11

Две недели проходят без происшествий. Я сдавала зачеты, ходила на прием к врачу, проходила осмотр, уже свыклась с мыслью, что моя жизнь не будет прежней, особенно это ощутила, когда впервые во мне шевельнулся ребенок. Это не конкретные пинки были, а будто внутри рыбки плавали, щекотали. Первый порыв был позвонить Леше, рассказать о том, что наш ребенок шевелится, а потом, закусив губу, вспоминала, что ему это не надо, что сама я его оттолкнула.

— А знаешь, Тань, все-таки ты счастливая, — Ритка, подперев рукой щеку, задумчиво меня рассматривает. Мы сидели в библиотеке университета, готовились к экзаменам. Первый был назначен на конец декабря, аккурат перед Новым годом.

— В какой-то мере, да, я счастливая, но страшно.

— Еще бы, но у тебя мама, она поможет.

— Знаю, но все равно слишком многое легло на ее плечи.

— А Лешка что? Не звонит?

— Нет, наверное, улетел в Майами строить свою политическую карьеру, как он и хотел.

— Я думаю, что тебе стоило ему рассказать о ребенке, — Рита вздыхает, я молчу, потому что подруга не знает, какую кашу я заварила, самой бы понять, где правда, а где ложь. Сроки действительно не совпадают, я и врач никак не можем понять почему так, решили пока придерживаться среднего показателя.

— Если Леша не звонит, то Игорь как его гонец, — бормочет Ритка, смотрит куда-то мне за спину, я оборачиваюсь. Казалось в тишине библиотеке должны раздаваться шаги идущего человека, но нет, Игорь двигается бесшумно. Он целенаправленно идет к нам со строгим выражением лица, в деловом костюме. Не говоря никаких слов приветствий, берет соседний стул и садится за наш стол. Как и Ритка, хотела вскочить на ноги, потому что Игорь просто еле сдерживался в своей ярости. Серые глаза жгли меня. Подруга быстро ретируется в сторону стеллажей, оставив нас.

— Попробуй мне в двух словах объяснить, что за игру ты затеяла, Таня, — когда человек кричит, ты более четко понимаешь его чувства, понимаешь, что сказать в ответ. Когда человек сдерживает свою злость, при этом говорит ровным голосом, не знаешь, что лучше: говорить или молчать. Я предпочла молчать, потому что онемела от появления Игоря.

Он берет карандаш, крутит его в руках, подпрыгиваю на стуле, когда раздается характерный хруст ломающего карандаша, теперь крутит две половинки. Стискиваю в руках края свободного свитера, испуганно смотрю на спокойное лицо Игоря, только глаза явно хотят меня убить.

— Почему мне ты одно говоришь, Лешке другое? Что за испорченный телефон? — хватает опять карандаш, крутит его.

— Не ломай карандаши.

— Тебя это волнует? — шипит сквозь стиснутые зубы Игорь. — Таня, не беси меня! — угрожающе произносит, откидываясь на спинку стула.

— Я жду.

— Просто так получилось.

— Просто? Ты издеваешься? — кажется Игорь на грани, выдержка вот-вот даст трещину. — Какого хрена ты говоришь ему, что ребенок мой? Ты вообще соображаешь, что творишь? Он любит тебя, дура ты безмозглая! Он из Америки примчался к тебе, он с отцом из-за тебя поругался, а ты, блядь, говоришь ему, что ждешь от меня ребенка! — господи, лучше бы он орал, этот шепот бьет сильнее, чем настоящие удары. Опускаю глаза, слизываю языком с губ слезы.

— Я тебя не понимаю, — вздыхает Игорь, робко смотрю на него. — Объясни мне логику своих поступков.

— Я не могу быть с ним после того, что было между тобой и мною. Леша заслуживает лучшего отношения к себе. Если ты можешь ему смотреть в глаза, то я — нет! И потом, он хочет стать политиком, президентом, в Америке он работает в российском консульстве, а тут кем был бы? Я просто не имею права отнимать у него его цель.

— Президентом? — Игорь улыбается и тихо смеется. — Серьезно, что ли? Никогда не видел в нем стремления заниматься политикой.

— Он говорил.

— Ну, говорит он умеет, но если бы хотел заниматься политикой, ты думаешь Евгений Алексеевич не посодействовал ему?

— Он говорил, что мест нет.

— Мест действительно нет, но у него есть папа, который бы нашел местечко под солнцем.

— То есть он мне наврал?

— Не знаю, давай пока разберемся с тем, что ты наворотила, — трет переносицу, я понимаю, что он дико устал. Некоторое время молчит, задумчиво смотрит в окно.

— Значит так, друга я уже потерял, — смотрит на меня придирчиво, — а вот жену могу обрести.

— Жену?

— Жену.

— Я не согласна! — громко восклицаю, на меня все присутствующие в библиотеке обернулись, нагибаюсь к Игорю. — Если все так, как ты говоришь, можно Лешке сказать правду, — смотрю с надеждой, но скептическая улыбка напротив подсказывает, что я наивная.

— Он уже улетел в Америку, обвинив меня в предательстве и посоветовал поступить по-мужски, в противном случае, я окончательно упаду в его глазах. Сопляком себя не считаю, готов брать ответственность за последствия, — усмехается, видя мое растерянное лицо.

— Ты ж меня не любишь, — глупо выдаю первое, что приходит в голову.

— Ты меня тоже.

Мы смотрим друг другу в глаза, в его холод, в моих, наверное, полная неразбериха. Игорь хочет на мне жениться? Серьезно? Вот о нем я точно не мечтала.

— Давай на чистоту, — нагибается в мою сторону, чуть-чуть склонив голову набок. — У вас с мамой не очень завидное положение в связи с твоей беременностью. На сколько мне известно, ей пришлось даже дополнительно устроиться на работу, чтобы как-то в будущем содержать тебя и ребенка до двух лет, пока второй не пойдет в сад, а ты не устроишься на работу. Выйдя за меня замуж, этот вопрос решится сразу же. Далее, ты будешь жить в Москве, я найду возможность перевести тебя в другой университет, в столице больше возможностей себя реализовать, чем в твоей провинции. Конечно, если тебе понравится сидеть в декрете, — я вздрагиваю от его потемневшего взгляда, — можно договориться о его продлении.

— Звучит заманчиво, но тебе какая выгода от всего этого, при условии, что ребенок не твой! — я действительно не понимаю заинтересованности Игоря.

— На перспективу. Мне все равно рано или поздно нужно будет жениться, а времени строить отношения у меня катастрофически не хватает. Тем более в сексе у нас проблем не должно возникнуть, единственная ночь тому подтверждение. Так что подумай над моим предложением, Таня, — встает, застегивает пиджак на одну пуговицу, потом словно что-то вспомнил, достает из внутреннего кармана зажим с деньгами.

— На конфеты, — улыбается, кладет несколько бумажек мне на тетрадку. — Подумай, дважды не повторяю.

Я молчу, Игорь секунду стоит возле стола, уходит вновь без прощаний. Что за манера уходить по-английски?

— Судя по его лицу, я думала он тебя убьет здесь, — Рита возвращается на свое место. — Это типа от Лешки? — кивает на деньги. Я беру купюры, складываю их и прячу в кошелек.

— Он предложил мне выйти за него замуж.

— А ты?

— А я ничего. Как я могу выйти за него замуж? Я не его люблю, а его друга!

— А я б подумала над этим предложением, таких, как Игорь еще попробуй найти. Сама подумай, не каждый готов жениться, зная, что ребенок не его. Посоветуйся с мамой, но я — за Игоря, если выбирать между замужеством и статусом матери-одиночки.

Мама молчит. Смотрит на деньги, которые я положила, когда пришла с университета. Я ей рассказала о предложении Игоря, пришлось и сознаться в том, что наврала Леши и причину своего поступка. По головке она не погладила.

— Я не знаю, Таня, что сказать. Что ты знаешь об этом Игоре?

— Ничего. Только фамилию и отчество, то что он друг Леши, живет отдельно от родителей, постоянно в командировках.

— И ты думаешь этого достаточно, чтобы выйти за него замуж?

— Во всяком случае слезу с твоей шеи с ребенком.

— Я ни разу тебя этим не попрекнула.

— За то я сама себя съедаю этими мыслями.

— Не знаю, Тань… Не хочу ничего советовать, принимай решения сама, я всегда на твоей стороне.

— Я знаю, мама, — встаю со стула, обнимаю ее, она тяжело вздыхает.

Ночью меня все еще одолевают сомнения, но утром, сев за стол, расписала на листке все преимущества и недостатки брака с Игорем. Недостатки были больше душевного плана — главное то, что не люблю, но есть же пословица: «стерпится-слюбится».

***

Увидев родителей Игоря, я поняла, в кого он такой сдержанный и холодный. Отец, Николай Львович, при первой встрече окинул меня таким сканирующим взглядом, что, наверное, все мои грехи были ему видны. Мать, Ольга Ивановна, тоже особой радости не проявила, когда мы с Игорем пришли к ним в гости, знакомиться.

Ужин знакомства, объявление о нашей росписи — все прошло ровно, без каких-либо потрясений. Мне лично было дико видеть такую сдержанность, скупое поздравление со стороны родителей, даже известие о том, что у них будет внук или внучка особого восторга у этих людей не вызвало.

Свадьбы как таковой не планировалось, роспись в кругу его родителей и моей мамы. Хотя Игорь спрашивал, хочу ли я пышное торжество, позвать подружек, устроить пир, машины с шариками. Мне это было не интересно. Я и платье купила, потому что заставила мама.

В день регистрации на улице мело, ветер со снегом. Два дня назад я с мамой приехала в Москву, Игорь предоставил нам свою квартиру, сам ушел к родителям, чтобы нас не стеснять.

Сейчас, глядя на своего жениха в черном костюме, с белой искусственной бутоньеркой в нагрудном кармане пиджака, я хотела развернуться и убежать. Только вот серые глаза предупреждали не устраивать сцен.

— Зря, Танька, зря, — бормочет мама, поправляя на мне платье, поглядывая на серьезного Игоря. Он видимо поднял свои какие-то связи, чтобы нас зарегистрировали без испытательного срока в два месяца.

— Зато, как за каменной стеной, — не знаю, кого я хочу ободрить себя или маму, но улыбаюсь Игорю, когда встречаемся глазами. Даже не представляю во что выльется наша семейная жизнь, у меня нет приблизительного сценария.

Родители Игоря сдержаны, они, правда, в ЗАГСе смотрели на меня более дружелюбнее, наверное, сын провел с ними воспитательную беседу. Сестры не было, она оказывается живет в Германии.

Нас вызвали на регистрацию, Игорь взял меня под локоть и повел в зал. Полчаса формальностей, вопрос- ответ, волнения никакого, только замешкалась, когда нужно было ставить подпись. Смотрю на свое имя, но на чужую фамилию: Брониславская. Игорь рядом, не улыбается, в глазах лед. Что я делаю? Мы ж не любим друг друга, мы чужие друг другу люди.

Ищу глазами маму, она стоит возле стены, бледная, видно, что переживает и сама не знает, правильно ли поступаем или нет, ведь могли же и сами все справиться с трудностями.

— Таня? — Игорь напоминает мне, что слишком долго задумчиво стою с ручкой. Дрожащей рукой пишу полностью его фамилию, подпись еще не придумала. Игорь расписывает более размашисто и заковыристо.

На серебряном подносе ведущая подносит нам обручальные кольца. Они гладкие, без камушков и гравировок. По приметам нас ждет ровная семейная жизнь. Кольца выбирал Игорь, с моим размером угадал.

— А теперь жених может поцеловать невесту! — слышу краем уха торжественное разрешение меня целовать. Игорь на секунду замирает, смотрит в глаза, потом склоняется и сухо касается моих губ. Такой приличный поцелуй на публику, а память почему-то подкидывает мне другую картинку: поцелуй в ванне, когда его язык дерзко вторгался в мой рот. Судя по потемневшему взгляду серых глаз, он тоже об этом вспомнил.

Ужин в ресторане на пять персон прошел как-то быстро и официально. Усадили маму на такси, она решила не задерживаться в столице, поздно вечером у нее поезд домой. Мне очень хотелось поехать с ней, но кольцо на пальце и молчаливый Игорь за спиной напомнили мне, что теперь я замужем и должна быть рядом с мужем. Проводили и его родителей на такси домой, сами тоже поехали к себе. Я безумно нервничала, оставаясь с Игорем наедине. Сейчас он мой муж и мог потребовать супружеского долга, и я, как жена, по идеи должна его удовлетворить. Можно прикрыться беременностью, соврать, что чувствую себя неважно, но не вечно же мне бегать от собственного мужа. Поэтому, зайдя в спальню, подсознательно ждала требований первой брачной ночи.

— Давай помогу, — его руки касаются моей спины, задерживаю дыхание. Нужно было платье покупать с молнией сбоку, дернул черт выбрать платье с молнией сзади. Покрываюсь мурашками от его дыхания в затылок, от прикосновений.

Молния расстегнута, но оба не шевелимся. Я смотрю в темное окно, но вся обращена вслух и на ощущения. Хочется обернуться и посмотреть в глаза, но сдерживаюсь. Его пальцы осторожно скользят с плеча к шее, горячее дыхание обжигает кожу с другой стороны шеи. Пальцы смыкаются на горле, а губы целуют кожу за ушком. Ноги подгибаются, часто дышу, сердце учащается в сердцебиении.

— Ты вкусно пахнешь, — шепчет Игорь, водит носом по моему уху и волосам. Платье скользит вниз, не падает, виснет на моих согнутых руках. Почему он меня так волнует? Ведь не должен же, а в итоге стою и жду его действий, хочу и не хочу.

Задерживаю дыхание, когда поддевает пальцем лямку от бюстгальтера и тянет к плечу. Это современный вид пыток? У меня кожа горит от каждого его прикосновения, я сама начинаю гореть, пытаюсь все же потушить этот пожар, не дать ему перерасти в стихийное бедствие. Застежка сзади сдается без боя, Игорь теперь касается губами моего позвоночника, скользя одной ладонью вниз к пояснице.

Похоже он решил следовать классике жанра и у нас все же на повестке брачная ночь. Я в разладе сама с собой. Ум орет, что нужно остановится, что следует все же узнать друг друга, раз сели в одну лодку, под названием брак. Тело не хотело ничего слушать, оно жаждало новых прикосновений, поцелуев, эмоций. Оно хотело Игоря, оно помнило, какое удовольствие он может доставить.

Обхватывает ладонями мои потяжелевшие груди, прижимает к себе, чувствую попой его эрекцию. Он все еще одет, снял только пиджак. Соски с беременностью стали совсем чувствительные, мне не совсем приятно, отстраняясь от ладоней, чувствую потребность в его ласках.

— Таня, — шепчет с хрипотцой Игорь мое имя мне в ушко, выпрямляя мои руки, чтобы платье и бюстгальтер упали к ногам. Вздрагиваю от прохладного воздуха, от его прикосновений у меня между ног. Сжимаю бедра.

— Расслабься, — поворачивает мою голову, целует в висок. Я осторожно разворачиваюсь к нему лицом, смотрю на шею, в распахнутом вороте вижу серебряную цепочку. Осмелившись, поднимаю руки и расстегиваю мелкие пуговицы на рубашке. Стараюсь не спешить, балдею от стальных мышц под своими ладонями. Игорь дышит урывками, не мешает мне стаскивать с себя рубашку. Он… сглатываю. Он шикарный. От такого можно только давиться слюной, любоваться издалека. Я могла не любоваться, я могла прикоснуться к нему руками, губами, что и делаю. Испуганно замираю, когда Игорь дергается, шумно выдыхает. Припадаю к выпирающим косточкам, целую, пробую его кожу языком и мне нравится его вкус.

— Ты вкусный, — в измененной форме возвращаю ему его же комплимент, серые глаза потемнели, а на губах застыла то ли улыбка, то ли усмешка. Игорь склоняется и целует мои полускрытые губы, приподняв подбородок двумя пальцами. Обнимаю его за шею, льну к его телу, зажмурив глаза. Я хочу его — бьется в висках эта развратная мысль, тело согласно тянется к его ладоням, прогибаясь и выгибаясь, как ему нужно.

— Открой глаза, — слышу то ли приказ, то ли просьбу. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, Таня, — очерчивает пальцем мои губы, толкает в рот большой палец, удерживая подбородок.

— Соси, — это уже приказ, который почему-то ослушаться невозможно, Игорь просто гипнотизирует меня своими серебристыми глазами. Облизываю его палец, прохожусь языком по всей длине фаланги, вырисовываю какие-то фигуры на его коже. Он дышит ртом, с вожделением наблюдает за моим ртом, все глубже и глубже погружая в меня палец.

Это уже что-то порочное, пугающее притягательное. Я со стыдом осознаю, что меня заводит мое подчинение Игорю. Если тогда в первый раз меня просто придавило его энергетикой с помощью алкоголя, то сейчас я в трезвости и в ясности ума готова прогнуться под его желания, сделать все, что пожелает. Я сама не понимаю, каким образом он пробуждает во мне это желание стать его рабыней.

— Смотри на меня! Не смей закрывать глаза, — Игорь убирает руку с моего лица и легонько толкает в сторону кровати. Я, перед тем, как сесть, стягиваю с себя трусы и колготки, но он перехватывает мои руки и сам опускается передо мною на колени. Это нечто необъяснимое смотреть вниз, видеть в своих ногах шикарного мужчину, который только что подчинял тебя себе.

— Ты красивая… — его ладони скользят по ногам вверх, поднимает голову, смотрит на меня снизу. Я хватаюсь за его плечи, когда пальцы осторожно прикасаются к складочкам. Пытаюсь сглотнуть, а не чем, во рту все пересохло, зато между ног все влажно. Игорь скользит языком от низа живота к пупку, облизывает его, целует сам живот и замирает, прикрыв глаза. Я чувствую бультыхание внутри себя, причем очень активное именно там, где его губы.

— Чувствуешь? — шепотом спрашиваю, боясь испортить вечер и момент.

— Нет, а должен? — так же шепотом он отвечает, оглаживая меня по бокам.

— Не знаю, — робко улыбаюсь, когда Игорь поднимает на меня свои глаза. Он выпрямляется в полный рост, под его вожделеющим взглядом ложусь на кровать. Смущенно отвожу глаза в сторону, когда последняя одежда на нем поспешно была снята. Игорь накрывает меня своим горячим телом, целует мои губы, шею, ласкает нежно одной рукой грудь. Вернувшись к моим губам, опираясь на свой локоть, осторожно вводит член. Задерживаю дыхание, смотрю ему в глаза. Он не спешит, хотя кожей чувствую, как вибрирует его тело от напряжения, от нетерпения.

— Все хорошо? — в глазах беспокойство, заставляю себя улыбнуться и поднять руку, чтоб погладить его по щеке.

— Да, — мой утвердительный ответ его устроил. Игорь не спеша двигается во мне, не прерывая нашего зрительного контакта, я не закрываю глаза. Я поняла, почему он требовал смотреть на него: не хотел, чтобы между нами был образ Лешки.

Приподнимаю бедра, двигаю ими навстречу более нетерпеливее, черные брови вопросительно изгибаются. Между нами какая-та телепатия тел, мы молча понимаем друг друга. Я хотела более быстрого темпа. Игорь внезапно меняет положение, ложится сам на спину, тянет меня на себя. В прошлый раз такой позы не было, и с Лешкой я никогда не была сверху. Опять зрительный контакт, теперь я задаю темп движений, упираюсь ладонями в грудь Игоря, вздрагивая от удовольствия, когда его руки замирают на моей заднице, то мнут ее, то помогают ускориться или принудительно замедляться. Я ни на секунду не теряла с ним зрительного контакта, лишь когда перед глазами все поплыло, стало невообразимо жарко и трудно дышать, прикрыла их, впиваясь ногтями в грудь Игоря. Обессиленно падаю на него, пытаясь выровнять дыхание. Он все еще во мне, твердый, горячий. Переворачивает меня набок, поцеловал мочку ушку, удерживая меня за талию, задвигал бедрами. Я лишь могла выпятить свой зад, слушать его сбитое дыхание и зажмурится, когда Игорь сильно прижался, уткнувшись мне в макушку.

Я уже приготовилась к тому, что он отодвинется или вообще уйдет, но вместо этого, просто лег на спину, пододвинул меня к своему боку и где-то минут через двадцать уснул. Некоторое время слушала его равномерное дыхание, крутила кольцо на пальце, все еще не веря, что мужчина за спиной мой муж. В конце концов сон все меня одолел.