Ой, Богиня Леля, чудная и прекрасная, что же ты всё, Светлая Богиня, на Небесах сидишь, на землю нашу не глядишь? — обратилась я к деревянному идолу, восторженно чеканя каждое слово. — Ведь держишь ты златы ключи от всей вселенской красоты. Отомкни свои Чертоги, свет пусти свой за пороги. Пусть в степях стада пасутся, а в садах растенья вьются. Земля везде заселена, леса и горы и моря. Ведь без света твоей любви Земли Вселенной будут пусты. Слава тебе, Богиня Леля, да на нашей Земле! Да в красный твой день, да в Лелин день! Слава!

Костёр ярко вспыхнул, языки пламени танцевали, высоко поднимаясь к небу. Богиня услышала мою молитву. Послушницы ходили вокруг костра и кидали в него первые весенние цветы. И вдруг от костра пошла мощная волна тепла, согревая всю землю в округе божественной благодатью. В этот момент первые лучи солнца загорелись алыми всполохами на горизонте. Богиня благословила эти земли и всех присутствующих. Я всем телом ощущала магические вибрации, которые дарили небывалую силу и эйфорию.

В этот момент я проснулась. Какой странный сон, очень реалистичный. И словно я была совсем другим человеком. Надо же приснится такое. За окном солнце поднималось из-за горизонта, начинался новый день. Я чувствовала необычайную бодрость для столь раннего утра, словно действительно получила божественную благодать от ритуала во сне. Меня тянуло к бурной деятельности. Да и дел сегодня предстоит много.

Я надела простое утреннее платье, которое не подразумевало корсета, поэтому справилась без помощи горничной. Было ещё слишком рано, и мне хотелось побыть одной, хотя дворовые должны были уже проснуться. В комнате мне не сиделось, и я решила выйти во двор.

Стоило мне только за порогом дома, как из-за угла выскочил Гораций, радостно виляя хвостом, и бросился ко мне под ноги, припадая брюхом к земле.

— Привет, Гор, — я присела и погладила его по холке. В ответ пёс облизал мою руку.

— Барыня, простите, вольер ещё не отремонтировали, вот он и бегает тут.

Подняв голову, я увидела молодого высокого парня в крестьянской рубашке и серых штанах, которые были заправлены в сапоги. Он шёл ко мне со стороны конюшни.

— Гор, место! — нахмурил он брови и хлопнул рукой себя по бедру. Но пёс не обратил на него внимания.

— Не надо, пусть гуляет, — я почесала питомца за ухом. — Он так давно не чувствовал себя свободным.

— Так он же кур потаскает, — незадачливо почесал парень затылок, другой рукой он держал лошадиную уздечку.

— Гораций, обещай, что не будешь трогать птицу, — я строго посмотрела на животное. Он чуть заскулил и перевернулся на спину, подставляя своё брюхо под мою руку. Я ухмыльнулась и почесала его. — Гор не будет таскать кур, даю слово.

— Чудеса… — удивлённо смотрел крестьянин на то, как пёс валялся передо мной, — как щенок ластится перед вами, барыня.

— Как тебя зовут? — я поднялась и открыто посмотрела на светловолосого симпатичного конюха. Где-то я его уже видела.

— Егор, хозяйка, — приосанился молодой крестьянин. он выглядел ненамного старше меня. — Я младший сын Никодима. Отец сказал здесь нужен конюх. Вот я с утра тут.

— Понятно, — улыбнулась я, вспомнив, что видела его вчера во дворе дома старосты. — А ты можешь научить меня верховой езде? Я давно не практиковалась, забыла совсем, — решила всё же научиться ездить на лошади. Помнится, Екатерина говорила, что Софья раньше неплохо держалась в седле. Да и мне не помешает научиться управлять единственным средством передвижения в этом мире.

— Если барин не будет против, то научу…

— Барин против, — резкий голос раздался за спиной.

От неожиданности я чуть не вздрогнула, и обернулась.

— Здравия желаю, Константин Александрович, — поклонился конюх и вытянулся по струнке, словно солдат.

— Вольно, — ухмыльнулся граф, его явно позабавила выправка парня. — Егор, ты принят на работу. Вот и занимайся лошадьми.

— Есть, барин, — отчеканил слуга и поспешил обратно в конюшню.

— Доброе утро, Константин Александрович, — улыбнулась я мужу. Граф был гладко выбрит и одет в тёмно-серый костюм тройку.

— Прекрасно выглядите, Софья, — произнёс он дежурную фразу. — Как спалось вам в родном доме?

— Чудесно, Константин. Спасибо. И почему вы против того, чтобы я попрактиковалась в верховой езде? — решила я не спускать ситуацию.

— Егор не самый лучший наездник, — хмыкнул он. — Он вообще лошадей больше любит рисовать, чем ездить на них. Если хотите, я помогу вам вспомнить навыки верховой езды.

— Вы завтра возвращаетесь в крепость на службу, — напомнила я, что выходные заканчиваются.

— Я взял неделю отпуска, чтобы помочь вам обустроиться в Дивном, — удивил меня граф. — Мы можем с вами до обеда занимается ездой. Согласны?

— Хорошо, — улыбнулась я. Такая перспектива меня радовала больше. Целую неделю вместе бок о бок.

— Первое занятие завтра в девять утра, — и голубые глаза пристально посмотрели на меня. — Не опаздывайте.

Вдруг послышался топот копыт, из-за угла выскочила гнедая лошадь, на которой верхом сидел мужчина.

— Барин! Барин! — заорал он, как только увидел нас.

Животное остановилось, всадник спешился и бросился к графу.

— Беда! Барыне Елизавете Владимировне плохо! — выпалил он на одном дыхании. — Я ночью рванул в город за Петром Савельевичем, а он вчера в Тару уехал по делам. Объехал ещё двоих лекарей, но они наотрез отказались ехать в Ильинское. Сказали, не занимаются они женским бременем. Что делать-то, не знаю! Слышал Софья Андриановна вчерась роды у старостиной снохи принимала. Может, вы посмотрите, барыня?

— Что с ней? — напряглась я, собираясь с мыслями.

— Тошнит со вчерашнего дня, а ночью проснулась, говорит, живот болит, — руки у слуги тряслись от перенапряжения. Скакать на лошади во весь опор несколько часов к ряду сказались на его состоянии.

— Константин, дело серьёзное, — поджала я губы, посмотрев на мужа. — Лиза может потерять ребёнка.

— Хорошо, пойду распоряжусь, чтобы карету готовили, — кивнул граф, сдвинув брови.

Я бросилась в дом за вещами. Навстречу мне попалась горничная.

— Настасья! Срочно помоги собраться в дорогу! — резко приказала я и побежала к лестнице.

Глава 22. В Ильинском

В Ильинское я отправилась вместе с горничной. Граф остался в Дивном, так как у него были срочные дела с управляющим. Константин обещал примчаться сразу, как только всё уладит.

Мы ехали в карете по ухабам где-то час. Лошадей кучер не щадил, но меня от тряски слегка укачало, лишь бы мы успели приехать в поместье. Хорошо, что Ильинское находилось по соседству.

Когда мы въехали через ворота, я конечно сразу оценила в каком порядке находится сад и сам дом. Видно крепкую хозяйскую руку. Усадьба была намного больше, чем в Дивном. Дом шире и выше. Красивый портик в античном стиле. Слуги заметили подъезжащую карету и спешно вышли встречать нас.

— Где Елизавета Владимировна? Ведите меня к ней! — обратилась я к вышколенному дворецкому, как только вышла из кареты. И крепко сжала ручку саквояжа, который мне накануне подарила матушка.

— Вы кто? — опешил высокий дворецкий в идеальной ливрее, вмиг забыв все правила хорошего тона. — Простите, сударыня. Как вас представить?

— Осип, болван! Это Софья Андриановна, молодая графиня Зотова! — спешился посыльный, который приехал за мной в Дивное. — Она приехала помочь барыне!

Дворецкий сконфуженно пробормотал мне в спину “Милости прошу”.

А я уже влетела в вестибюль.

— Софья? Ты что тут делаешь? — Андрей спускался по лестнице. Под его глазами легли синяки, видимо не спал всю ночь вместе с женой.

— Добрый день, Андрей Александрович, — вскинула я подбородок. — Вашей жене плохо, я приехала помочь ей.

— Архип? Ты кого привёз? Где Пётр Савельевич? — зло прошипел брат моего мужа.

— Барин, простите великодушно! Нету Петра Савельевича в Омске! — торопливо объяснялся слуга. — И больше ни один лекарь не согласился ехать. А мне золовка вчерась поведала, что графиня Зотова днём помогла разродиться Дуньке, снохе старостиной.

— Что?! Ты в своём уме, Архип? — опешил Андрей. — Езжай за другим лекарем. Хоть в Тару, хоть в Москву. Только не Софья Андриановна!

— Так… барин… — замялся слуга, не зная, что ему делать.

— Подумаешь роды у крестьянки приняла. Не сметь подходить к моей жене! — рявкнул Зотов, смотря на меня, как на врага народа.

Я шагнула на лестницу и снизу грозно посмотрела на мужчину.

— Время не на вашей стороне, сударь. Хотите потерять ребёнка и стать вдовцом, Андрей Александрович? — отчеканила я. — Хорошо, тогда я умываю руки.

Развернулась и пошла на выход.

— Погоди! — не выдержал младший Зотов. — Хорошо, согласен.

Я остановилась и медленно развернулась к мужчине.

— У меня только одно условие — не вмешиваться, чтобы я ни делала? — чётко поставила границы. — Обещаю сделать всё возможное, чтобы помочь Лизе и малышу.

— Но я буду рядом, — упрямился мужчина, поджав губы.

— Хорошо. Где Лиза? — я заторопилась к лестнице.

В спальне мы оказались через минуту. Войдя в помещение, сразу почувствовала запах табачного дыма, что показалось мне странным. Неужели Андрей курит при беременной жене?

На широкой кровати спала Лиза, бледная, измождённая.

— Мне нужна горячая вода и мыло, чтобы вымыть руки, — тихо проговорила я горничной, которая сидела у её кровати. Девушка кивнула и побежала исполнять мою просьбу.

Лиза тут же открыла веки и непонимающим взглядом уставилась на меня.

— Софья? Что вы тут делаете? — она привстала.

— Елизавета Владимировна, прошу вас, доверьтесь мне, — уверенно посмотрела я на беременную. — Пётр Савельевич не может приехать. Его нет в Омске. Позвольте мне осмотреть вас?

И тут я увидела на тумбочке пепельницу и окурки папирос.

— Андрей Александрович, вы курите прямо в спальне при беременной жене? — я повернулась к мужчине и удивлённо посмотрела на него.

— Нет. Это я курю, — огорошила меня Лиза. — Лекарь рекомендовал мне для хорошего пищеварения, чтобы не тошнило.

Я чуть дар речи не потеряла. Боже мой! И вспоминала уроки истории акушерства. Всё верно, вред курения был доказан позже, и врачи применяли такой метод от тошноты.

— Выбросьте эту гадость! — я схватила пепльницу и сунула её в руки опешевшему Зотову. — И сами никогда не курите при жене! Табачный дым очень вреден. Откройте окно и проветрите комнату.

— Но мне Пётр Савельевич рекомендовал, — возмутилась беременная и тут же схватилась за живот, застонав.

— Вижу вам папиросы мало помогли, — я поставила саквояж на комод, открыла его. — Так вы позволите осмотреть вас? Или мне вернуться в Дивное? — повернулась к беременной, затаив дыхание. Что она ответит?

— Да, согласна, — простонала Лиза, недовольно скривившись.

В комнату вошла горничная, неся кувшин с водой.

Я вымыла руки в уборной. Жаль, что одноразовых перчаток ещё не придумали. Я понимала, что рискую. Если вдруг всё серьёзно и не получится спасти малыша, то меня могут обвинить во вредительстве. Но я готова была рискнуть своей репутацией и честью.

Пока я готовилась к осмотру, расспросила Лизу о беременности и её течении. Как я и предполагала, срок был примерно тридцать недель.

— Вы, конечно, не послушали и не соблюдали мои рекомендации, — я сразу поняла, как только Лиза откинула одеяло — отёки были налицо. — Вот вам и соответствующий результат.

Лиза смотрела на меня непонимающе, хлопая ресницами. Конечно, слушать она меня не стала, я этого и боялась.

— Елизавета Владимировна, если вы не будете выполнять мои рекомендации, я к вам больше не приеду, — разочарованно вздохнула я. — Задерите сорочку, пожалуйста, и согните колени.

Осмотрев беременную, поняла, что матка в гипертонусе. К тому же Лиза жаловалась на головную боль, не исключено и повышенное артериальное давление. Как же не хватает обычного тонометра и фонендоскопа.

— Где я могу прокипятить шприц? — обратилась я к Андрею, понимая, что единственное, что я могу сейчас сделать это приготовить раствор магниевой соли и поставить укол внутривенно.

— На кухне, — растерянно посмотрел на меня мужчина. — Что ты собираешься вколоть моей жене?

— Прошу обращаться ко мне на “вы”, Андрей Александрович, — жутко раздражала его манера мне тыкать. — Лизе нужна терапия: снять тонус матки и отёки. Соль магния прекрасно с этим справится.

— Хорошо, — он растерянно захлопал глазами и посмотрела на горничную. — Прасковья проводи графиню на кухню.

Понадобилось время, чтобы приготовить шприц и раствор. Хорошо, что в моём чемоданчике лекаря был порошок с нужной солью и пузырёк с дистиллированной водой, а также складные аптекарские весы. Конечно, я не была уверена в полной стерильности и абсолютной безопасности этих компонентов, но угроза выкидыша была куда более серьёзной, чем заражение. Поэтому выбирать не пришлось.

Медленно я ввела раствор в вену беременной, и вскорости боли у Лизы прекратились. Через полчаса она призналась, что ей стало легче и даже попросила завтрак.

— Понадобится ещё несколько уколов и наблюдение хотя бы в течение трёх дней, — посмотрела я на девушку, щёки у неё были не такими бледными. — А там дальше видно будет.

— Я сейчас же распоряжусь, чтобы вам приготовили комнату, Софья Андриановна, — всполошился Андрей и с надеждой посмотрел на меня. — Вы же останетесь у нас?

— Да, — не могла же я бросить беременную.

В комнату вошла горничная с подносом. И первым делом я проверила, что она принесла на завтрак Лизе.

— Булочки не годятся, — начала я ревизию, обращаясь к горничной. — Мёд тоже убрать. Гречневую кашу можно, только масло совсем немного добавлять. Я напишу кухарке список, какие продукты можно употреблять Елизавете Владимировне, а какие категорически нельзя.

— Даже мёд нельзя? — удивлённо пропищала Лиза.

— Нельзя, — покачала я головой. — Вам сейчас необходимо строго следить за питанием. Минимум сладостей и соли, чтобы отеки прошли и давление не скакало. Думайте, в первую очередь, о ребёнке и своём здоровье. Обещайте, что будете следовать моим рекомендациям.

— Хорошо, обещаю, — сникла Елизавета.

— Вот и договорились. А пока отдыхайте, вам сейчас лучше лежать. И считайте шевеления малыша.

Я объяснила беременной, как правильно считать активность ребёнка, чтобы можно было понять насколько серьёзна угроза для него. Потом я расписала диету на листочке, отдав его горничной. Только после этого собрала свой лекарский чемоданчик и вышла из покоев.

— Софья Андриановна, погодите, — Андрей догнал меня в коридоре. Я остановилась и вопросительно посмотрела на бывшего жениха. — Хочу сказать тебе спасибо, — он вдруг снова перешёл на “ты”. — Не думал, что когда-то скажу это, но вот говорю.

— Андрей Александрович, вы же знаете, я никогда не бросаю в беде больных, даже если после этого мне придётся расплачиваться своей честью, — решила я припомнить ему прошлое.

— Прости, Софья, — он вдруг приблизился ко мне, и его руки обняли меня за талию, притянув к мужской груди. — Я тогда чуть с ума не сошёл, когда увидел тебя в объятиях этого гада, — лживо шептал он мне на ухо.

— Что вы себе позволяете? — одной рукой я упёрлась в его грудь, но хватка Зотова была железной.

— Я соскучился по тебе, — часто задышал он в мою шею.

Я пыталась оттолкнуть его, но в одной руке у меня был лекарский чемоданчик, да и силы были неравны.

— Пойдём я покажу, в какой комнате ты будешь жить…

— Андрей, отпусти мою жену, — стальной голос мужа раздался, как гром среди ясного неба. И я с ужасом обернулась. Граф не спеша поднимался по лестнице.

Глава 23. Разговор

— О брат, — младший Зотов тут же убрал руки с моей талии, невозмутимо смотря на Константина. — Ты когда успел приехать?

Я отшатнулась от Андрея, понимая, что он меня подставил. И перед кем? Перед моим мужем! Стиснув кулаки, я посмотрела на младшего. Убила бы!

— Хватит юлить, Андрей, — тяжёлой поступью надвигался старший Зотов, костяшки его пальцев побелели, сжимая набалдашник трости. — Я сказал, отойди от моей жены. И не смей к ней прикасаться.

— Я только хотел поблагодарить дорогую золовку за то, что она помогла Лиззи, — невозмутимо отвечал Андрей, уголок его рта растянулся в ухмылке. — Моей жене правда стало лучше.

— Обязательно было обнимать Софью при этом? — от напористого тона графа у меня мурашки по коже побежали, а вот его братец улыбался, как ни в чём не бывало.

— Так от радости, — хмыкнул Андрей.

— Мы ещё поговорим об этом. Софья, возвращаемся в Дивное. Сейчас, — граф бросил холодный взгляд на меня, отчего у меня мурашки побежали по телу.

— Нет. Я не могу, — сглотнула ком в горле. — Елизавете Владимировне нужна терапия, угроза ещё не миновала.

— Ей действительно плохо? — нахмурился муж.

— Да, необходимо наблюдать за Елизаветой и делать уколы, — смело смотрела я в лицо Константина, понимая, что оправдываться не нужно. Он и так понял, что на самом деле произошло.

— Понятно. Тогда я тоже остаюсь в Ильинском, — гордо вскинул он подбородок, глядя на брата. — Мои покои, как всегда, готовы к приезду?

— Конечно, Константин, — облегчённо улыбнулся младший Зотов. — Милости прошу в Ильинское.

— Софья, пойдёмте, — граф направился по коридору в противоположное крыло.

Я бросила гневный взгляд на Андрея, мысленно пообещав себе держать ухо востро с деверем, и поспешила за удаляющимся мужем.

Мы оказались в просторной спальне, с огромной кроватью без балдахина. Интерьер был выдержан в тёмных тонах, что соответствовало мужским апартаментам. Я крепче сжала ручку саквояжа, сообразив, что придётся делить эту комнату со своим мужем.

— Простите, мы будем жить вместе, пока находимся в поместье? — решила я озвучить своё удивление.

— А вы бы предпочли спальню рядом с покоями Андрея? — острый взгляд, казалось, сканирует меня, пытаясь увидеть скрытый смысл в моих словах.

— Константин, я не давала вам повода так думать обо мне, — упрямо поджала губы, а я то думала, он на моей стороне. — Вы же видели, я сопротивлялась.

— Видел. Но не очень-то вы старались, Софья, от него избавиться, — он приблизился ко мне, не отрывая испытывающего взгляда.

— В моей руке был тяжёлый саквояж, который я берегу, как зеницу ока, — вытянула руку вперёд, демонстрируя ношу, и поставила на комод у стены. — В нём дорогие инструменты и препараты.

— Я всё понимаю, дорогая супруга, — муж прикрыл на секунду веки, — вы любили моего брата и, возможно, до сих пор неравнодушны к нему. Но я не потреплю слухов в обществе о вас…

— Что?! — сердце замерло. Это был удар ниже пояса. — Запомните, Константин, я больше не люблю вашего брата. После того, как он меня подставил и отказался жениться, вы думаете, я буду искать его общества? — отчеканила я каждое слово. — Я равнодушна к Андрею и более повторять не буду. Если вы мне не доверяете, зачем тогда женились?

— Софья, простите. Возможно, я был резок с вами, — ни один мускул не дрогнул на его невозмутимом лице, — но я слишком хорошо знаю своего брата. Андрей всегда пользовался успехом у женщин. И я не хочу, чтобы вы наступали на те же грабли.

— Не волнуйтесь, не наступлю. Уж будьте уверены, — я смело смотрела в его голубые глаза.

— Признаюсь, когда вы помчались со всех ног в Ильинское, первая моя мысль была, что вы жаждете встречи с Андреем, — в голосе графа снова звучали стальные нотки. — И когда я увидел, как он сжимает вас в объятиях, то чуть не поверил в это.

— Надеюсь, в вашей голове больше не возникнет подобных мыслей, — я чуть улыбнулась, стараясь закончить наш непростой разговор на хорошей ноте. — Не хочу, чтобы между нами были недопонимания.

— Я тоже на этого не хочу, — и его губы дрогнули в полуулыбке.

— Помнится, вы обещали помочь мне в верховой езде, — решила я поменять тему разговора. — Пока мы будем в Ильинском, возможно ли проводить тренировки здесь?

— Конечно. Тут даже лучше, — лицо графа расслабилось, и во взгляде пропала колючесть, — в поместье отличные лошади и удобный плац для тренировок. В Дивном предстоит ещё их привести в должный порядок.

— Вот и замечательно. Будет чем заняться в свободное время, пока Лиза идёт на поправку. Только я не взяла с собой сменных платьев. Не подумала, что придётся тут задержаться.

— Я пошлю кого-нибудь в Дивное, чтобы привезли ваши вещи, — правильно понял муж мою проблему. — Располагайтесь в комнате. Вы, наверное, даже позавтракать не успели.

— Да, некогда было, — вздохнула я.

— Распоряжусь, чтобы вам принесли в комнату завтрак, — и муж заспешил к дверям.

Когда он вышел, я позволила себе расслабиться и устало опустилась в кресло. Всё же вовремя я прибыла в Ильинское. Если бы Андрей не распускал свои руки, было бы вообще замечательно. Умеет этот гад испортить настроение. Как Софья влюбилась в него? Ума не приложу. Неужели не замечала, что он гнилой насквозь?

Вскорости появилась моя горничная и принесла завтрак. То, что надо, есть хотелось очень. Граф пропал по делам. Всё же официально он являлся хозяином Ильинского.

Я два раза навещала Лизу, проверяя её состояние, сделала уколы. Подсчёт шевелений показал, что активность малыша в норме, это меня сразу успокоило, но наблюдать ещё необходимо. И объяснила будущей маме, что такой подсчёт придётся делать каждый день до самих родов. На удивление, она не стала возмущаться и вообще спокойно себя вела, когда рядом не было Андрея.

Когда я убирала инструменты в саквояж, Лиза вдруг меня окликнула.

— Софья, могу я к вам обращаться просто по имени?

Я обернулась и посмотрела на её бледное лицо.

— Конечно, можете. Я не против в неформального общения, когда этого не требует этикет, — чуть улыбнулась я.

— Я хочу поговорить с вами об Андрее, — голос её вдруг дрогнул. — Скажите, он уделял вам неподобающие знаки внимания? Я заметила, как мой муж смотрит вас…

— Что вы, Елизавета, вам показалось, — постаралась я как можно беззаботнее ответить. — Андрей ведёт себя подобающе.

— Знаете, до меня дошли слухи, что мой муж в городе посещает одно неприличное заведение, что даже называть его не хочу, — вдруг по её щеке скатилась слеза. — Понимаю, он мужчина, а я беременна и не могу сейчас исполнять супружеские обязанности. Но мне так обидно…

Она захныкала, закрыв лицо руками. И мне вдруг стало жалко её. Не думаю, что младший Зотов женился на ней по большой любви. Лиза чувствует это, да и слухи, скорее всего, не беспочвенны.

— Лиза, не верьте сплетникам? — я присела на край кровати и взяла её прохладную ладонь. — Вам сейчас нужно думать о ребёнке, чтобы он родился здоровым. Поговорите с мужем. Уверена, он вам всё объяснит.

— Я пыталась, — всхлипывала девушка, — но он нагрубил мне, обвинив в том, что я слушаю своих подруг-сплетниц.

Вот идиот. Вместо того, чтобы успокоить беременную жену, он ещё и ведёт себя как моральный урод.

— Скажите, это правда, что вы ему изменили с другим? — вдруг спросила она, пристально смотря на меня.

— Мне кажется, это не имеет отношение к вам, Лиза, — напряглась я, понимая, куда клонит жена Андрея.

— Значит, не изменяли, — вздохнула она, — иначе, Константин не женился бы на вас.

— Лиза, не хочу об этом говорить, — я встала с кровати. гордо выпрямив спину. — Отдыхайте. Утром зайду вас осмотреть и сделать укол.

— А вы не такая, как о вас рассказывал Андрей, — потупила она взор.

— До завтра. И спокойной ночи, — выяснять, что бывший жених думает о Софье, совсем не хотелось. Да и зачем?

Ужин прошёл в просторной столовой в узком кругу: я и мой муж. Андрей уехал в город, завтра с утра ему на службу в крепость. Я заметила богатое убранство дома и изобилие различных картин. Случайно не из Дивного некоторые переехали сюда?

Когда мы вместе поднялись в спальню, меня охватило волнение. Неужели мы будем спать в одной постели?

Хорошо, что в комнате была отдельная гардеробная, где Настасья помогла мне раздеться и разобрать причёску. Несколько моих платьев уже висели на плечиках, которые привёз слуга из Дивного. Я надела сорочку и пеньюар, сказав горничной, что сама расчешу волосы, отправила её отдыхать.

Выйдя в спальню, увидела графа, который уже полулежал в кровати, читая какой-то журнал. На нём был цветной шёлковый халат в восточном стиле. Таким я видела мужа впервые — настоящий турецкий султан.

Свечи на тумбочке дрогнули от сквозняка, и тени игриво заплясали на стенах.

— Мы будем спать вместе? — осипшим голосом обратилась я к графу.

— Кровать большая, — он бросил мимолётный взгляд на меня, опустив журнал на секунду, — в комнате больше нет подходящей мебели для сна. Софья, не бойтесь, я не буду к вам приставать, — сухо добавил он.

Я сглотнула вдруг образовавшийся ком в горле. Даже не знаю, как реагировать на его реплику. То ли радоваться, то ли наоборот.

Глава 24. Урок

Утром я проснулась одна в постели. Граф, ранняя пташка, уже куда-то упорхнул по делам. В голове сразу всплыли картины, как вчера я жутко стеснялась ложиться в одну кровать с мужем. Попросила Константина задуть все свечи, и в полной темноте, сняв пеньюар, юркнула под одеяло на самом краешке постели. Потом долго не могла уснуть, слушая, как граф тихо сопит. Я вдыхала аромат полыни, которым, казалось, пропиталась вся комната, и ловила себя на мысли, что хочется прижаться к тёплому боку мужа и слушать, как спокойно бьётся его сердце. Не хватало ещё влюбиться в графа! Я ещё надеюсь, что каким-то чудом вернусь домой, и хозяйка этого тела займёт законное место графини Зотовой.

Первым делом после завтрака, который мне принесла Настасья прямо в комнату, я проведала Лизу. Она только проснулась и сонная лежала в постели. Чувствовала себя беременная лучше, отёки немного спали. И я пошла на кухню кипятить шприц.

— Доброе утро, Софья Андриановна, — в дверном проёме появился граф, свежий и бодрый, в тёмно-синем костюме для верховой езды, который ему очень шёл. — Вы не забыли, о чём мы с вами договаривались вчера.

— Я всё помню, дорогой супруг, — улыбнулась, помня о том, что на кухне прислуга занималась своими делами и всё слышит. Я кивнула на кастрюльку, где кипятился шприц. — Сейчас сделаю Лизе инъекцию, и буду свободна до обеда.

— Хорошо, тогда я жду вас у конюшни, — и он покинул кухню.

В предвкушении занятий по верховой езде, я пошла в покои Лизы, улыбаясь сама себе. Сделала укол подопечной и поспешила в комнату, чтобы переодеться.

Настасья уже приготовила для меня тёмно-синий костюм и сапоги — всё абсолютно новое.

— Откуда это всё? — удивилась я.

— Так вчера барин приказал Василию не только в Дивное заехать, но и в город отправил в салон к Дарье Ефимовне, чтобы костюм вам новый сюда привезли. Посыльный только вот примчался. Весь взмыленный, торопился очень, — невозмутимо ответила горничная. — Я чуть погладила юбку, помялась немного.

— Спасибо большое, — обрадовалась я, представляя, как буду шикарно смотреться в седле.

— Мужа своего благодарите, — усмехнулась девушка.

— Обязательно. Он ждёт меня, помоги, пожалуйста, переодеться, — воодушевилась я предстоящей встречей с графом.

Собравшись на свой первый урок верховый езды, я с волнением посмотрела на себя в зеркало. Шляпка-цилиндр с пером очень шла моей форме лица. Налюбовавшись собой в амазонке, я покинула дом и направилась в сторону конюшен. Граф уже стоял у входа на плац, держа под уздцы белую лошадь. Он внимательно рассматривал меня, пока я шла к нему, и довольная улыбка мелькнула на его лице.

— Вам идёт этот костюм, Софья, — сухо произнёс он и погладил лошадь по морде.

— Спасибо, Константин, мне очень понравилась амазонка, — я посмотрела в его голубые глаза и готова была в них утонуть, но граф вовремя отвернулся к животному.

— Это Аврора, знакомьтесь, — представил кобылу граф, ласково погладив её по морде. — Не бойтесь, Аврора смирное животное, вы поладите с ней.

— Привет, — не удержалась я от улыбки, и моя рука потянулась к кобыле. Я смело погладила её. Неожиданно тёплая ладонь мужа накрыла мою, придержав — странный трепет охватил меня.

— Дайте ей сначала понюхать ваши руки, — и спустил мою ладонь к носу животного, — не бойтесь, Аврора не кусается.

Тёплые ноздри коснулись моей руки, и лошадь довольно фыркнула.

— Вы ей понравились, — вкрадчиво прошептал граф, стоя так близко, что кровь в моих венах побежала быстрее. — Теперь можете снова погладить.

И он снова взял мою ладонь и провёл ей по боку морды лошади. От его прикосновений у меня сбилось дыхание и сердце пустилось в галоп.

— Хорошая Аврора, — чуть дыша произнесла я, стараясь не смотреть на мужа.

— Отлично, теперь можно приступить к занятию, — Константин отпустил мою руку и схватил уздцы. — Пойдёмте на плац, там есть приступок. Пока будем пользоваться им.

Граф повёл животное, я последовала за ним.

— Помните, что подходить к лошади нужно только спереди или сбоку, чтобы она вас ненароком не лягнула, — серьёзным тоном произнёс муж, обернувшись.

— Конечно, я помню, — тут же кивнула, прибавив шаг, догоняя его.

На плацу мы остановились около сколоченной тумбы в виде двух ступеней. Граф подвёл к ней лошадь.

— Надевайте перчатки и поднимайтесь, — кивнул он на деревянный приступок.

Я послушно надела чёрные перчатки, которые держала в всё это время в левой руке, и шагнула на высокие ступени. Оказавшись чуть выше графа, растерянно посмотрела на мужа.

— Помните, как садиться?

Я кивнула, вспоминая фильмы моего мира, положила руки на седло, быстро прикинула какую ногу поднять и вставила носок левого сапога в стремя, оттолкнулась правой и бухнулась боком в седло не совсем грациозно, как мне того хотелось. И посмотрела на мужа, ожидая его комментария.

— Хорошо, — нахмурился граф, он всё это время стоял рядом, страхуя меня. — Правую ногу не закинули за рожок.

Он ухватил мою голень за сапог и, подняв её, переместил за выступ на седле.

— Берите в руки, — подтянул мне повод, за который я тут же ухватилась обеими руками. — Пропустите между мизинцем и безымянным пальцем, так будет надёжнее держать повод.

Я сделала, как он велел, мои пальцы от волнения подрагивали.

— Боитесь? — покачал он головой.

—Волнуюсь, — призналась я. — Давно не сидела верхом на лошади.

— Ничего, быстро вспомните, — его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Главное, держите баланс корпуса и чувствуйте животное. Вы и Аврора одно целое.

Лошадь фыркнула, кивнув головой, и я засмеялась.

— Поняла. Даже Аврора с вами согласна.

— Вот и отлично. Тяните повод и вперёд, — граф чуть хлопнул по крупу животного, и оно тронулось не спеша по периметру плаца.

К моему удивлению, я смогла быстро поймать нужную позу и держала осанку. Наверное, сработала мышечная память тела. Каким-то чудом я понимала, как управлять лошадью. И если были какие-то недочёты в моих движениях, граф мягко указывал на мои промахи и подсказывал, как правильно делать. Так неторопливо лошадь прохаживалась по плацу, а я ей управляла, чувствуя каким-то образом животное. Я верила ей, зная, что Аврора точно меня не сбросит и будет выполнять мои команды.

Почти час мы упражнялись, под конец я даже пустила кобылу рысью, сделав круг. От напряжения у меня подрагивали руки, но я была довольна своим результатом.

— Достаточно на сегодня, Софья Андриановна, — граф подхватил лошадь под уздцы, когда она остановилась рядом. — У вас отлично получается. Вспомнили, как держаться в седле.

— Спасибо большое, Константин. Благодаря вашему руководству у меня получилось, — улыбнулась я, посмотрев сверху на мужа.

— Спускайтесь, — он протянул ко мне руки, и я смело прыгнула в его надёжные объятия. Граф заключил меня в плен своих сильных рук, и я по инерции прижалась к его груди. Сердце снова пустилось в галоп, мой взгляд устремился в омут голубых глаз мужа, и я начала тонуть. Константин наклонился, его руки крепче сжали мою талию, и наши губы оказались так близко, что я в предвкушения поцелуя прикрыла глаза.

— Барин! Там Олежка из деревни примчался! — резкий голос вывел меня из наваждения, и я отпрянула от графа.

— Что там ещё случилось? — прорычал Константин, поджав недовольно губы, и обернулся к неожиданно появившемуся слуге.

— Бунт, Ваше Сиятельство! — запыхавшийся мужик подбежал к хозяину. — Крестьяне не хотят выходить на поля! Бабы и мужики с вилами окружили дом старосты, требуют от него выдать зерно. Говорят и есть нечего.

— Что?! — граф шумно вздохнул, поджав губы. — Прикажи седлать моего Агата!

— Что всё это значит? — опешила я от слов слуги, глядя на графа.

— Не волнуйтесь, Софья, я разберусь со своими крепостными, — он поджал губы. — Ступайте в дом.

Константин развернулся и направился в сторону конюшни.

— Ну вот, ушёл, — тяжело вздохнула я, погладив Аврору по морде. — А так хорошо всё начиналось.

Кобыла недовольно фыркнула, будто согласилась со мной.

— Что делать-то теперь? — посмотрела я в ясные глаза животного, словно оно могло знать ответ. Тревога в моей душе только нарастала.

Глава 25. Сон

— Настасья, не знаешь, что произошло в деревне? — решила выяснить я у горничной, когда та помогала мне сменить платье.

— Как не знать, знаю, — вздохнула она. — Молодой барин осенью слишком мало зерна оставил крестьянам. Уж как только не берегли запасы в деревне, а всё равно не хватило до нового урожая. Прознали, что у старосты в амбаре остался хлеб, вот и пошли к нему с вилами.

— Надеюсь, Константин Александрович разберётся, — тревога во мне стала сильнее.

— Дай бог, барыня, всё обойдётся. Граф умный хозяин. Как раньше с ним хорошо было, пока он не отдал Ильинское своему брату, — покачала головой горничная. — Уж тяжко люду под гнётом управляющего, и молодой барин этому потворствует. Продают зерно, а крестьяне потом зимуют впроголодь. Урожай в прошлом году не ахти был, саранча со степей одолела.

— Понятно, — ничего другого я не ожидала от Андрея. — Переживаю за мужа, не вышло бы чего…

— Что вы, барыня, крестьяне не посмеют его тронуть. Хозяин же. Не волнуйтесь, — успокоила меня горничная. — Константин Александрович точно разберётся и всё уладит мирно.

Я вздохнула, оставалось только ждать возвращения мужа и верить, что всё обойдётся.

Навестила Лизу, дела у неё шли на поправку. Ужинала я вообще в одиночестве. Так хотелось вернуться в Дивное, увидеть Машу и матушку, хоть волком вой. Всё же свой дом есть свой.

Муж так и не появился, мне пришлось одной ложиться спать. Настасья сообщила, что граф уладил бунт и обещал крестьянам привезти зерно, так как в амбаре старосты всё равно бы не хватило на всех. И Константин уехал в Омск покупать запас. Главное, что с ним всё в порядке.

А ночью мне опять приснился странный сон.

Мы с послушницами набирали воду в большую кадку прямо из реки. Сегодня у нас банный день, будем париться. Я уже предвкушала, как буду греть свои косточки после тяжёлого рабочего дня.

— Солана! Солана! — со стороны обители бежала девчонка из младших. Её косы растрепались, на щеках горел румянец. Точно что-то стряслось. Я выпрямилась и поспешила к ней навстречу.

— Там воины из Асгарда приехали! — выпали девчонка на одном дыхании.

— Сколько? — напряглась я, зная, зачем они прибыли.

— Трое, — выдохнула она, запыхавшись.

— Сола, пойти с тобой? — рядом появилась старшая смотрительница.

— Нет, Арина. Я сама. Везите воду.

Я поспешила к обители, пересекла поляну и по тропе двинулась к частоколу, который защищал территорию послушниц Лели.

У ворот нетерпеливо переминались с ноги на ногу трое коней, на которых верхом сидели воины в рубахах, грудь защищали жилеты из толстой кожи с металлическими пластинами, которые отражали солнце. Шлемов на головах не было, но на поясе висели мечи и круглые деревянные щиты на боках животных.

— Ты жрица обители? — с коня на землю спрыгнул широкоплечий молодой мужчина. Он шагнул мне навстречу. Его тёмные волосы были заплетены в тугую косу, а голубые глаза пристально смотрели на меня.

— Я! — и дерзко смерила взглядом его мощную фигуру. С таким мне конечно физически не потягаться, но в нём нет ни капли магии, обычный воин из дружины Асгарда Ирийского. — Зачем пришли?

— Ух, какая строгая, — ухмыльнулся второй воин, с длинной русой бородой, —даже не боится нас.

— Как тебя величают, красавица? — мягко улыбнулся первый.

— Солана, — поджала я губы, чувствуя, что разговор будет непростым.

— Такая молодая, а уже жрица, — приподнял густые чёрные брови третий всадник.

— Зачем приехали, воины Асгарда? — строго посмотрела я на них, чувствуя на себе липкие взгляды.

— Меня зовут Красибор, — спокойно произнёс первый. — Я сотский и защищаю стены Великого храма. Главный жрец приказал собрать все магические книги в округе и отвезти их в храм Перуна. Кочевники идут с юга, могут дойти до Асгарда и твоей обители, Солана.

— Я смогу защитить книгу жизни, — также спокойно ответила, зная, что всеми правдами и неправдами верховный жрец просто хочет заполучить мою книгу. — Тем более город асов первым примет удар.

— Как ты защитишь книгу, хрупкая дева? — самоуверенно ухмыльнулся второй всадник. — Джунгары твою обитель в два счёта сожгут и девок твоих изнасилуют. А книгу тем более не убережёшь. Сохрани её хотя бы для потомков.

— Правда, Солана, как ты защитишь книгу? — лучезарно улыбнулся Красибор, в его небесно-голубых глазах появились смешинки, и я невольно залюбовалась воином.

— Сомневаешься, сотский? — я топнула ногой. По земле пошла дрожь, от которой лошади в панике встали на дыбы, и всадники еле успели удержаться в седле.

— Магия?! — улыбнулся Красибор. — Да, сильна, жрица, если учесть, что ты в полную силу ещё не вошла. Так ведь?

— Именно, — гордо вскинула я подбородок, понимая. на что намекает воин. — Леля призывает служить только самых достойных.

— Не сомневаюсь, красавица,— вкрадчиво произнёс низкий голос, от которого у меня мурашки побежали под сарафаном. — Интересное тут у вас место. Может, пригласишь на трапезу? Мы долго ехали, нашим коням нужна вода.

— Если вы с миром пришли, отчего же не накормить усталых путников, — кокетливо повела я плечом. — Только учти, Красибор, книгу я вам не отдам. Даже не заикайся.

— Это я уже понял, Солана.

— Открывайте! — крикнула я привратницам. — Асгардцы задержатся ненадолго.

— Спасибо, красная девица, — улыбнулся сотский и повёл коня во двор.

Проснувшись, я долго не открывала глаза и думала о сне, словно фильм в кинотеатре посмотрела про Древнюю Русь, где я играла главную роль. Странно всё это. Вдруг кто-то рядом пошевелился и глубоко вздохнул.

Я подскочила и в предрассветном сумраке увидела графа, спящего рядом на кровати. Он лежал в рубашке и брюках, словно еле добрался до кровати и у него было сил, чтобы переодеться, только на то, чтобы стянуть сапоги и сюртук. Щёки его покрывала чёрная щетина, а под глазами легли тени. Широкая Грудь периодически еле вздымалась, мужчина спал крепко, только губ коснулась чуть заметная улыбка. Интересно, что снится ему? Я невольно залюбовалась правильными чертами мужа, складка между бровями разгладилась, придав выражению лица безмятежность.

Обычно я сплю чутко. Интересно, почему я не слышала, когда он вернулся? Представляю, как он устал, пока разбирался с управляющим и ездил в Омск за зерном. Может, ещё и братца своего навестил. Надеюсь, он поставил его на место.

Пальцы закололо от желания прикоснуться к его шершавой щеке. И я не удержалась. Рука сама дёрнулась к нему и чуть коснулась колючей щетины. Сердце замерло, словно я делаю что-то противозаконное, и почти не дышала. Вдруг веки графа резко распахнулись, и он схватил меня за руку. Преступница поймана…

Глава 26. Пора домой

— Софья? — граф удивлённо помотал головой, сбрасывая остатки сна. — Что вы делаете?

— Тут… — сдавленно пропищала я, соображая, что сказать, — комар сел на вас… я его смахнула…

Боже! Что я несу?

— И где этот кровопийца? — ироничные нотки появились в его голосе.

— У-у-улете-е-ел, — протянула я, чуть дёрнув рукой.

— Больше так никогда не делайте, — граф сел на постели, освободив мою руку от плена. Его глаза пристально смотрели на меня. — Я офицер, прошедший войну, и моя реакция на подобное может быть непредсказуемой.

— Простите, я не подумала, — смущённо опустила я глаза и решила сменить тему. — Что там в деревне случилось? Всё уладили?

— Да, пришлось ехать в Омск и закупать зерно, сегодня должны привезти, — вздохнул Константин. — Доверил брату управление имением, что чуть настоящий бунт не устроили крестьяне. Сейчас покос начался. Пока погода стоит, нужно сено готовить, а вчера весь день простой вышел.

— Что вы будете делать? Это нельзя так оставить.

— Я уже поговорил с Андреем. Он понял свою ошибку. Надеюсь, будет умнее, — спокойно ответил муж.

— Крепостное право давно пора отменить, — нахмурила я лоб, — это же пережиток прошлого и совсем экономически невыгодно для страны.

— Слышал, ваш папенька радел за отмену крепостного права. Вы от него нахватались прогрессивных идей? — ухмыльнулся граф. — Александр Второй действительно готовил сей указ, и, если бы не его скоропостижная смерть, возможно, крестьяне были бы условно свободны. Но, слава богу, этого не произошло, хотя царя жаль.

Я удивлённо посмотрела на мужа. Значит, он не из числа тех, кто готов расстаться со своим статусом владельца людских душ.

— Хотите поспорить? — уголок его рта скривился. — Давайте в следующий раз обязательно подискутируем на эту тему. А сейчас я хочу спать, слишком устал, чтобы вести серьезные беседы.

— Конечно, Константин, — кивнула я, понимая, что действительно не время говорить об этом, но, чую, обязательно наши интересы ещё столкнутся.

Граф улёгся на постель, закутался в одеяло и через минуту снова крепко спал.

Я тоже легла в надежде ещё поспать, но долго думала о том, что жизнь всё же заставит рано или поздно царя принять закон об освобождении крестьян. Раз в этой реальности история немного отличается от той, что была в моём мире, возможно, революций и гражданской войны, что произошли в первой половине 20 века, не случится. Не хотела бы я пережить такое.

Граф ещё спал, когда я устала лежать и встала. Оделась в гардеробной в утреннее домашнее платье без корсета, причесалась и заплела тугую косу дракончиком. Нужно приготовить шприц для инъекции и навестить Лизу.

Когда я вошла в спальню, Лиза стояла у окна, пока горничная меняла ей постельное бельё.

— Доброе утро, Софья, — обернулась она, услышав мои лёгкие шаги. — Погода сегодня прекрасная. Надеюсь, не будет жарко, а то я плохо переношу духоту.

— Доброе утро. Как себя чувствуете, Елизавета? — я поставила свой лекарский чемоданчик на стол.

— Лучше. Спасибо, — кивнула она.

— Думаю, можно спуститься на террасу и позавтракать там. Утреннее солнце вам точно пойдёт на пользу. Что скажете?

— Отличная идея, — улыбнулась она и посмотрела на прислугу. — Фаня, передай Марфе, чтобы накрыли столик на террасе.

— Хорошо, барыня, — девушка как раз закончила с постельным, собрала бельё и покинула комнату.

Когда я осматрела Лизу и сделала ей укол, пришла горничная и сообщила, что завтрак готов. Фаня помогла Лизе надеть простое домашнее платье с завышенной талией и короткими рукавами, причесала её, сделав простую причёску.

Я посоветовала беременной носить более открытые платья, чтобы солнце укрепляло кости её и ребёнка. Рассказывать, что, таким образом, вырабатывается необходимый витамин D, я не стала, соврав, что недавно немецкие учёные написали целую статью в медицинском журнале о пользе солнца для беременных. Ведь витамины откроют только в начале двадцатого века.

Мы не спеша спустились вниз, на широкую террасу, окружённую яркими цветами в горшках. Перед нами раскинулся прекрасный вид на цветущий сад. Плетёные кресла из ротанга с подушками оказались удобными, на столе нас ждал сытный и полезный завтрак, как я и прописала для беременной, правда для меня ещё приготовили ароматные сдобные булочки.

— Чудесное утро, — улыбнулась Лиза, подставляя лицо солнечным лучам. — Я так рада, что наконец-то вышла из своей спальни. Спасибо вам большое за помощь, Софья. Страшно представить, что было, если бы вы отказались приехать. Я в большом долгу перед вами. Простите, чего хотите, ничего не жалко для вас,— оживилась она.

— Рада, что вы идёте на поправку, но мне ничего не нужно. Мне просто хочется вернуться поскорее в Дивное, — вздохнула я.

— Софья, если честно, мне будет жаль, когда вы уедете, — она искренне посмотрела на меня. — С вами рядом, мне как-то спокойнее. Мне кажется, вы больше понимаете в деторождении, чем тот же Пётр Савельевич. И эти осмотры мужчиной меня очень стесняют, а к вашим рукам я уже привыкла. Скажу честно, меня страшат предстоящие роды. Моя маменька умерла от родильной горячки, когда мой младший брат появился на свет.

— Роды это естественный процесс, — спокойно произнесла я, понимая, что нужно провести профилактическую беседу с беременной и попытаться уменьшить её страхи. И после завтрака рассказала, что её ожидает, что при этом делать и как помочь своему дитя родиться на свет.

— Спасибо Софья, — задумчиво улыбнулась девушка. — Мне стало спокойнее, но теперь я тверда в решении попросить вас присутствовать при родах, если это возможно. Я готова заплатить любую сумму, назовите цену.

— Если вы действительно мне доверяете, то я согласна помочь Петру Савельевичу. Только денег мне не нужно, — скромно ответила я.

— Мне неловко, вы тратите своё время в Ильинском. У меня есть чудесная парюра из морского жемчуга, мне её папенька подарил на мой первый бал в Москве. Хотите я вам подарю в знак благодарности? — оживлённо проговорила Лиза. — Отказа я не приму. Мне правда хочется отблагодарить вас.

Я задумалась, но драгоценности меня не прельщали.

— А подарите мне Аврору? — решила я рискнуть. Вдруг получится. — Мы вчера с ней чудесно покатались по плацу, хорошая послушная лошадь.

— Кто? Аврора — послушная лошадь? — взметнулись её брови вверх. — Вы точно про неё говорите?

— Ну да. Белая кобыла, красивая, статная и смирная, — напряглась я, не понимая, почему так отреагировала Лиза.

— Андрей купил Аврору специально для меня ещё в прошлом году. Она действительно смирная, не кусается, но упрямая, как осёл, — покачала головой девушка. — Она меня еле слушалась, иногда просто стояла столбом вместо того, чтобы спокойно идти. Поэтому я спросила, обо одном и том же животном мы говорим.

— Странно, но вчера Аврора слушалась меня с первого раза, — теперь я вскинула брови вверх. — Так вы подарите её мне?

— Конечно. Не думаю, что я когда-нибудь вновь сяду на эту глупую лошадь. Проще купить другую кобылу. Значит, вы нашли с ней взаимопонимание. Буду рада, если заберёте её в Дивное, — улыбнулась собеседница.

— Спасибо большое, это лучший подарок, — я облегчённо выдохнула.

— Я бы даже сказал, прекрасный и щедрый подарок, Елизавета Владимировна, — знакомый голос раздался со стороны дома. Граф собственной персоной вышел на террасу, свежий побритый, в тёмно-коричневом костюме. Похоже выспался. — Позвольте присоединиться к вам, милые дамы?

— Доброе утро, Константин Александрович, — сразу засветились глаза Лизы, и она поспешила протянуть руку. — Рада вас видеть. Конечно, присоединяйтесь к нам.

— И вам прекрасного утра, Елизавета Владимировна, — склонил голову граф, поцеловав руку негласной хозяйке Ильинского. — Как чувствуете себя?

— Благодаря вашей жене, намного лучше, — сияла собеседница.

Мне в голову закралась неприятная мысль, что это не простая вежливость, а что-то гораздо большее. И моё сердце неприятно кольнуло.

— Вы правда готовы подарить Аврору? — муж пристально посмотрел на сноху, садясь в кресло рядом со мной.

— Конечно. Я вряд ли сяду ближайшее время в седло. Мне приятно сделать подарок вашей жене в знак признательности, — быстро пролепетала девушка.

— Очень щедро с вашей стороны, — сухо улыбнулся мой муж. — благодарю вас. Софья вчера прекрасно поладила с Авророй, — он посмотрел на меня. — Дорогая, как вы смотрите на то, чтобы сегодня отправиться в Дивное? Елизавета Владимировна выглядит прекрасно. Она справится без вашего присмотра?

От его вопроса у меня сердце ринулось вскачь. Домой!

— Угроза миновала, — не удержалась я от улыбки. — Если Лиза будет выполнять все мои рекомендации, то без моего присутствия всё будет хорошо. Думаю, мы можем вернуться, дорогой супруг.

— Отлично! Сейчас же велю запрягать лошадей и дам распоряжение вашей горничной собрать вещи. После завтрака выезжаем, — приободрился граф, кажется, ему тоже не терпелось поскорее вернуться в поместье.

— Так скоро? — ахнула Лиза. — Я думала, хоть ещё денёчек побудете. Моя подруга собиралась навестить меня, баронесса Аделина фон Дорф. Помните её? Вы наверняка виделись с ней на губернаторских балах. Она недавно вернулась из Петербурга, поведает нам столичные новости.

Ой нет, только не подруги! Светские сплетни я точно не вынесу.

— Простите, Лиза, но дома меня ждёт матушка и Мария, — вежливо отказалась я. — Через десять дней я к вам приеду, чтобы узнать о вашем здоровье.

— Хорошо. Буду ждать, — искренне улыбнулась собеседница.

Граф откланялся и поспешил отдать поручения. Я побыла ещё немного вместе с Лизой, а потом оставила её греться на солнышке, а сама поспешила в покои, чтобы собраться в дорогу. Наконец-то, вернусь в Дивное.

Конечно мне хотелось оседлать уже мою Аврору и помчаться во весь опор прямиком в Дивное, но я понимала, что для такого неопытного наездника как я, это будет настоящим испытанием. Да и в галопе я ещё не тренировалась. Поэтому мне пришлось сесть в карету вместе с моей горничной и довольствоваться поездкой в комфорте. Граф поехал верхом на своём Агате, который заинтересованно смотрел на белую красавицу и фыркал периодически на неё. На Авроре поехал слуга.

По дороге нам встречались пару раз крестьяне на лугах. Гурьбой они дружно работали: мужики косили, а женщины и девушки ворошили сено или складывали его в копны. Вдалеке, где мелькал берег реки, виднелись построенные шалаши и дымок от костра. А какой приятный запах стоял в округе, у меня кружилась голова от свежескошенной травы. Молодые девицы в красивых сарафанах особо привлекали моё внимание. Они так же дружно работали, но при этом пели и выглядели радостными, кидая украдкой любопытные взгляды на молодых парней.

— Весело у них там, — кивнула я на луг, обращаясь к горничной.

— Девки женихов, себе присматривают, — добродушно ответила Настасья. — Для них страда хорошая возможность показать себя во всей красе. Скоро мужики закончат косить. Вечером будут отдыхать, игрища устраивать. Вот раздолье молодым.

— Интересно, — улыбнулась я, представив картину с кострами. Не за горами и День Ивана Купала.

Крестьяне, завидев, проезжающего мимо барина на коне и карету, останавливались и учтиво кланялись.

Через некоторое время мы снова встретили крестьян на покосе, только на этот раз люди столпились гурьбой, что-то бурно обсуждая.

— Барин! Барин! — вдруг кто-то заорал, заметив скачущего графа на коне.

К дороге кинулся мужик, явно намереваясь остановить нас. Карета затормозила, я поняла, что-то случилось, и выглянула наружу. Я узнала Никодима, старосту, который чуть не кинулся под ноги барского коня.

— Барин! Бяда! Помогите! Надо Егорку моёго к лекарю отвезти! — запыхался от волнения мужик.

— Объясни толком, что случилось? — нахмурился мой муж, когда ему пришлось резко остановить Агата, чтобы не затоптать старосту, и конь чуть не встал на дыбы.

— Литовкой его задело, окаянный на девок засмотрелся, вот его Савка и подсёк нечаянно, — выпалил Никодим.

Я тут же схватила саквояж лекаря, который стоял у меня под ногами и выпрыгнула из кареты. Меня звать не надо. И так понятно, что парню нужна первая помощь. Я рванула через луг туда, где столпились крестьяне.

— Софья! — окликнул меня муж.

— Я быстро! — даже не обернулась, впереди крестьяне расступились и удивлённо смотрели на меня. На скошенной траве лежал молодой конюх бледный, как простыня с перебинтованной тряпкой вокруг голени, которая вся пропиталась кровью. И что дела его плохи, я поняла сразу.

Глава 27. Помощь

Словно робот, я действовала на автомате, отключив всякое чувство жалости к юноше. Егор не кричал, только стонал, у него был травматический шок, от которого конюх впал в апатию и плохо соображал, что происходит. Рана оказалась серьёзной, была задета артерия. парень потерял уже много крови. Я достала из саквояжа перевязочный материал, и пока обрабатывала рану и накладывала новую тугую повязку, расспрашивала очевидцев.

— Как давно его ранили?

— Минут десять назад, — ответил какой-то мужчина.

— Это всё Савка виноват! — выкрикнул девичий голосок. — Он специально подкосил Егора.

— Я случайно! — оправдывался виновник. — Он сам под литовку попал!

— Хватит спорить! Потом разбираться будете! — повысила я голос, чтобы они замолчали. — Мне нужен ремень или крепкий пояс! — подняла я голову и посмотрела на крестьян, которые внимательно наблюдали за моими действиями. Несколько мужчин тут же принялись снимать с себя пояса.

— Вот этот подойдёт, — кивнула я на плетёный длиный ремень из кожи, который протянул грузного вида косарь. — И несите какое-нибудь одеяло или крепкое полотно, чтобы Егор полностью поместился в него.

Пара девушек тут же сорвались с места к шалашам, которые стояли на берегу озера.

— Что вы задумали, Софья? — оказывается, всё это время граф стоял с другой стороны и не сводил с меня глаз.

— Парня нужно срочно отвезти в больницу, иначе он лишится нижней конечности, — не стала я скрывать возможные последствия, накладывая импровизированный жгут на бедро пострадавшего.

Я не стала говорить о том, что даже не уверена, успеем ли мы довезти Егора живым, чтобы не пугать крестьян. Паникой тут точно не поможешь.

— Хорошо. Едем в госпиталь крепости. Николай Васильевич опытный хирург, — уверенно поддержал меня муж.

Как раз прибежали девушки и принесли несколько лоскутных одеял.

— Константин, мне нужны ваши часы, — подняла я голову, когда закончила накладывать жгут.

Граф без разговора достал из нагрудного кармана круглые серебряные часы на цепочке, отстегнул их и отдал мне. Я открыла крышку и зафиксировала текущее время, нацарапав на бумажке карандашом, который я каким-то чудом закинула в свой саквояж на всякий случай.

— У нас есть полтора часа, чтобы довезти Егора до Омска. Кладите его аккуратно на одеяло и несите в карету, — скомандовала я, обращаясь к крестьянам.

Мужики поняли, что нужно делать. Быстро разложили ровно полотно на траве, дружно переложили парня и в шестером понесли его, ухватившись за края одеяла. Уложили конюха в карете на сиденье, следуя моим указаниям.

— Иван! Едем в город и как можно быстрее! Не жалей коней! — крикнул граф, садясь верхом на своего Агата.

— А как же Дивное? — опешил кучер.

— Остановишься на минуту у ворот, чтобы Настасья вышла. Она предупредит домочадцев.

Карета тронулась с места, набирая скорость. Дорога как раз шла через Дивное, до него оставалось ехать минут двадцать, но мы добрались быстрее. Иван гнал лошадей, не жалея их, и нам с горничной приходилось придерживать пострадавшего, чтобы он не скатился с узкого сиденья от тряски.

Экипаж остановился возле ворот в усадьбу буквально на несколько секунд, чтобы Настасья смогла выйти из кареты. Но я успела заметить удивительные перемены. Дорогу от ворот к дому было не узнать. Вдоль неё тянулись кусты с цветущими пионами. Белые пышные соцветия чередовались с розовыми. Их было так много, что я поверить не могла своим глазам. Три дня назад там были только жидкие кустики, на которых не было даже бутонов.

— Эх, ляпота! — воскликнул кучер, когда Настасья выскочила из кареты. — Прямо как при вашем батюшке, Софья Андриановна!

— Гони, Иван! — напомнила я мужику, что нужно торопиться, и закрыла дверцу.

Ворота усадьбы, моя горничная, Аврора с всадником и пышные кусты цветов быстро остались позади. Позже узнаю, откуда такое чудо выросло за три дня.

Время неумолимо тянулось, оборачиваясь против Егора. От скорости карету трясло, что тоже не лучшим образом сказывалось на самочувствии пострадавшего. Я периодически проверяла его пульс, который оставался учащённым, но пока держался на одном уровне. Нервно поглядывала на часы мужа, отсчитывая оставшиеся минуты. Выглядывала в окно, проверяя, не видно ли город вдалеке, но, как назло, маячили только луга или редкие березовые рощи. Граф тоже не жалел своего коня, вырвавшись чуть вперёд кареты.

Взглянув на парня в очередной раз, я ахнула. Его лицо стало землисто-серым, а губы посинели. Не довезём! Я присела перед ним, положив пальцы на шею — пульс зашкаливал.

— Егор, миленький держись, — схватила я его холодную руку. — Скоро приедем, слышишь…

Конюх приоткрыл веки, взгляд его был мутный и потерявшийся в пространстве. Не уверена, что он видел меня или узнавал, его глаза опять закрылись.

И тут меня пробило эмоционально, на моих руках ещё никто не умирал. Я заплакала, крепко сжимая широкую ладонь конюха. Говорят, у каждого врача есть своё кладбище, но я не готова к первой потере. Не сейчас!

Вдруг моё сердце сжалось, пропуская удар, и я открыла рот, не сумев сделать очередной вдох. В груди словно лопнула скорлупа, освобождая от плена неведомые силы. Сердце наконец-то сделало удар, я вдохнула, набрав полные лёгкие. Ещё один мощный удар, и меня накрыл энергетический взрыв, разливаясь по телу приятным теплом и странной эйфорией. Лёгкое серебристое свечение окутало меня буквально на пару секунд, а потом сосредоточилось в руке, которой я держала Егора, перетекая прямо в его ладонь, наполняя пострадавшее тело теплом и силой.

Я удивлённо смотрела на происходящее, но каким-то образом понимала, что помогаю Егору выжить. И, словно подтверждая мои догадки, лицо у парня начало розоветь, его судорожное дыхание постепенно выравнивалось, бешеный пульс успокаивался. Я не верила своим глазам, взволнованно наблюдая за необычным свечением, которое шло от меня. Моя энергия уходила и лечила Егора. Сидя на корточках возле парня, я еле держалась при тряске, но его руку крепко держала, боясь отпустить.

Когда почувствовала через некоторое время лёгкую слабость, поняла, что достаточно быть донором, а то сама свалюсь. И разжала пальцы, выпустив руку конюха. Он тут же открыл глаза, в которых мелькнула искра разума.

—Ангел, — прошептал Егор и снова прикрыл веки.

А нет, показалось, что он пришёл в себя. Я взглянула на часы — прошло ровно полтора часа. Пора ослабить жгут. И я аккуратно развязала плетёный пояс, перевязав его уже не так туго.

— Город! — крикнул кучер.

Я переместилась на сиденье и выглянула в окно. Наконец-то! Вдалеке мелькали дома и купола церквей. Графский конь по-прежнему скакал впереди, неся хозяина во весь опор. Пусть Константин приедет быстрее и вызовет санитаров и врача, чтобы не терять время.

Когда мы подъезжали к госпиталю, который находился не в самой крепости, а за её стенами, я облегчённо вздохнула. Успели! Карета подпрыгнула на очередном ухабе.

— Барыня? — очнулся Егор от толчка и удивлённо посмотрел на меня, попытался встать.

— Егор, лежи. Мы уже почти приехали, — мои губы чуть дрогнули в улыбке.

— Куда? — непонимающе моргал он, но садиться передумал.

Карета резко остановилась, и я чуть не свалилась на конюха, если бы не вцепилась в ручку двери.

— В госпиталь. Здесь тебе помогут.

Дверца распахнулась, являя графа.

— Как Егор? — сразу в лоб спросил меня муж.

— Жив, — коротко бросила я и протянула руку, чтобы граф помог мне выйти.

К карете уже бежали несколько санитаров с носилками и врач, пожилой мужчина в военном кителе, с бородой и усами. Пока Егора переносили из экипажа, я, словно солдат, отрапортовала врачу о характере повреждения и какие меры мной были приняты. Только о странном свечении из моей руки я предусмотрительно умолчала и о том, то парень готов был вот-вот отойти в мир иной.

— Благодарю, графиня, за помощь. Вы всё правильно сделали, — кивнул мужчина и поспешил за санитарами, которые понесли пострадавшего в госпиталь.

Когда они скрылись в одноэтажном деревянном доме, я вздохнула облегчённо, чувствуя, как на меня накатывает новая волна усталости.

— Надеюсь, всё обойдётся, и Егор останется с ногой, — высказала я мысли вслух, .

— Я думал, мы вообще не успеем, — нахмурился граф, который стоял рядом со мной. — Конюх выглядел неважно, а сейчас вроде как будто ему полегчало.

— Кровотечение остановилось, угроза миновала, — пожала я плечами и прикрыла на мгновение веки, перед которыми вдруг замелькали белые мушки. — Давайте дождёмся врача. Хочу узнать, что он скажет.

— Софья, поедемте лучше домой. Завтра навестим Егора и узнаем, как его здоровье, — устало выдохнул граф, посмотрев на меня. — Вы сами бледная и еле на ногах держитесь.

Стоило ему только сказать это, как в голове зазвенело и рой белых мушек перед глазами замельтешил быстрее.

— Софья! — услышала я крик мужа, словно через вату в ушах. Он успел подхватить меня на руки, когда я начала оседать на землю и моё сознание отключилось.

Глава 28. Ночь костров.

В лесу было тихо и тепло, молодой месяц высоко мерцал в небе, усыпанном яркими звёздами. Сегодня ночь летнего солнцестояния. Вдалеке слышались песни и звонкий смех девиц. Отблеск костров ещё виднелся за спиной, когда я украдкой оборачивалась. Селяне устроили гулянья в роще возле реки, мои послушницы тоже отправились туда, чтобы приглядеть себе женихов. Только я спешила по тропинке прочь от места игрищ.

После обряда я незаметно покинула рощу, надеюсь, меня долго не хватятся. Сердце бешено билось в груди от волнения. Сарафан иногда цеплялся за ветки кустов, словно лесные духи пытались меня задержать, но я упорно шла к своей цели. Пальцы сжимали два венка из свежих цветов и трав, их аромат приятно щекотал мне ноздри, напоминая, зачем я сплела их.

Вдалеке замаячил небольшой костёр, и радость вперемешку со счастьем охватили меня. Он пришёл! Не обманул! Я припустила, торопясь оказаться в его сильных руках. И когда тропинка закончилась, я остановилась на краю лужайки.

— Красибор! — я взволнованно выдохнула, увидев воина возле огня. Его верный конь гулял свободно рядом, щипля траву.

— Сола! — повернулся любимый на мой голос, его лицо озарила улыбка, и мужчина шагнул ко мне навстречу. Я не выдержала и кинулась в его объятия. Крепкие руки обвили мой стан, прижимая к широкой груди. Воин уже снял с себя военную амуницию, оставшись в нарядной белой косоворотке и штанах. Губы любимого тут же захватили в плен мои уста, жадно целуя, отчего мои колени стали ватными и перестали тут же слушаться меня. Я крепче прижалась к суженому, чтобы не упасть.

— Ты пришла, — горячо шептали его губы, у моего уха. — Я так боялся, что ты передумаешь.

— А я боялась, что ты не придёшь, — улыбалась, млея от его ласковых рук.

— Разве я могу отказаться от тебя, жрица? — он шумно вдохнул запах моих волос у шеи. — Я думать ни о ком не могу, кроме тебя, Сола. Потерял покой и сон, только о тебе грежу, моя прекрасная ведунья. Ты готова принести венчальную клятву?

Он отстранился от меня, пристально смотря в глаза.

— Готова! — я подняла руку и возложила на его голову один из венков, которые принесла с собой, второй отдала жениху. — А ты, Красибор, готов стать моим мужем и дать клятву перед богами?

— Готов! — и он надел на мою голову венок. — Больше всего на свете я хочу, чтобы ты стала моей женой, Солана!

Воин протянул руки, и я доверила ему свои ладони, тут же наши пальцы переплелись. Голубые глаза смотрели на меня с любовью и нежностью, алые отблески костра плясали в них. А я тонула в пучине любви. Никогда не думала, что вот так тайком от своих послушниц буду венчаться под звёздным небом и что мой избранник окажется воином Асгарда Ирийского.

— Я, Красибор из рода Древичей, беру Солану из рода Ведичей в жёны. Клянусь перед Сварогом любить тебя, хранить тебе верность, оберегать и лелеять, как самое драгоценное, что есть у меня, — низкий голос суженого звучал твёрдо и спокойно. — Слово моё крепко как Алатырь-камень.

— Я, Солана из рода Ведичей, беру в мужья Красибора из рода Древичей в мужья, — уверенно произносила я клятву, смотря в глаза любимого. — Клянусь перед Ладой любить тебя, быть покорной и верной женой, чтить тебя и ублажать. Слово моё крепко как Алатырь-камень.

Красибор отпустил одну мою ладонь, поднял с пня ритуальный рушник его рода, перекинул через наши сцепленные руки. Я тихо запела обрядовую песню, и мы вместе перевязали наши запястья рушником. Держась за руки, мы медленно пошли вокруг костра, а я продолжала петь. Наши взгляды не отрывались друг от друга. Счастье и уверенность в правильности моего выбора переполняли меня.

Мы остановились, когда моя песня закончилась, — обряд совершён. Теперь мы навечно связаны узами любви перед богами.

— Жена моя, — вкрадчиво прошептал Красибор, развязывая рушник.

— Муж мой, — помогала я ему одной рукой.

Как только наши запястья освободились, любимый тут же подхватил меня на руки, притянув к своей груди, под рубахой гулко билось большое храброе сердце. Он понёс меня на супружеское ложе, которое было уже им приготовлено заранее из вороха сена и постели, которое украшали ветки рябины. Муж бережно опустил меня на лоскутное одеяло, и наши губы наконец-то встретились в долгожданном венчальном поцелуе. Жидкий огонь побежал по моим венам, пробуждая магию. Красибор нежно целовал меня, словно боялся спугнуть, его ладонь аккуратно и не спеша двигалась вверх по моей ноге, поднимая подол сарафана…

Проснулась я, как назло на самом интересном моменте. Внизу живота всё ещё порхали бабочки от эмоций влюблённой жрицы, которой я была во сне. Открыв глаза, поняла, что лежу в своей кровати городского дома Зотовых. Проморгавшись, села и уставилась в окно. Поднималась заря, было ещё очень рано.

В памяти всплывали фрагменты вчерашнего дня: раненый Егор, дорога в госпиталь, странное свечение в моей руке, которое спасло парню жизнь, хмурый граф и, кажется, я упала в обморок. Неужели так долго спала, истощив эту волшебную силу?

Подняла ладони и поднесла их к лицу. На вид обычные, никакого свечения. Что же это было? И странные сны мне грезятся по ночам, словно я сериал смотрю про жрицу и её любимого. Такого ведь не бывает. Это точно всё неспроста. И ведь спросить боязно у кого-либо — подумают, что я с ума сошла. При случае как-нибудь осторожно спрошу у Екатерины, не замечала ли Софья в себе необычные способности. А пока буду молчать, чую болтливость тут точно лишняя. Как говорят, поживём — увидим.

Я осторожно поднялась с кровати. Лёгкая слабость ещё ощущалась в теле, но голова не кружилась. Значит, восстанавливаюсь. Кажется, я перестаралась и отдала слишком много сил Егору, но ни капли не жалею об этом. Интересно, как он? Удалось ли хирургу спасти его ногу?

Переодевшись не спеша в домашнее платье, я решила сходить на кухню и поискать чего-нибудь съестного, так как со вчерашнего утра ничего не ела, и в животе призывно заурчало.

Стоило мне только выйти в коридор, как рядом с шумом распахнулась дверь.

— Софья! Вы куда? — секунда, и граф оказался рядом.

Я удивлённо посмотрела на мужа: синяки легли под глазами, лохматые волосы, халат, надетый наспех, — граф только что проснулся.

— На кухню, — спокойно ответила я, — проголодалась очень.

— Возвращайтесь в свою постель, — строго проговорил Константин. — Я сам схожу.

— Но…

— Никаких но! Вы вчера упали в обморок от нервного истощения, — поджал он губы, пристально смотря в мои глаза. — Николай Васильевич сказал, вам нужен постельный режим как минимум три дня.

— Хорошо, — не стала я спорить, видя, что это бесполезно. И вернулась в свою комнату. Ложиться правда не стала, просто села в кресло перед окном. Я невольно улыбнулась, поняв, что муж обо мне беспокоится и волнуется, раз подскочил с постели, как только услышал, что дверь в мою комнату открылась. Какой у него, однако, чуткий сон.

Вернулся граф минут через двадцать, закатив столик на колёсиках. Ароматные съестные запахи тут же заполнили комнату. Слуги быстро приготовили завтрак. Удивительно, что хозяин лично привёз для меня еду, а не отправил кого-нибудь.

— Другое дело, — довольным голосом произнёс муж, подкатив столик к моему креслу. — Завтрак сытный, в самый раз для вас.

— Благодарю, — улыбнулась я и поняла, что еды тут хватит на двоих. Граф тоже решил подкрепиться в столь ранний час.

Я украдкой смотрела на его точёный профиль, пока он ел, и на мгновение показалось, что муж мне кого-то напоминает. Только не смогла вспомнить, кого конкретно.

— Константин, что-то известно о здоровье Егора? — решила я всё же спросить и не томить себя ожиданием конца завтрака.

— Да. Николай Васильевич прислал записку вечером. Всё хорошо у Егорки. Ранение оказалось не таким серьёзным, как вы подумали, — огорошил меня муж, что я чуть не поперхнулась чаем, который только что отпила из фарфоровой чашки. — Врач зашил рану, сказал, артерия не повреждена, можно было не накладывать ремень. Конюха скоро отправят домой.

Я часто заморгала, осмысливая информацию. Этого не может быть. Артериальное кровотечение нельзя спутать с обычным. Егор столько крови потерял, что чуть живым остался, если бы не моя сила.

— Да? — я лишь вскинула брови вверх, не подавая виду. — Мне показалось, значит. Главное, всё хорошо. Правда ведь?

— Только вы слишком перенервничали из-за конюха, что в обморок упали, — снова нахмурился граф.

— Поверьте, я чувствую себя хорошо, — мои губы чуть растянулись в улыбке. — И очень хочу поскорее вернуться в Дивное. Вы скоро ваш отпуск закончится, а я так толком не попрактиковалась в верховой езде.

Константин странно посмотрел на меня исподлобья, кажется, не верит.

— А ещё я соскучилась по матушке и Марии, — решила я зайти с другого фланга. — Пожалуйста, поедемте завтра в усадьбу. Мне будет гораздо лучше, чем сейчас.

— Хорошо, — сдалась неприступная крепость моего мужа. — Дел в поместье действительно много. Заодно Егора заберём из госпиталя.

— Спасибо, — не выдержала я и довольно улыбнулась.

Глава 29. Чудо

Следующим утром я чувствовала себя прекрасно — никакой слабости или головокружения. Даже отражение в зеркале говорило мне, что я абсолютно здорова: лёгкий румянец, ясные глаза, никаких синяков, и довольная улыбка.

Вчера весь день я пыталась повторить трюк со свечением, но ничего не получилось. Решила пока оставить эту затею до подходящего момента. Наверное, сила пробуждается в критический момент, как это было в случае с Егором.

Я уже предвкушала поездку в Дивное. Но когда встретила мужа в столовой, где мы собрались позавтракать, он заявил, что придётся немного задержаться в городе. Нужно заехать в салон к Дарье Ефимовне и забрать кое-какие наряды для меня, которые она успела сшить. Отказываться я, конечно, не стала и поблагодарила графа за заботу. Он слегка улыбнулся в ответ, и мне даже подумалось, что Константин стал чаще улыбаться, и его дурацкая привычка хмурить брови понемногу уходит на второй план.

В швейном салоне я пополнила свой гардероб новыми нарядами на каждый день, даже красивое вечернее платье из тёмно-синего бархата было готово и летний плащ. Ещё мы посетили шляпный салон, обувной и галантерею, где тоже не обошлось без покупок. Статус замужней графини обязывал вести светскую жизнь и одеваться по моде.

По дороге домой Константин огорошил меня новостью: в субботу в усадьбу приедут гости на званый обед, среди них будет чета де Граве. К тому же нам придётся раз в неделю либо принимать гостей у себя, либо принимать приглашения соседей, ведь новость о том, что в Дивное вернулась жизнь, пролетела по всей округе. Я не была в восторге от такого досуга, но понимала, что для мужа это прекрасная возможность наладить связи в обществе, без которых сложно пробиться по карьерной лестнице. И мне придётся играть на публику счастливую и довольную жену графа.

После полудня мы всё же отправились в Дивное, я в карете, муж верхом на Агате, но сначала заехали в госпиталь за конюхом. Егор вышел из больницы на костылях, чтобы не опираться на повреждённую ногу. Вместе с ним на крыльце появился сам хирург. Я решила выйти и поговорить с врачом.

— Добрый день, сударыня, — улыбнулся мужчина, дёрнув длинными усами, когда целовал мою руку. — Как ваше самочувствие?

— Благодарю, Николай Васильевич, прекрасно, — я наблюдала краем глаза за остолбеневшим Егором, который разглядывал меня. Неужели что-то вспомнил? — Как ваш пациент?

— Замечательно. Рана оказалась не такой серьёзной, как вы подумали, — уверенно отчеканил врач, заложив руки за спину. — Пусть делает перевязку каждый день. Если будут проблемы, приезжайте.

— Спасибо большое. Я сама буду делать обработку и перевязку, — не задумываясь, ответила и услышала тихое покашливание со стороны мужа, но сделала вид, что не поняла его тонкого намёка.

— Егор, чего встал? Садись рядом с Иваном, отвезём тебя домой, — граф махнул в сторону кучера, который сидел на козлах.

Егор снова посмотрел на меня и отмер.

— Барыня! Софья Андриановна, спасибо вам большое за всё, — склонил он голову и поковылял к карете, где кучер помог ему взобраться на сиденье. Костыли пришлось вернуть санитару, который сопровождал пострадавшего.

— Вы за ним приглядывайте, сударыня, — тихо произнёс Николай Васильевич. — У парня от боли случилось временное помутнение рассудка, померещилось ему там что-то. Говорит, его серебряный ангел спас от смерти. Если начнёт чудить, отправляйте его из усадьбы от греха подальше.

Я удивлённо посмотрела на хирурга и кивнула. Значит, всё же Егор что-то видел. Если начнёт болтать, будем списывать на его невменяемость и травматический шок.

— Спасибо, Николай Васильевич, — искренне поблагодарила я врача.

— Да что вы, сударыня, — улыбнулся мужчина, — Егор парень крепкий, быстро идёт на поправку.

Мы попрощались с врачом, граф помог мне сесть в карету, а сам оседлал коня. Экипаж тронулся в путь. На этот раз ехали не так быстро, конечно, и мне пришлось в одиночестве просидеть больше двух часов тряски, глотая дорожную пыль и изнывая от жары. Дождей давно не было, хотя сейчас сезон покоса и нежелательны осадки, но засушливость будущему урожаю навредит. Обычно после нескольких дней жары приходит гроза. Будем ждать ливень.

Когда карета подъехала к знакомым воротам, я прильнула к окну, любуясь рядами цветущих пионов вдоль дороги. Когда садовник успел такую красоту высадить? Мне даже почудилось, что зелень на деревьях стала пышнее и сочнее, словно после благодатного дождя. Может, местами всё же выпали осадки?

Пригляделась к приближающемуся барскому дому и не поверила своим глазам. Трещин на стенах стало как будто меньше и они уменьшились в размерах. Или мне это кажется?

По дороге навстречу бежал Гораций, звонко лая, и, когда поравнялся с каретой, посмотрел на меня, радостно виляя хвостом.

— Гор! Привет! — крикнула я питомцу, и он ещё громче залаял в ответ.

У портика нас встречали родные: Маша и Екатерина Николаевна, тётушки графа почему-то не было.

Как только лошади остановились, я не стала дожидаться помощи и выскочила из кареты, чтобы скорее обнять моих родных. Как же быстро моё сердце прикипело к ним.

Мы обнялись с Екатериной, сказав приятности друг другу от всего сердца. Было видно, что она искренне за меня переживала.

— Софья! — маленькие ручки обвили мою шею, когда я подхватила Машу и закружила её. — Как я рада, что ты вернулась!

— А как я рада! — отпустила девочку на землю, всё же она была тяжёленькой.

— Софья, зря вы балуете Мари, — строго проговорил муж, подойдя к нам.

— Здравствуйте, папа, — дочь графа тут же приосанилась и уверенно сделала книксен, включив хорошие манеры. — Как ваша поездка прошла?

— Благодарю, Мари, всё хорошо, — так же по-светски ответил ей отец. — Как твои занятия проходят? И где Александра Антоновна?

— Всё хорошо, — Маша опустила глаза.

— Александра Антоновна на кухню ушла. Наверное, не услышала, что вы едете, — пожала плечами матушка.

— Я всё прекрасно слышала, — строгий голос долетел до нас раньше, чем появилась его хозяйка в дверях. — Просто были срочные дела. Вообще-то, мы ждали вас ещё вчера.

— Добрый день, тётушка, — спокойно произнёс граф, учтиво склонив голову. — У нас были дела в городе, поэтому мы задержались.

Муж удивил меня, решив не говорить об истинной причине нашей задержки.

— Вижу, здесь хорошо поработал садовник, — улыбнулась я женщинам. — Усадьба хорошеет прямо на глазах.

— Не поверите, но слуги тут совсем не при чём, — вдруг оживилась Александра Антоновна. — Я сама в недоумении, откуда появились цветы.

— Раньше здесь всегда было так, помнишь, Софья? — глаза Екатерины лихорадочно заблестели от волнения. — Вдоль дороги росли пионы в июне, а потом расцветали астры, лилии и гладиолусы. В саду плодоносили яблони и вишня.

— Конечно помню, — подыграла я, — но ведь шесть лет за ними никто не ухаживал. Пионы даже не собирались цвести, когда мы приехали в Дивное. Как такое возможно?

— А чего странного-то? — вдруг из дома вышла коренастая кухарка, невозмутимо вытирая руки о передник. — Старики говорят, благодать в Дивное вернулась. Дом ожил и крепнет, земля вокруг силу набирает. Клубника на полях зацвела так, что издалека видно, трава в рост хорошо пошла — покосу люд радуется. Я это спросить хотела. Когда обед подавать-то? У меня уж всё готово.

Я удивлённо посмотрела на кухарку. Что она сейчас сказала?

— Федосья, я не верю в легенды, — тут же нахмурился граф. — Обед подавай через полчаса.

— Можете и не верить, да только старожилы сказывали, будто на месте Дивного стояла обитель язычниц и что дом построен на её развалинах. Жрица каждую весну проводила ритуал, прося божьей благодати, чтобы урожай был. Вот место и заговорённое, но без хозяйки чахнет. А раз вернулась барыня, так и сила воротилась в землю, — и женщина пристально посмотрела на меня, отчего у меня мурашки по коже побежали.

— Хватит сказки рассказывать, Федосья. Иди лучше делом займись, — строго проговорила Александра Антоновна.

— Иду, — промычала женщина и пошла в дом.

— Софья, а ты веришь в благодать? — Маша взяла меня за руку.

— Не знаю, — пожала я плечами, а у самой мысли забились словно в лихорадке. — Глядя на изменения вокруг, поверишь в чудо.

Оказавшись в своей комнате, я первым делом умылась и сняла дорожное платье. Настасья мне помогала переодеться. Из головы всё никак не выходили слова кухарки, и мне не терпелось поговорить с Екатериной. Это же усадьба её мужа, она тут прожила много лет. Должна же она что-то знать о легенде. Чувствую, сны мои как-то связаны с этой обителью. Прямо сейчас пойду к матушке и выясню.

Глава 30. Легенда

— Да, я знаю об этой легенде, — кивнула Екатерина, когда я задала ей прямой вопрос. Мы сидели в её спальне на диванчике.

— Расскажите, пожалуйста, всё, что помните, — я еле старалась не показывать своё волнение и нетерпение. — Это очень важно.

— Люди говорят, Омск построили на руинах древнего города Асгарда Ирийского, — начала матушка издалека.

— В моё мире тоже существует эта легенда, — задумалась я, вспомнив различные ролики в интернете. — Но наши историки официально не признают этот факт.

— Наши тоже не особо это подтверждают, но мой свёкр увлекался этой легендой, когда узнал, что усадьба построена на месте обители служительниц языческой богини, — продолжила Екатерина. — Собирал различные источники, которые свидетельствовали об этом. Нашёл даже дневник архитектора, что строил дом. Он описывал обнаруженные руины при строительстве. Там были подробные зарисовки и схемы. Мой муж потом спрятал куда-то всё, так как Софья, не на шутку тоже увлеклась этой легендой. Иван Михайлович заразил внучку своим энтузиазмом, в виде сказок ей рассказывал, когда жив был ещё. Андриану это не нравилось. И когда старый князь умер, он запретил нам даже упоминать об этой легенде.

— Асгард разрушили джунгары, а что случилось с обителью? — спросила я, хотя догадывалась об ответе.

— Говорят, джунгары добрались и до обители. Сожгли её и капище, что находилось неподалеку. Кто успел сбежать, ушли на север, — задумалась Екатерина.

Интересно, успели ли жрица и её любимый покинуть обитель. Я была уверена, что мои сны были непростыми, они рассказывали историю этого места.

— Что удивительно, а ведь когда мы тут жили, урожай всегда радовал крестьян, даже если выпадало засушливое лето или наоборот дождливое, — размышляла Екатерина. — Крепостные говорили, благодать божия хранит эти земли от невзгод. Бывало саранча с юга надвигалась и обходила стороной наши земли. Я как-то особо не задумывалась об этом и не верила. Но позавчера увидела в окно цветущие пионы и невольно вспомнила слова старожил о благодати. Может, правда, с нашим возвращением тут что-то поменялось. И ты ведь неспроста об этом меня спрашиваешь?

Я решила всё рассказать Екатерине: о странных снах про жрицу, о том, как я спасла Егора. Она молча слушала меня, удивлённо приподняв брови

— Софья вам рассказывала раньше что-то подобное? — задала я самый главный вопрос, когда закончила своё признание.

— Нет, — вздохнула матушка, покачав головой.

— Она могла от вас утаить такие события? — продолжила я допрос.

— Вряд ли. Софья всегда откровенно делилась со мной со всем, что с ней происходило и тревожило, — уверенно произнесла женщина. — Если бы она увидела серебристое свечение на руке, то точно бы мне рассказала. Ты думаешь, твоя сила исцеления связана с историей усадьбы и языческой жрицей?

— Да. Такие совпадения просто так не бывают, — призадумалась я.

— Ни в коем случае больше никому не говори об этом. Даже мужу. Вряд ли Константин обрадуется такому. Если церковники узнают, то назовут тебя ведьмой и подвергнут анафеме, могут расторгнуть ваш брак с графом.

Вот этого конечно я не хотела.

— Что же делать? Вдруг сила проявится у всех на виду? — разволновалась я, кусая губы.

— Надеюсь, этого не произойдёт, — вздохнула Екатерина. — Не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы.

— Я буду тайно тренироваться, может быть, пойму, как управлять магией. Другого выхода не вижу. Надеюсь, сны мне поведают, что делать с этой силой, — всё надежда на лучшее меня не покидала. — Раз свыше ко мне пришла чудодейственная энергия, значит, она для чего-то нужна.

— А вдруг от лукавого это всё? Надо в церковь сходить и причаститься тебе. Может, пройдёт всё, — во взгляде Екатерины сквозила мольба. — Тут есть церковь в поместье Гринёвых. Час езды. В воскресенье служба будет, но в субботу надо прийти на исповедь сначала.

— Хорошо, — я кивнула, но логика мне подсказывает, что это не поможет, но ради спокойствия матушки я всё же съезжу.

На том и порешили, что лучше держать язык за зубами.

Обед мы провели в семейном кругу, что меня не могло не радовать. И каменное лицо Александры Антоновны меня не напрягало. Матушка, муж, Машенька — все рядом. Даже лицо графа стало более расслабленным и спокойным, чем обычно. После трапезы мы с Марией решили прогуляться по двору и вместе посмотреть, кого из животных привезли в усадьбу, пока меня не было. Заодно проверю, как восстановили ферму.

Основные постройки для животных уже отремонтировали. Гораций лежал неподалёку в тени амбара, наблюдая, как курицы толпой ищут в земле что-нибудь вкусное, но трогать их он точно не собирался.

В загоне гуляли коровы с телятами, которые были ещё совсем малы, чтобы ходить на пастбище. В леваде резвились несколько лошадей, в том числе и моя Аврора.

— Маша, тебе нравится мой новый питомец? — указала я на белую кобылу, за которой резво бегал Агат. Наверное, хотел познакомиться поближе.

— Она правда-правда твоя? — ахнула малышка, наблюдая за животными издалека. — Какая красивая!

— Да. Завтра буду кататься верхом на ней.

— Я хочу посмотреть! Можно? — улыбнулась она, глядя в мои глаза.

— Конечно можно, если папа разрешит, — не забыла я про мужа, слово которого будет решающим.

— Спасибо! — кинулась обниматься девочка.

Вдруг раздалось конское ржание. Я подняла голову и увидела, как второй конь серого окраса встал на дыбы, и ударил Агата по крупу копытами. Графский конь испуганно заржал и ломанулся прочь от него прямо на изгородь. А вот то, что произошло дальше, я совсем не ожидала. Агат со всего маху попытался перескочить через поперечную балку изгороди, но не смог и снёс её, выдрав с гвоздями.

В два счёта Агат оказался во дворе и, как сумасшедший гнал прямо на нас. Оставались считанные секунды и метры. Я закрыла спиной девочку.

— Маша, беги! — успела я крикнуть и выставила руку вперёд. — Агат, стой!

— Софья! — словно гром прорычал граф, где-то вдалеке. Но он точно не успеет.

Время словно патока тянулось, и как в замедленной съёмке, я наблюдала за конём, который вот-вот снесёт меня. Мне вдруг окатило жаром, и мощная волна силы хлынула от меня в сторону взбесившегося животного. Невидимая энергия врезалась в Агата. Конь громко заржал, встал на дыбы и рухнул на колени в полуметре от меня, словно решил поклониться. Он мотал головой, громко фыркая, пытаясь понять, что с ним произошло.

— Тихо, тихо, милый, — еле дышала я и шагнула к нему, чувствуя, что ему нужно помочь. Медленно подняла руку и аккуратно погладила животное по морде. — Успокойся. Я тебе не враг. Это вышло случайно.

Агат фыркнул, трепеща широкими ноздрями, и уткнулся носом мне в руку.

— Всё хорошо. Вставай, — похлопала я его по шее. Конь тут же послушался и не спеша поднялся. — Молодец.

— Софья…

Я обернулась. Граф стоял за моей спиной и опешившими глазами смотрел на меня. Его грудь высоко вздымалась от тяжёлого дыхания. И в одно мгновение он сгрёб меня в охапку, крепко прижимая к своей широкой груди. Я даже услышала, как тревожно бьётся его сердце под сюртуком.

— Боже, как я испугался… — горячо шептал он, не отпуская меня из своих стальных объятий.

— Барин! Барыня! — испуганный голос старшего конюха раздался за спиной. — Да как же так-то?!

— Онисим, уведи Агата в конюшню, — строго проговорил граф, ни капли не ослабив свои объятия.

— Не знаю, как это случилось, — сдавленно проговорила я и завертела головой. — Этот серый напал на Агата… Где Маша?

Муж нехотя отпустил меня, тоже вспомнив про дочь.

— Она убежала, — кивнул в сторону граф, и я увидела девочку, которая стояла уже возле входа в дом. Она круглыми испуганными глазами смотрела на нас.

— Пошли, окаянный! — грозно проворчал конюх, хватая уздцы. Конь заржал и мотнул головой.

— Иди, Агат, тебя Онисим накормит напоит, — ласково проговорила я. Конь словно кивнул и покорился конюху, следуя за ним.

— Чудеса, — пробормотал мужик себе под нос, уводя животное. — Вот уж правда хозяйка вернулась…

— Софья…

Я посмотрела на мужа. В его глазах светилась тревога.

— Думал, конь затопчет вас, — чуть слышно произнёс граф. — Чудо, что он упал и не задел вас. Что вы сказали ему?

— Не помню, — помотала я головой. Адреналин в крови утихал, и до меня начало доходить, что на самом деле произошло. Моя пробудившаяся сила снова проявила себя. На этот раз в совсем другом качестве. — Я так испугалась, что сама не поняла, почему Агат послушался меня.

— Скотный двор не самое лучшее место для прогулок, — вздохнул муж.

— Простите, Константин. Мы хотели с Марией просто посмотреть на животных, — потупила я глаза, понимая, что подвергла опасности не только себя, но и девочку. — Кто же знал, что изгородь не выдержит напора коня.

— Вам не за что извиняться. Надо разобраться, почему поперечина слетела, — граф посмотрел в сторону левады. — Забирайте Мари и идите в дом.

Я снова посмотрела на испуганного ребёнка.

— Вам надо с ней поговорить, успокоить, — поджала я губы неуверенно, — иначе Мария будет долго бояться лошадей.

— Хорошо, — вздохнул муж, и мы вместе пошли к дому.

— Сильно испугалась? — Константин неожиданно присел на корточки, и глаза дочери оказались с ним на одном уровне. — Не бойся, всё обошлось.

Вдруг Маша кинулась к нему на шею и расплакалась.

— Папочка, мне так было страшно, — всхлипывала она на плече отца. Широкая ладонь графа нежно гладила хрупкую спину дочери. И было в этом жесте столько заботы и любви, что я невольно улыбнулась. — Я думала, Агат зашибёт нас.

— Прости, больше такого не повторится, обещаю, — ласково проговорил Константин. — Забор починят, он станет крепче прежнего. Грей и Агат помирятся. Хочешь завтра посмотреть, как Софья будет кататься на Авроре? А когда подрастёшь, я тоже тебя научу ездить верхом на лошади.

— Хочу, — закивала Маша, перестав плакать, но всё ещё прижималась к отцу.

— Вот и отлично. Пойдём в дом, — граф крепко обнял её и выпрямился. Так и вошёл в небольшой холл, держа дочку на своём плече. И у меня сложилось впечатление, что он вообще впервые взял её на руки и проявил искренние чувства по отношению к дочери.

— Константин! — резкий голос тётушки прозвучал так не кстати. Женщина появилась из коридора. — Отпусти Мари! Лишние нежности испортят ребёнка!

— Александра Антоновна, — отчеканил граф имя родственницы, нахмурившись, — позвольте я сам буду решать, что хорошо, а что плохо для моей дочери. Сейчас ей точно нужна моя забота.

Муж шагнул к лестнице, ведущей на второй этаж, я поспешила за ним.

— Вот вырастет неженкой, будет, как её мать, непутёвая! — тётушка в сердцах крикнула нам вдогонку.

— Не смейте говорить о Елене, — процедил Константин, бросив грозный взгляд на родственницу.

И тут моё сердце кольнула догадка. Граф до сих пор любит свою жену, несмотря на то, что уже третий год как её нет в живых.

Глава 31. Последний сон

Муж меня удивил. Он лично укладывал спать дочку — сидел рядом на кровати и читал ей сказки. Я с другого края постели наблюдала за этой невероятной картиной. Неужели сегодняшнее происшествие так повлияло на него?

Маша вся светилась от счастья и внимательно слушала отца, обнимая любимую куклу, что даже засыпать не хотела, но всё же сон сморил её. Когда девочка уже мирно сопела, граф наклонился и поцеловал малышку в щеку, улыбнулся, отложив книгу, и посмотрел на меня.

— Спасибо, — прошептали его губы, и он встал, подхватив трость.

За что он меня поблагодарил, я не поняла и тоже поднялась с кровати. Мы вместе покинули детскую, предварительно потушив керосиновую лампу.

В полумрачном коридоре догорали свечи в настенных канделябрах, и запах тлеющих фитилей заполнял узкое пространство.

— Софья, — муж вдруг оказался так близко, что ещё одно движение и я окажусь прижатой к его широкой груди, — когда я увидел несущегося Агата прямо на вас, у меня вся жизнь перед глазами пронеслась. Если бы что-то случилось с Машей или с вами, я не знаю, как бы я это пережил. С моих глаз словно спала пелена…

— Я рада, что всё обошлось, — несмело произнесла, чувствуя головокружительный запах полыни от сюртука мужа. — Знайте, вы очень нужны Машеньке. Это большая ошибка думать, что ребёнка можно изнежить, проявляя любовь и заботу. Наоборот, если не показывать свои искренние чувства, девочка может вырасти замкнутой и несчастной, что в дальнейшем скажется на её судьбе. Я же вижу, что вы любите дочь, пусть она тоже это увидит…

— Спасибо, Софья, — вкрадчиво прошептал граф, и его рука вдруг оказалась на моём плече, двигаясь вверх. От этого жеста у меня сердце пустилось в галоп. — Благодаря вам, я понял свою ошибку. Я действительно люблю Мари, она моя дочь и мне не безразлична её жизнь… и вы тоже…

Его пальцы коснулись моей щеки, и я забыла как дышать. Граф был так близко, что ощущалось его обжигающее дыхание на моей щеке. И я невольно провела языком по пересохшим губам. Это жест был последней каплей, что отдаляла нас. Губы мужа несмело коснулись меня, и я робко ответила на поцелуй, не веря, что делаю это. Воздуха категорически не хватало, длинные пальцы нежно ласкали мою шею, но вдруг муж резко отстранился, тяжело дыша, посмотрел на меня и сухо произнёс:

— Вам пора отдыхать, у вас был тяжёлый день. Спокойной ночи, Софья Андриановна. — Развернулся и пошёл к лестнице, ведущей вниз.

Меня словно обухом по голове ударили. Ничего не понимая, я молча наблюдала, как граф не спеша спускается в вестибюль. Явно он не собирался ложиться спать. Что это было вообще? Зачем целовал меня?

В смешанных чувствах я пошла к себе в комнату. Настасья уже ждала меня, чтобы помочь приготовиться ко сну. Сегодня она была на удивление молчаливой. Наверное, сегодняшнее событие на всех повлияло особым образом, а может, чувствовала, что я не желала слушать её трескотню.

Я долго не могла уснуть. Столько событий за один день, что в голове не укладывалось, особенно поступок мужа. Мне до сих пор мерещился вкус его губ. Этот поцелуй был совсем не таким, как на венчании — нежный и чувственный, от которого колени подгибались. И чего греха таить, мне хотелось продолжения, но граф почему-то резко передумал и сбежал от меня. Что с ним происходит?

С мыслями о Константине я заснула. И странный сон не заставил себя ждать.

В трапезной послушницы стучали деревянными ложками, уплетая с аппетитом похлёбку. Я сидела во главе длинного стола и не могла поднести ложку ко рту. С утра меня мутило пару раз, и, глядя на плавающее мясо в плошке, я снова ощутила накатывающую тошноту. И это было уже не первый день.

О причине моего состояния я догадывалась, женские дни вот уже как две недели не наступали в положенный срок. И я с нетерпением ждала, когда приедет Красибор, чтобы обрадовать будущего отца. Придётся скоро раскрыть перед послушницами тайну нашего венчания и то, что я стану матерью. Вперемешку с тошнотой на меня накатывали волны счастья и эйфории.

Как вдруг со двора раздались тревожные крики.

Я вздрогнула от неожиданности. Девушки подскочили со своих мест и ринулись наружу. Сердце тгулко забилось в груди, и я поспешила за послушницами.

— Солана! Бегите! — воин на коне ворвался во двор, как только ворота открылись. — Джунгары напали на Асгард! Город в огне! Они движутся в вашу сторону!

Девушки разом притихли, округлив от ужаса глаза. Внутри меня всё похолодело.

— Их много! Очень много! Им нужна книга! Они идут сюда за ней! — мужчина спешился и подбежал ко мне. — Отдай мне реликвию. Я увезу её в безопасное место.

— Книга останется здесь, Огнедар. Я спрячу её так, что никто не сможет найти, кроме меня, — чуть дышала я, а у самой кулаки сжались. — Ты видел Красибора?

— Он остался в храме защищать его, — опустил голову воин. — Ты же знаешь, Красибор давал клятву Перуну.

— Что с ним? — сердце оборвалось.

— Погиб…

В глазах потемнело, воздух кончился в груди… кровь остановилась в жилах…

— Солана, уходите! Скоро кочевники будут тут! Слышишь меня? — словно сквозь туман пробивались слова десятника. Он тряхнул меня за плечи. — Бегите!

Невидящим взором я смотрела на воина. И вдруг ощутила, как внутри меня всколыхнулась магия. Звуки, запахи вдруг вернули меня в реальность. Надо спасти послушниц и моё ещё неродившееся дитя.

— Девы, бегите в лес на север! — скомандовала я, беря себя в руки. — Огнедар, помоги им! А я спрячу книгу!

— Куда?! Скоро джунгары будут тут! — схватил меня за руку воин. — Я обещал Красибору спасти тебя!

— Пусти! Лучше помоги послушницам! Я успею! — дёрнула рукой, вырываясь и побежала в обитель.

Не чуя ног под собой, я спустилась в тёмное подземелье, где был священный алтарь. Схватила у входя горящий факел, толкнула тяжёлую деревянную дверь, обитую железными рейками и юркнула в узкий каменный тоннель. Через минуту я стояла перед сплошной стеной, на которой были выбиты рунические символы.

— Бел-горюч Алатырь-камень, откройся! — и дотронулась до каменного завитка. Серебристые искорки от моих пальцев побежали по узорчатым впадинам в разные стороны.

Раздался скрежет, и стена поехала в сторону. Я кинулась внутрь. Низкий сводчатый потолок под мой рост, круглая маленькая комнатка с выбеленными стенами. Здесь пахло свежими травами и цветами, которые лежали на большом белом плоском камне — алтарь. А сверху лежала большая книга, украшенная драгоценными камнями и золотым окладом.

Именно за ней охотился главный жрец Асгарда, желая познать тайны ведуний Живы. Книгу привезла бывшая жрица обители из долгого путешествия по западным землям. Она строго-настрого велела мне охранять реликвию и не допускать к ней лихих людей.

Я положила руку на оклад, ощущая в ней магическую силу.

— Род всемогущий, Перун справедливый, Лада-матушка, Сварог-всевидящий, скройте книгу ото всех, чтобы ни один глаз человеческий не увидел её до тех пор, пока я не вернусь и не открою алтарь, — прошептала вкрадчиво, окутывая реликвию в магический кокон. Вспышка, и книга исчезла, словно её и не было, но я знала, что она никуда не делась, просто стала невидимой.

Пора уходить. Я бросилась в проход. Приложила руку к камню, побежали искорки по узору, и глыба со скрежетом вернулась на место, снова став целой стеной.

Я бежала, не чуя ног под собой, времени осталось совсем мало. Я ощутила дрожь земли — конница кочевников быстро приближалась.

Выскочив во двор, бросила факел на землю и кинулась к воротам. Берёзовая роща гудела вдалеке, толпа девушек только приближалась к кромке леса. И всего один воин прикрывал их спины. С юга надвигалось войско джунгаров, поднимая облако пыли. Не успеют! Надо помочь им!

Я напряглась всем телом, собирая магию в руках.

— Матерь Берегиня, укрой дочерей от лихого глаза, дай кров им и защиту, — отчеканила я, направляя силу в сторону рощи. Мощная волна магии хлынула к послушницам. Лес зашумел, словно услышал мои слова, подёрнулся рябью, и маячившие фигурки девушек исчезли среди белых стволов.

— Спасибо, Берегиня, — прошептала я, приложив руку к животу, и посмотрела в сторону приближающихся джунгаров. Крики степняков, ржание коней становились всё громче, запах смерти ощущался острее.

Сжав кулаки, я силой топнула два раза по земле, и магия ринулась к кочевникам, сотрясая землю. Лошади запаниковали и взбесились, вставая на дыбы, что привело к суматохе. Некоторые воины не удержались в сёдлах и полетели на землю, их тут же затоптали другие лошади.

Вдруг из ворот обители выскочила рыжая Заринка, громко заржав. Видимо, кто-то успел открыть денник, чтобы кобыла смогла спастись.

— Умничка! Давай, милая! — крикнула я, запрыгивая на спину лошади. Седло отсутствовало, но выбора у меня не было.

Я обняла лошадь за шею и прижала её бока ногами.

— Давай, Заринка, не подведи! — и мы рванули в сторону рощи. Пока джунгары приходят в себя, надеюсь, мы успеем скрыться.

— Санваартан! Санваартан! — раздались крики за спиной.

Мимо просвистело несколько стрел. Я призвала магию, чтобы создать щит, но сил уже не осталось. Острая боль обожгла спину. Заринка заржала, резко встав на дыбы — в неё тоже вонзились стрела. Я не удержалась и рухнула вниз. От удара об землю стрела в моей спине пробила сердце.

Я вижу бесконечное голубое небо… и последний выдох сорвался с моих губ…

Через мгновение я стояла перед зеркалом в своей комнате. Схватилась за грудь, где отголоски боли до сих пор ощущались в сердце. Но в отражении была не я — молодая женщина, с длинной русой косой смотрела на меня голубыми ясными глазами и улыбалась. На ней был надет белый сарафан с красной вышивкой, а на голове венок из полевых цветов.

— София, — чуть слышно произнесла она, — теперь ты моё воплощение.

— Солана? — поняла я, кто смотрит на меня из зеркала.

— Да. В тебе моя магия, — мягко улыбнулась жрица. — Она привела тебя в этот мир.

— Но как?

— Ты сама пожелала. Помнишь?

— Почему я сейчас не могу вернуться по желанию? — удивилась я.

— Потому что твою магию активировало ещё и родовое заклятие Софьи. Ведь вы с ней связаны нитями судьбы. Сложно объяснить. Богиня Мокошь переплела ваши нити жизни.

— А как же Софья? Как она? — решила я узнать про бывшую хозяйку тела.

— С ней всё хорошо. Она в твоём мире, жива и здорова, — уверенно ответила жрица. — Кажется, ей там нравится. И твой сосед не равнодушен к ней.

— Пашка? — удивилась я, вспомнив надменного брюнета из квартиры напротив, он всегда от меня нос воротил.

— Да, он самый, — кивнула женщина. — Самое главное хотела тебе сказать, чтобы ты нашла книгу. Она откроется только тебе. Храни её. Реликвия поможет тебе овладеть силой и вернуться домой, если захочешь.

— Если захочу? — удивлённо переспросила я.

Жрица снова улыбнулась, положив ладонь на живот.

— Он может не отпустить тебя, потому что любит, правда сам ещё не понял этого, — вздохнула женщина, опустив взгляд. — Будь счастлива с ним за нас обеих…

— С кем?

Отражение в зеркале подёрнулось рябью, и на меня уже смотрело моё лицо. Я стояла в кружевной белой сорочке, на моей голове почему-то была фата, та самая, которую я надевала на венчание с Константином. Неужели жрица имела в виду моего мужа?

Я открыла глаза, наконец-то проснувшись от тяжёлого сна. За окном зарождалась заря. Я долго смотрела в потолок, чувствуя пустоту внутри, как будто действительно умерла. Но потом звуки мира стали долетать моих ушей: петух заливался во дворе, встречая новый день, щебетали утренние птахи, листья в саду шелестели от лёгкого ветерка. Я живу. И вдруг ощутила магию, текущую по моим венам.

Глава 32. Магия

Странное чувство, когда по венам течёт магия, лёгкая, искрящаяся. Пока горничная не появилась, я испробовала свои новые силы: направляла энергию в ладони, отчего они начинали светиться и из них сочилась целительная энергия. Таким образом, я оживила в вазе цветы, которые начинали уже увядать, и пришла в полный восторг от своих способностей. Получается, я могу лечить людей и животных? Руки зачесались от нетерпения. На ком бы потренироваться? Но только чтобы никто не видел.

Сила подчинялась мне с лёгкостью, стоило мне только подумать о том, чего хочу. Меня это безумно радовало, теперь я смогу держать под контролем свою магию, которая перешла ко мне от жрицы. При мысле о Солане мне стало грустно, что она с Красибором так и не прожила долгую счастливую жизнь, особенно было жаль их неродившееся дитя. Но что поделать, времена тогда были суровые.

Мне не давала покоя просьба жрицы найти книгу Живы. Где её искать? Определённо в подвале усадьбы, ведь на руинах обители был построен дом. Отыскать бы те чертежи и схемы Дивного, которые спрятал отец Софьи. Вдруг я там найду подсказку, в какой части подвала находится вход в подземелье.

Сердце гулко застучало в груди от мысли, что я могу вернуться домой. Мы снова поменяемся с Софьей телами. Она вернётся к матери и к мужу… моему мужу? Я посмотрела на своё отражение в зеркале, закусив губу. Готова ли я бросить Константина и Машу? Дивное с его обитателями? Однозначный ответ я не находила.

Вдруг поняла, что всё это время не вспоминала Арсения, словно его не было в моей жизни никогда. Желание действительно сбылось — я забыла, как мне тогда казалось, любовь всей жизни. Никаких эмоций не ощутила сейчас, думая о муже лучшей подруги. На душе сразу стало легко и спокойно. Чувства к Арсению точно в прошлом.

Когда пришла Настасья, чтобы помочь мне с одеждой и причёской, дом уже вовсю гудел, готовясь к завтрашнему обеду. Слуги наводили окончательный блеск в гостиных и столовой. Званый вечер обещал быть долгим и утомительным, шесть семей приняли приглашение графа, это как минимум человек двенадцать-пятнадцать.

Вдруг открылась смежная дверь, и в комнате появился граф в серых брюках и белой рубашке, свежий, побритый, пахло от него французским одеколоном. Его камердинер постарался на славу, как всегда.

— Доброе утро, дорогая супруга, — прознёс он официальным тоном. — Вы собираетесь на конную прогулку? Мари уже не спит, ждёт вас.

— Конечно. Позавтракаю и спущусь, — кивнула я, но вспомнила про конюха. — Только сначала навещу Егора и сделаю ему перевязку.

Муж тут же сдвинул брови на переносице.

— Сам он не справится? — и поправил воротник рубашки, словно тот давил ему на шею.

— Я хочу удостовериться, что нога заживает, как надо, без воспалений и осложнений, — пристально посмотрела я на графа.

— Хорошо, тогда встретимся у конюшни. Мари я приведу сам, — он развернулся и ушёл в свою комнату.

Настасья кинулась в гардеробную за костюмом для верховой езды. На улице уже ярко светило солнце, поэтому я не стала надевать жакет, оставшись в белой блузке с пышными рукавами. Широкополая шляпка спасёт меня от солнечный лучей.

Чисто вымыла руки, взяла свой лекарский чемоданчик и поспешила во двор. Егора я нашла у конюшни. Парень сидел на пеньке, вытянув раненую ногу, и активно чистил конскую сбрую. Если он пока не мог убирать денники, то лёгкий ручной труд был ему доступен.

Рядом с ним, к моему удивлению, я увидела Горация, который развалился в тенёчке крыши и дремал. Услышав мои шаги, пёс тут же подскочил и с радостным лаем кинулся ко мне.

— Гор, привет, — улыбнулась я питомцу, который ластился ко мне. — Прости, погладить не могу пока. Я только что вымыла руки, чтобы осмотреть Егора. Вот сделаю перевязку и тогда тебя почешу за ушком.

Пёс будто понял меня и кинулся обратно в сторону конюха, который пытался встать на ноги, чтобы поприветствовать меня.

— Егор не надо, — осадила я его, указав рукой, чтоб он вернулся на пенёк. — Я посмотрю твою ногу и перевяжу.

— Доброе утро, барыня, — он смотрел на меня так, словно опять ангела увидел. Ой чую не спроста это. — Благодарствую.

— Задери штанину, — строго приказала я, а сама огляделась, чтобы найти подходящее сиденье для себя.

Тут из конюшни вышел старший конюх, он сразу низко поклонился мне, приветствуя.

— Онисим, принеси мне стул или табурет, пожалуйста.

— Сию минуту, барыня, — кивнул мужик и юркнул куда-то в другую дверь.

— Как нога? Не болит? — участливо посмотрела я на парня.

— Немного побаливает, особенно если хожу, а так терпимо, — смутился немного конюх, задирая штанину вверх.

— Положи ногу сюда, — я кивнула на соседний пень, чтобы было удобно снять бинты.

Вернулся Онисим и принёс мне крепкий табурет, на который я и присела. Размотав бинт, я обработала шов, который выглядел аккуратным и чистым. Кажется, моя магия помогла, ткани восстанавливались быстро и без осложнений, что в современных условиях было чудом. Наложила быстро чистую повязку.

— Всё, можешь дальше работать, Егор, — улыбнулась я парню, когда закончила. — Только береги ногу. В бане не париться.

— Спасибо, Софья Андриановна, — его большие глаза смотрели на меня с таким обожанием, что мне стало неловко.

— Софья, вы закончили? Теперь-то мы можем заняться верховой ездой? — строгий голос мужа застал меня врасплох, хотя мы договаривались встретиться у конюшни, но появился он неожиданно.

— Конечно, — я поднялась, закрыла свой саквояж, поставив на табурет. — Егор, присмотри, пожалуйста, пока я на Авроре буду ездить.

— Хорошо, барыня, — с охотой отозвался конюх.

Гораций тут же встрепенулся и уткнулся носом в мою ладонь, напоминая о моём обещании. Я погладила его с удовольствием, наблюдая, как Онисим выводит мою лошадь из конюшни.

— Софья, я тоже хочу быть лекарем, как ты, — вдруг выскочила Маша из-за спины отца. — Это так интересно — лечить людей. Ты научишь меня?

— Да. Кое-чему я могу научить тебя, например, обрабатывать раны, — улыбнулась я девочке. — А сейчас пойдём посмотрим, как я буду ездить верхом на Авроре.

Граф взял повод у конюха и нетерпеливо посмотрел на меня. Я подошла к кобыле, аккуратно погладила её по морде. Аврора приветливо фыркнула, обнюхивая меня.

— Ну что, красавица, пойдём погуляем? — похлопала я её по шее.

Изгородь в леваде уже починили. Других лошадей там не гуляло, чтобы не мешали тренировке. Маша осталась за изгородью и наблюдала оттуда. Я снова садилась в седло с приступка, так было намного удобнее, особенно, когда длинная юбка мешалась под ногами. На мой взгляд, тренировка прошла отлично. Аврора понимала меня с полуслова, и мне кажется, что мой дар влияет на животных, вон как Гораций ластиться только ко мне. Может, они тоже чувствуют мою благодатную магию?

В отличие от животных, мой муж не ощущал ничего подобного и пребывал не в самом лучшем расположении духа, общаясь со мной сухо и строго. Постоянно указывал на мои ошибки, но ни разу не похвалил. И мне казалось, что он жутко недоволен тем, как я держусь в седле. Если бы не присутствие дочери, он бы, наверное, выражался более ёмко. Его недовольно поджатые губы говорили о том, что Константин сдерживает себя эмоционально.

Глядя на мужа и выслушивая его придирки, я постоянно вспоминала наш вчерашний неожиданный поцелуй. И пропускала половину его слов мимо ушей, так как кровь начинала кипеть в венах, ударяя в виски. Вот как тренироваться в таких условиях, когда мысли совсем о другом? Наверное, поэтому я раз за разом делала одни и те же ошибки на тренировке, чем вызвала недовольство графа.

Украдкой вглядываясь в профиль Константина, мне опять показалось, что он мне кого-то напоминает. И его аристократические черты не давали мне покоя.

— На сегодня хватит, — строго крикнул мне муж.

Я вздохнула с облегчением, так как уже порядком устала. И тут же остановила Аврору. Потом поняла, что нужно было подъехать к приступку, чтобы спешиться, но Константин быстро приближался, опираясь на трость. Он собрался снова меня ловить из седла? Поджав упрямо губы, я решила сама спешиться, а не прыгать в его горячие руки от греха подальше.

Поспешно убрала правую ногу с рожка, левую стопу потянула и спрыгнула с кобылы, но что-то пошло не так. Мысок сапога застрял в стремени, и я, вскрикнув, рухнула головой вниз, острая боль пронзила лодыжку.

— Софья! — граф кинулся ко мне. Не успела я опомниться, как оказалась у него на руках. — Ты почему меня не подождала?

Муж вдруг перешёл на “ты”, унося меня прочь от лошади, прихрамывая на левую ногу.

— Думала, сама справлюсь, — виновато посмотрела я на него, кусая губу от боли.

— Где болит? Нога? Голова? — тревожился муж. А невольно залюбовалась опять его профилем. Представила его с густой щетиной, в косоворотке и с мечом. И обомлела… как же он похож на Красибора из моих снов…

Глава 33. Решение

Столько переполоху я навела из-за своего падения. Напугала Машу, она с круглыми глазами смотрела на меня. Я страалсь ей улыбаться, заверив, что мне совсем не больно, хотя нога ныла. Хорошо, что шляпа и трава смягчили удар по голове. Дворовые, оказавшиеся поблизости, поспешили на помощь, но граф упрямо нёс меня к дому. Он шёл, прихрамывая, старая травма не давала ему идти ровно. Наверное, ему тяжело и неудобно нести меня к дому, и мне стало неловко.

— Стойте! Я сама! — запротестовала я, глядя на мужа. — Отпустите, говорю!

Граф не стал со мной спорить и аккуратно спустил меня на землю.

Я попыталась ступить на больную ногу, но тут же острая боль дала о себе знать.

— Ай! — не удержалась я и закусила губу от досады.

— Вам не дойти, а я один вас не донесу, — Константин поджал от досады губы. — Обопритесь на меня.

Я обняла мужа за шею, прижавшись к его боку. В этот момент из дома выскочил пожилой мужчина в ливрее, наш новый слуга.

— Михаил! — граф обратился к дворецкому. — Помоги поднять барыню в спальню.

— Софья Андриановна, прошу, — слуга учтиво подставил плечо, и я смущённо закинула руку на его плечи, повиснув на обоих мужчинах и опираясь на здоровую ногу.

Мы не торопясь вошли в дом и двинулись к лестнице. Константин тяжело пыхтел и прихрамывал, но он упорно шёл по лестнице вверх. На его лбу выступили бисеринки пота, он упрямо сжимал губы. А мне было безумно приятно, что он не оставил меня и решил помочь подняться в комнату.

Моё сердце гулко стучало в груди, и я сильнее прильнула к Константину, наслаждаясь его сильным телом и ароматом полыни, исходящего от его кожи. Никогда мне не было так хорошо, как рядом с ним.

Обнимая его за шею, я вдруг поняла, что моё произнесённое желание под Тобольскими воротами сбылось в полной мере. Я ведь просила встретить мужчину, предназначенного мне судьбой: доброго, умного, воспитанного. Вот же он обнимает меня бережно и совсем близко. Наши души снова встретились в этом мире. И, кажется, я уже давно влюбилась в него, только осознала это сейчас.

Константин толкнул плечом дверь, распахнув её настежь, и мы боком прошли в спальню. У кровати я отпустила дворецкого и тот сразу поспешил покинуть спальню. Муж аккуратно уложил меня на кровать. Только он хотел выпрямить спину, но я крепко сомкнула обе руки на его шее, и графу пришлось замереть в неудобной позе, нависая надо мной.

— Спасибо, — чуть дыша произнесла я, глядя в его голубые ясные глаза. Мне хотелось сейчас только одного — поцелуя…

— Не стоит благодарностей, — сухо произнёс он и убрал мои руки со своей шеи и выпрямился. — В следующий раз сначала убедитесь, что нога освободилась из стремени. Это хорошо, что Аврора смирная лошадь и осталась на месте.

— Простите, — я потупила взор, понимая, что сама виновата и поцелуя мне не видать. — Обещаю, больше не такого не повторится.

— Барин! Чем я могу вам помочь? — тут же нарисовалась Настасья, забежав в комнату.

— Принеси небольшое полотенце, смоченное в холодной воде, — отчеканил граф.

— И мой саквояж, пожалуйста, захвати, — решила я воспользоваться случаем. — Он остался во дворе у Егора.

Горничная кивнула и выбежала, закрыв за собой дверь.

— Я посмотрю вашу ногу, — тоном, не терпящим возражений, произнёс граф, присаживаясь на край кровати.

Я кивнула. Он аккуратно задрал юбки до колен и подхватил одной рукой мою стопу. Муж сначала снял сапог со здоровой ноги, потом принялся за другой, стараясь делать это бережно, и не спешил, чтобы максимально не тревожить повреждённую ногу. Но всё равно я чувствовала боль и невольно кусала губы.

Когда его пальцы коснулись шёлкового чулка у колена, приятные мурашки побежали по моей коже. Затаив дыхание, я наблюдала, как он медленно снимает мой интимный предмет одежды. Константин не торопился, словно ему нравилось делать это, и на мгновение я даже забыла о боли. Освободив мою ногу от лишнего, муж аккуратно осмотрел стопу. Взял подушку и подложил её под лодыжку.

— Похоже, вы потянули связки, — голос у него вдруг стал с хрипотцой. Константин поднял глаза и пристально посмотрел на меня. Тёплая волна неги прокатилась по моему телу от его взгляда.

— Да, похоже на то, — чуть дыша произнесла я, а его пальцы нежно прикоснулись к моей обнажённой стопе, двигаясь вверх к колену. От этой ласки сердце моё забилось ещё быстрее. Что он делает?

— Софья… я… — муж смотрел на меня, подбирая слова, и я ждала, что он сейчас наконец-то поцелует меня и скажет, что любит…

Но в этот момент хлопнула дверь — вернулась горничная, неся в одной руке мой лекарский саквояж, а в другой небольшое блюдо с холодной водой, где мокло хлопковое полотенце. Всё очарование сразу пропало, граф снова нахмурил брови и отвёл взгляд от меня. С самым серёзным видом он наложил холодный компресс на мою лодыжку.

— Настасья, смачивай полотенце через каждые три минуты и прикладывай к ноге Софьи Андриановны, — строго посмотрел хозяин на прислугу. — И так полчаса, не меньше. Я приду позже и сделаю тугую повязку.

— Хорошо, барин, — кивнула горничная.

Муж даже не посмотрел на меня и вышел, прихрамывая. трость его осталась где-то во дворе. Я тяжело вздохнула. Что же он хотел сказать мне? Вот надо было Настасье появиться не вовремя. Прямо злой рок какой-то!

Горничная периодически охлаждала полотенце в воде и снова окутывала мою ногу, иногда причитая о том, как это меня угораздило упасть с лошади. Я вежливо попросила её помолчать.

Когда через полчаса вернулся граф, тяжело опираясь на трость, в другой руке он держал стеклянную баночку и чистые бинты. Он успел сменить костюм. И я заметила, что мужчина стал сильнее хромать после того, как перенёс меня на руках через весь двор.

— Настасья, ты свободна, — я посмотрела на горничную, выпроваживая её из комнаты. Девушка мгновенно поняла и молча удалилась.

Граф принялся за мою больную ногу. Он постоянно поджимал губы, хмурясь, и его нервное дыхание выдавало его эмоции. Константин злился. На меня. Он сосредоточенно намазал лодыжку какой-то пахучей мазью и перебинтовал сустав. Делал он это всё быстро и ловко, даже не взглянув на меня.

И тут я поняла, откуда у мужа такие отличные навыки. После ранения нога временами даёт о себе знать. Эта мазь и бинты его личные, предназначенные для снятия болей и фиксации колена. Никогда ведь не задумывалась о том, как порой ему бывает больно. Он же никогда не говорил об этом, и даже ни один мускул не дрогнул. Вот и сейчас Константин наверняка мучается с ногой после нагрузки, поэтому и злится на меня.

— Константин Александрович, простите, что причинила вам боль, — тихо произнесла я, когда муж собирался молча покинуть мою комнату. — Честно, я не специально.

— О какой боли вы говорите, Софья? — мрачный взгляд графа скользнул по мне, отчего я смутилась.

— Ваша нога… из-за меня у вас теперь будет обострение, — поджала я губы. — Мне жаль…

— Не надо жалеть меня, Софья, — хмыкнул он, гордо вскинув подбородок. — Война внесла коррективы в мою жизнь, спасибо, что не отняла её. Отдыхайте. Берегите свою ногу, дайте ей восстановиться. Сегодня я ваш лекарь и рекомендую соблюдать постельный режим до завтра.

Граф схватил трость и вышел тяжёлой походкой из комнаты. Похоже, ему самому не помешает постельный режим.

Конечно я сама понимала, что ногу следует поберечь и не стоит выходить из комнаты. Но скучать мне не пришлось. Меня вскорости навестили матушка и Александра Антоновна. Помимо разговоров о моём падении, мы решили насущные вопросы о том, что подавать завтра на званый обед и как развлекать гостей.

У меня выдался свободный час в тишине и покое. И мне в голову пришла шальная идея, что если я могу себя вылечить? Аккуратно согнула колено, призвала силу, и из рук полилось серебряное синие прямо в мою ногу. Приятная прохлада окутала лодыжку, снимая боль. Работает! Минута волшебной терапии, и я смогла встать на ноги, совершенно не испытывая боли.

Эйфория накрыла меня. Может, у меня получится помочь Константину? Вот только как это сделать незаметно? Надо что-то придумать, а пока придётся до завтра лежать в постели и притворяться травмированной.

Обед принесла горничная на подносе и помогла мне переодеться в домашнее платье. Потом прибежала Мария. Она принесла книгу с любимыми сказками и уселась рядом со мной на кровать.

— Какую сказку будем читать? — улыбнулась я малышке.

— Подожди. Я хотела тебе кое-что показать, — и вынула из книги два небольших листа из плотной серой бумаги, на которых были два изображения, нарисованные углём.

— Это же ты, Маша! Прямо как живая, — ахнула я, опознав в первом рисунке девочку. — Как красиво! А это же… я?

На втором листе красовалась васадница в амазонке и шляпке точь в точь, как у меня.

— Конечно ты! — захихикала девочка.

— Откуда у тебя эти портреты? — удивилась я, не понимая.

— Пока ты тренировалась, конюх сидел на пеньке и с тебя глаз не сводил, — начала воодушевлённо рассказывать Маша. — Потом проковылял в конюшню и вынес оттуда досочку с бумагой и грифелем. Снова сел и давай рисовать, на тебя постоянно смотрел. Мне стало любопытно, что он там рисует. Мне очень понравился твой портрет, и я попросила Егора нарисовать меня. Вот, он отдал мне эти рисунки, а я решила тебе показать.

— Егор? — изумлению моему не было предела. — Это нарисовал конюх?

— Да. Правда красиво?

— Это великолепно! Где он так научился?

— Я спросила у него. Говорит, что с детства любит рисовать, — пожала плечами девочка.

— Определённо, у Егора талант, — с трудом верилось, что обычный конюх умеет так профессионально рисовать. — Может, он нарисует нас вместе?

— Да! Здорово! Папа, ты и я! — обрадовалась девочка, обняв меня. Я прижалась к ней щекой, понимая, что не хочу возвращаться домой. Разве я смогу оставить Машу и Константина? Они теперь для меня самые родные и близкие люди. Осталось только завоевать сердце собственного мужа.

Глава 34. Лечение

Перед сном Настасья, как обычно, причёсывала меня. Я сидела перед зеркалом и думала о Константине. Поговорить бы с ним.

— Настасья, не знаешь, барин у себя в комнате?

— Нет. Константин Александрович уехал в Омск, — огорошила меня горничная.

— Как уехал? — повернулась я к ней, удивлённо смотря на девушку. — Завтра же званый обед.

— Ой, барыня, не хотела я вам говорить, — замялась вдруг она. — Дружок нашего барина прискакал — князь Соболевский. Вот барин с ним и уехал верхом на Агате.

Я вспомнила блондина-весельчака, который был на нашей свадьбе.

— Пётр Борисович? И что ему вдруг стало нужно от моего мужа?

— Я случайно услышала, как князь звал хозяина в салон Жюли, — почти шёпотом поведала горничная, — она привезла канканьеток из столицы. Соболевский был так рад, что не поленился приехать за вашим мужем в поместье.

— Салон Жюли? — нахмурилась я.

— Да, молодая вдова купца Малофеева. На деньги мужа устроила увеселительный салон в городе, куда приглашает только самых респектабельных мужчин. Ходят слухи, что там такой разврат творится. Вот и этих привезла, которые юбки задирают, танцуя так, что панталоны видно. Срам-то какой.

У меня сердце оборвалось. Граф уехал смотреть на канкан?!

— Это всё князь виноват, — покачала головой горничная. — Наш барин не такой, он приличный мужчина, но вот его друг тот ещё балагур и весельчак. Сам не женат, а барина нашего вот заманил в этот вертеп.

— Спасибо, Настасья, — бесцветным голосом произнесла я. — Можешь идти.

— Простите, барыня. Не надо было вам рассказывать, — поджала губы горничная.

— Всё ты правильно сделала. Иди.

Она кивнула и покинула комнату.

Вот так, значит? Умчался по первому зову в увеселительное заведение смотреть, как девки ноги задирают? Меня охватила такая злость, что на кончиках пальцев засветилась магия. Я ходила из угла в угол, фантазия подкидывала различные срамные эпизоды, где в главной роли был мой муж.

А что я хотела? Он мужчина, в расцвете сил. Нужно же ему где-то сбрасывать напряжение. Все мои надежды на счастливое будущее с собственным мужем рухнули в один миг. Константин не любит меня и даже не пытается как-то завоевать моё расположение, чтобы наш брак стал настоящим. Неужели я настолько ему не нравлюсь? Как же тогда наш поцелуй?

Сердце ныло, я легла в постель, но не могла уснуть, вертелась с боку на бок. Какие только мысли не посещали меня, но, в конце концов, я решила, что рано сдаваться. Раз Константин не желает делать первые шаги, тогда я намекну ему, что у него есть законная жена, которая тоже хочет ласки и любви.

Стояла глубокая ночь, а я ещё не спала, прокручивая в голове будущий серьезный разговор с мужем. А может, лучше слов просто показать свои чувства мужу? Поцеловать его, например.

Вдруг я услышала в коридоре тяжёлую поступь и глухой стук о дощатый пол — трость. Походку мужа ни с чем не спутаешь. Я подскочила с кровати и прильнула ухом к двери. Граф остановился напротив моей комнаты — стук каблуков и трости прекратился. Я уже хотела открыть дверь и выйти к нему, но через мгновение мужчина продолжил путь в свои покои. Скрипнула соседняя дверь.

Самое время поговорить. Схватив пеньюар, быстро надела его. Смелость, смешанная со злостью и ревностью, придала мне сил, и я шагнула в сторону покоев мужа.

Резко раскрыла смежную дверь и гордо вошла в спальню. Константин как раз зажёг свечу и ошарашенно замер, увидев меня. Граф держал в руке подсвечник, пылающий фитиль освещал его лицо, и я заметила стеклянный блеск в голубых глазах.

— Софья? Вы не спите? — удивился муж. По его невнятной речи я поняла, что он далеко не трезв.

— Нет. Жду, когда вы вернётесь из города, — в моём голосе просквозила-таки обида. — Уехали, мне ничего не сказали. А я тут переживай за вас.

Граф поставил обратно подсвечник на стол.

— Не думал, что вам интересно, как я провожу время, — буркнул он себе под нос, отворачиваясь от меня. Неловко стало, что я увидела его в таком состоянии?

— Почему же? Очень даже интересно, — язвительно хмыкнула я, шагнув к мужу и почувствовала, как от него разит не только вином, но и дешёвыми женскими духами. — Я бы тоже не отказалась посмотреть на канкан. Красиво девицы танцуют?

— Что? — недоумённо посмотрел на меня муж, а потом на его губах появилась кривая улыбка. — Вы и об этом знаете… Как ваша нога, кстати? Вижу, вы уже спокойно можете ходить?

Блин! Забыла совсем про ногу!

— Мне гораздо лучше после вашей мази, — сделала я невозмутимое лицо. — Не стоит переводить тему нашего разговора.

— Так о чём вы хотели поговорить, Софья? — изогнул он бровь и шагнул ко мне. Его губы тут же скривились от боли, и я поняла, что ему тяжело стоять без опоры на трость. — Может, перенесём наш разговор на утро?

— Я просто хотела напомнить, что у вас есть законная жена. Когда решите снова посетить салон Жюли, вспомните об этом, — процедила я, ощутив снова дешёвый аромат.

— Жена? — выдохнул он и наклонился, опалив меня горячим дыханием, смешанным с парами алкоголя. — У нас с вами уговор. Помните?

Не успела я ответить, как его губы жадно впились в мои уста, требуя подчиниться. Поцелуй был грубый, с неприятным привкусом табака. Он ещё и курил? Не замечала раньше за ним такой пагубной привычки. Я сначала растерялась, но потом отпрянула от него, слегка толкнув.

— Пустите! Вы пьяны! — вытерла я рукавом свои губы.

— Я вам противен, — хмыкнул граф и отвернулся, снимая с себя сюртук. — Правильно. Кому нужен муж калека? Идите спать, Софья Андриановна.

— Какой вы калека?! — возмутилась я. — Вы не так меня поняли…

— Я всё правильно понял, дорогая жена, — он устало сел на край кровати. — У нас с вами фиктивный брак. Я вернул вам поместье — вы показываете обществу, как счастливы в браке со мной. Завтра приедут важные гости, не забудьте им искренне улыбаться. Моя карьера сейчас в ваших руках.

Граф потянулся к сапогу, но снова скривился от боли.

— Давайте помогу! — кинулась я к нему и присела у его ног.

— Оставьте. Я сам, — нахмурился Константин, взирая на меня сверху вниз.

— Нет уж. Долг платежом красен. Вы сегодня мне помогли. Теперь примите мою помощь, — упрямо поджала я губы, смотря в его стеклянные глаза, в которых светилась неуверенность.

Граф молчал, и я приняла это как знак согласия. Схватила пыльный сапог и аккуратно стянула его с ноги. Следом и другой оказался на полу.

— Покорно благодарю, — чуть улыбнулся муж, прикрыв веки. Я поднялась и убрала сапоги к дверям, чтобы слуга потом почистил обувь. А вот руки мои придётся мыть.

— Софья, если вдруг решите завести любовника, потрудитесь, чтобы я об этом не узнал, — устало вздохнул мужчина, и послышался скрип кровати.

Я потеряла дар речи. Что он сказал?! Граф лёг на постель прямо в одежде и закрыл глаза.

— Даже не думала об этом, в отличие от вас, — процедила я, злясь на мужа. Что-то наш разговор вышел совсем не таким, как я его планировала.

— У меня любовницы точно нет, — сонно промямлил Константин. — Это пока вы не думаете, а потом… вы молодая, красивая девушка… на вас будут обращать внимание мужчины… и однажды вам кто-нибудь так понравится… что воспылаете к нему страстью… например, к молодому горячему конюху… — бубнил граф себе под нос, что я еле различала его слова.

Я поняла, что разговаривать с ним бесполезно. Он пьян, не соображает, что мелет. Как вообще доехал на коне до поместья? Всё же Агат умное животное, сам, наверное, привёз хозяина.

— Спокойной ночи, — вздохнула я. Граф ничего не ответил, успев заснуть за считанные секунды.

И мне в голову пришла мысль проверить колено мужа своей магией, пока он спит, возможно получится полечить. Попробовать точно надо.

Тихо подошла к кровати и заглянула в лицо графа, которое так и осталось нахмуренным. Видимо, он так привык к боли, что она не помешала ему заснуть. Или алкоголь притупил ощущения.

Я призвала магию в ладони, и на пальцах появилось серебристое сияние. Ещё раз взглянула на мужа — его грудь мерно вздымалась, точно спит. Положила ладонь на левое колено, еле прикасаясь к нему.

Магия прохладным потоком потекла в повреждённый сустав. Я почувствовала воспаление, как следствие сегодняшних нагрузок, отчего Константина мучила боль. Но главная причина его хромоты оказалась серьёзной — неправильно сросшиеся хрящи после перелома. И в будущем мужчину ждут куда более серьёзные проблемы, чем сейчас. Думаю, он и сам это прекрасно понимает.

Конечно, за один сеанс я не смогу полность восстановить сустав, хотя чувствую, что справлюсь с этой непростой задачей. Но сегодня сниму воспаление и боль, чтобы облегчить страдания мужа.

Я долго проводила магическую терапию, пока не добилась нужного результата. Когда убрала руку, погасив магию, посмотрела на графа. Он по-прежнему спал, но его лицо стало более расслабленным и безмятежным, морщинка на переносице разгладилась.

Вот только, как мне дальше лечить его? Не буду же я ждать, когда он напьётся в очередной раз. А когда он трезвый, то спит очень чутко. Тем более скоро видеться будем только по выходным, служба в крепости никуда не делась.

Вздохнув, я невольно залюбовалась правильными чертами Константина. Вот что он там напридумывал себе? Калекой себя назвал. Не ожидала, что он так комплексует из-за своей ноги. Оказывается, завоевать сердце собственного мужа та ещё задачка.

Глава 35. Извинения

Утром, как проснулась и была готова к новому дню, я пошла во двор. Егор сидел возле конюшни и опять что-то чистил щётками. Увидев меня, он поспешно встал и поклонился.

— Доброе утро, Софья Андриановна, — улыбался конюх во весь рот и указал на табурет. — А я вас жду. Вот принёс для вас.

— Спасибо, Егор. Ставь ногу на пенёк, перевяжу, — я слегка улыбнулась лучезарному приветствию парня и присела на табурет. — Вчера видела твои рисунки, мне Мария показала. Это правда ты нарисовал?

— Я, барыня, — смущённо опустил глаза конюх, задирая штанину до колена. — Вам не понравилось?

— Отчего же? Наоборот, очень даже понравилось, — приступила я разматывать бинты. — У тебя талант, Егор. Красками рисовать умеешь?

— Умею, только дорогие они. Закончились давно, — понуро ответил он. — Да и холсты надо хорошие, чтобы красками рисовать.

— Тебя кто-то учил? — не верилось мне, что он такой самородок.

— Да. Мой дядя. Старший брат отца. Вы, наверное, не помните его, — задумался конюх. — Тимофею ваш батюшка вольную давно дал, когда узнал о его таланте к живописи. Отправил его учиться в Москву. Сейчас он там уважаемый художник. В Дивное приезжал пять лет назад, вот меня и подучил немного, пока тут летом пейзажи творил.

— Вот как, — удивилась я, стараясь не выражать лишних эмоций, а сама обрабатывала шов. — Нога хорошо заживает. А портрет мой маслом сможешь нарисовать?

— Смогу! С превеликим удовольствием, барыня. Только красок нет и холста. Да и старый мольберт мой поломался, — сник Егор.

— Не переживай. Отправим кого-нибудь в Омск, пусть купят для тебя самые лучшие краски, кисти, холсты и мольберт, — воодушевилась я. — Будешь художником, а не конюхом. В доме не хватает картин: пейзажей, натюрмортов, портретов. Справишься?

— За пейзажи не скажу, а вот портреты любо рисовать, — немного замялся Егор.

— Вот и отлично. Начни с портретов: меня нарисуешь, Машу, Константина Александровича, матушку мою. Поговорю сегодня с мужем, чтобы деньги на материалы выделил и послал человека, который сможет всё это купить.

— Спасибо, Софья Андриановна, — глаза у конюха засветились от радости. — Давно я с маслом не работал. С превеликим удовольствием буду писать портреты.

Я закончила перевязку, сложила инструменты обратно в саквояж и пошла к дому. Солнце светило ярко, обещая снова жаркий день. Покосы, наверное, во всю на лугах идут.

Откуда-то выскочил Гораций, виляя хвостом, припал к земле, ожидая от меня ласки. Я присела на корточки и не удержалась — погладила пса по брюху, которое он подставил под мою ладонь.

— Красавец, ты мой защитник, — ласково проговорила я, улыбаясь. За спиной послышались шаги и стук трости.

— Я начинаю завидовать собственному псу, — раздался знакомый голос с нотками иронии.

Я подняла взгляд и нахмурилась, отвернувшись. Сегодня я обиженная жена. Пусть граф почувствует свою вину.

— В отличие от вас, Гораций ведёт себя достойно, — гордо ответила я мужу. — И заслужил ласки.

— Значит, я не заслужил, — вздохнул Константин.

Я поднялась и гордо вздёрнула подбородок, посмотрев в лицо графа. Выглядел он хорошо и свежо, словно вчера не гулял в кабаре.

— Нет, — обогнула его и зашагала к дому. За спиной послышались шаги. И я удовлетворённо улыбнулась. Идёт.

В холле появилась кухарка и поспешила с вопросами.

— Барыня, когда завтрак подавать?

— Федосья, а накрой стол на террасе минут через двадцать. На свежем воздухе аппетит лучше, — улыбнулась я женщине. — И всем скажи, что завтрак сегодня будет там.

— Отличная идея, дорогая, — поддержал меня муж, взяв меня под локоть, и тихо шепнул. — Я хочу извиниться и поговорить. Могу я это сделать в вашей комнате?

— Хорошо, — даже не взглянула на графа и гордо пошла к лестнице. Отлично, значит, он всё же чувствует свою вину передо мной.

В комнате Настасья делала уборку. Граф велел ей выйти, и она тут же беспрекословно покинула комнату.

Я же села в кресло перед окном и устремила взгляд на сад. Красота и шелест листьев меня успокаивали. Послушаю, что же граф мне скажет.

— Софья, мне безумно стыдно за свой поступок, — тяжелым тоном начал Константин. — Не знаю, что нашло на меня вчера… Я был зол на себя…

— Видимо, вам так понравилось выступление канканьеток, что от вас за версту несло дешёвыми духами, — ехидно заломила я бровь, пристально смотря на мужа.

— Это всё Пётр, — граф не отвёл взгляда от меня, смотря искренне, — князь пригласил танцовщиц за наш столик. Они заказали кучу еды и выпивки — это их работа выманивать деньги из посетителей. Признаюсь, некоторые девицы вели себя распущенно, и одна уселась ко мне на колени. Я был пьян и мне хотелось забыться…

Я молча слушала его признание, с трудом сохраняя невозмутимое выражение лица.

— И как? Забылись? — окатила я его холодным тоном.

— Простите, Софья, я говорю правду. Даже не помню имя той танцовщицы. Она попыталась поцеловать меня, отчего стало тошно от этого балагана, и я уехал домой, — голос у графа дрогнул. — Я обещаю, что этого больше не повторится. Вы простите меня?

— Мне нужно время, — тихо произнесла я бесцветным голосом. — Не готова сейчас озвучить свой ответ.

— Хорошо. Я понял, — склонил граф голову. — Буду ждать вашего решения столько, сколько нужно.

— Как ваша нога, кстати? — всё же любопытство меня раздирало.

— Удивительно, но сегодня колено не беспокоит меня совсем, — Константин чуть приподнял брови. — Даже голова после вчерашнего не болит.

— Я рада, — как можно безэмоционально произнесла я, радуясь в душе, что моя магия помогла ему и, кажется, избавила ещё от похмелья. — До приезда гостей осталось не так много. Будьте готовы к встрече.

— Конечно. Встретимся позже, — муж развернулся и, опираясь на трость, не спеша вышел из комнаты.

Я прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам за окном. Не знаю почему, но я поверила графу. Сердцем чувствую, что сказал он чистую правду, но быстро прощать я его не собираюсь. Пусть немного помучается, чтобы неповадно было.

Завтрак прошёл на террасе в кругу всей семьи. Я быстро привела душевное состояние к равновесию, наслаждаясь свежим воздухом, аппетитной выпечкой Федосьи и разговорами ни о чём.

Потом мы с Машей пошли в беседку, которую недавно восстановил каменщик, и провести время там. Девочка взяла с собой куклу и плюшевого зайца, и мы играли в лекаря. Таким образом, я дала Марии простые знания об оказании первой медицинской помощи такие как, порез пальца или кровотечение из носа. Со временем научу её и повязки накладывать. Время за увлекательной игрой пролетело быстро. Пришлось возвращаться в дом, скоро приедут гости, а мне нужно проверить, всё ли готово на кухне и переодеться.

Настасья помогла мне надеть корсет, несильно его затянув, как я люблю. Новое синее вечернее платье отлично сидело на мне, и я почувствовала себя уверенно — настоящая хозяйка-барыня. Улыбнулась себе в зеркало, взяла рисунки Егора и пошла в гостиную.

Константин уже ждал меня, сидя у камина. Огонь, конечно, слуги не разводили, граф просто сидел в кресле и задумчиво смотрел на чёрную топку. Услышав мои шаги, он встрепенулся и поднялся, схватив трость. Пару секунд муж разглядывал меня, чуть приподняв брови. Чёрный фрак подчёркивал его статную фигуру, и я невольно улыбнулась ему.

— Софья, вы прекрасно выглядите, — его губы дрогнули в робкой улыбке.

— Благодарю. Я хотела вам показать вот это, — и протянула портреты руки конюха.

Граф с интересом смотрел на рисунки, изогнув бровь в дугу.

— Я узнал Мари и вас, Софья. Кто вас рисовал так умело? — вопросительно взглянул на меня муж.

— Это работа Егора, — я не удержалась и улыбнулась. — По-моему, у него талант. Вам так не кажется?

— Я слышал от Никодима, что его сын балуется рисованием, но даже подумать не мог, что он так хорошо это делает, — задумался Константин, разглядывая портрет дочери. — Мари здесь настоящий ангел, её улыбка дорогого стоит. С тех пор, как мы поженились с вами, дочь стала чаще улыбаться. И ваш портрет мне особенно нравится. Егор удачно передал ваш взгляд, когда вы тренировались в леваде вчера.

— Я рада, что вы тоже оценили умения парня. Мне кажется, ему совсем не место на конюшне. Давайте проведём небольшой эксперимент, — воодушевилась я, увидев, что муж со мной солидарен. — Отправим человека в город за красками и необходимыми инструментами для Егора. Посмотрим, что выйдет из-под его кисти. Хотя я уверена, что у парня получится так же талантливо, как и углём.

Константин пристально взглянул на меня и нахмурил брови.

— Я подумаю над вашим предложением, Софья, — сухо ответил он. Ладно, не отказал — уже хорошо.

— Буду с нетерпением ждать вашего решения. Скоро гости приедут, — только произнесла я, и с улицы донёсся стук копыт. Первая карета с гостями въехала в Дивное.

Глава 36. Званый обед

За два часа, что уже длился званый обед, я точно поняла, что быть хозяйкой вечера это тяжёлое занятие. Нужно уделять внимание каждому гостю, чтобы никто не обиделся, улыбаться без конца и следить, чтобы блюда подавали вовремя. А после сытной трапезы развлекать целую кучу народа.

Хорошо, что юная барышня Ковалёва виртуозно владела игрой на пианино, чем очень выручила нас. Правда матушка и Александра Антоновна сменяли её периодически, садясь за инструмент. Некоторые мужчины приглашали дам на танцы, меня сея участь не миновала. Пришлось как хозяйке уделять внимание мужчинам-гостям. Константин однако увиливал от этой обязанности, сославшись на боли в суставе, хотя я знала точно, что ничего у него не болит.

Мужчины играли в карты, мы с женщинами сидела за чайным столиком, попивая из фарфоровых чашек свежий ароматный травяной чай. Вели беседы о Дивном, как идёт его обустройство, о погоде, покосе и будущем урожае.

— Слышала, вам, Софья Андриановна довелось роды у крестьянки принять. Это правда? — обратилась ко мне графиня Бородина из соседнего поместья, пожилая дама со строгим и невозмутимым лицом.

— Правда, Анастасия Павловна, — ни капли не задумываясь ответила я. — Родился чудесный здоровый малыш.

Женщина распахнула шире глаза и поставила чашку на столик. Возникла неловкая пауза.

— Муж мой недавно приобрёл собаку из породы борзых, — вдруг перевела тему Лидия, женщина лет тридцати. Константин говорил, она родная сестра генерал-губернатора, и просил быть особенно любезной с ней. — Собрался осенью в Тару на охоту.

— И почём нынче борзые стоят? — молодая девица Ковалёва решила поддержать разговор.

— Мишенька отдал за неё деревню в двадцать дворов, — театрально закатила глаза гостья, показывая, как это дорого. — Зато муж очень доволен.

Я замерла, поразившись её словам. Целую деревню с живыми людьми, где проживало не меньше сотни крестьян, муж этой графини отдал за собаку. За собаку?!

— Лидия Алексеевна, ваши крепостные рады смене хозяина? — пристально посмотрела я на женщину.

— Вы думаете, я у них спрашивала? — удивлённо хмыкнула она.

— Но ведь это ваши люди, живые люди, — я до сих пор не могла понять, как можно бездушно распоряжаться крепостными так, словно они вещи.

— Ещё скажите, что вам их жалко, — хмыкнула Лидия.

— Мне жаль, что до сих пор наш царь не отменил крепостное право, — выдала я то, что нещадно вертелось у меня на языке. — Этот архаизм давно пора изжить из России.

— Что?! — несколько пар глаз уставились на меня и голоса мужчин за карточным столом умолкли. Я понимала, что ступила на тонкий лёд.

Александра Антоновна поджала губы и её взгляд стал колючим. Кажется, не миновать мне нравоучений.

— Что же вы сами своим крепостным не дадите вольную? — тут же нашлась графиня, что сказать в ответ, ехидно глядя на меня.

— Обязательно дадим, постепенно, — не стушевалась я. — Мой муж пока меня не поддерживает в этой идее, но думаю, он в скором времени поймёт, что выгоднее отдавать землю в аренду крестьянам и платить прислуге. Ведь если человек свободен, он ценит своё место, где ему платят по достоинству, и будет работать усерднее. И не понадобиться огромный штат прислуги. А фермер лучше будет печься о хорошем урожае и приплоде скота, зная, что все излишки достанутся ему.

Константин встал и изумлённо смотрел на меня, и не только он. А меня было уже не остановить.

— Каждый человек достоин того, чтобы жить свободно и выбирать свою судьбу, — смело продолжила я, — будь то потомственный дворянин или крестьянин. Вот взять, к примеру, нашего конюха Егора. Парень талантливо рисует. Ему бы развивать свои умения и учиться в академии художеств, а не вкалывать на конюшне. Уверена, если бы у него был выбор и свобода, он бы давно стал настоящим художником. А сколько талантов пропадает из-за того, что человек является вещью своего барина, который решает его судьбу, словно бог.

Тишина воцарилась в гостиной. Моя пламенная речь произвела впечатление на всех.

— Софья Андриановна, вы, конечно, правы в своих рассуждениях, — неожиданно меня поддержал комендант крепости, встав из-за стола. — Думаю, Россия в скором времени откажется от крепостничества. В Петербурге об этом часто говорят. Мир стремительно развивается, нам ни в коем случае нельзя отставать от него, иначе окажемся на задворках.

— Спасибо, Алексей Фёдорович, — улыбнулась я генералу, понимая, что моя речь не прошла даром. — Рада, что вы со мной солидарны.

— Говорите, ваш конюх талантливо рисует? Хотелось бы посмотреть на его работы, — комендант проявил неподдельный интерес к моим словам.

— У меня на руках только две его недавние работы, — всполошилась я, вспомнив, что оставила рисунки тут в гостиной на стеллаже.

Я с удовольствием показала гостям портреты углём. Все единодушно сошлись в том, что у парня талант. И. в конце концов, всем стало любопытно посмотреть на этого самородка. Константин послал дворецкого, чтобы тот разыскал Егора и привёл его сюда.

Через десять минут конюх приковылял прямо в гостиную, опираясь на бадог. Он опасливо оглядывался на дорогих гостей, от которых веяло дорогими духами и напыщенностью, но держался Егор достойно, поклонившись им.

— Какой молодец, однако, ещё и талантливый, — высказался кто-то из дам.

Вот тут Егор стушевался, особенно когда его начали расспрашивать о том, как и где он научился рисовать. Парень отвечал неохотно, жутко смущаясь. Ему было неловко от столь пристального внимания к себе.

Константин подошёл к конюху и пристально посмотрел на слугу.

— Егор, хочешь вольную дам? — неожиданный вопрос хозяина застал парня врасплох.

— Вы меня гоните, барин? — округлил глаза конюх. — Я плохо работаю? Это всё из-за ноги, да?

— Никто тебя не гонит, — ухмыльнулся граф. — Хочу чтобы ты учиться поехал в Москву, как твой дядя. С родственником заодно повидаешься, может, он тебя приютит, пока ты учиться будешь.

— А потом, что буду делать? — сглотнул Егор и его затравленный взгляд обратился ко мне, словно он искал во мне защиты.

— Жить свободной жизнью: можешь остаться в Москве или уехать в Петербург, а может, поедешь учиться в Италию. Тебе решать.

— Я хочу вернуться в Дивное, тут мой дом, — вдруг выдал конюх и опять посмотрел на меня, отчего мне стало не по себе. — Хочу работать у вас, Константин Александрович. Буду вашим личным художником, отработаю свою вольную.

— Посмотрим, — хмуро покосился на меня муж, заметив, как Егор бросал взгляды в мою сторону. — Можешь идти.

Егор низко поклонился и, хромая, поспешил выйти из гостиной. А я не могла поверить в то, что только что услышала. Константин хочет дать вольную крепостному? И почувствовала маленькую победу. Мой первый вклад в свободу своих крестьян.

— Предлагаю поиграть в фанты, — бодро подала голос Екатерина. Все тут же забыли про конюха и мою пламенную речь об отмене крепостного права.

Матушка быстро собрала вещи-залоги от каждого участника и положила их в цилиндр, который заранее подготовила. Екатерина вызвалась быть ведущей, а меня посадила спиной к гостям, чтобы я не видела залоги и раздавала задания.

Чего только я не придумывала, увлекшись игрой. Комендант лихо сплясал гопак, девица Ковалёва читала стихи, молодая графиня кукарекала столько раз, сколько ей лет, Александра Антоновна играла на ложках, кто-то из мужчин отделался комплиментами в адрес каждого гостя.

В очередной раз, когда матушка спросила меня, что сделать этому фанту, я решила устроить маленькую месть мужу, надеясь, что сейчас выпадет фант пожилой графини или того статного дворянина, её племянника. Игроков оставалось совсем немного.

— Пусть этот фант крепко обнимет моего мужа и поцелует, — уточнять куда целовать я не стала, пожалев всё же немного Константина.

— Поздравляю! — вдруг воскликнула матушка.

Я обернулась и удивлённо уставилась в её руках на свою серёжку. Кажется, переиграла саму себя, забыв о том, что тоже являюсь участником игры.

Константин улыбнулся одним уголком рта, явно довольный тем, что ему повезло и сейчас я буду отрабатывать фант. И не собираюсь его целовать в губы — пусть не надеется.

Шагнув к графу, я не успела опомниться, как его сильные руки крепко обняли меня. Я потянулась к его щеке, чтобы оставить лёгкий поцелуй, но муж меня обхитрил. Константин подставил свои губы в самый последний момент, и наши уста встретились. Поцелуй был короткий, но горячим и требовательным, меня обожгло изнутри обжигающим пламенем. Магия всколыхнулась, разливаясь приятной негой по телу. Я поспешно отпрянула от мужа, боясь, что потеряю контроль над силой и она выдаст меня с головой, засветившись на ладонях.

— Ох, сразу видно, молодожёны, — игриво проговорил кто-то из женщин. — Настоящая страсть.

Я украдкой посмотрела на свои руки. Слава богу, они не светились. Вздохнув, глупо улыбнулась гостям, не чуя ног под собой. Сердце бешено стучало в груди, делая кульбиты.

Глава 37. Гроза

Званый обед плавно перетёк в ужин, и гости разъехались по домам уже когда начинало темнеть. К моему удивлению, Александра Антоновна ничего мне высказала по поводу моей пламенной речи о крепостном праве. Видимо, поддержка самого коменданта меня спасла от нравоучений. А может, она решила оставить этот неприятный разговор на потом, чтобы не портить себе настроение от хорошего вечера.

Я успела навестить перед сном Машу и пожелать ей спокойных снов, чмокнув в щёчку. Я жутко устала и еле добрела до своей комнаты. Настасья помогла мне переодеться. Из открытого окна вдруг повеяло свежестью и влагой.

— Кажется, гроза идёт, — задумалась горничная, расчёсывая мои волосы. — Недаром парило днём. После жары всегда так.

— Дождь — это хорошо. Давно природа просит, — ответила я, радуясь, что завтра будет не так пыльно. — Только бы Маша не проснулась и не испугалась.

— Это да. А ещё Константин Александрович плохо спит в грозу, — добавила она.

— Может, дождь стороной пройдёт, — успокаивала я саму себя. Не хотелось, чтобы Мария испугалась. Не люблю я грозы, никогда не знаешь, чем обернётся стихия.

Я легла спать, в доме стояла звенящая тишина. Никакой грозы пока не было слышно. В темноте я прислушивалась, пытаясь уловить хоть какие-то звуки. И в какой-то момент словно что-то заставило меня открыть глаза и подняться. Магия всколыхнулась, разливаясь по венам, и мои ладони засветились. Тонкая серебристая нить, еле видимая, словно паутина, быстро потянулась к дверям, просочившись сквозь неё. Что это? Моя магия на что-то указывает мне?

Я встала с постели, накинула пеньюар и поспешила тихо выйти из спальни. Нить тянулась к лестнице вниз. Я. осторожно ступая, последовала за ней. Было очень темно, и я практически пробиралась на ощупь. Очутившись на кухне, поняла, что магия тянет меня к двери в подвал. На столе кто-то забыл свечу, от которой оставался небольшой огарок. Я взяла подсвечник, держа за специальное кольцо, надеюсь, мне хватит этого.

Толкнула дверь, и на меня сразу повеяло влажной прохладой и затхлостью. Шагнув на лестницу, я аккуратно ступала на каменные ступени. Скоро я очутилась в первом помещении — кладовой, где хранились овощи и разносолы в бочках, на полках стеллажей стояли банки с вареньем и мёдом. Нить звала меня дальше в смежную дверь.

Это был винный погреб. Правда запасов тут практически не было. Только пара пыльных бутылок. Видимо, остались ещё со времён, когда отец Софьи был тут хозяином. Нить магии указывала на арку, где стояло несколько бочонков. Я принялась их оттуда вытаскивать, благо они были не огромные и пустые.

Когда последний бочонок оказался на полу, я взяла свечу и юркнула под арку, разглядывая старую дубовую дверь, обитую железом. Я коснулась рукой пыльной поверхности, и что-то внутри щёлкнуло. Магический механизм?

Толкнула дверь, и она нехотя сдвинулась с места, скрипя ржавыми петлями. На меня пахнуло влажной землёй. За дверью тянулся длинный коридор, укреплённый камнями. Обвалов не было видно, и я смело шагнула внутрь, следуя за тонюсенькой нитью. Это подземелье казалось мне знакомым. Точно! Я видела его во сне! И поняла, куда меня тянет магия — к книге.

Через несколько метров я уткнулась в глухую стену. Помнится, во сне Солана открывала её с помощью магии. Поднесла ближе свечу к стене и увидела выбитые руны.

— Бел-горюч Алатырь-камень, откройся! — вспомнила я фразу жрицы и коснулась до каменного завитка. Сердце замерло от предчувствия.

Серебристые искорки от моих пальцев побежали по стене в разные стороны, заполняя руны свечением. Раздался глухой скрежет, и стена поехала в сторону. У меня получилось! Я нашла потайной алтарь жрицы!

От волнения у меня вспотели ладони. Собравшись с духом, я шагнула в пещеру. Здесь всё сохранилось в точности так, как было в моём сне, словно время тут остановилось. Посреди помещения торчал большой каменный валун, на нём лежали сушёные травы и цветы. Выглядели они так, будто несколько дней назад ещё цвели и пахли и только совсем недавно высохли.

Книга должна лежать на камне, но она сейчас невидимая для обычного взгляда. Я осторожно подошла к валуну и медленно опустила ладонь на его середину. Пальцы сразу ощутили холодный металл, рельеф ковки и огранку драгоценных камней.

Как книгу сделать видимой, я не знала. В моём сне Солана произносила только заклинание невидимости, да и то я его в точности не помнила.

— Покажись, — тихо шепнула я первое, что пришло мне в голову.

Вмиг под рукой засветилась магия, и искорки побежали в стороны, принимая очертания большого фолианта. Я даже дышать забыла, наблюдая, как книга проявляется в реальности. У меня получилось!

Толстый фолиант в золотом ажурном окладе, украшенный драгоценными камнями лежал на валуне. Посередине красовался большой рубин. Я ощущала, какая мощная сила таится в этой книге. Пульс бешено стучал в висках от волнения. Нежно я поддела пальцем оклад и открыла книгу.

Я удивлённо смотрела на пожелтевшие страницы и незнакомые буквы. На каком языке это написано?

— Ну вот, — разочарованно вздохнула я. — И как мне прочитать тебя? — обратилась я к книге, как будто она могла меня услышать.

Вдруг буквы расплылись, словно моё зрение потеряло резкость, и через секунду они снова проявились. Привычные кириллические символы сложились в понятные слова и предложения.

— Книга жрицы Живы, — еле дыша, прочитала я. — Невероятно!

Я бегло пролистала несколько страниц. Тут были описания ритуалов и заклинаний на всякий случай, рецепты зелий, инструкции, как изготовить оберег, различные схемы и рисунки. Голова шла от обилия информации. Да этой книге цены нет! Её точно нельзя отсюда выносить.

Свеча дрогнула, и я поняла, что скоро останусь без света. Мне пора уходить. Закрыла книгу, заклинание невидимости я не помнила, поэтому пришлось просто оставить её на камне. Вышла в коридор, коснулась стены, и она обратно встала на место, закрыв проход.

Огарок еле теплился в подсвечнике, и я спешила как могла. Когда вышла в винный погреб, облегчённо вздохнула. Поднялась на кухню, и фитиль погас. Вовремя я вернулась. Помещение озарила вспышка молнии, и через несколько секунд раздался гром. Гроза всё же пришла в поместье.

Я заторопилась в свою комнату. Вышла в гостиную, и снова зарево молнии осветило дом. Я как раз смотрела на широкие окна. Вспышка осветила сад и чёрную фигуру в плаще, лицо мужчины было прикрыто капюшоном. Он просто стоял и, казалось, смотрит прямо на меня. От неожиданности я вскрикнула и, не чуя ног под собой, бросилась в вестибюль. Как добежала до второго этажа, не помню. От страха сердце пташкой трепыхалось в груди. Я постоянно оборачивалась, боясь увидеть догоняющего меня чёрного человека.

Оставалось совсем немного до комнаты, как я чуть не столкнулась в коридоре с Машей. Она стояла возле двери в мою спальню в одной белой сорочке, крепко обнимая плюшевого зайца.

— Маша! — я обняла девочку, облегчённо выдохнув, когда поняла, кто передо мной стоит. — Ты что тут делаешь?

— Софья, мне очень страшно, — прижалась она ко мне, — можно я буду спать с тобой?

— Конечно, пошли скорее, — мой голос утонул в очередном раскате грома, и мы поспешили в спальню.

— Я очень боюсь грозу, — тихо прошептала Мария, когда мы легли в кровать.

— И я тоже, — честно призналась, обняв её. — Но вместе не так страшно. Правда ведь?

Не успела Маша ответить, как за окном с треском ударила молния, ярко осветив комнату. Стёкла задребезжали от грома. Мы крепче вцепились друг в друга. И раздирающий душу крик раздался за стеной. У меня чуть сердце не остановилось.

— Папа! — несмотря на страх, Маша кинулась к смежной двери. Я бросилась за ней, сообразив, что это кричал муж.

Мы обе влетели в графскую спальню. Очередная молния озарила комнату. Константин сидел на кровати, обхватив голову руками, он часто дышал, приходя в себя.

— Папа! — Маша кинулась к нему на шею. — Что с тобой?

Граф крепко обнял дочь, я видела только их силуэты.

— Не переживай, всё в порядке, — хрипло проговорил он. — Мне приснился кошмар.

— Опять война? — сочувственно спросила она, прильнув к его груди.

— Да.

Снова мелькнула молния, и наши взгляды встретились на мгновение. Я поняла, в грозу графа мучают кошмары прошедшей войны. Кажется, именно это имела в виду горничная, когда говорила, что хозяин не спит в непогоду.

— Папа, давай бояться вместе, так не очень страшно, — предложила Мария. — Софья тоже боится грозу.

— Правда? — раздался тихий голос мужа, я ощутила его пристальный взгляд на себе.

— Правда. Я очень боюсь, — вдруг разволновалась я.

— Тогда давайте переждём грозу вместе. Маша, ложись рядом со мной, а Софья ляжет с того краю постели, — неожиданное предложение прозвучало от графа.

— Как хорошо ты придумал, папочка, — обрадовалась девочка и тут же перекатилась на середину кровати. Зашуршало одеяло — Константин бережно укрыл дочку.

— Софья, чего вы ждёте? — вкрадчиво поинтересовался Константин.

— Иду, — я шагнула к кровати, еле различая очертания комнаты, но мне помогла очередная молния, осветив спальню.

Я легла на постель поближе к Маше, чтобы хватило одеяла и на меня.

— Папа, расскажи сказку, пожалуйста, не так страшно будет, — тихо проговорила девочка.

— Какую хочешь? — тут же отозвался отец.

— Про спящую красавицу, — воодушевлённо ответила дочка, радуясь, что её просьбу услышали.

— Хорошо. Я начну, а Софья мне поможет.

— Конечно, — тут же отозвалась я.

— Жили на свете король с королевой. У них не было детей, и это их очень огорчало, — начал Константин историю.

Его вкрадчивый баритон и неторопливая речь успокаивали и убаюкивали. Я лежала на боку и помогла мужу рассказывать, когда понимала, что он немного подзабыл дальнейшие события в сказке. Маша внимательно слушала и тоже иногда подсказывала отцу сюжет.

Гроза пошла на убыль, ливень затихал, молнии не так часто и ярко озаряли небо, и гром не пугал раскатами. Когда граф закончил сказку, Маша уже спокойно спала, посапывая.

— Спасибо, Софья, — вкрадчиво прошептал муж. Я не видела в темноте его лица, но чувствовала, что благодарность была искренней.

— Вы для меня с Машей стали очень близки, — вдруг призналась я, почувствовав, что мы одна семья.

— Я рад слышать это. Вы нужны Мари, — облегчённо вздохнул Константин, — и мне тоже.

Моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Мне хотелось признаться мужу, что я люблю его, но почему-то жутко стеснялась спящего рядом ребёнка. Константин молчал, может, присутствие дочери тоже сдерживало его от откровений? Через какое-то время я услышала его мерное дыхание — он заснул.

Я долго не могла сомкнуть глаз. Мозг лихорадило, мысли скакали от книги к мужу и обратно. Но всё же под утро усталость взяла своё, и я провалилась в желанный сон.

Глава 38. Семейный пикник

Весёлый щебет птиц доносился из сада, даря спокойное пробуждение. Приятная нега разливалась по телу, и я ощутила чей-то пристальный взгляд на себе. Открыв веки, увидела перед собой голубые глаза мужа, в которых светилась нежность.

— Доброе утро, Софья, — прошептал он и опустил взгляд вниз. Я последовала за движением его глаз и увидела Машу, которая во сне сползла с высокой подушки, продолжая спокойно спать между нами, но зато теперь я могла видеть лицо Константина.

— И тебе доброго утра, — я тихо ответила, перейдя на “ты”. Щёки вспыхнули, когда я осознала ситуацию: впервые мы спали в одной постели. Пусть и не было ничего между нами, но кровь закипала от одной мысли, что мы вместе на кровати, даже несмотря на то, что ребёнок лежит между нами.

— Как спалось? — улыбнулся граф, и его пальцы чуть коснулись моей щеки.

— Хорошо, — я млела от его неожиданной ласки, и в ответ моя рука сама потянулась к щетине мужа, ощущая колючесть его кожи.

— Я прощён? — с надеждой смотрел на меня граф.

— Да, — чуть дыша, произнесла я.

Мы одновременно приподнялись, опираясь на локти, и потянулись друг другу, словно два разнополярных магнита, у которых не было шанса избежать сближения. Наши губы робко встретились, прощупывая до какого момента дозволено дойти. И я прыгнула в этот омут с головой, разомкнув уста. Никогда наш поцелуй не был таким тягучим и сладким, нежным и страстным одновременно. Кровь кипела, магия металась искрами по жилам, надеюсь, я не выдам себя. Рано ещё признаваться в сокровенном мужу.

— Я уже не сплю, — хихикающий детский голосок моментально отрезвил нас.

Я отпрянула от мужа. Как же неловко вышло, Маша проснулась и видела, как мы целуемся.

— Доброе утро, Мари, — прокашлялся граф, видимо, ему тоже было не по себе. — Ты уже проснулась?

— Да. Теперь у меня будет братик или сестричка? — улыбалась она сонными глазами, смотря так наивно и счастливо, что у меня сердце сделало очередной кульбит.

— Почему? — приподняла я брови.

— Александра Антоновна говорила, что после поцелуя у мужа и жены рождаются дети, — выдала девочка с надеждой.

— Если так говорит тётушка, значит, будет у тебя братик или сестрёнка, — и голубые глаза серьёзно смотрели на меня, ожидая ответа.

Воздух застрял в лёгких, и я удивлённо взглянула на мужа. Сердце моё затрепетало так, что чуть не выскочило из груди.

— Ведь будет? — это был не намёк, а уже прямой вопрос.

— Конечно, — выдохнула я, улыбаясь от накатившего счастья.

— Ура! — подскочила Мария, прильнув сначала ко мне, потом к отцу. — Я хочу братика сначала.

— Только придётся подождать, — Константин обнял дочь, а сам не сводил с меня глаз, полные надежды и нежности.

Я никогда не чувствовала себя такой счастливой, мне казалось, сейчас расправлю крылья и взлечу в небо, обнимая весь мир.

— Предлагаю устроить завтрак на озере. Только мы и больше никого. Даже прислугу не будем с собой брать, — неожиданно произнёс муж, с улыбкой на губах. — Поедем верхом. Машу я посажу перед собой на Агата. Вы, Софья, вполне справитесь с Авророй.

— Согласна! — тут же обрадовалась девочка. — Я буду кататься на папиной лошадке! Ура!

— Отличная идея, поддерживаю, — улыбка не сходила с моего лица. Мы будем настоящей семьёй. Что ещё нужно для счастья?

— Тогда пора вставать и готовиться, пока солнце окончательно не раскалилось.

Природа снова порадовала нас хорошей погодой после ночной грозы.

Мне вдруг сразу вспомнился силуэт мужчины за окном. Зрелище было жуткое, но, может, мне показалось или это был садовник, который укрывал ценные растения от проливного дождя. В любом случае, я пока ничего не буду говорить мужу, пока не буду уверена в своих догадках.

Константин отправился на конюшню отдавать распоряжения, я — на кухню. Мария убежала к себе в комнату готовиться к конной прогулке.

Когда я возвращалась к себе в комнату, чтобы переодеться к поездке, из-за угла в коридоре неожиданно появился граф, он тут же обнял меня за талию и прижал к стене, словно студент, который зажал в углу девчонку.

— Софья, — его сбивчивое дыхание будоражило моё тело, и я невольно приоткрыла губы, ожидая поцелуя, — ты правда хочешь, чтобы наш брак стал настоящим?

— Хочу, — выдохнула я и сама потянулась к манящим губам мужчины.

Муж вместо слов жадно смял мои уста, страстно прижимая меня к стене. В животе затрепетала нега, воздух закончился в лёгких, и я с упоением отдавалась обжигающему поцелую.

— Я приду ночью к тебе? — Константин пристально смотрел в мои глаза, тяжело дыша.

— Не спрашивай, просто приходи, — прошептала я, в этот момент где-то хлопнула дверь, и муж отпустил меня, отойдя на шаг.

— Тогда жди, — и шальная улыбка заиграла на его губах.

Я собиралась на пикник словно на императорский бал. Настасья удивлённо смотрела, как я порхаю по комнате, выбирая, какую шляпку лучше надеть.

— Ох, барыня, я не узнаю вас, — всплеснула руками горничная. — Вы такая счастливая сегодня.

— Просто хорошее настроение, — пожала я плечами, разглядывая свой наряд: белая блузка, синяя юбка и шляпка-цилиндр — просто, но элегантно.

— Рада видеть вас такой, — искренне улыбалась девушка.

— Чуть не забыла про Егора — ему же перевязку нужно сделать, — очнулась я от счастья. И правда из головы вылетели конюх и его нога. — Настасья, пойдём со мной на конюшню. Я перевяжу ногу Егору, а ты потом отнесёшь мой саквояж в комнату. Не хочу возвращаться в дом.

— Как скажете, Софья Андриановна, — встрепенулась горничная.

Мы с Машей спустились во двор вместе. Нас уже ждал граф, держа под уздцы Агата и Аврору. Он так и не успел побриться, но лёгкая щетина даже шла ему. Коричневый костюм для верховой езды придавал его голубым глазам особую выразительность и глубину. Я улыбнулась мужу, неся саквояж лекаря.

— Опять к Егору? — хмыкнул он, глядя на чемоданчик. Неужели ревнует меня к конюху?!

— Я быстро. Ему обязательно нужно сделать перевязку, — довольная, шагнула в сторону конюшни.

— Ладно, пока Федосья не вынесла сумку с продуктами, подождём, — донёсся вздох за моей спиной. Вот ещё придумал ревновать меня к крепостному! Но было чертовски приятно.

Егора пришлось звать, он где-то пропал за сараем. Я быстро перевязала ему ногу, Настасья стояла рядом, с интересом наблюдая за моими движениями и украдкой бросая взгляды на молодого конюха.

Когда я закончила, отдала саквояж горничной и поспешила к мужу. Маша уже сидела на коне с блаженным выражением лица, предвкушая поездку.

— Можно отправляться, всё готово, — Константин улыбнулся, кивнув на мою кобылу, которую уже подвели к приступку. Он помог мне взобраться в седло, потом сам оседлал Агата.

— Я еду первым, вы за мной, — махнул он рукой и пришпорил коня.

Не успела я пустить свою лошадь, как откуда ни возьмись выскочил Гораций, громко лая и виляя хвостом.

— Гор, хочешь с нами на прогулку? — поняла я рвение питомца. — Ладно, только не отставай.

Не спеша мы выехали из усадьбы, двигаясь вдоль грунтовой дороги по обочине, так как после ливня земля ещё не высохла и было очень грязно. Гораций то обгонял нас, то отставал, найдя что-то интересное в траве, то просто бегал туда-сюда, высунув язык.

Я наслаждалась природой, вдыхая аромат луговых цветов, который лёгкий ветер доносил до моего носа. Аврора послушно шла за Агатом, стараясь от него не отставать. Кажется, у этой парочки тоже намечаются романтические отношения.

Навстречу нам попались крестьяне, ворошившие на лугу свежее сено, чтобы оно просохло после дождя. Они приветливо махали руками издалека, заметив хозяина. Какой всё же чудесный день! Такое ощущение, что мир счастлив вместе со мной.

Мы остановились на берегу широкого озера, где не было зарослей камыша. Здесь недавно была стоянка крестьян на время сенокоса, но, видимо, они переместились дальше, по мере продвижения сенокоса. На берегу остался большой шалаш и чёрное кострище, вокруг которого лежали короткие брёвна для посиделок. Мы решили, что лучшего места для завтрака не найти.

Константин достал из сумки туеса с едой. Маша устроилась на пенёчке, уплетая блины и делясь ими с Гором, который сидел перед ней с умилительными глазами, выпрашивая у маленькой хозяйки лакомство.

Мы с мужем сидели рядом на бревне, любуясь видом на синюю водную гладь озера и друг другом. Даже есть особо не хотелось, когда одной рукой граф нежно обнимал меня за талию, а я млела от его рук, предвкушая будущую ночь.

После трапезы Мария бегала по лугу, собирая цветы, мы с мужем гуляли вдоль берега и украдкой целовались, пока дочка не видела. Гораций устал носиться и просто лежал на скошенной траве. Время пролетело незаметно и незабываемо. Домой мы возвращались неохотно и неспешно, как будто чувствовали, что время, отведённое нам сегодня, истекает.

Стоило только въехать во двор, как я заметила чужую лошадь, привязанную к столбу.

— Кто-то приехал? — опасливо спросила я графа, когда он спешился и снял дочь с коня.

— Да, — нахмурился Константин. — И я знаю кто.

Не успела я озвучить новый вопрос, как из дома выскочил молодой офицер и кинулся к графу.

— Ваше Высокоблагородие! — вытянулся он стрункой перед начальником, приложив ребро ладони к фуражке. — Три арестанта сбежали из острога. Комендант объявил всеобщую тревогу и приказал мне сообщить вам. Велено немедленно вернуться в крепость.

— Ясно, — нахмурился Константин и сочувственно посмотрел на меня. — Придётся ехать.

— Понимаю — служба, — вздохнула я разочарованно. Не видать мне сегодня ночи в объятиях мужа.

— В пятницу вечером я вернусь, обещаю, — он шагнул ко мне и крепко обнял, притянув к себе. — Жди меня, Софья.

— Я буду скучать, — прошептала, касаясь горячих и желанных губ мужа. Лёгкий поцелуй, и граф отпустил меня.

Глава 39. Вор

Я уже полчаса сидела на стуле в гостиной, не двигаясь. Беседа матушки и Александры Антоновны не давала мне скучать, пока Егор рисовал эскиз для будущего моего портрета. Маша играла с куклой на диване, поглядывая на меня. Иногда она подбегала к конюху и заглядывалась, как он рисует. Парень смущённо улыбался от внимания девочки, чувствуя себя неловко в хозяйском доме.

У меня уже болела спина, которую я держала прямо, но нужно было дождаться, когда Егор закончит.

Муж уехал только вчера, а мне казалось, что его нет уже неделю. Я безумно скучала по его милой улыбке и лучистым голубым глазам. Скорее бы пятница пришла.

— Софья Андриановна, управляющий приехал, — в комнату вошёл дворецкий. — Просит срочно принять его.

— Хорошо, проводи его в кабинет Константина Александровича. Сейчас приду, — обрадовалась я возможности отвлечься и размяться. — Егор, отдохни немного.

— Минутку, барыня, — вздохнул парень, — я дорисую вашу руку.

Пришлось несколько минут ещё не двигаться. Когда Егор кивнул, я встала и поспешила в уютный кабинет мужа, где просидела почти всё утро, вдыхая знакомый аромат полыни и замши.

— Доброго дня, Софья Андриановна, — посетитель подскочил со стула, услышав стук двери. Он нервно пригладил вспотевшую лысину платочком.— Как ваше здоровье?

— Благодарю, Степан Васильевич, за заботу. У меня всё хорошо, — деланно улыбнулась я, не веря в искренность управляющего. — Что привело вас?

— Помнится, Константин Александрович говорил, что в его отсутствие я могу обращаться к вам, — он заискивающе посмотрел на меня, протянув папку. — Вот-с, тут бумаги подписать надобно. Привезли в деревню доски для церковной крыши, подпись ваша нужна о приёмке.

— Доски, говорите, — я взяла папку и села за стол. Действительно, документы на сосновые доски. — Отлично, крестьяне давно ждут, когда крышу починят.

— Вот и подпишите, пожалуйста, надобно бы расплатиться за них, — прищурился управляющий.

Я смотрела в его хитрые глаза и чувствовала, что-то тут не так. Может, с открывшимся даром магии, я стала остро ощущать, когда человек врёт или пытается обмануть меня?

— Знаете что, Степан Васильевич, а давайте съездим в деревню. Посмотрим вместе, что за доски привезли, — улыбнулась я. — Давно там не была. Заодно навещу Никодима и его внука, которому помогла родиться на свет божий, узнаю о его здоровье.

— Что? — опешил мужчина и начал заикаться. — П-п-помилуйте, Софья Андриановна… Меня ждут поставщики. Да и зачем вам ехать туда по пыльной дороге.

— Ну что вы, мне только в радость прокатиться верхом на Авроре, — он точно от меня что-то скрывает. — Подождите меня во дворе. Я переоденусь, и мы вместе поедем в деревню. И захватите бумаги. Подпишу, когда посмотрю, что ваши поставщики привезли.

Лицо у мужчины стало бледным, хотя он старался не показывать волнение. Не дожидаясь его реплики, я поспешила выйти из кабинета. Попросила дворецкого, чтобы он отдал распоряжение конюху оседлать мою лошадь.

Горничная помогла мне быстро переодеться в амазонку, я заглянула в гостиную и извинилась перед всеми, сообщив, что еду по срочным делам в деревню. Егор расстроился, что не смог доделать работу.

Во дворе управляющий уже сидел верхом на сером коне с недовольной миной. Увидев меня, он попытался улыбнуться. С приступка я ловко оседлала Аврору, и мы отправились в деревню.

Только выехали мы за ворота усадьбы, как за спиной раздался громкий лай Горация. Обернувшись, я увидела несущегося за нами пса. Не хочет отпускать меня одну?

— Гор, молодец! — похвалила я питомца. Лишним точно не будет. Он бежал за нами до самой деревни, не отставая.

Приехав на окраину поселения, где стояла старая деревянная церковь, я увидела сложенные доски, привезённые для ремонта.

— Вот, барыня, и стройматериал, — закряхтел управляющий, спешившись. — Как я и говорил.

Из церкви вышло несколько мужиков, среди них я узнала старосту.

— Никодим! Доброго дня, — вот он-то мне и нужен. Аккуратно я спрыгнула с лошади. Гораций, словно страж, не отходил от меня.

— Здравия вам, Софья Андриановна, — мужчины поклонились мне в пояс.

— Никодим, пойди сюда, — позвала я мужика, подходя к привезённым доскам. — Как здоровье Дуняши и малыша?

— Спасибо, барыня. С божью помощью всё ладно у них, — вежливо произнёс староста, приблизившись ко мне.

— Скажи-ка, Никодим, доволен ли ты досками, что Степан Васильевич привёз? — покосилась я на управляющего.

— Дык как вам сказать, Софья Андриановна, — почесал он затылок и тоже посмотрел в сторону Степана.

— Как есть, говори только правду, — строго отчеканила я.

— Я просил его сосну привезти, а он берёзу приволок, — Никодим недовольно нахмурил густые брови. — Сгниёт быстро, через пару годков опять придётся менять.

Вот это сюрприз! Кто-то тырит графские деньги в свой карман?! Ведь сосна явно стоит дороже.

— Степан Васильевич, может, объяснитесь? — я повернулась к белому как простыня управляющему. — Почему в бумагах стоит сосна, а привезли берёзу?

— Софья Андриановна… — запинаясь, проблеял мужчина и вытер потное лицо платком, — я сам не знал… что это берёза… удивлён! Буду разбираться, барыня… ей богу не знал.

— И часто так бывает? — я посмотрела на старосту.

— Постоянно баламутит, — сдал Никодим управляющего. — Ещё при батюшке вашем…

— Что ты врёшь, окаянный?! — мужчина кинулся с кулаками на крепостного. — Я тебя…

Но не успела я и глазом моргнуть, как Гораций бросился на управляющего, повалив его наземь.

— Гор! Фу! Нельзя! — крикнула я псу, и тот сразу отпустил зачинщика, недовольно рыча.

Управляющий еле поднялся, отряхиваясь трясущимися руками. Меделян напугал его до смерти.

— Значит так, — я сурово посмотрела на мужчину, — Степан Васильевич, вы немедля привезёте сосновые доски, как написано в документах. Иначе ответите по закону. Вам ясно? Константину Александровичу я доложу о ваших махинациях. Не думаю, что после случившегося вы сможете работать на моего мужа.

Степан молчал, сжав челюсти. Знает котяра, чьё мясо съел. Не удивлюсь, если семья Софьи потерпела приличные убытки от такого управляющего.

— Никодим, я хотела бы проведать Дуню и малыша. Можно? — обратилась я к старосте.

— Милости просим, барыня, — заулыбался мужик. — Мои бабы обрадуются вам. Уж как они за вас молятся, не поверите. Всё вспоминают, как ловко вы Дуньке разродиться помогли.

До дома старосты было недалеко, поэтому я взяла под уздцы Аврору и вместе с Никодимом пошла пешком. Гораций важно вышагивал впереди, облаивая местных собак, чтобы те не смели приближаться к нам. Настоящий охранник.

Меня действительно были рады видеть в доме старосты. Встретили нежданных гостей только Дуня, пожилая мать Никодима да ребятня мелкая во дворе. Остальные все уехали на покос. Женщины наперебой рассказывали, как хорошо ест и растёт малыш. Усадили меня за стол рядом с красным углом, где по обычаю должен был сидеть глава дома или почётный гость. Налили чаю из самовара и угостили свежим мёдом.

Скоро проснулся младенец, Дуня его тут же приложила к груди, сев в уголке. А когда он наелся, то принесла его показать. Взяв на руки малыша, я с умилением смотрела на его курносый носик и тонкие губки. Ему всего чуть больше недели, но щёчки уже стали пухлее, лобик более округлый. Такой милашка, что сердце защемило от восторга. И я представила, что буду вот так же держать на руках своего сына или дочку. Нашего с Константином малыша… Я осознала, что безумно хочу ребёночка от собственного мужа. Поскорее бы он вернулся.

Нагостившись у старосты, я собралась домой.

— Барыня, как же вы одна поедете? — удивилась Дуня, когда заметила, что во дворе кроме моей лошади и пса никого не было.

— Не переживай, со мной Гораций, он лучше любого охранника, — улыбнулась я молодой матери, взбираясь на пенёк, который послужил мне приступком, чтобы сесть в седло.

— Благослови вас Господь, Софья Андриановна, — вздохнула она, покачав головой.

Я тепло попрощалась с женщинами и не спеша отправилась в Дивное. Всё же из меня наездник так себе, чтобы гнать лошадь в быстром аллюре. Да и Гор притомился бегать за мной полдня, тоже ведь не щенок молодой.

Солнце клонилось на запад. В усадьбе скоро будет ужин, нужно успеть, а то Александра Антоновна выскажет мне, что опаздывать к столу некрасиво. Я чуть пришпорила Аврору.

Впереди маячил очередной островок берёзовой рощицы, через него шла дорога. Стоило только Авроре въехать в тень деревьев, как она остановилась и громко заржала, переминаясь с ноги на ногу.

Сердце сжалось от дурного предчувствия, и слева показалось шевеление в кустах. Словно черти из табакерки, выскочили три мужика в серой робе.

Не успела я глазом моргнуть, как Гор бросился на них с грозным рыком.

— Барышня, какая у вас славная лошадь? — самый высокий успел проскочить вперёд и бросился ко мне, схватив Аврору под уздцы. — Да и вы сами чудо, как хороши!

Кобыла заржала, недовольная таким обращением к себе, а я крепче вцепилась в поводья.

— Пусти! — рявкнула я. И жуткий скулёж пса чуть не разорвал мне сердце. — Гораций!

Повернув голову, я увидела лежащего пса в траве, на его боку разливалось пятно крови.

— Сволочи! — внутри меня вспыхнул гнев такой силы, что я еле сдерживала взбунтовавшуюся магию. Это те самые сбежавшие арестанты!

— Отдай лошадь, будь ласка! — хохотнул мерзавец, схватив меня за руку, и попытался стащить с седла. К нему на помощь спешили остальные беглецы.

Гады! Я направила магию в свободную руку, и с пальцев сорвалась самая настоящая молния, ударив в грудь преступника. Мужика с грохотом отбросило на землю. Его подельники замерли, уставившись на валяющегося друга на дороге.

Я направила на них руку, на которой грозно светилась магия.

— Тоже хотите ласки? — яростно выкрикнула я.

— Ведьма! Ведьма! — заорали они и в панике бросились в лес, даже не взглянув на третьего арестанта, который стонал, пытаясь встать. Он прямо на четвереньках пополз в лес.

Я спрыгнула с лошади и, не чуя ног под собой, бросилась к меделяну.

— Гор, миленький! — перед глазами всё плыло от слёз. Пёс еле проскулил, пытаясь поднять голову. — Лежи, не двигайся. Я сейчас…

Пытаясь немного успокоиться, чтобы собрать целительную магию на кончиках пальцев, я вытерла рукавом глаза. Под ребрами собаки зияла ножевая рана, из которой сочилась кровь.

— Потерпи немного, — шептала я питомцу, приблизив руку к ранению. Из ладони заструился серебристый свет, вливаясь в тело питомца.

Глава 40. Деверь

Не знаю сколько времени прошло, мне казалось, что минуты тянутся бесконечно. И вот рана на боку Гора начала затягиваться. Пёс лежал смирно, чуть поскуливая, но понимал, что я делаю для него всё возможное.

Наконец-то вместо открытой раны появился тонкий розовый шрам.

— Всё, — вытерла я рукавом вспотевший лоб. — Можешь снова бегать.

Усталость навалилась на меня, я посмотрела вымученно на питомца. Гор, поняв, что с ним всё в порядке, тут же резво подскочил на лапы, как ни в чём не бывало, и принялся вылизывать мои руки.

— Хороший мой, — прошептала я, глотая слёзы радости. У меня получилось спасти ему жизнь, даже от раны почти ничего не осталось. Шерсть прикрывала полоску свежего шрама, никто не увидит.

Вот только я отдала все свои силы и даже больше. Я еле поднялась на ноги и, шатаясь, пошла к Авроре, которая не испугалась бандитов, моей магии и не убежала.

— Умничка моя, — погладила я кобылу по морде. чувствуя опустошение и голокружение. Не знаю, как доберусь до дома и что сказать домочадцам.

Арестанты были напуганы, но, надеюсь, им никто не поверит, что “ведьма” их чуть не убила. Значит, мне нельзя никому рассказывать о неприятной встрече с бандитами. Иначе сопоставить будет нетрудно, кто их так напугал.

Только с пятой попытки я взобралась на Аврору, ноги меня не слушались, а длинная юбка только мешала. Но всё же у меня получилось. Я рухнула на шею кобыле, обняв её.

— Авророчка, милая, иди домой сама. У меня сил нет, — слабым голосом проговорила я, и лошадь послушалась, двинувшись в по дороге в сторону дома.

Гораций резво побежал вперёд. Плохо помню, как Аврора довезла меня до имения. Кажется, я задремала прямо на ней. Как только не свалилась? Видимо лошадь везла меня очень бережно. У самых ворот я очнулась, подняв голову. Отдохнув верхом на кобыле, мне стало немного лучше, но всё же усталость никуда не ушла.

Я бодрилась из последних сил, чтобы не пугать родных своим видом. Конечно, опоздала на ужин. Остановилась у портика и спешилась, чуть не рухнув наземь, но удержалась за седло. Подбежавший конюх увёл Аврору, Гораций не отходил от меня до самых дверей.

— Софья, так нельзя! Мы ужинали без хозяйки, — возмущённый голос тётушки не заставил себя ждать. — Неужели так важно было мчаться в деревню из-за каких-то досок?

— Простите, Александра Антоновна, — еле улыбнулась я, — это действительно было важно. Если позволите, я поднимусь к себе и приведу себя в порядок.

Ухватившись за перила, я шагнула на первую ступень.

— Мария отказалась есть без вас, — строго процедила женщина мне в спину. — Ребёнок ничего не ел.

— Скажите, пожалуйста, Федосье, что мы с Машей поедим в моей комнате, — вяло отозвалась я, хотя старалась говорить бодрее.

— Безобразие, — проворчала тётушка, но направилась в сторону кухни.

Я еле поднялась на второй этаж. Настасья меня догнала у самой комнаты. Видимо, Александра Антоновна ей сообщила, что я вернулась.

— Барыня, что-то вы жутко бледная, — всплеснула руками горничная, взглянув на меня.

— Просто устала. Помоги мне, пожалуйста, переодеться. Сегодня пораньше лягу спать, — вымученно улыбнулась я.

Настасья хорошо знает своё дело и быстро приготовила меня ко сну. Затем принесла ужин. Радостная Маша прибежала вместе с ней. Мы поужинали прямо в комнате. И я разрешила девочке остаться, чтобы почитать сказку ей перед сном, но по-моему, я уснула до того, как прочитала хотя бы половину истории.

Проспала я чуть ли не до полудня. Марии в комнате уже не было. Видимо, не дождалась, когда я проснусь. Зато я чувствовала себя отдохнувшей. Правда магический резерв ещё не до конца восстановился. Но ничего, главное, что Гораций жив и здоров.

— Барыня, вы уже проснулись? — в комнату вошла горничная. — Я уж испугалась, здоровы ли вы? Долго спите сегодня.

— Всё в порядке, не переживай, — улыбнулась я, присаживаясь на пуфик возле трюмо.

— Тут Андрей Александрович приехал, — замялась девушка, взяв расчёску. — Просит с вами увидеться.

— Что-то случилось с Елизаветой Владимировной? — первое, что пришло мне на ум.

— Не ведаю. Барин не говорил о жене, — пожала плечами горничная. — Только прискакал. В гостиной с Александрой Антоновной беседует.

— Ладно. Пусть ждёт. Я ещё не завтракала, — нахмурилась я, понимая, что деверь приехал не просто так.

Я не торопилась, встречаться с братом мужа не было никакого желания. Его никто не звал, так что пусть ждёт. Но, когда привела себя в порядок и подкрепилась, пришлось спуститься в гостиную.

— Софья Андриановна! Чудесно выглядите! — Андрей поднялся с дивана, когда я вошла в комнату. В офицерской форме, весь напомаженный и слащавый. — Простите, что без предупреждения, но мне необходимо поговорить с вами. Это очень важно.

— И вам доброго дня, Андрей Александрович, — я старалась быть вежливой. — Как здоровье Елизаветы Владимировны? Все ли мои рекомендации она выполняет?

— Да. У Лиззи и малыша всё хорошо, благодаря вам, — Андрей потянул за ворот кителя, чуть ослабив его. — Душно здесь. Может, мы поговорим в саду?

В гостиной действительно было некомфортно, так как окна выходили на солнечную сторону. И хоть все створки были открыты, но ветер совершенно не задувал в помещение, и воздух в комнате нагрелся от ярких лучей.

— Хорошо, — нехотя согласилась я и последовала на выход.

— Лиззи написала вам письмо, — как только мы вышли в сад, Андрей протянул небольшой конверт, на котором было написано моё имя аккуратным красивым почерком. — Она ждёт вашего ответа.

— Благодарю. Обязательно ей напишу, — я взяла конверт в руки, вдохнув свежий воздух. — Так зачем вы прибыли в Дивное? Ведь не ради этого послания от вашей жены?

— Софья, я чувствую огромную вину перед вами, — Андрей шёл рядом по дорожке, заложив руки за спину. — Всё, что случилось в семье Паташевых за последний год ужасает. Я даже предположить не мог, что так получится из-за меня.

Я смотрела себе под ноги и всем своим нутром чувствовала, то деверь врёт. Не верю я в его искреннее раскаяние.

— Что вы от меня хотите? — повернув голову, я пристально посмотрела на бывшего жениха.

— Прощения, — вдруг он опустился на одно колено передо мной и схватил мою ладонь, сжав до хруста. — Софья, прости меня. Я был не прав, что отказался от тебя. Ты красивая, добрая, самая необыкновенная в мире девушка. Я… был дураком, когда погнался за богатым приданым Лиззи. Она милая, но глупая и недалёкая. С ней скучно безумно, и я терплю её общество только из-за сына.

— Андрей Александрович, встаньте, — я вырвала руку из его захвата. — Опомнитесь, что вы такое говорите? Лиза ваша жена…

— Да, но сердцу-то не прикажешь, — перебил меня мужчина. подскочив на обе ноги, и горячо выпалил. — Софья, я всё ещё люблю тебя!

Опять врёт! Что ему надо на самом деле от меня?

— Андрей, хватит. Я люблю своего мужа и не собираюсь выслушивать ваш бред, — мне хотелось поскорее закончить этот пустой разговор и вернуться в дом.

— Что?! Ты любишь этого калеку? Не верю! — ядовито усмехнулся он. — Через год-другой он вообще не сможет ходить. Он разве не говорил тебе об этом?

Тут меня прорвало. Я от всей души треснула этому болвану звонкую пощёчину.

— Не смей называть Костю калекой! — процедила я злясь, что даже не заметила, как перешла на “ты”. Ладонь горела от удара.

— Ого! — мужчина потирал щеку и удивлённо приподнял брови. — А ты, оказывается, настоящая дикая кошечка, Софья. Не ожидал. Ты очень изменилась после того, как чуть не утонула в Иртыше.

— Жизнь многому научила меня с тех пор, — поджала я губы. — Особенно, не доверять тебе.

— Ты правда не помнишь, как оказалась в реке? — пристально посмотрел он на меня, как будто хотел найти ответ в моих глазах. Почему его этот так волнует?

— Правда. Думаю, наш разговор окончен, — я развернулась, намереваясь уйти подальше от неприятного гостя.

Андрей схватил меня за локоть и резко развернул к себе.

— Софья, советую не злить меня, — яростно процедил он, глядя в мои глаза. Вот теперь верю, точно не шутит. — Имей в виду, со мной лучше дружить, чем быть мне врагом.

— А я советую больше не приезжать в Дивное, — сквозь зубы ответила я. — Ни единому твоему слову я не верю. И мне очень жаль Лизу…

— Жаль? — Андрей снова перебил меня и крепче сжал мой локоть. — И-за тебя у меня теперь крупные проблемы…

— Я тут причём? — чувство тревоги теперь возросло многократно. Андрей не врёт и действительно так считает. — Пусти! Я буду кричать!

Но не успела я свою угрозу выполнить, как сбоку раздался грозный рык и в следующее мгновение Андрей оказался на траве. Гораций повалил мужчину и вцепился в его руку.

— Убери его! — истошно завопил Андрей, рукав на кителе хрустнул, оторвавшись от проймы.

— Гор, фу! Нельзя! — отозвала я поспешно пса, пока он не нанёс серьёзных травм. Меделян послушался и отпустил деверя. — Не трогай эту падаль, а то вони будет много.

— Сумасшедшая! — прохрипел сдавленно мужчина, вставая с травы. — Мой рукав. Как я домой поеду?

— Как и приехал — на лошади, — ухмыльнулась я, погладив Гора по голове. — Ещё раз увижу тебя здесь, без штанов останешься.

— Посмотрим, кто из нас будет смеяться последним. Ты у меня ответишь за всё, — процедил Андрей, унося ноги прочь из сада.

— Спасибо, что предупредил, — тихо произнесла я, понимая, деверь точно не шутил и может исполнить свою угрозу.

Гораций рыкнул и пару раз пролаял в спину убегающему мужчине, чтобы тот точно забыл сюда дорогу.

— Молодец, настоящий защитник, — потрепала я по холке меделяна. — Что бы я без тебя делала? Поскорее бы Костя приехал. Что-то неспокойно мне.

Гораций одобрительно фыркнул.

Глава 41. Сюрприз от Егора

Вечером приехал ефрейтор из крепости, передал для меня письмо от мужа и какую-то сумку. Я сразу кинулась в кабинет Кости, где с трепетом вскрыла конверт, учуяв от бумаги знакомый аромат полыни. Константин сообщил в послании, что беглых арестантов поймали недалеко от Дивного рядом с соседней деревней. Подробностей он не писал на этот счёт, но беспокоился, что преступники были так близко от поместья.

Обещал вернуться домой в пятницу. И в конце добавил, что постоянно думает обо мне и скучает. Я улыбнулась, предвкушая будущую встречу. Сама безумно тоскую по нему. Быстро написала ответное письмо мужу, не забыв вкратце рассказать о махинации управляющего. Добавила фразу, что тоже безумно скучаю и жду с нетерпением встречи. Отдала письмо посыльному, который ждал, когда я напишу ответ. Он сразу умчался обратно в крепость.

Только потом я вспомнила, что ефрейтор передал от графа ещё большую сумку. В гостиной нашла искомую вещь и ахнула, когда открыла её. Краски в баночках, кисти всевозможных размеров, палитра, хосты и даже складной мольберт. Вот это да! Константин не забыл про мою просьбу купить для Егора инструменты. Приедет — расцелую мужа заслуженно.

Конюх искренне обрадовался новым инструментам. Он низко кланялся и смотрел на меня так, словно я не женщина, а сама Афродита, случайно спустившаяся с Олимпа к нему, к смертному. Не хватало ещё, чтобы парень влюбился в меня. Надеюсь, ему хватит ума держать себя в руках.

Ночью я решила сделать вылазку в подвал и получше рассмотреть книгу. Любопытство меня одолевало — найду ли я то самое заклинание, чтобы вернуться домой. Хотя я не собиралась этого делать, но хотелось проверить слова жрицы…

Когда в доме стихло и глубокая ночь окутала тьмой всё вокруг, я взяла подсвечник и осторожно спустилась на кухню. Вся прислуга давно спала. На этот раз грозы не было, я смело открыла подвал. Дорогу уже знала и быстро дошла до подземной комнаты, где хранилась книга Живы.

Больше часа я провела в подземелье, изучая книгу. Нашла коротенькое заклинание на правду и решила его выучить. На всякий случай. И ещё парочку простых, но нужных заклинаний.

В самом начале книги нашла описание, как ведунья входит в полную силу. Оказывается, возможности моей магии намного шире и больше, чем сейчас, потому что не открыты все родники моей силы. Я так поняла, это те же самые чакры, только называются по-другому.

Выходит, что у меня открыт пока только один родник — исток, который дал мне магию и жизнь. Второй — зарод — мне предстоит только открыть на брачном ложе с любимым мужем. У меня даже щёки порозовели, когда я подумала о Косте. Значит, в пятницу совмещу приятное с полезным — укреплю свой брак и расширю свои магические возможности. Как интересно, однако.

Перелистнув очередную страницу, я замерла.

— Заклинание возврата души, — прочитала я заголовок. Неужели то самое?

Набрав воздуха в грудь, пробежалась по строчкам и поняла, что да, это то самое заклинание, которое сможет вернуть меня домой, в мой мир.

Закрыла книгу. Как ни странно, но я совершенно не хотела оказаться в родном Омске в 21 веке, несмотря на то, что я переживала за маму и за саму Софью. Шестое чувство подсказывало мне, что у них всё хорошо и каждый из нас находится именно там, где должен. Я нашла своё призвание и судьбу здесь. Уверена, настоящая Софья со мной бы согласилась.

Вернулась в комнату так же тихо, никого не встретив по пути. Нужно быть очень осторожной и не спускаться в подвал лишний раз. Я чувствовала, какая большая ответственность на мне лежит. Теперь я хозяйка не только поместья, но и древней уникальной книги.

Три дня тянулись неимоверно долго, я считала каждый час, каждую минуту в ожидании мужа. Неужели я буду видеть его только по выходным? С ума сойти…

До обеда я позировала Егору то в гостиной всегда в одно и тоже время. Он вдохновенно и самозабвенно работал красками, делая уверенные мазки. Не хватало ему только брета и длинных усов для антуража настоящего художника. Приходилось напоминать ему, что я не статуя и устаю. Да и дела меня тоже ждали.

Надо будет поговорить с мужем насчет конюха. Граф же обещал дать ему вольную и отправить учиться в Москву. Пусть отвечает за свои слова и уже определяет участь парня. Чего таланту зря пропадать.

После обеда наступал тихий час. Маша спала, а я занималась делами. Приезжал староста и сообщил, то управляющий привёз сосновые доски, как и положено было по документам. Сам Степан Васильевич не появлялся в усадьбе. Видимо, Константин его вызвал в город после того, как получил моё письмо. Надеюсь, граф его уволит и найдёт нового управляющего.

Ближе к вечеру, когда жара спадала, мы с Машей гуляли в саду, играли в лекаря или другие занятия находили. Гораций был нашим постоянным спутником. Когда он рядом, я чувствовала себя в безопасности. Маша перестала его боятся, да и пёс стал к ней относится мягче, позволял гладить себя и тискать за уши. Погода баловала нас жарой, и все ждали ночью грозу или дождь, что часто бывает в конце июня.

Утро пятницы было не исключением, с одной лишь разницей в том, что вечером должен был приехать Константин. От этой мысли я готова была петь и порхала с самого утра, занимаясь делами. Заглянула на кухню, распорядилась об ужине, чтобы порадовать мужа любимыми блюдами. Велела к вечеру истопить баню, чтобы привести себя в должный порядок, да и Костя с пыльной дороги захочет освежиться.

Все в доме чувствовали, что скоро приедет хозяин: слуги наводили порядок, матушка занялась вышиванием, Александра Антоновна гоняла прислугу, находя недочёты в их работе. Надо придумать ей какое-нибудь занятие, чтобы не доставала никого своими придирками. А ещё лучше выдать её замуж за бравого вдовца-полковника. Помнится, на ужине у четы де Граве я видела подходящую кандидатуру. Может, поговорить с Костей, пусть пригласит его к нам погостить на выходные. По-моему, отличная идея.

Довольная собой, я предвкушала возвращение мужа. Но вот уже солнце катилось к закату, мы успели поужинать, а мужа до сих пор нет. Надеюсь, он просто задержался на службе и ничего серьёзного не произошло.

— Барыня, баня готова, — в спальню вошла горничная, держа в руках какую-то баночку. — Я тут для вас сделала натирание из мёда и трав. Кожа у вас станет бархатной и гладкой, аки у младенца.

— Спасибо, Настасья, — улыбнулась я. — Конечно, пойдём. Может, и граф приедет скоро.

— Обязательно вернётся, Софья Андриановна, — заверила она. — Ежели хозяин сказал, что прибудет сегодня, значит, слово своё сдержит. Уверена, он уже скачет на Агате во весь опор. Дюже вы у него молодая да красивая жена. Как не спешить-то?

Я снова улыбнулась и стало спокойнее. Значит, обязательно приедет. В бане я окончательно расслабилась. Пар и высокая температура меня успокоили, тело разомлело, особенно после медового массажа от Настасьи. Я чувствовала себя обновлённой и лёгкой, кожа стала мягкой и шелковистой.

Стоило мне только войти в дом, как лакей сообщил, что барин вернулся. Сердце тут же забилось быстрее, и я поспешила на второй этаж.

— Настасья, помоги переодеться, — скинула я с себя банный халат, оставшись в одной тонкой сорочке, которая намокла от влаги и прилипла на самых выпуклых местах моего тела.

Стукнула смежная дверь, и моё сердце сделало кульбит. Только Константин мог войти ко мне в спальню без стука.

— Настасья, выйди, — бесцветным голосом отчеканил граф. Дыхание замерло, и я обернулась. Он уже успел переодеться в чистые брюки и рубашку.

Горничная тут же поспешно вышла, склонив голову.

Я взглянула на мужа и по каменному выражению его лица поняла, что он не в духе.

— Что-то случилось? — сразу задала я вопрос и, забыв, что на мне крайне откровенная сорочка, кинулась к нему. В шаге от него замерла, уставившись на чёрно-белые рисунки в его руке.

— Случилось, — от его стального голоса у меня мурашки по коже побежали. — Так вы ждали меня и скучали, дорогая супруга! Да?

Он пренебрежительно бросил в меня рисунки, и они ворохом упали ко мне под ноги. Опустив глаза, я заметила на одном из листков прелести обнажённого женского тела. Присев, взяла в руки один, затем второй рисунок, разглядывая с изумлением чёрно-угольные изображения.

Необычайно красивые и завораживающие откровенные изгибы обнажённой красавицы. Вот тут она стоит вполоборота у деревянной кадки в бане, являя аппетитную ягодицу и торчащий кончик груди. Девица смело смотрела вперёд, её распущенные волосы прикрывали часть лица и спины. На втором рисунке девушка сидела боком на полу, согнув колени и прикрыв грудь длинными волосами.

— Нравится? — язвительно заметил граф, заметив моё любопытство. — Все ваши слова о настоящей семье — ложь! Вы так ждали меня и скучали, что решили позировать голой перед конюхом?!

— Что?! — растерянно посмотрела я на мужа. — С ума сошли?

— А кто это по-вашему на рисунках? Александра Антоновна? — горько усмехнулся Константин.

Я снова посмотрела на рисунки и ахнула. Как же сразу не обратила внимание, что натурщица вылитая я.

— Это не я! — выпалила, задыхаясь от возмущения. — Точнее, это моё лицо, но я не позировала перед Егором обнажённой! Это какое-то недоразумение! Откуда у вас эти рисунки?

— Александра Антоновна передала их мне, кто-то из слуг нашёл во флигеле и отдал ей, — процедил граф, смотря на меня с укором, в его взгляде светилась такая боль, что у меня чуть сердце не остановилось. — Она давно заподозрила, что между вами что-то есть…

— Что?! Бред! — резко перебила я мужа. — Вы поверили домыслам тётушки? А меня спросить не судьба?

По подоконнику звонко забарабанил дождь, усиливаясь с каждой секундой. За окном начался настоящий ливень. Самое то ругаться с мужем, когда непогода разгулялась.

— Я сам вижу! Вы так печётесь о конюхе! Перевязку каждый день ему делаете, вольную хотите дать, сделать из него художника… — в его словах сочилась обида и ревность.

— Это простое человеческое отношение, которое заслуживает любой человек, будь он дворянин или крестьянин! — не сдержалась я и повысила голос.

— Да? — муж шагнул ко мне, оказавшись так близко, что в нос мне ударил головокружительный аромат полыни, исходящий от него. — Позировать обнажённой — это тоже ваше человеческое отношение к конюху? Не смогли отказать молодому красивому парню?

— Да это не я на рисунках! — гневно поджала я губы, смотря в омут упрямых голубых глаз. В саду творилась настоящая буря. Поднявшийся ветер разгулялся в саду, — Егору позировал кто-то другой, а лицо подрисовал моё! Неужели не понятно?

Меня такая злость взяла, что хотелось рвать и метать, особенно содрать рубашку с этого глупца и прильнуть к его манящим губам.

— Не верите? — я поднесла к лицу мужа рисунок, где девушка стояла, выставив левое бедро. Я ткнула пальцем в округлое место. — У меня вот тут есть родинка, которой нет на рисунке.

Листок выпал из моих рук. И я, вдруг осмелев, скинула с себя тонкую сорочку, единственный лишний сейчас на мне предмет одежды. Повернулась левым боком, выставив соблазнительно бедро, и указала на небольшое тёмное пятнышко на коже.

— Вот видите! Родинка! — и удовлетворённо заглянула в изумлённое лицо графа. Он замер, жадно разглядывая не только мою родинку на бедре, но и всё остальное, что предстало его взору.

— Вижу, — сглотнул он, еле дыша. Вдруг по окну что-то громко стукнуло, и от страха я кинулась мужу на шею, прильнув к нему всем телом.

— Софья… — горячие руки скользнули по моей спине, крепко прижимая меня к широкой груди, — я с ума схожу от ревности, потому что люблю тебя… прости меня…

От нахлынувшего восторга в сердце вспыхнуло пламя, разливаясь по телу приятным томлением. Любит! Он любит меня!

— Наконец-то, ты сказал это, — горячо прошептала я, потянувшись к желанным губам. — Я тоже люблю тебя…

Константин жадно впился в мои губы, и я ощутила под ладонями, как глубоко дышат его лёгкие, расширяясь. Голова шла кругом от переполнявших эмоций. Это было так желанно и в то же время неожиданно, как ливень, который бушевал за окном.

— Софья, любимая… желанная, — муж судорожно вдыхал аромат моей кожи, целуя меня в шею. — Никогда не думал, что ты полюбишь меня… такого…

— Какого? — удивлённо вздохнула я, млея от его ласковых губ.

— Зачем тебе муж калека? Через пару лет, я вообще не смогу ходить, — гневно прошептал он, стиснув мою талию жёстче. — Врачи говорят, сустав разрушается, это неизбежно…

— Я всё равно буду любить тебя, — вздохнула, не смея пока признаться любимому, у нас будет ещё время обо всём поговорить. — Уверена, тебе можно помочь. Врачи бывают ошибаются.

— Ты такая нежная, добрая, — Константин чуть ослабил хватку. — Я не ожидал, что полюблю тебя всем сердцем, когда предлагал тебе фиктивный брак. Ты нужна мне… Маше нужна…

И его губы накрыли мои уста. Мы целовались так упоительно и страстно, словно нас мучила нестерпимая жажда. Я даже не заметила, как мои пальцы сами коснулись пуговиц, расстёгивая рубашку мужа. Мне хотелось коснуться его обнажённой кожи, пройтись рукой по рельефным плечам.

Непогода бушевала за окном, но мы ничего не слышали, отдаваясь вспыхнувшим чувствам, словно безумие разгулявшейся стихии охватило и нас.

Мгновение, и я оказалась на мягкой кровати, утопая в прохладных простынях. Но потом меня захлестнул огонь желания, сметая всё на своём пути, и я забылась под напором требовательных ласк. Горячие губы, нежные руки мужа, которые бесстыдно исследовали моё тело и сводили меня с ума от возбуждения и страсти. Я выгибалась навстречу его ласкам, хватая ртом воздух, и стоны наслаждения срывались с моих губ, утопая в шуме дождя.

Пальцы сжались, сминая простынь, когда боль первой близости пронзила меня, но я сдержала крик, кусая губы. Любимый всё понял и нежно поцеловал меня, даря невероятные новые ощущения. А потом новая вспышка желания захлестнула нас, и мы стали единым целым, двигаясь в один такт страстного танца любви. Напряжение наших разгорячённых тел росло, требуя выхода. И когда оно достигло пика, взорвалось вулканом наслаждения, превратив меня в горячий безвольный пепел, который оседал на прохладные простыни, остывая от урагана страсти.

Глава 42. Сюрприз от мужа

Проснулась я глубокой ночью в объятиях мужа. Константин крепко спал, прижимая меня к широкой груди. Дождь давно закончился, за окном стояла ночная тишина. Природа приходила в себя после стихии, как и я после страстной бури между мной и мужем.

Улыбнулась, вспоминая нашу ссору, которая закончилась горячим признанием в любви. Вот только такого подвоха от Егора я не ожидала. Это надо же! Рисовал кого-то из дворовых девушек, а лицо моё решил изобразить. Точно парень влюбился в меня. Пусть муж поговорит с ним, но только спокойно. Даст ему вольную и отправит учиться. В Москве он точно забудет обо мне.

Аккуратно выпуталась из нежных объятий мужа и, взяв подсвечник с ещё непотухшей свечой, направилась в уборную, чувствуя неприятную тянущую боль внизу живота. Кажется, у меня начинаются женские дни. Всё верно, я здесь уже три недели, самое время. Зато горничная не удивится, когда увидит пятна крови на простыне. Вовремя у нас случилась первая близость с мужем. Привела себя в порядок, надела кружевную соблазнительную сорочку и вернулась в спальню.

Я долго не могла уснуть, прислушиваясь к мерному биению сердца мужа и его дыханию. Решила воспользоваться моментом, пока он крепко спит, и немного подлечить его колено. Присела возле графа, сдвинула одеяло в сторону. Он как раз лежал на правом боку, и левая нога согнута сверху.

Осторожно положила ладонь на сустав и призвала магию. Я почувствовала, что сил во мне стало больше и скорость исцеления увеличилась. Видимо, второй родник магии открылся во мне после бурной ночи с мужем. Свечение целительской силы проникало в колено, и я ощутила снова небольшое воспаление в суставе, которое сняла в первую очередь, только потом начала восстанавливать хрящи. Это оказалось непросто, потому что действовать приходилось медленно, я боялась разбудить Константина, если усилю поток магии.

После того, что между нами произошло, я боялась признаться мужу в своих способностях. Не знаю, как он отреагирует на это. Любовь любовью, но вдруг он испугается моей магии и посчитает ведьмой. Пожалуй, я немного подожду с признанием и сначала подготовлю его к такой информации.

Потратив довольно много сил, остановилась, чтобы совсем не истратить резерв. Посмотрела на спящего Константина и улыбнулась, разглядывая любимые черты. Пальцы потянулись к шершавой щеке, но вспомнив, как в прошлый раз я была поймана с поличным, не стала будить мужа и легла рядом, прижавшись к нему. Его руки тут же обняли меня, а нос уткнулся в макушку.

Так сладко мне ещё никогда не спалось, как рядом с любимым мужем. Его надёжное плечо мягче подушки, а сильные руки теплее одеяла, головокружительный аромат полыни и замши слаще цветов, что стояли в вазе на столе.

Разбудили меня нежные поглаживания по бедру, рука мужа забралась под шёлковую сорочку, настойчиво лаская мои округлости, и невозможно было не проснуться. Я томно вздохнула и открыла глаза. Утро подкралось незаметно, и мой сон убежал вслед за ночью.

— Доброе утро, моя любимая жена, — голубые глаза светились нежностью и счастьем. — Как спалось?

— Как никогда сладко, — прошептала я вдруг смутившись от того, что муж лежит передо мной обнажённый, но рука потянулась к его груди, скользнув по упругой коже.

— Ты когда успела одеться? — иронично изогнул он бровь. — Зря ты это сделала…

И горячие губы накрыли меня настойчивым поцелуем. Я тут же охотно ответила на ласку, раскрыв уста, с упоением вдыхая аромат полыни.

Когда его руки потянули мою сорочку вверх, я опомнилась и отпрянула от мужа.

— Костя, подожди, — разочарованно вздохнула я. — У меня женские дни начались.

— Да? — удивлённо хмыкнул он. — Эх, жаль, — и руки отпустили тонкую ткань. — Ничего, мы с тобой ещё наверстаем упущенное время.

Я прижалась к мужу сильнее, обняв его за шею.

— Костя, ты поговоришь с Егором и тётушкой? — робко спросила я.

— Конечно. Обязательно выясню всё, — недовольно процедил он.

— Только, пожалуйста, держи себя в руках, — беспокоилась я за конюха, всё же он крепостной. — Не думаю, что Егор создавал эти рисунки для всеобщего обозрения.

— Понятно, что парень влюбился в тебя, — хмыкнул спокойно муж. — Как в такую молодую, красивую и добрую барыню не влюбиться. С одной стороны, я его понимаю, но, с другой, не позволю, чтобы его натурщицы на картинах носили твоё лицо. Дам ему вольную и пусть едет в Москву учиться. Надеюсь, там и останется.

— Спасибо, — облегчённо вздохнула. — Лучшее решение для всех.

— Так не хочется вставать, — зевнул Константин и улыбнулся. — Нужно идти, а то скоро придёт Настасья и увидит меня в твоей постели. Чем мы будем сегодня заниматься? Хочется провести выходные рядом с тобой и с Машей.

— Чем угодно, лишь бы вместе, — прижалась я к его колючей щеке.

— Рад это слышать, — его губы снова оказались так близко, что я не удержалась и сама поцеловала мужа. Он не отказался и страстно ответил на мою ласку. А когда отпустил меня, вкрадчиво прошептал, гладя меня по щеке. — Софья, я сойду с ума от тоски до следующей пятницы. Приезжай в наш городской дом, как только соскучишься по мне.

— Обязательно приеду, — млела я от его голоса. Так и сделаю, будет для него сюрприз.

Не хотелось разрушать нашу утреннюю идиллию, но она не могла длиться бесконечно. Зато нас ждали целых два дня, которые мы проведём вместе всей семьёй.

Константин поговорил с Егором. И тот признался, что неровно ко мне дышит, но никакого злого умысла не держал. Рисунки он прятал и даже не ожидал, что их кто-то найдёт. Правда конюх так и не сказал, кто из дворовых девок позировал ему в бане. Оно и понятно, не хотел подставлять девушку. Та наверное, влюблена в горе-художника, иначе вряд ли бы согласилась раздеваться перед ним.

Муж обещал Егору на следующей неделе привезти вольную грамоту, как только зарегистрирует её в специальном реестре. Парень мог собираться ехать в Москву.

Также Константин поговорил и с тётушкой, сказав ей прямым текстом, чтобы больше не совала свой длинный нос в личные дела племянника. На что Александра Антоновна гордо обиделась. Собрала вещи и даже со мной не попрощалась, укатила в Ильинское. Как она сказала, там ей больше рады и уважают её слово. Я облегчённо вздохнула, но мне было жаль Лизу. Надеюсь, она уедет в город, тем более ей оставался ещё месяц ходить на сносях. Пора уже готовиться к появлению наследника.

Два самых счастливых дня мы провели вместе. Ездили на лошадях к озеру, взяв с собой Машу и Горация. Правда попали под небольшой дождь, но солнышко снова выглянуло из-за набежавшей небольшой тучки и стало тепло. Улыбка не сходила с моего лица, когда я видела счастливых Марию и мужа.

Константин невероятно изменился с того дня, когда я впервые увидела его. Он открыто проявлял заботу и любовь к дочери, обнимал её, даже в лоб поцеловал, когда укладывал спать. А самое главное, я чувствовала, что он действительно любит меня и тоже не скрывал своих чувств.

Две ночи я провела в спальне мужа, несмотря на то, что женские дни не дали нам возможности отдаться страсти. Мы просто спали вместе, обнявшись, наслаждаясь друг другом. И когда Костя крепко засыпал, я тайком лечила его колено, отдавая силы. Сустав медленно, но восстанавливался, что не могло меня не радовать.

В понедельник рано утром проснулась, ощутив, что мужа нет рядом. Я подскочила думая, что проспала его отъезд, но Константин стоял у зеркала, надевая офицерский китель. И я залюбовалась его статной фигурой, ему очень идёт форма.

— Доброе утро, — я поднялась и прильнула к мужу, ластясь словно кошка.

— Софушка, — Костя обнял меня, уткнувшись носом в мои волосы, — любимая. Так не хочется уезжать… но служба...

— Знаю, — вздохнула я. — Обещаю, приеду скоро в город.

— Буду ждать, — и горячие губы жадно прильнули ко мне. — Ложись поспи, ещё слишком рано, — нежно проговорил он, гладя мои волосы.

— Нет. Хочу проводить тебя, — заупрямилась я, — потом лягу. Обещаю.

Я надела халат из плотной тафты, прикрыла плечи платком. Мы вместе вышли во двор, где Агат уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу в ожидании хозяина. Было настолько рано, что даже солнце ещё не встало, и только петухи пели, предвещая рассвет.

— Буду скучать, — прошептала я, когда муж крепко меня обнял и горячо поцеловал.

— Люблю тебя, — тихо произнёс он, чтобы сонный конюх не услышал нас.

С трудом я отпустила мужа, сердце уже разрывалось от тоски. Константин оседлал коня, нежно взглянул на меня, чуть улыбнувшись, и пришпорил Агата. Мне оставалось только наблюдать за тем, как его фигура удаляется от дома и исчезает за поворотом.

Три дня тянулись так долго. Ночами мне снилась наша первая близость с мужем, и каждую свободную минуту я думала о нём безумно скучая.

Екатерина Николаевна конечно заметила, что наш брак с Константином стал далеко не фиктивный. Ведь только слепой не догадался, не видя, как граф горячо целует жену на прогулке в саду или смотрит на неё влюблёнными глазами за обедом. И как-то наедине она меня напрямую об этом спросила. Я ничего не стала утаивать и призналась, что люблю мужа, как и он меня. Матушка мягко улыбнулась и облегчённо вздохнула, искренне радуясь за нас. И высказала надежду, что через год, а может и раньше, понянчить внука-первенца. Признаться, именно этого я желала больше всего.

Когда пришла среда, после обеда я всё же спонтанно решила уехать в Омск, не дожидаясь четверга. Приказала готовить карету. Настасья начала упаковывать мои вещи. И уже вечером я отправилась в город в надежде удивить мужа своим внезапным появлением. Два часа тряски, и я окажусь в его желанных объятиях.

Но дорога вышла долгой. Внезапно отвалилось колесо, когда до города оставалось ещё полпути. Кучер провозился больше часа, ремонтируя карету. Делать было нечего, пришлось ждать, когда сможем продолжить путь. Мы приехали, когда солнце уже село и сумерки быстро сгущались над городом. Хорошо летом ночь долго не наступает.

Карета остановилась во дворе нашего городского дома, и я, уставшая, но радостная, заторопилась к портику.

— Софья Андриановна? — удивлённо посмотрел на меня камердинер мужа, когда я чуть ли не бежала по коридору.

— Простите, что поздно, колесо чуть не потеряли по дороге, — спешила я, не оглядываясь.

Костя, наверное, уже ко сну готовится. Устал после службы, а тут я. Вот он обрадуется!

Сердце трепетало от предвкушения долгожданной встречи. Сейчас я обниму его и почувствую вкус его горячих губ…

Я толкнула дверь и без стука влетела в комнату.

Воздух вышибло из лёгких, когда я увидела роскошную шатенку, сидящую на кровати мужа. И кто кому сделал сюрприз? Сердце сжалось. Не может быть!

— Вы кто? — не дыша смотрела я на молодую женщину в белом кружевном корсете, кроме него на ней практически ничего не было. — И что делаете в спальне моего мужа в столь поздний час?

— Мужа? — удивлённо хмыкнула она, положив ногу на ногу. — Я графиня Зотова. Хозяйка этого дома. А вы кто такая, дорогуша?

— Вы же умерли! — обескураженно смотрела я на красотку, не веря, что это происходит со мной наяву.

Глава 43. Первая жена

— Это Константин вам так сказал? Как видите, я жива и здорова, — хмыкнула женщина, встав с кровати. Длинные стройные ноги, высокая упругая грудь, шикарная фигура предстали передо мной во всей красе. — Видимо, ему было так легче — считать меня умершей.

Я в шоке смотрела на неё, ничего не понимая. Как такое может быть?

— Так вы Софья? Вторая, незаконная жена Константина? — язвительно ухмыльнулась она. — Я Елена, первая и единственная жена Кости и мама Мари. А вы самозванка, которая незаконно заняла моё место.

Ладони невольно сжались в кулаки, первый шок проходил, уступая место злости. Как он мог так поступить со мной? Женился на мне при живой жене?! Выходит наш брак с графом недействителен?! Обида жгла сердце, в глазах предательски щипало, но я держалась, чтобы не расплакаться.

— Позвольте узнать, где же вы были все эти годы? — решила я не стоять истуканом и всё выяснить. Ведь самого графа не наблюдалось в спальне. Где он кстати?

— Каюсь, я допустила большую ошибку, — деланно вздохнула Елена, — бросила Костю, когда он вдруг решил уехать в родной Омск. Он не хотел слушать меня и рвался сюда, словно мёдом ему тут намазано. Я не понимала, как можно променять жизнь в столице на это захолустье и уехала в Европу, когда Серж позвал меня. И вот, после трёх лет скитаний по западным городам я осталась одна, без семьи, без любви, без денег. Какая же я была дура… — картинно закатила она глаза. Хороша актриса, только переигрывает немного. — Вернулась в Петербург и вдруг получаю письмо от дорого деверя, что, оказывается, мой любимый супруг решил жениться во второй раз, наплевав на закон Божий.

И тут Андрей успел отличиться. Почему я не удивлена?

— А как же Маша? — с изумлением смотрела я на неё. — Ей же было всего два года! Как вы могли бросить маленькую дочь?

— Не смейте упрекать меня! — поджала она губы. — Вы не были на моём месте. Я раскаялась и поняла, что поступила отвратительно, но не вам меня судить. И вообще, кто вы такая, чтобы тут распекать меня? Самозванка!

— Что?! — воздух застрял в горле. — Где Константин? Пусть объяснит мне, почему вдруг его умершая жена заявилась в наш дом живая и здоровая?

— Кстати, сама жду его тут битый час, — пожала плечами женщина. Вижу, что ждала, вон какие откровенные соблазнительные наряды нацепила для горячей встречи с мужем… моим мужем.

— Он, наверное, в крепости задерживается, — невозмутимо продолжила Елена. — Утром он не хотел покидать мои объятия, так истосковался по мне, но ему пришлось ехать на службу.

От услышанного я снова забыла как дышать, но я не собираюсь стоять молча.

— Хотите сказать, что Константин простил ваше предательство? И вы снова вместе?

— Муж всегда любил меня без ума, — хмыкнула она, жеманно повернув плечо. — И даже разлука и обида не смогли стереть его истинных чувств ко мне. Костя любит меня, и наша совместная прошедшая ночь тому доказательство. Софья, советую вам забрать свои вещи и покинуть мой дом как можно скорее, — ухмыльнулась Елена, наматывая локон своих волос на палец.

— Вот уж нет! — процедила я, держа себя в руках. Сердце ныло и кровоточило от тяжёлой раны, хочется завыть, понимая, что мой брак с графом оказался фикцией. — Я дождусь мужа и хочу услышать от него ответы на свои вопросы.

— Зачем? Константин по закону вам не муж, а вы ему не жена. Он обманул вас. Не знаю только зачем, — пожала женщина плечами. — Хотите, чтобы он самолично выставил вас отсюда? Или вы сами уходите сейчас, или я позову прислугу, которая вас отсюда вышвырнет вон?

— Я пришлю своих людей за вещами, — отчеканила я, сжав кулаки. Честно говоря, находиться под одной крышей с этой женщиной у меня не было желания.

— Самое лучшее решение, дорогая, это уйти и больше не возвращаться, — ухмыльнулась Елена.

Я развернулась и выскочила из спальни мужа.

Не чуя ног под собой, выбежала на улицу. У кареты стояла растерянная Настасья, видно, она уже в курсе новостей, так как вещи никто не соизволил унести в дом. Это даже к лучшему.

— Барыня, как же так? — посмотрела она на меня, чуть не плача. — Мы уезжаем?

— Да, — хватило у меня только ответить и я села в карету.

— Куда ехать-то, Софья Андриановна? — раздался голос кучера.

— Гони в крепость! — приказала слуге.

Я не уеду отсюда, не получив ответы на свои вопросы. Раз Константин ещё на службе, поеду туда. Пусть мне объяснит, глядя в мои глаза, почему вдруг его умершая жена воскресла? Как он мог так жестоко надо мной посмеяться? Жениться на мне, будучи женатым на другой?! А о дочери он подумал?

И сердце в который раз чуть не остановилось, когда я подумала о девочке. Она же думает, что её мать умерла. Для неё, конечно, это будет шок и, возможно, радостный.

Слёзы текли по щекам от невыносимой боли. Мой брак фальшивка! А любовь?! Неужели это только ради того, чтобы граф смог получить должность коменданта крепости? Все слова любви, что Константин мне говорил, были игрой? Обида жгла душу, но я не хотела верить в то, что муж так жестоко обманул меня.

— Барыня, не плачьте, — пыталась успокоить меня горничная, которая меня не бросила и поехала вместе со мной. — Не мог барин так с вами поступить… он ведь не такой подлец.

— Но поступил… — я вытерла платком глаза, пытаясь успокоиться.

Если наш брак признают незаконным, я не отступлюсь и выбью Дивное у графа в качестве моральной компенсации, раз обещал. Пусть отвечает за свои слова и поступки, оформит документы на меня. И Горация я ему точно не отдам.

Карета проехала через ворота крепости, когда кучер выкрикнул моё имя, назвав всё же графиней Зотовой, а не княжной Паташевой. Я успокоилась и была полна решимости увидеть мужа и всё ему высказать в лицо. И пока он не отпишет мне поместье, я отсюда не уеду.

Экипаж остановился возле комендантского дома. Может, Константин там? Он говорил как-то, что после службы часто ужинает у четы де Граве.

Я оказалась в светлом вестибюле дома, навстречу мне вышла сама хозяйка.

— Анна Андреевна, простите, что я приехала к вам в столь поздний час, — сбивчиво проговорила я, чувствуя себя неловко. — Мне срочно нужно увидеться с мужем. Константин случайно не у вас?

— Софья Андриановна, милая, вы ничего не знаете? — удивлённо посмотрела она на меня. И моё сердце сделало кульбит. О чём она? О первой графине Зотовой? Уже, наверное, весь город знает о воскресшей первой жене графа.

— Что-то случилось? — нашла в себе силы спросить.

— Проходите. Алексей Фёдорович сейчас в кабинете, он вам всё расскажет, — взяла меня под руку супруга коменданта и повела по коридору. Свечи дрожали от сквозняка, или это меня так колотило от эмоций?

Когда я вошла в небольшой кабинет, меня встретил генерал в домашней одежде. Я еле узнала его без привычного военного кителя в турецком цветном халате. Да и сам мужчина как-то постарел и осунулся. Озорной блеск в глазах потух.

— Алексей Фёдорович, простите, что потревожила вас, — первая обратилась я к мужчине. — Но мне срочно нужен Константин, а дома его до сих пор нет. Где он?

— Присядьте, Софья Андриановна, — генерал отодвинул для меня стул, я села, чувствуя, что разговор будет непростой. И внутренне напряглась ещё больше. — Дело в том, что днём вашего мужа арестовали по моему приказу.

Воздух застрял в лёгких, сердце бешено колотилось в груди.

— Как арестован? — чуть дышала я. — Почему?

— В крепости была полная проверка и вскрылись хищения в крупных размерах, — тяжёлым голосом огорошил меня комендант. — На поддельных документах стоит подпись начальника штаба. Мне пришлось арестовать Константина, пока ведётся расследование.

— Этого не может быть, — еле выговорила я, пребывая в шоке.

— Честно, не верится, что он мог так поступить. Уверен, его кто-то подставил, но против прямых улик я ничего не могу поделать, — вздохнул генерал. — Я надеюсь, что всё прояснится.

— Я могу увидеть мужа? — с надеждой посмотрела я на мужчину. Пока он не знает об появившейся Елене и о том, что я теперь более незаконная жена графа, нужно воспользоваться ситуацией. Вдруг меня потом не пустят к нему.

— Прямо сейчас? — удивился генерал.

— Да, — твёрдо решила я не отступать. — Пожалуйста, мне нужно его увидеть.

— Хорошо, я выпишу пропуск на посещение, — комендант потянулся к столу и достал пустой бланк. Быстро его заполнил красивым каллиграфическим почерком, поставил подпись и печать. — Иван, мой денщик проводит вас.

— Спасибо, — разволновалась я ещё больше, когда пропуск оказался в моих руках.

Генерал вызвал слугу и приказал немолодому мужчине сопроводить меня в острог.

Идя по полутёмным проулкам, я думала о Косте. В то, что он украл казённые деньги, я не верила. А вот братец его вполне мог. В голове сразу всплыли его угрозы в мой адрес. Кажется, он давно задумал пакость против меня и старшего брата, как узнал, что тот решил жениться на мне. Видимо, наш брак ему сильно мешал. Только чем? Вот и Елене он сообщил, что Константин собирается жениться на мне, и та примчалась из столицы.

Странно, что Андрей сразу не рассказал мне о первой жене графа. Узнай я об этом, точно не согласилась бы выйти за Константина. Почему же тогда он промолчал и ждал, когда мы поженимся? Вопросы всплывали в моей голове друг за другом, а ответы на них не находились.

Когда я очутилась в тёмной комнате для свиданий, где горела простая свеча из сала, по коже пробежал озноб. Неприятное место: низкий потолок, кирпичные белёные стены, в некоторых местах обвалилась штукатурка, пахло сыростью и плесенью.

Я не стала садиться на лавку и осталась стоя ждать, когда приведут Константина. Минуты тянулись и казалось, что граф уже не придёт. И когда тяжёлая дверь со скрипом открылась, я вздрогнула.

— Софья! — я тут же оказалась в крепких объятиях мужа. — Боже! Ты приехала!

Глава 44. Допрос мужа

Константин стиснул мою талию, прижимая к себе с такой силой, что у меня чуть кости не хрустнули.

— Софушка, милая моя, — шептали его губы, горячо касаясь моих щёк. — Прости, что тебе приходится видеть меня здесь.

— Костя, я требую объяснений! — я оттолкнула его, строго смотря на любимого, а у самой сердце сжалось от любви к нему. Я могла бы сейчас применить заклинание правды, но хотела услышать искреннее признание, а не принудительное. — Почему ты здесь? И почему твоя прекрасная Елена воскресла чудесным образом?

— Что? Елена? — сдвинул он брови, как будто впервые услышал это имя.

— Да. Как ты объяснишь, что твоя первая жена, живая и здоровая, сейчас спит в твоей кровати, в нашем доме? — повысила я голос, обида сквозила в каждом слове.

Граф шумно набрал воздуха в лёгкие, собираясь с мыслями. Он явно не ожидал услышать от меня такой вопрос.

— Елена… Прости, Софья, давно надо было рассказать тебе. Не ожидал, что она наберётся наглости приехать в Омск, — горько выдохнул он, поджав губы.

— Как ты мог? — слёзы брызнули из глаз, я не удержалась от упрёка. — Я же люблю тебя! А ты… Ты!

Муж резко обнял меня, пытаясь успокоить, но я ещё больше разозлилась и несильно ударила его кулаком в грудь.

— Зачем ты женился на мне? — перед глазами всё плыло, и я не могла разглядеть лицо мужа. — Чтобы в один прекрасный момент твоя законная жена прогнала меня из дома?

— Что? Софья, нет, что ты себе навыдумывала? — Константин крепче прижал меня к своей широкой груди. — Никто не посмеет тебя выгнать. Ты моя жена.

— Да? Наш брак признают незаконным! Если ты обо мне не подумал, то хотя бы о Маше…

— Боже, Софья! Откуда у тебя такие мысли? Это Елена тебе сказала? — муж взволнованно обхватил моё лицо руками, глядя в мои глаза. — Ты моя законная жена! Только ты! И я люблю тебя! Слышишь? Елена бросила меня с Машей три года назад и укатила в Европу с любовником. Я долго добивался развода и всё же получил его от самого архиепископа. Я могу показать тебе документ, если ты мне не веришь.

Я слушала любимого, часто хлопая ресницами, чтобы пелена слёз не затмевала его лицо. И чувствовала, что муж говорит правду. Значит, Константин меня не обманывал? Он любит меня, и мы женаты законно.

— Когда Елена бросила нас с дочкой, я решил вычеркнуть её из нашей жизни навсегда и сказал Мари, что её мать умерла. Я не хотел, чтобы малышка ждала её и надеялась на встречу, — тяжело вздохнул Константин и снова обнял меня, заметив, что я успокаиваюсь. — Я вернулся в Омск, думал, сюда Елена точно не заявится. И всем в городе сказал, что овдовел, только самые близкие люди знали правду. Я хотел рассказать тебе тоже, но позже. Ты веришь мне? Софья?

— Верю, — я сильнее прижалась к мужу. — Боже, я так испугалась, что наш брак недействителен. Елена сказала, что ты простил её, и прошлую ночь вы были вместе…

— Нашла кого слушать. Я даже не видел её. Она наверное, только сегодня приехала, — облегчённо вздохнул любимый. Его ладонь нежно гладила меня по спине. — Елена похоже не в курсе, что уже год как не жена мне. Она каталась по Европе, я понятия не имел, где её искать, чтобы уведомить о разводе. Писал её родителям в Петербург, но ответа от них так и не получил. Зачем вообще вернулась в Россию? Что ей нужно здесь?

— Она сказала, что получила письмо от Андрея. Это он ей сообщил, что ты собрался жениться на мне, — уже спокойно говорила я с мужем.

— Андрей? — нахмурился любимый. — Откуда он узнал адрес Елены и почему тогда ей не сказал, что нас развели?

— Твой брат ведёт какую-то свою игру. Скажи, как так вышло, что тебя обвиняют в хищениях?

— Я сам ничего не понимаю, — Константин растерянно развёл руками, выпуская меня из своих надёжных объятий. — Подпись на документах действительно моя, но как я мог её поставить, ума не приложу. Я всегда тщательно проверяю всё, что подписываю.

— Скажи, ты доверяешь Андрею? — решила я начать издалека.

— Конечно, он же мой родной брат, — недоумённо посмотрел на меня муж.

И я рассказала Константину о недавней стычке с деверем, как тот приставал ко мне и грозился отомстить за что только, не понятно.

— Что ему нужно от тебя? — морщинка легла между бровями графа.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Ты лучше вспомни, давал ли Андрей тебе на подпись, какие-нибудь бумаги, на вид не очень важные, и ты их не глядя подписал?

Муж нахмурился ещё сильнее, задумавшись.

— Да. Было такое. Я как-то торопился, была тревога, и Андрей просил срочно подписать что-то из актов. У меня не было времени разбираться, и я быстро расписался. Думаешь, это он подставил меня?

— Не думаю. Я уверена, — поджала губы, понимая, куда тянутся верёвочки. — И Елене он специально не написал о вашем разводе, зная, что она приедет.

— Софья, возвращайся в Дивное, — муж нежно притянул меня к себе, уткнувшись в макушку. — С Еленой и Андреем я разберусь, как только выйду отсюда.

— Я не оставлю тебя, — горячо прошептала, вдыхая знакомый аромат его кителя, который уже успел пропитаться неприятными запахами острога. — Хочу помочь тебе.

— Отважная моя, не стоит вмешиваться в это дело, — напряжённо проговорил любимый. — Уезжай в поместье, будь рядом с Машей. Боюсь, как бы Елена не заявилась туда. Дочь ей не нужна, но нервы помотать может. Уверен, она приехала клянчить у меня деньги. Или Андрей ей заплатил, чтобы моя бывшая тут появилась.

— Хорошо, я поеду домой, — муж, конечно, прав, надо возвращаться. Не известно, что задумал Андрей, но мужу надо помочь, иначе я себе не прощу, если его посадят в тюрьму.

— Умничка. Я так рад, что ты приехала, — его губы оказались так близко, что я сама прильнула к ним.

Поцелуй вышел страстным и горячим, и я быстро разомлела в нежных руках графа.

— Люблю тебя, помни об этом, — судорожно вздохнул муж, отпустив мои губы, которые уже горели вовсю.

— Простите, Ваше Высокоблагородие, — скрипнула дверь, и в помещение вошёл охранник, виновато посмотрев на нас, — свидание окончено, уже слишком поздно.

— Костя! — я вдруг вцепилась в плечи мужа. Оставлять его тут совсем не хотелось. — Я люблю тебя.

— Береги себя и Машу, — он прижался губами к моему лбу. — Иди, Софушка.

Не хотя мои пальцы разжались, и я шагнула назад, смотря в глаза любимого. Сердце сжалось от тревоги и плохих предчувствий, но остаться тут нельзя.

Я отвернулась, пряча от мужа непрошенные слёзы, и поспешила на выход.

Когда карета тронулась с места, поняла, что не смогу спокойно уехать в Дивное, как обещала мужу.

— Кузьма! — я выглянула в окошко, чтобы кучер услышал меня.

— Слухаю, барыня! — тут же отозвался мужик.

— Знаешь, где дом Андрея Александровича?

— Знаю конечно!

— Езжай туда! — я вернулась на место, мысленно потирая руки. Вот и пригодится моё заклинание правды. Не отвертишься, дорогой деверь.

— Софья Андриановна, мы будем там ночевать? — удивлённо посмотрела на меня Настасья.

— Нет. Заеду ненадолго по делу, — я не стала даваться в подробности.

Мы приехали быстро. Дом, который принадлежал отцу Лизы, стоял практически за крепостной стеной. Двухэтажный особняк не спал. В некоторых окнах на первом этаже горел огонь. Значит, Андрей ещё не спит. Отлично, жду от него признания, пусть не искреннего, но правдивого.

Худощавый дворецкий удивлённо посмотрел на меня, но быстро вернул себе чопорное выражение лица. Когда я представилась, он снова вскинул брови вверх и молча повёл меня по полутёмному коридору, чтобы сообщить молодому барину о моём визите.

— Ваше Сиятельство, графиня Зотова к вам по срочному делу, — доложил дворецкий, открыв дверь в кабинет деверя.

— Пусть войдёт, — я узнала бодрый голос Андрея.

— Прошу, — слуга распахнул передо мной дверь, и я смело шагнула вперёд, прокручивая в сотый раз в голове слова заклинания правды. В нос ударил едкий запах табачного дыма.

— Какая ожидаемая встреча, Софья Андриановна, — язвительная ухмылка сияла на лице Андрея. Он стоял в нескольких шагах от меня, держа в руках тлеющую папиросу. Деверь демонстративно затянулся, выпуская дым.

— Я же говорил, что она придёт если не сегодня, то завтра точно, — прозвучал с хрипотцой знакомый голос, от которого повеяло холодом.

Мой взгляд устремился туда, откуда донесся звук, и я увидела высокую спинку кресла, в котором сидел ещё один мужчина.

Глава 45. Главный

— Рад вас видеть, Софья Андриановна, — мужчина встал и развернулся ко мне лицом, улыбаясь так лучезарно, словно действительно был счастлив видеть меня.

— Пётр Савельевич, — ахнула я, когда узнала лекаря. За спиной мужчины клубилась жуткая тьма, от которой шли щупальца в сторону Андрея. Деверь пристально смотрел на меня, и я заметила в его глазах тьму, подчиняющую его себе. Вот значит, кто у нас тут главный.

Я напряглась и призвала магию, чтобы защититься, если лекарь вздумает на меня напасть. На кончиках моих пальцев заискрили серебристые всполохи.

— Признаю, сильна. Успокойся, Софья, мы не причиним тебе вреда, — вальяжно произнёс мужчина, осторожно шагнув в мою сторону. — Не надо сверкать своей магией. Мы только поговорим и всё.

— О чём? — голос дрогнул, выдавая моё волнение. Сила по-прежнему искрилась на моих ладонях.

— Мне нужна книга Живы. Ты же нашла её? — скорее утверждал лекарь, чем спрашивал.

— Откуда вы знаете про книгу? — ладони вспотели от напряжения. Такого вопроса я точно не ожидала. — И кто вы есть на самом деле?

— А ты? — подмигнул мужчина. — Я ведь давно почувствовал, что в этом хрупком теле поселилась другая душа, обладающая силой. Значит, не зря Андрей пытался убить Софью.

— Что? — сжала я кулаки. — Убить?

— Пусть сам расскажет, — кивнул Пётр Савельевич в сторону своей марионетки. Андрей дёрнулся, оживившись.

— А что мне ещё оставалось делать? — хмыкнул он и снова затянул папиросу, выдыхая едкий дым в мою сторону. Я чуть не закашлялась, прикрыв нос рукавом. — Софья зачем-то пришла ко мне домой и случайно подслушала разговор с одним из моих подельников. И тут же помчалась к моему братцу, чтобы наябедничать о моих махинациях в крепости. Я конечно догнал её на полпути и отправил в плавание по Иртышу. Не понимаю, как тебе удалось выжить? Ты же не дышала, когда я опустил тебя.

— Зато я знаю, — уверенно произнёс лекарь, шагнув ко мне.

— Не подходите! — я выставила руку вперёд, еле удержав магию.

— Вот она настоящая хозяйка Дивного! — восхищённо произнёс мужчина, остановившись. — Поразительно просто, такая мощь в этом хрупком теле.

— Кто вы? — напряглась я ещё сильнее, не убирая руку.

— Я Пётр Савельевич Гранин, потомственный колдун, мои предки служили Чернобогу, — спокойно и не торопясь отвечал мужчина, и за его спиной тьма стала ещё чернее и гуще. — Когда на месте Асгарда решили отстроить Омск, мой пра-прадед участвовал в раскопках и нашёл интересный свиток, где один из жрецов писал о книге Живы, которую хранила жрица в обители недалеко от города. Я обнаружил свиток, перевёл его и потратил кучу времени, чтобы найти место, где была обитель.

— Папку с чертежами архитектора я нашёл в кабинете отца Софьи. Мы весь подвал Дивного обследовали и не раз, — продолжил Андрей, словно по команде. — Но так и не нашли входа в подземелье.

— Я понял потом, что просто так артефакт не найти и не взять. Только сама хозяйка Дивного, обладающая магией, может добровольно её отдать, — лекарь пристально посмотрел на меня, в его зрачках заклубилась тьма, заполняя чернотой радужку.

— И тогда вы подумали, что истинная хозяйка Софья и сможет вам помочь отыскать книгу? — поняла я логику повествования.

— Точно, — кивнул Андрей. — Я сделал ей предложение. Пётр Савельевич сказал, что сила должна скоро пробудиться в ней. И Софья поможет отыскать книгу, если хорошо запудрить ей мозги. Она была наивной дурочкой, влюбилась в меня сразу.

— Но магия не пробудилась, — мне вдруг стало жаль девушку, которая думала, то жених хочет жениться на ней по большой любви.

— Я долго за ней наблюдал, пока она работала у меня, — покачал головой лекарь. — Она оказалась пустышкой и разочаровала окончательно.

— Поэтому Андрей подставил Софью и опорочил, чтобы избавиться от неё? — догадалась я, что он сделал это тоже по приказу колдуна.

— Какая ты догадливая. Как кстати на самом деле тебя зовут? И откуда твоя душа? — изогнул брови лекарь, ведя себя расслабленно, как будто знал, что я не посмею на него напасть.

— София, — коротко ответила я, не теряя бдительности. — Я жила в Омске, только в двадцать первом веке.

— Как интересно, — хмыкнул Андрей, потушив папиросу в пепельнице. — Когда сбежавшие заключённые рассказывали наперебой, что их чуть не убила ведьма, я сразу понял, кто их так напугал. А когда твой Гораций на меня напал, то все сомнения отпали. Это ведь ты была? Так?

— Я, но это к делу не имеет отношения, — процедила сквозь зубы.

— Конечно, не имеет, — хмыкнул Андрей. — Интересно только, Константин знает, что его жена ведьма? Как он отреагирует на эту новость? А?

Я чуть не выпустила в него молнию, но деверь вдруг замер, словно кукла.

— София, давайте уже перейдём к делу. Не распыляйте силы на бывшего жениха, — строго посмотрел на меня колдун. — Вы же любите мужа и хотите помочь ему?

— Что вам надо от меня? — я поняла — пришло время торга.

— Я уже говорил ранее. Мне нужна книга Живы, — спокойно произнёс лекарь. — Послезавтра вы приносите артефакт, и комендант находит реальных казнокрадов. Константина отпустят на свободу, — он кивнул в сторону Андрея.

— Вы сдадите Андрея? — нахмурилась я.

— Он сам придёт и во всём чистосердечно признается, — хмыкнул мужчина. — Вы же видите связь подчинения и мою чёрную магию?

Я кивнула.

— Андрей мне был нужен, чтобы ближе подобраться к тебе. Сначала думал, что он понравится тебе так же, как и Софье, но я ошибся, — растянул он улыбку до ушей, и выглядело это зловеще. Холодные мурашки побежали по моей коже. — Ты полюбила собственного мужа.

— Значит, Андрей не по собственной воле подставил брата? — решила уточнить я.

— Ну как сказать, — колдун покосился на замершего помощника. — Моя тьма не может завладеть светлой душой, например, Софьи. А вот Андрей всегда завидовал брату, его успехам в учёбе, на службе, личной жизни. Он считал, что отец любил Константина больше, чем его. Тьма уже поселилась в его душе, я только взял контроль над ней и усилил его желание нагадить брату.

— И всё это ради книги? — удивилась я. — Но она не откроется вам.

— И не надо, — усмехнулся колдун. — В самой книге заключена небывалая сила богов. Мне нужны не заклинания или описания ритуалов, а именно её магия, которую я с удовольствием поглощу и стану ещё могущественнее. Выбирай, София: книга или муж? Учти, я могу пойти дальше. Не зря ведь Елена вернулась. Ты уже виделась с бывшей женой Константина?

— Не смейте трогать моих родных! — процедила я угрожающе, и с пальцев сорвался всплеск магии, ударив в пол и оставив след подпалины.

— Полегче! — отпрыгнул лекарь от меня. — Вижу и вправду ты душой здесь обжилась. На кону сейчас стоит только свобода и жизнь Константина. Жду тебя послезавтра у себя дома с книгой. Если не приедешь, считай себя вдовой. И не вздумай идти против меня, София, — зловеще проговорил он. — Я сильнее тебя. В крепости есть мои марионетки. По одному щелчку они быстро прикончат твоего мужа, даже глазом моргнуть не успеешь.

— Я приеду и привезу книгу! — кулаки сами сжались.

— Вот и договорились, — ухмыльнулся довольный мужчина. — Буду ждать с нетерпением.

— Тебя проводить? — встрепенулся вдруг Андрей.

— Не нужно, — процедила я и, гася магию на руках, выскочила из кабинета.

Как ураган пронеслась по дому, торопясь скорее покинуть это место. В висках пульсировала кровь, мысли хаотично роились в голове. Я в ловушке! Но теперь выбор передо мной не стоял. Жизнь и здоровье мужа для меня важнее древней магической книги.

Сев в карету, я приказала кучеру ехать на постоялый двор. Лошадей нужно накормить, напоить и дать им отдохнуть. Переночуем там, а утром отправимся в Дивное.

Глава 46. Мама!

Как только небо начало светлеть, я отправилась в Дивное. Ночь практически не спала, слушая тишину в апартаментах, которые сняла на постоялом дворе. Всё думала над тем, что произошло и как быть. Я безумно боялась за мужа, за семью. На что способен лекарь, чтобы получить книгу Живы? Надеюсь найти решение в самой книге, благо у меня есть ещё день.

Когда карета остановилась во дворе поместья, родные ещё спали и даже не подозревали, какая беда нависла над семьёй. Я решила пока ничего не рассказывать матушке и тем более Маше, чтобы лишний раз их не тревожить. Вот разберусь с Андреем и его хозяином, Костя окажется на свободе, тогда можно будет и рассказать. Помочь они мне всё равно ничем не смогут.

Я отправилась в свою комнату, и пока до завтрака было далеко, решила отдохнуть. День хотелось провести в кругу семьи, почувствовать их любовь и заботу. Ночью я спущусь в подземелье и возьму книгу. Надеюсь, найду в ней решение, как не отдавать книгу колдуну и освободить мужа.

Завтрак подавали на террасе, погода стояла солнечная и тёплая. Я сидела за столом, когда выбежала Маша в бежевом платьице. Девочка радостно заулыбалась, увидев меня и кинулась мне на шею.

— Софья! А где папа? Он приехал?

Я крепко обняла её, посадила к себе на колени, поглаживая её ладошки.

— Прости, папа приедет позже, — врать не хотелось, но сказать правду язык не повернулся. — В крепости проверка, и он пока не может покинуть службу даже на выходные.

— Он потом приедет? Да? — грустно посмотрела на меня Маша.

— Да, обязательно приедет, — выдавила я улыбку.

— Софья, доброе утро, — на террасу вышла Екатерина Николаевна, бодро улыбаясь, но присмотревшись ко мне, сразу забеспокоилась. — Всё хорошо? Что-то ты бледная сегодня.

— Не волнуйтесь, матушка. Просто не выспалась, спешила сюда к вам, — я старалась говорить спокойно, хотя у самой сердце сжалось от того, что приходится врать.

Завтрак прошёл в спокойной атмосфере, но некоторая напряжённость всё же чувствовалась. Мне непросто приходилось общаться, делая вид, что ничего не произошло. Я всем сказала, что Константин занят на службе проверкой. И предупредила, что завтра поеду снова в город по делам.

До полудня мы с Машей решили позаниматься чтением в саду. Сегодня было не так жарко, поэтому тянуло на свежий воздух. Мы сидели на диванчике в беседке и изучали буквы по азбуке. Шелест листвы и сладкие ароматы цветущих клумб несколько успокоили меня. Я с удовольствием проводила время рядом с падчерицей.

— Ой! Кто-то идёт? — Маша подняла голову и посмотрела на дорожку, что вела к дому. Я последовала за её взглядом и обомлела.

К нам шла молодая женщина в ярко-розовом модном платье, её тёмные волосы прикрывала белая шляпка. Издалека я сразу узнала бывшую жену графа. Как только посмела явиться сюда?! Сердце бешено забилось в груди, и я схватила девочку за руку.

— У нас гости? — Маша с интересом разглядывала приближающуюся мать. Вряд ли она узнала её, ведь была совсем крошкой, когда Елена бросила их.

— Да, незваные гости, — еле дышала я от волнения, но старалась держать себя в руках. — Посиди тут. Я встречу её.

Страх сковал меня, и на негнущихся ногах я поспешила навстречу Елене. Больше всего я переживала за Машу. Как она отреагирует на то, что мать явилась к ней живая и здоровая?

— Что вы тут делаете? — процедила я, когда оставалось несколько шагов до женщины. — Вас никто не звал сюда.

— Вы уже тут, самозванка, — ухмыльнулась Елена, остановившись. — Я приехала забрать дочь. Пора семье воссоединиться.

— Какой семье? — я поджала губы. — Ваш брак с Константином расторгнут самими архиепископом. Вы не жена ему. И прав никаких не имеете. Как вы посмели приехать сюда?

— Вот как! И что? — чуть приподняла Елена брови. Скорее всего, она уже узнала о разводе. Что-то слишком спокойно восприняла эту информацию. — Я — мать! И хочу сама воспитывать свою дочь! Я забираю Мари в Петербург. Здесь ей делать нечего, в этом захолустье. Если Константина посадят, я позабочусь о дочери сама.

Она шагнула в сторону, намереваясь обойти меня, но я снова перегородила ей путь.

— Только попробуй, — прошипела я, перейдя на “ты”. Магия во мне сразу всколыхнулась, готовая вот-вот дать отпор. — Дочка тебе не нужна. Зачем на самом деле приехала? Просто чтобы насолить нам?

— Она моя дочь, и я хочу сама воспитывать её! Мари! Милая, подойти к маме! — выкрикнула женщина, смотря мне за плечо. — Я приехала за тобой!

Мне хотелось схватить Елену за горло и придушить собственными руками или выгнать её из поместья, покрывая отборными ругательствами. Но сделать что-то подобное при ребёнке я не могла.

Маша услышала мать и сорвалась с места, но не кинулась к ней в объятия, а спряталась за моей спиной, осторожно выглядывая из-за моей юбки.

— Вы кто? — опасливо смотрела она на незнакомую красивую женщину.

— Мари, ты не узнаёшь меня? — Елена театрально вздохнула и выдавила из себя слезинку, сделав скорбную гримасу. — Это же я, твоя мама.

Я перестала дышать, ожидая, что Маша сейчас с радостью кинется к матери. Но девочка стояла за мной и не шевелилась.

— Поедем со мной, милая, — женщина присела на корточки, чтобы прямо посмотреть в лицо девочки, и протянула к ней руки. — Мы уедем в Петербург, будем жить вместе, и никто нас больше не разлучит. Я так скучала по тебе, Мари.

Что делать я не знала. Маша так тосковала по матери и нуждалась в её любви и заботе. Как я могу ей запретить хотя бы поговорить с ней?

— Маша, ты можешь пообщаться с мамой, — осторожно произнесла я, положив ладонь на плечо девочки. — Но знай, мы с папой очень любим тебя.

— Мама! Мама! — раздался отчаянный детский крик, и маленькие ручки обняли меня вопреки всем моим страхам.

Я присела и обняла Машу, чувствуя в каком сейчас она смятении и шоке. Девочка не торопилась кинуться в объятия живой матери. Вместо этого она крепче вцепилась в меня, прижимаясь к моей груди. Из моих глаз невольно брызнули слёзы.

— Мари! — Елена выпрямилась, удивлённо хлопая длинными ресницами. — Это я твоя мама! Я! — зло выкрикнула она, топнув ногой. — Не смей обнимать эту самозванку!

— Вы мне не мама! — уверенно выпалила Маша, не отпуская меня. — Софья моя мама! И я люблю её! Уходите! Это вы самозванка!

— Что?! — женщина растерянно смотрела на дочь, не веря происходящему. — Мари! Как же так?

— Видеть вас не хочу! — и девочка разревелась, поливая моё плечо горькими слезами. — Мама, не отдавай меня ей!

— Машенька, доченька моя, — я прижалась к детской щеке, отпуская свои чувства на волю. — Я люблю тебя и никому не отдам. Слышишь? Ты только моя и папина…

— Мамочка, я люблю тебя, — прошептала девочка, целуя меня в щеку, — и папочку люблю… и Екатерину Николаевну люблю… и Горация люблю…

Время словно остановилось для нас. Не знаю, сколько мы обнимались так, обливаясь слезами от переполнявших нас чувств, но когда мы обе успокоились, Елены рядом не оказалось. Она поняла, что проиграла и тихо удалилась, как будто никогда не было её в нашей жизни.

Зарёванные, мы смотрели друг на друга, уже улыбаясь. В моей душе парили лёгкость и умиротворение. Маша приняла меня как мать, а я открыла свои чувства девочке. Ведь моё сердце давно уже любит Марию как родную. Теперь мы настоящая семья, никто не сможет разрушить нашу крепкую связь. Осталось только мужа вызволить из беды.

Весь остаток дня мы провели с Машей вместе. Теперь она называла меня только “мама” не иначе. Она даже не вспоминала про Елену, вычеркнув её навсегда из своей жизни. Эмоций сегодня нам хватило обеим через край, и вечером Маша уснула быстро, держа меня за руку.

Я же не торопилась лечь в кровать, и ждала, когда все в доме уснут, чтобы забрать книгу из подземелья. Накинув плотную цветную шаль на плечи и взяв подсвечник, я осторожно вышла в коридор. Тишина звенела в темноте, и только моё сердце гулко стучало в груди.

На кухне никого не было, и я спокойно спустилась в погреб. Торопливо открыла дверь в подземелье и вошла в алтарную комнату. Книга таинственно поблёскивала в лучах свечи, на камне. Руки вдруг задрожали от волнения, и я поставила подсвечник рядом на каменную поверхность.

Что делать? Как я смогу прочитать столько страниц? Ночи не хватит.

Я положила ладонь на тёплый металл оклада, ощущая кожей магические потоки, которые циркулировали внутри книги, образуя витиеватый рисунок вихрей.

— Прошу, помоги мне, — чуть слышно прошептала я, обращаясь к артефакту.

Золото под рукой вспыхнуло, я одёрнула ладонь, и книга сама открылась. Страницы веером поднялись, быстро укладываясь на левую сторону. И через пару секунд бешеный бег листов прекратился, остановившись где-то посередине фолианта. Рунические письмена расплылись, превращаясь в перевод из привычных русских букв. Чуть дыша, я провела пальцем по заголовку, читая его. Кажется, это то, что нужно.

Глава 47. Расплата

Проснулась я на рассвете. Книга лежала завёрнутой в платок под соседней подушкой. Видимо, она на меня как-то воздействовала, и я заснула крепким сном. За что ей большое спасибо. Ещё одна бессонная ночь мне бы точно не принесла сил, а они мне катастрофически нужны.

После случая с Еленой, я строго настрого запретила слугам впускать эту женщину на территорию поместья. Приставила к Маше несколько нянек, которые должны были сопровождать девочку на прогулке и следить за ней. Даже Горацию наказала не спускать глаз с маленькой хозяйки. Я боялась, что Елена может выкрасть дочку, а потом шантажировать бывшего мужа. Надеюсь, сегодня она точно не сунется в Дивное. Екатерине Николаевне тоже велела быть начеку и не оставлять Машу одну, пока меня рядом нет.

Я не торопилась уезжать в город, чтобы не вызвать лишних подозрений у родных. Горничную с собой не стала брать, сославшись на то, что вернусь уже вечером обратно. Хотя в этом я не была уверена.

Матушка и Маша проводили меня после завтрака. Я их крепко обняла, расцеловала и села в карету. Заветный саквояж, где лежала книга Живы, я не выпускала ни на секунду из рук. Всю дорогу думала о муже, о том, что очень люблю его и зубами выгрызу своё счастье у судьбы!

Дом лекаря находился недалеко от крепости, в благополучном форштадте, где жили обеспеченные горожане. Карета остановилась возле деревянного двухэтажного дома, который полностью принадлежал лекарю, а не делился на отдельные квартиры, как в бедных районах города.

Выйдя на улицу, я огляделась и направилась к дому, крепко сжимая ручку саквояжа. Калитка скрипнула, когда я открыла её. Кожей почувствовала тёмную защиту, сквозь которую я спокойно прошла и словно попала в мыльный пузырь. По телу прошла волна неприязни от тёмной магии, что сочилась здесь из каждой щели.

Дверь на крыльце распахнулась, являя хозяина чёрного дома.

— Я почувствовал, что ты здесь, София, — ухмылялся довольный лекарь. — Проходи. Будь как дома. Книгу привезла?

— Привезла, — я выставила руку с саквояжем вперёд, крепко сжимая ручку.

— Умница. Я знал, что ты девушка с мозгами, — мужчина расплылся в злорадной улыбке. — Андрюша тоже тут, ждёт, когда ты придёшь и отдашь мне книгу. Он сразу поедет в крепость с покаянием, чтобы освободить брата.

Я максимально сосредоточилась и смело шагнула на невысокое крыльцо, хотя внутри всё холодело от страха.

— Смотри-ка, твоя магия противится защите моего дома, — вскинул брови лекарь, когда я очутилась в прихожей. — Вижу, как светится твоя кожа, отвергая тьму.

Я посмотрела на свободную руку и увидела лёгкое серебристое мерцание. Всё же магия моя сильна.

— Не бойся, ничего тебе не сделаю, если не будешь глупить, — снисходительно проговорил мужчина и указал вглубь коридора. — Проходи в мой кабинет. Там отдашь книгу.

Я набрала воздуха в грудь и бодро зашагала вперёд.

Пётр Савельевич толкнул последнюю дверь и широким жестом пригласил меня внутрь.

Андрея я увидела сразу. Он, словно солдат на почётном карауле, стоял смирно возле входа. Я прошла мимо него, но деверь даже глазом не моргнул и не обратил на меня никакого внимания. Зато я заметила тьму, что заполнила его глаза. Он сейчас под полным контролем колдуна.

— Прошу, — лекарь указал на широкий письменный стол, на котором царил абсолютный порядок. В кабинете было сумрачно, так как плотные шторы закрывали окна и пропускали мало света с улицы.

Я подошла к стулу, что стоял рядом, и аккуратно поставила на него саквояж.

— Отлично. Я жду, — и левый глаз у мужчины нервно дёрнулся. Всё же переживает, вдруг я какой фортель выкину.

— Не волнуйтесь, Пётр Савельевич, — невозмутимо произнесла я, — не в моих интересах обманывать вас.

Я открыла саквояж и аккуратно вытащила книгу, обёрнутую в платок. Положила её на стол и медленно начала разворачивать. Лекарь тут же оказался рядом и перестал дышать, молча наблюдая за моими действиями.

Когда показался золотой оклад, украшенный драгоценными камнями, колдун восхищённо вздохнул.

— Она великолепна! Книга Живы! — и грубо отпихнул меня от стола, заняв моё место. Я шаг за шагом отступала назад, держа кулачки у груди. Моё сердце бешено билось в груди, на лбу выступила испарина. А вдруг у меня не получилось, и заклинание не сработает?

— Как она прекрасна. Я чувствую её вкусную мощную магию, — мужчина жадно рассматривал каждый завиток золотого оклада. За его спиной зловеще сгущалась тьма, протягивая свои загребущие щупальца к книге. — Сколько в ней знаний и силы богов!

Я упёрлась спиной в книжный шкаф и перестала дышать, наблюдая за тем, как правая ладонь колдуна ложится на сияющий рубин.

Яркая вспышка озарила сумрачный кабинет. Мне хотелось зажмуриться, но я лишь прикрыла веки, чтобы своими глазами увидеть, как совершается возмездие.

Дикий крик разрезал пространство кабинета, и я невольно прикрыла уши ладонями, сжавшись. Колдуна охватило очищающее пламя. Он горел в прямом смысле, пытаясь отлепиться от книги, но артефакт крепко его держал. Тьма за спиной мужчины пыталась сначала бороться и потушить огонь, но её силы быстро иссякли.

И я с ужасом заметила, что щупальца, тянущиеся к Андрею начали активно пульсировать, поглощая энергию марионетки. Деверь повалился на пол, держась рукой за сердце, его кожа побледнела, превращаясь в серый пергамент. Тьма отбирала у него жизнь, пытаясь, таким образом, защититься от книги.

— Ну уж нет! Он нужен мне живым!

Моя магия ринулась к кончикам пальцев, и молния ударила по щупальцам тьмы, обрубая их от Андрея. Они тут же истончились и исчезли. Вдруг я вспомнила, что таких марионеток у колдуна ещё несколько и все они сейчас тоже могут погибнуть, так как тьма высасывает из них жизнь, чтобы самой спастись. И я начала отрезать щупальца тьмы, которые тянулись в разные стороны, пропадая в пространстве. Молнии, как лазер, точно и навсегда лишали тьму связи со своими марионетками.

С ними я справилась быстро, и тогда пламя, идущее от книги, усилилось, не встречая больше активного сопротивления. Колдун уже не кричал, обезумев от боли, он просто мычал, трясясь в агонии. Как он на ногах стоял, я не знаю. Наверное, сила книги его держала. Когда тьма полностью сгорела, я кинулась к деверю.

— Андрей! Вставай! Уходим! — и начала его трясти за плечи. Но тот не открывал глаз, слишком много сил выкачала тьма из него.

Стук падающего тела отвлёк меня. Пылающий колдун уже лежал на полу, не подавая признаков жизни. Огонь начал быстро расползаться по кабинету: шторы вспыхнули как спичка, языки пламени уже принялись облизывать стены, обитые тканью. Едкий дым поднимался к потолку, подбираясь к моим лёгким.

У меня слишком мало времени! Но Андрей мне нужен живым! Я положила ладони на его грудь и начала активно вливать в него исцеляющую силу, чтобы восполнить жизненный ресурс. Прошло полминуты, и мужчина распахнул веки. Глаза серые, абсолютно чистые

— Софья, — непонимающе моргнул он, разглядывая меня.

— Живо! Уходим! — дёрнула я его за руку. И тут же закашляла от обжигающего дыма. Андрей быстро понял, что происходит и подскочил на ноги, закрывая рукавом нос.

— За мной! Я знаю короткий путь! — мужчина рванул дверь на себя, я побежала за ним, чувствуя спиной жар огня.

Мы свернули и выскочили через кухню на задний двор буквально за несколько секунд. Жадно глотая чистый воздух, я стояла и смотрела, как за полминуты пламя поглотило весь дом, сжигая не только его, но и всю чёрную магию, которую видела только я. Она извивалась в пламени, но деться ей было некуда, так как она прикреплена к хозяину, да и книга её не пускает.

— Спасибо, — отдышавшись, прошептал Андрей, и я вспомнила про него. — Ты спасла мне жизнь.

— На улице меня ждёт карета. Поехали отсюда скорее! — и кивнула в сторону забора.

Мы быстро обошли пылающий дом и очутились на улице, где уже собирались зеваки. Сев в карету, я с тоской посмотрела на пожар. Книга осталась там. Так и должно быть. Огонь очищения уничтожил и её. Я прочитала об этом в заклинании. Сама книга подсказала мне выход из ситуации. Да и держать такой сильный артефакт у себя в подвале опасно. Найдётся ещё какой-нибудь охотник, который захочет её заполучить. Рисковать собой и своими родными я точно больше не хочу.

— Трогай! — крикнула я кучеру. — В крепость!

И карета покатилась по пыльной дороге.

— Софья, я так виноват перед тобой и братом, — деверь смотрел на меня, как побитая собака. Огонь очистил его от влияния чёрных сил, и, кажется, в мужчине проснулась совесть. — Что я могу сделать?

— Во всём сознаться. Когда Константина отпустят, мы с тобой будем в расчёте, — строго посмотрела я на него.

— Сознаться даже в том, что я тебя чуть не убил? — с надеждой смотрел он в мои глаза.

— Убить ты хотел не меня, а свою бывшую невесту, — я знала, что Андрей всё прекрасно помнил, несмотря на то, что был в подчинении у колдуна. — Тебе следует каяться перед ней. Но так как Софьи тут нет, ты ответишь за это, когда предстанешь перед Богом. Для меня сейчас главное, мой муж.

— Хорошо. Я понял, — он виновато опустил глаза.

Доверять ему у меня не было причин. Поэтому я быстро прошептала заклинание правды и бросила сгусток магии ему прямо в голову. Магические искры окутали тело деверя и через секунду впитались в его тело.

— Что это? Зачем? — удивлённо вскинул он брови.

— Моя подстраховка. Ты не сможешь врать в течение суток, — ухмыльнулась я. — Теперь я спокойна, ты признаешься во всём коменданту.

— Я бы сам… — нахмурился он, съёжившись под моим пристальным взглядом.

— Конечно сам, — вздохнула я, понимая, что сделала правильно. — Не советую болтать обо мне, иначе тебя посчитают сумасшедшим. Ты же не хочешь загреметь в богадельню?

— Я же не смогу врать, — поник мужчина ещё больше.

— Вряд ли тебя будут расспрашивать обо мне сегодня. Твоё дело признаться в махинациях и снять все обвинения с Константина.

— А как же Лиззи? У нас скоро родится сын, — тяжело вздохнул он, вспомнив о жене.

— Не переживай. Лиза и малыш не останутся одни. Обещаю присмотреть за ними, — спокойно заверила я его. — Тебе предстоит сложный путь покаяния и расплаты, Андрей. Но я надеюсь, что ты пройдёшь его достойно и вернёшься в семью. Лиза любит тебя.

— Какой же я дурак! — застонал мужчина, обхватив голову руками.

Ничего, угрызения совести ему точно пойдут на пользу.

Когда карета остановилась возле штаба крепости, Андрей уже перестал истерить, спокойно покинул карету и решительно пошёл к коменданту. Я осталась в экипаже. Не уеду, пока не заберу мужа отсюда, так и сказала дозорному.

После двух мучительных часов ожидания, я увидела шагающего мужа по плацу. Он шёл со стороны острога, небритый, осунувшийся, в помятой форме. Не выдержав, я выскочила из кареты, как чёрт из табакерки, и кинулась ему навстречу.

— Софушка, — его голос ласкал меня, а сильные руки прижимали к широкой груди. — Я так скучал… Ты чего?

По моим щекам текли горячие слёзы радости. Никогда я не была так счастлива, как сейчас.

— Не плачь, всё же обошлось, — шептал муж, нежно гладя меня по спине. — Ты оказалась права. Собственный брат подставил меня. Удивительно, что он пришёл с повинной.

— Я люблю тебя, — только и смогла выговорить, уткнувшись носом в его китель, который пропах тюрьмой.

— И я люблю тебя, лебёдушка моя, — его пальцы обхватили мой подбородок, приподнимая голову. Я смотрела в голубые глаза мужа и тонула в них.

Нежный поцелуй коснулся моих губ, сметая все мои тревоги прочь. Рядом с Костей мне ничего не страшно. И я обязательно расскажу ему всё про себя, как только мы окажемся наедине. Я не смогу утаить от мужа самое главное: кто я есть на самом деле и как попала сюда.

Глава 48. Признания

В Дивное в этот день мы не поехали. Косте велели быть пока в городе на время расследования, хотя дали ему неделю отдыха после заключения. Поэтому мы поехали в городской дом. По дороге я рассказала мужу, о его бывшей жене, как она посмела заявиться в Дивное. Любимый удивился и обрадовался реакции дочери на появление матери.

К моему облегчению, Елены в доме не оказалось. Не хотелось бы ещё с ней разбираться. Дворецкий рассказал, что она уехала утром с вещами. Я отправила слугу с письмом в поместье, где сообщила об аресте Андрея, умолчав о том, что сначала Константина заключили в острог и что пока я задерживаюсь в городе. Все подробности обещала потом.

Я попросила слуг истопить баню, после тюремных дней и ночей мужу необходимо было помыться. Да и мне тоже после всех приключений за сегодня. Чувствовалось, что одежда моя пропахла дымом.

Оказавшись в спальне мужа, я тут же прильнула к нему, расслабленно выдохнув.

— Всё позади, Софья, — он нежно гладил меня по спине, и от его прикосновений побежали приятные мурашки по коже. — Покажу тебе кое-что важное.

Он отстранился от меня и подошёл к стеллажу, где быстро вынул из толстой папки какую-то бумагу с гербовой печатью.

— Вот смотри. Это документ о разводе с Еленой, — голос его звучал взволнованно. — Надо было сразу тебе всё рассказать, а не тянуть до последнего. Прости.

Я не стала брать в руки свидетельство и только улыбнулась.

— Вижу. Это хорошо, что всё выяснилось. Мне тоже нужно тебе многое рассказать, но позже. Сейчас я думаю только о еде и том, чтобы переодеться.

— Это как-то связано с тем, что от тебя пахнет дымом? — нахмурился муж.

— И с этим тоже. Я обязательно всё расскажу, — усталость на меня действительно навалилась от пережитых эмоций.

Я переоделась в своей комнате, где у меня оставалась пара домашних платьев. Скоро кухарка позвала нас на обед, который она приготовила на скорую руку, зато обещала сытный ужин через пару часов. Было непривычно сидеть вдвоём в столовой, без Маши и Екатерины Николаевны. Но мы наслаждались присутствием друг друга.

После обеда Ефим объявил, что баня готова и можно мыться, но жаркого пару пока нет. Я решила идти первой, париться совсем не хотелось, просто смыть с себя груз сегодняшних переживаний.

Горничная моя осталась в Дивном, но ведь я самостоятельный человек, привыкший заботиться о себе сама. Навела в таз воду и присела на лавку, расслабленно вздохнув. Вдруг я услышала какую-то возню в предбаннике и заволновалась. Кто это может быть?

— Кто там ходит? — нахмурилась я и инстинктивно прикрыла грудь руками.

Мне никто не ответил, но продолжал шуршать. Я сильнее напряглась и даже встала, взяв в руки кочергу. Подошла к двери, прислушиваясь, она неожиданно распахнулась, и не успела я отреагировать, как сильные и такие знакомые руки перехватили кочергу из моих рук.

— Софья, ты чего? — и я оказалась в крепких объятиях мужа.

— Костя! Ты напугал меня! — стукнула я кулачком по обнажённой груди мужа и тут же покраснела до кончиков волос, сообразив, что он совершенно раздет и его руки уже по-хозяйски исследуют мои бёдра.

— Хотел сделать тебе сюрприз, — и шальная улыбка озарила его лицо. — Тебе нужна помощь? Горничной нет в доме. И я подумал…

Договорить я ему не дала, прильнув к его губам. В бане стало очень жарко, не смотря на то, что пара ещё не было. Мы словно видели друг друга впервые, исследуя каждую клеточку тела, каждый изгиб. Никогда ещё не приходилось мне мыться, думая совсем не о чистоте, а только о том, чтобы поскорее оказаться в спальне наедине с любимым. К моему удивлению, Костя отказался заниматься любовью в бане, сказав, что место здесь неподходящее. Но распалили мы друг друга как следует, и последовало не менее жаркое продолжение в комнате мужа. Мы даже забыли про ужин.

Когда я проснулась, чуть придя в себя после бурной ночи, небо уже постепенно светлело на востоке. В сумерках я осторожно выпуталась из объятий Константина, он расслабленно перевернулся на спину, продолжая крепко спать. Пора поработать над его коленом. Я аккуратно откинула одеяло и невольно залюбовалась обнажёнными рельефными мускулами любимого, но не время сейчас любоваться.

Преподнесла руку к его колену и направила исцеляющую магию в сустав. Меня порадовало, что несмотря на пребывание в остроге, ухудшений не наблюдалось. И я с особым рвением принялась восстанавливать хрящи.

— Софья? — колено дёрнулось, и я поняла, что попалась с поличным. — Ты что делаешь?

Муж удивлённо смотрел на мою руку, из которой сочилась серебром магия. Я сжала кулачок, гася свет.

— Я лечу твоё колено магией, — сглотнула комок в горле, ожидая его реакции.

— Чем? — Константин привстал, опираясь на локти. Его изумлённые глаза разглядывали меня так, словно впервые видели.

— Это моя маленькая тайна. Силы пробудились во мне совсем недавно, — закусила я губу. Пришло время во всём признаться.

— И давно ты меня так лечишь? — в его голосе сквозило недоверие.

— Нет. Всего пару раз удалось, — опустила я взгляд, не выдержав пристального взгляда мужа.

— Так вот почему меня в последнее время не беспокоят боли? Это ты мне помогла? — теперь недоумение сквозило в его глазах.

— Моя магия тебя вылечит, вот увидишь, — сердце трепыхалось в груди. — Ты веришь мне?

— Верю, хоть и с трудом, — и крепкие руки сгребли меня в охапку. — Софья, не бойся. Я никому не расскажу о твоём маленьком секрете. Только ответь честно, это ты напугала беглых арестантов?

— Я. Костя, они Горация ножом порезали, а я залечила его рану, — затароторила я, пребывая в смятении.

— Боже, — выдохнул он взволнованно, уткнувшись носом в мою макушку. — Я сначала правда думал на тебя, потому как “барышень на белой лошади и с огромной собакой” в округе, кроме тебя, нет. Но беглецы называли тебя ведьмой, испускающей огненные молнии. Все подумали, что они просто бредили от съеденных ядовитых ягод или грибов.

— Я на самом деле их испугала до смерти своей магией, — судорожно вздохнула я, вспоминая бегущих в панике преступников.

— Значит, и Егору ты помогла? — догадался тут же Костя.

— Да, он чуть не умер у меня на руках, тогда впервые у меня магия пробудилась, видимо, от сильных эмоций и желания помочь ему, — я прижалась к тёплой груди мужа.

— Кто бы мог подумать, что моя жена ведьма, — хмыкнул он.

— Я не ведьма, а ворожея, — легонько стукнула его по плечу.

— Самая прекрасная ворожея, — вкрадчиво прошептали губы у моего уха, и горячая ладонь скользнула по моей груди. Внизу живота сразу откликнулось желание, разлившись сладостным томлением, но не время отдаваться страсти. Наш разговор ещё не окончен.

— И ещё… — я набрала в грудь воздуха, рука мужа замерла в ожидании. — На самом деле меня зовут София Андреевна Баташова, и раньше моя душа жила в двадцать первом веке.

Кажется, муж перестал дышать. И я воспользовавшись его молчанием, всё рассказала как на духу: как попала в тело Софьи, которую хотел утопить Андрей, про сны о Солане и Красиборе, о книге, и как Пётр Савельевич хотел заполучить её, поплатившись за это жизнью.

Константин слушал меня внимательно, но не выпускал меня из своих объятий. И в особо острые моменты моего рассказа о недавних событиях муж крепче прижимал меня к своей груди, понимая, в какой опасности я находилась. Когда повисла небольшая пауза, я пыталась собраться с мыслями.

— Невероятно, — восхищённо прошептал любимый, — в такое с трудом верится, но я знаю, что ты не можешь мне врать. И что же случилось с книгой? Она сгорела?

— В заклинании было написано, что очищающий огонь богов всё сжигает на своём пути, когда оно реагирует на тёмную магию. И если наложить его на книгу, то оно тоже её уничтожит, но освободит светлую магию, заключённую в ней. Может быть, пожарные найдут только почерневшие камни да оплавленное золото от оклада, — тяжело вздохнула я.

— Жалеешь?

— Если только совсем чуть-чуть. Зато я спокойна, никто не покусится на неё, и моя семья будет в безопасности, — уверенно произнесла я и посмотрела в глаза любимого. — Спасибо, что выслушал меня и поверил. Я очень боялась признаваться тебе во всём.

— Глупая, я люблю тебя, — наши лбы соприкоснулись, мы смотрели друг на друга, не моргая. — Мне всё равно из какого ты времени и мира, главное, что ты рядом со мной. Может, действительно забытые боги язычников дают нам второй шанс на счастье.

— И я люблю тебя, — прошептала, тая от его горячих губ, которые нежно касались моей шеи. — И обязательно вылечу твоё колено, только не так быстро, как хотелось бы. Будешь бегать у меня, как лихой жеребец.

— Ну и сравнение у тебя, но я благодарен тебе за всё, моя смелая и любимая ворожея, — муж жадно смял мои губы, и я с готовностью поддалась его напору. Теперь между нами нет тайн и, надеюсь, никогда не будет. Какое же это облегчение раскрыться любимому мужу.

Эпилог

Прошло 3 года

— Поздравляю, у вас дочка, — прошептал я и улыбнулась, держа свёрток из пелёнок. Из-под кружевного уголка виднелся маленький розовый носик.

— Спасибо, Софья. Что бы мы без тебя делали? — Андрей бережно взял дочку на руки. Он приподнял уголок и умилённо улыбнулся. — На меня похожа.

— На тебя, конечно, — устало выдохнула я.

Роды снова оказались сложными. Схватки начались вечером, а сейчас уже раннее утро за окном. У Лизы была слабая родовая деятельность. В прошлый раз сына родила и чуть не умерла. Если бы не моя магия, точно бы Андрей остался вдовцом.

— Как Лиззи? — деверь посмотрел в сторону кровати, где его жена, уставшая после родов, мирно спала.

— Хорошо, ей нужно отдохнуть. Не беспокой пока её. Как дочку назовёте?

— Софией. Если ты, конечно, не против, — замялся вдруг новоиспечённый отец.

— Конечно не против, — улыбка не сходила с моего лица. — Пойду сообщу мужу радостную новость.

— Иди, а то Костя меня уже извёл своими переживаниями за тебя, как будто это ты рожала, а не моя жена, — хмыкнул мужчина. — Я тут пока побуду.

Собрав свои вещи в лекарский саквояж, я вышла из спальни. В Ильинском ещё все спали. Служанки, что помогали мне, уже ушли и легли отдыхать. Только, конечно, мой муж не спит в такой час, ждёт меня.

Андрей очень изменился с тех пор, как отсидел год в остроге. Его лишили звания и уволил со службы. Видимо, он многое понял и осознал свои прошлые ошибки. Особенно деверь был благодарен мне за сына, который родился без него. Мальчик оказался слабеньким, но моя магия исцеления быстро его привела в норму. Лиза даже согласилась сама его кормить грудью первые три месяца, как я и просила её, но на самом деле растянула кормление на полгода. Только потом она доверила это важное дело кормилице, когда сын окончательно окреп.

Их сынишке Владимиру скоро исполнится три года. Озорной и весёлый мальчишка со светлыми кудрявыми волосами, очень похожий на мать. А вот дочка действительно вылитая Андрей. Лиза очень хотела девочку, её мечта сбылась. Даже немного завидно.

Я тихо открыла дверь спальни и как мышка вошла внутрь.

— Ну что? Кто родился? — любимый тут же оказался рядом, словно поджидал меня у самых дверей.

— Маленькая София, — улыбнулась я, обняв мужа.

— Здорово! Всё хорошо? — чуть с тревогой поинтересовался муж.

— Мы справились, — устало выдохнула я.

— По-другому быть не может, — и его нежные губы легко коснулись моих уст. — Ложись отдыхать, всю ночь ведь не спала.

— Да, минутку. Только на Сашеньку взгляну. Как он заснул вечером без меня? — я шагнула в сторону двери, за которой находилась детская.

— Не волнуйся, наш сын уже большой и самостоятельный мальчик, — ласково обнял меня муж за талию, провожая в комнату. — Он спокойно уснул под мои сказки.

— Большой? Ему же всего два года, — возмутилась я, зайдя в детскую.

— Тихо, а то разбудишь, — прошептал самый лучший в мире отец.

Мы вместе подошли к кроватке, где спал наш первенец. В помещении было сумрачно, но я смогла разглядеть любимые черты сына, маленькие бровки, которые часто хмурятся, если что-то не по нём. Прямо, как папа.

— Всё? Пойдём спать, — зевнул Костя, не отпуская меня из объятий. — Я ведь тоже практически не спал всю ночь, ждал тебя. Переживал вместе с Андреем.

— Хорошо, пойдём, — я легонько погладила сына по голове, он даже не пошевелился, только глубоко вздохнул во сне.

Уже в спальне муж развернул меня к себе спиной, и его ловкие пальцы начали растёгивать ряд мелких пуговиц на платье. Чем ниже он спускался, тем медленнее становились его движения. По позвоночнику пробежала тёплая волна, и толпа мурашек приятно защекотала мою кожу.

— Чуть не забыл, — хриплым голосом произнёс Костя. — В Дивное на днях письмо от Егора пришло.

— И ты только сейчас об этом говоришь? — возмутилась я, поджав губы.

— У меня было время? Вчера днём, когда я приехал, слишком соскучился по тебе, чтобы вспоминать об этом, а вечером ты уже у Лизы в спальне пропала, — нашёл-таки отговорки муж и продолжил растёгивать пуговицы.

— Какие новости? Что пишет бывший конюх? — я приготовилась внимательно слушать мужа.

— Всё ладно у него в Москве. Пишет, поставили его подмастерьем у какого-то именитого художника, будет у него опыт перенимать.

— Это хорошо, — улыбнулась я, вспомнив, как Егор с трудом уезжал из Дивного, не хотел покидать родные края. А сейчас уже три года как учится в академии.

— И как всегда, сообщил, что молится в храме о нашем с тобой здравии, — ироничные нотки прозвучали в его голосе и тут же пропали. — Да и ещё две новости есть у меня. Я собственно из-за них и сорвался со службы.

— Такие важные, что ты оставил пост коменданта крепости и примчался в Ильинское? — я развернулась к мужу и удивлённо посмотрела на него. — Я-то думала, что ты действительно соскучился по нам за четыре дня.

— Пришла депеша. Царь Александр Третий подписал указ об отмене крепостного права…

Не успел муж договорить, как я от радости кинулась его звонко целовать в обе щеки.

— Ура! Наконец-то!

— Тихо! Сына разбудишь, — шикнул на меня любимый, улыбаясь. — Я тоже очень рад.

Наши крепостные давно получили вольную, но ни один не покинул Дивное и деревню. Слуги получали достойное жалованье, крестьяне стали арендаторами и платили нам посильную ренту, работая на наших землях. Жизнь их стала лучше, все излишки результата своего труда они продавали на рынке в Омске.

Я продолжила свою акушерскую практику, принимала женщин любых сословий, лечила женские болезни, помогала им в родоразрешении. Оборудовала кабинеты в Дивном и в городском доме. Летом мы жили в поместье, а в зимний период в городе. Мне редко приходилось пользоваться целительским даром, но если без него не обходилось, то я незаметно усыпляла своих пациентов, чтобы никто не знал о моих способностях. Мало ли, что подумают. Не хочу, чтобы меня объявили ведьмой.

— И ещё у меня есть плохая новость, — тяжело вздохнул муж, когда я уже осталась в одной кружевной сорочке.

— Не пугай меня, — насторожилась я.

— Генерал-губернатор предупредил, что крепость собираются упразднить, — Костя поджал губы. — Меня уволят в запас.

Я крепко обняла мужа, зная, как нужна ему сейчас моя поддержка. Три года назад Косте дали звание полковника и назначили комендантом крепости. Алексей Фёдорович де Граве ушёл на пенсию и уехал к себе на родину, но через полгода пришло известие о его смерти. Всё же генерал был немолод. Константин продолжил его дело в Омске и честно нёс службу. И вот теперь он остался не у дел.

— Не переживай, всё будет хорошо, — ласково прижалась я к груди любимого. — Зато ты теперь сможешь активнее заниматься поместьем, развивать его. У меня есть предложение помочь фермерам в разведении овец. Откроем цех по переработки овечьей шерсти, а со временем, может, и настоящую фабрику. Будущее за предпринимательством.

— Ты моя затейница, — ласково погладил меня по плечу муж. — Я подумаю об этом обязательно.

— И к тому же у тебя будет больше времени на семью, — хитро улыбнулась, невинно опустив ресницы. — А то я не представляю, как буду справляться с воспитанием троих детей.

— Как-то это троих детей? — нахмурился муж. — У нас же… Погоди, ты хочешь сказать, что…

Лицо мужа мгновенно изменилось: глаза радостно засияли, лучезарная улыбка заиграла на его губах.

— Да, любимый. Через восемь месяцев ты снова станешь папой, — подтвердила я его догадку.

— Софушка! Солнце моё! — муж стиснул меня в объятиях и закружил. — Счастье-то какое!

— Тише, сына разбудишь, — шикнула я на него, смеясь.

— Вот Мари обрадуется, она же хотела ещё сестрёнку, — Костя остановился. поставив меня на ноги, и уткнулся носом мне в макушку, целуя.

— Это точно. Сообщим ей за обедом.

— Всем расскажем! — воодушевился муж. Все его переживания по поводу скорого увольнения растаяли, как ночь, которая уже уступила место утру.

— Значит так. Больше отдыхаешь, хорошо питаешься и никаких переживаний, — строго взглянул на меня Костя.

— Начинается, — закатила я глаза, улыбаясь. — Только, пожалуйста, без гиперопеки, как в прошлый раз.

— Постараюсь, но сейчас ты ложишься спать, — он подхватил меня на руки и бережно уложил на постель. — И чтобы до обеда не смела вставать.

— Слушаюсь, мой полковник, — захихикала я, приложив руку к виску.

— Ну кто же прикладывает руку к пустой голове, — ухмыльнулся любимый. — Спи уже.

— Только если ты будешь рядом, — устало зевнула я.

— Я всегда буду рядом, — уверенно прошептал муж, оказавшись на постели, и обнял меня, прижимаясь.

Внутри меня всё встрепенулось от его близости, но только на мгновение. Всё же усталость взяла своё. От родного тепла и ощущения крепких объятий веки сами закрылись. Сквозь сон я уже подумала о том, что мы справимся вместе с любыми невзгодами. Это мой мужчина, предназначенный мне судьбой и богами этого мира.

Конец