Глава 47

Главе магического эльфийского совета от меня нужно было, как оказалось, много чего. Начал Ллиарериэль ди Ранимир с обсуждения религиозного мероприятия.

Он планировал провести большое празднество в честь богини-матери, приуроченное ко дню летнего солнцестояния, и хотел, чтобы я приняла самое непосредственное участие в службе в храме.

После того, как мы обсудили все нюансы, Ллиарериэль ди Ранимир как бы невзначай поинтересовался, как я отношусь к своему браку в целом и Тайрониру в частности.

Отвечая ему, я буквально кожей чувствовала, что хожу по зыбкому тонкому льду недосказанности, намеков и недомолвок. Вспомнились слова Ранимиэль, которая, рассказывая об оппозиционном движении, называла верховного мага одним из кандидатов в мужья тогда еще принцессы Ленариэль. Вот и сейчас Ллиарериэль ди Ранимир, беседуя со мной, нет-нет, да и задавал провокационные вопросы, в которых так сквозили намеки на то, что я попытаюсь взять власть в свои руки. И в этом случае мне наверняка понадобятся союзники.

Хм.

Не знаю, была ли это с его стороны игра, интрига или реальное предложение подумать над тем, чтобы править без Тайронира, но я старательно делала вид, что намеков не понимаю, мужу верна и предана, а главная моя задача сейчас — родить наследника.

Отвечать на сильно завуалированное предложение верховного мага, который намекал на то, что еще не поздно сменить мужа, я не стала. И не только потому, что мне показалось, что Ллиарериэль ди Ранимир пытается просто проверить меня и спровоцировать на признание в том, что я хочу свергнуть Тайронира.

Разговор неожиданно помог мне самой определиться в том, чего я хочу. Очень просто. Жить в мире, построить нормальные отношения с мужем, рожать здоровых детей, не бояться, что меня в любой момент могут обвинить в прошлых грехах Ленариэль. Неужели это так много?

Как бы то ни было, до верховного мага я свою позицию донесла. И… как мне показалось, он остался доволен тем, как прошел наш разговор. Получается, с его стороны это была проверка?

Не знаю. Есть четкое ощущение, что в интригах с эльфом, который неизвестно насколько старше и опытнее, мне не тягаться.

Напоследок верховный маг поинтересовался, почему это я не ношу подарок, который мне сделал на свадьбу жрец богини-матери по имени Квинтарен?

Я с великим трудом припомнила, о чем вообще речь. Конечно же, тот самый браслет из левзонии! Ага, который мне не хотелось даже брать в руки, шкатулку с ним я отдала служанке и совершенно не знаю, где она сейчас. Пришлось пообещать магу, что непременно надену подарок, как только к нему найдется подходящий наряд. Да, конечно!

На этом верховный маг откланялся.

В последующие два дня у меня было три подобные встречи. Одна из них — с главным казначеем, вторая и третья— с главами четвертого и шестого эльфийских домов. Все эльфийские вельможи проводили разговоры практически одинаково — вначале обсуждали дела в столице, обращались с какой-либо просьбой, а затем завуалированно пытались прощупать меня на предмет отношения к повелителю и правлению в целом.

Со всеми я придерживалась одной тактики — говорила почти слово в слово все то, что и верховному магу. И заодно сама стала пытаться выяснить, что думают эльфы — насколько они довольны правлением Тайронира? Ведь со смерти отца Ленариэль и до нашего с повелителем обряда единения прошло немного-немало двадцать лет. И мне были интересны именно мотивы тех вельмож, кто был недоволен его правлением. В чем причина — в том, то Тайронир действительно плохой правитель? Или в том, что они сами метили на его место?

Я склонялась к последнему варианту.

Мало-помалу я втягивалась в новую для себя жизнь, училась понимать, кто есть кто, и как устроено эльфийское общество.

Самое главное, что это стало мне интересно, и вместе с изучением магии под руководством Ранимиэль я уделяла время и эльфийской истории, и мироустройству.

От Тайронира не было никаких вестей, поэтому я решила написать ему письмо. И вот тут вышла загвоздка. Если написанное в книгах я прекрасно могла прочитать, причем как на эльфийском, так и на человеческом языках, то с письмом дело обстояло не так хорошо. Моторная память тела, что неплохо выручила меня во время танца, тут дала сбой, и сильный. Может, все дело в том, что я не могла просто отключить голову и расслабиться, позволив руке самой выводить буквы. Как только разум хоть на секунду включался в работу, на бумаге тут же появлялись русские слова. Пришлось бросить пока это безнадежное дело, и поручить Ранимиэль написать письмо под мою диктовку.

Само собой, фразы в послании пришлось использовать максимально обтекаемые — прямо написать о том, что Верисель замышляет недоброе против повелителя, я не смогла. Пыталась уже сказать Тайрониру об этом, и результата не было никакого.

В конце концов я решила не переживать о том, на что повлиять пока не могу. Если Тай столько лет в упор не замечал сущности своего же советника, может, пусть и пожинает плоды своего же недосмотра? Что смогу, я сделаю, как в случае со щитом из магии жизни. А там… в любом случае, я решила дождаться возвращения повелителя, и действовать, исходя из ситуации.

Прошло несколько дней, в течение которых я не видела никого из посольства Южного королевства, как неожиданно столкнулась в коридоре с принцем Бератом Варлеком.

Он выразил благодарность по поводу того, что я приняла его сестру, и поинтересовался, когда можно ожидать возвращения Тайронира.

Да уж. На этот вопрос я бы и сама не отказалась узнать ответ.

В один из дней я поняла, что совершенно не вспоминала о Валере. Вот и славно. Наверное. В любом случае, пусть пока посидит в камере. Целее будет, да вреда никому не сможет причинить.

Принцессу Вианию я пока не звала к себе, максимально уделив время собственному обучению. Решила не афишировать, что магия жизни у меня самой без году неделя, и я постигаю самые азы.

В тот день, когда я, наконец, позвала принцессу, заниматься с ней поручила Ранимиэль, а себе выделила время для более насущных вещей.

Да, нужно же учиться писать эльфийские руны.

Я облюбовала себе место в огромной местной библиотеке, где, обложившись книгами, среди которых спрятала детскую азбуку, старательно исписывала множество листов причудливыми закорючками.

Само собой, после всех упражнений нужно было не забыть уничтожить листы с писаниной, чтобы никто, не дай бог, не нашел.

Не знаю, как по мне, русские буквы — это просто наслаждение после того нагромождения витиеватых загогулин, которое представляли собой эльфийские руны. Отодвинув от себя очередной лист со своими корявыми художествами, я взяла новый, чистый. И рука сама начала выводить:

«История попаданки, которая умерла в своем мире и оказалась в теле эльфийской принцессы».

Прочитав написанное и зевнув, я уж было решила порвать лист вместе с остальными и заканчивать, как позади, над моей головой, раздался голос:

— Здравствуй, Ленариэль. Я скучал. А ты?

На плечи легли горячие ладони и чуть сжали. Мужская рука протянулась вперед и взяла лист бумаги, на котором я только что писала.

— Как интересно…