34

Приятно сидеть рядом с ним, делать вид, что между нами все хорошо и наслаждаться теплом его ладони у себя на плече.

Между нами тронулся лед? Наверное, он стал относительно тоньше. Праздники перед Новым годом вынуждали нас быть рядом с друг другом, посещать вместе много вечеров, концертов, встреч.

Как и планировала, максимально часто мелькала перед глазами Игоря, была рядом, всегда в двух шагах позади. Когда он оборачивался, видела, что удивлялся моему присутствию, благодарно улыбался.

Я сама к нему пришла ночью. Впервые между нами было все сведено к механическим движениям. Секс превратился в вынужденную меру: я не могла допустить мысль, что Игорь будет трахать проституток, когда дома его ждала я.

На Новый год дети вернулись домой, приехали свекровь и свекор, приехала мама. Праздник получился домашним, уютным. Игорь улыбался, местами шутил, не хмурился. Когда смотрел на меня, в глазах было полный штиль и спокойствие.

Между нами установился какой-то мир, где мы знали правила и старались их не нарушать. Ни я, ни он не заговаривали о том, что между нами было, какая пробежала кошка. Мы существовали рядом с друг другом. Это мне напомнило наш первый год брака, когда я наивная дура, витающая в облаках, верила придуманным своим мечтам, а Игорь был рядом, холодный, сдержанный, достигал поставленный перед собой цели в работе, не приложив никаких усилий для изменения ситуации вокруг себя.

Я много думала, пришла к печальному выводу, что за все годы нашего брака муж ни разу не напрягся ради нас двоих. Он был блестящим руководителем, четко видел картину своей деятельности, но ни черта не понимал, что творится у него в собственной семье. Или не хотел понимать.

Долго размышляла, анализировала его поведение, когда мы вдвоем присутствовали на закрытых вечеринках для своих, где меня приглашали другие мужчины на танец. Игорь к ним не ревновал. Он улыбался, иронизировал над своими сотрудниками, шутил по поводу того, чтобы вернули его ценность в целостности и сохранности. Я поняла, что ревность у него была лишь к одному конкретному человеку: к Леше. В этом убедилась, когда мы случайно встретились на одном из благотворительных вечеров с четой Фроловых. Игорь сразу напрягся, он стоял рядом со мною, но физически можно было ощутить его агрессивное настроение. Глазами рыскал по залу, словно кого-то искал, а когда отец Леши между делом сообщил, что сын из солнечной Флориды перебрался в суетливый Нью-Йорк, Игорь расслабился и даже пожелал Лешке удачи на новом месте.

Дни шли, превращались в месяцы. Я жила на две страны, была то с детьми в серой, местами дождливой, Англии, то в России рядом с мужем на официальных мероприятиях. Меня называли идеальной женой, людям стало интересно о частной жизни лидеров страны.

Все чаще стала получать приглашения на различные интервью в ток-шоу, журналы вспомнили, как мы в предвыборной компании первой пятилетки были открыты для сотрудничества, не избегали разговоров, фотосессий.

Люди прекрасно понимали, что в социальных сетях сидят нанятые люди, им было любопытно взглянуть на нашу обыденную жизнь, узнать, какие у нас отношения и свойственны ли нашему браку обычные проблемы, как у многих. Игорь был категоричен по поводу личной жизни, с его стороны, отредактированные пиарщиками откровения о семье закончились сразу же, как только утихла шумиха после выборов. Закрытые школы для детей, усиленная охрана, которая запрещала даже издалека снимать нас без разрешения — это не понты, как многие думали и думают, это мера безопасности. Люди хотят сенсации и порой беспардонно лезут в частную жизнь, не заботясь о том, что после себя оставляют.

Однажды ночью, мучаясь бессонницей, додумалась, что до Игоря можно попробовать достучаться через передачу. Я загорелась этой идей и попросила Оксану присылать мне все предложения для интервью. Это была долгая, кропотливая работа. Узнавали какие темы будут подниматься в ближайшие программы, что актуально сейчас, что будет по осени. Знакомились с редакторами, сценаристами. Эта суета помогла мне выживать рядом с холодным Игорем, который хоть и оставил меня возле себя, но не изменил своего отношения ко мне. Грешным делом, в голову стали закрадываться мысли о разводе, но я их гнала от себя. Для меня развод — это поражение, а я слишком сильно люблю мужа, чтобы сдаваться. Мои слова, взгляды, прикосновения — все воспринимали как должное. Это очень задевало, злило, обижало. Я понимала, что унижаюсь в своей любви, порой думала, что мое наказание за то, что не любила его с первого дня. Возможно, тогда бы Игорь полюбил меня.

— Игорь, — поднимаю на мужа глаза, он поворачивает ко мне голову и смотрит в ожидании. — Я рада, что ты нашел время для отдыха.

— Это вынужденная мера, — усмехается. — Я не очень люблю находиться рядом с сотрудниками, — кидает взгляд в сторону шатра возле стола, где большинство наших депутатов, советников, помощников стояли с тарелками, весело между собой болтали, а жены сидели в тени шатра и попивали прохладные безалкогольные напитки. Я была рядом с мужем. Мне тоже не очень нравится находиться в этой толпе лицемеров, но раз президент вскользь упомянул, что стоило бы «дружной» компанией собраться в Сочи, все собрались. И не важно, что у кого-то были путевки на Мальдивы.

— Я думаю, что ты специально всех собрал, чтобы сделать какие-то выводы, — слежу за глазами Игоря, которые медленно скользят по людям, что-то подмечают для себя.

— Я такой предсказуем? — губы приподнимаются в ироничной улыбке.

— Я просто с тобой долго живу.

— Вот я и удивляюсь, что ты столько лет живешь со мной. Почему? — я удивленно смотрю на мужа, а он продолжает изучать присутствующих. Не спешу с ответом, тут надо хорошенько подумать над ответом.

— Главное то, что я тебя люблю, поэтому у меня нет причин от тебя уходить, — вру, последние недели я уже отчаялась изменить его отношение к себе. В холоде тяжело жить, иммунитет пропал, я поражалась самой себе, как раньше могла выносить его отстраненность и не сойти с ума. Наверное, спасибо детям и работе, но сейчас этого у меня не было, и я остро ощущала ужас своего положения.

— Любишь? А для чего ищешь передачу? Хочешь вынести всю подноготную нашей семьи?

— Я думаю, что ты в курсе, какие вопросы будут задаваться, раз дал свое молчаливое добро на подготовку.

— Таня, я бывший сотрудник службы безопасности, чутье мне подсказывает, что не все так просто, как кажется.

— А твое чутье тебе не подсказывает, что ты долгое время веришь лжи, которая порочит меня в твоих глазах? Чутье не подсказывает, что посторонние люди тебе соврали, а жена сказала правду? — вспылила, не выдержав напряжения между нами, слишком долго я коплю в себе весь негатив к сложившейся ситуации.

— Прогуляйся, тебе стоит немного остыть, — холодно осаждает меня Игорь, тяжело смотря из-под густых ресниц. Я не вступаю с ним в словесную перепалку, встаю и иду в сторону бассейна, где никого не было к моему счастью.

Мое одиночество было недолгим. Ко мне с бокалом фруктового коктейля подходит Павел Дмитриевич, муж Анжелы. Статный, красивый мужчина в возрасте.

— Я рискнул принести вам коктейль, пока Игорь Николаевич общается с людьми, — мы одновременно отыскиваем Игоря глазами, тот стоит в окружении мужчин и женщин, что-то с улыбкой рассказывает. Женская половина больше смотрит на его губы, в глаза, вряд ли слушает то, что он произносит. Поджимаю губы. Вот мне бы и в голову не пришло приревновать к кому-то до такой степени, чтобы потом несколько месяцев не разговаривать с супругом, обходясь формальными беседами.

— Благодарю! А где ваша жена? Я ее уже давно не видела, — смотрю на задумчивого Павла Дмитриевича.

— Скоро будет год, как мы живем раздельно, — смотрит на меня пристально, я подношу бокал к губам, отвожу глаза в сторону. Его внимание напрягает и без того натянутые нервы.

— О, не знала. Я как-то потеряла ее из виду, когда вынуждена была уехать в Лондон, дети теперь там учатся.

— Анжела была отправлена в закрытую клинику подлечить свои нервы и подумать над своим поведением.

— Звучит, как наказание.

— Это самое меньше, что я мог ей сделать, спасти ее от гнева Игоря Николаевича. Вы же понимаете, что разводы нам ни к чему, учитывая культ семьи нашего президента.

— Простите? — непонимающе смотрю на мужчину, а он грустно усмехается.

— В прошлом году в рабочую поездку я взял с собою Анжелу. Это была не самая лучшая идея, но жена уверяла, что будет сама себя развлекать. После очередного сложного рабочего дня мы сидели в этом доме, — бокалом указывает на резиденцию главы правительства в краснодарском крае. — Анжела перебрала и потеряла над собой контроль. Она беззастенчиво вцепилась в руку Игоря Николаевича и, что-то шепча тому на ухо, вывела на открытую террасу. Я последовал за ними, чтобы не допустит неподобающего поведения своей жены.

Между нами возникает пауза, я, затаив дыхание, жду продолжения истории, Павле Дмитриевич над чем-то задумался, крутя в руке бокал.

— Вы помните сказку Пушкина о золотой рыбке? — от меня кажется не ждут ответа, но киваю головой. — Вот и Анжела внезапно превратилась в ту самую старуху, которой все мало. Была любовницей депутата Думы, стала его женой, но этого ей оказалось мало, захотелось повыше должность. Владычицей ей хотелось быть, то есть первой леди страны.

— И? — сердце сжимается, а в голове складывается картинка прошедших и последующих событий. Я еще ничего знаю, но стала догадываться.

— Ваш муж очень дорожит семьей, он верен, нацелен защищать, поэтому не повелся на дешевые трюки. Тогда Анжела обвинила его в слепоте, сказав, что во Франции вы встречались с любовником, у вас с ним была тайная встреча. Ее номер был рядом с вашим, она уверяла Игоря Николаевича, что любовник приходил к вам каждую ночь, и вы не особо стремились скрывать то, чем занимались за закрытыми дверьми. Потом вы потеряли всякий страх и уже встречались открыто, никого не стесняясь.

Я в шоке. Я просто в осадке от поведения Анжелы. И самое паршивое было то, что Игорь поверил этой лжи. Он не стал со мною разговаривать по этому вопросу, он просто примчался, вновь увидел меня с Лешкой и сделал свои выводы.

— Игорь Николаевич посмеялся над ее жалкими попытками очернить вас в его глазах. Он с иронией ей объяснил, что на фотографиях, которые она ему демонстрировала в качестве доказательства вашей измены, изображен лучший друг, с которым вы, Таня, хорошо общаетесь. Фотографии потом были все же изъяты у Анжелы с телефона и удалены. Никто естественно не поверил этому бреду.

— И вы ее отправили лечиться?

— Мне нужно было замять этот скандал. Я, конечно, потом еще извинялся перед Игорем Николаевичем за поведение своей жены, было стыдно перед ним.

— Надеюсь, Анжела поправится, и вы ее простите.

— Поживем и увидим. Врачи говорят, что она уже давно пошла на поправку и ее можно забрать домой.

— Надеюсь, ваша семья сохранится, — улыбаются. Мне бы очень хотелось, чтобы моя семья сохранилась. Теперь, узнав, что послужило причиной резкой смены поведения Игоря по отношению ко мне, я поняла, что еще шанс до него достучаться. Возможно, именно передача, на которую меня пригласили, поставит между нами либо точку, либо запятую.

Нахожу глазами в толпе мужа, он кого-то слушает, задумчиво смотрит перед собой, вряд ли его сейчас занимает речь говорившего. Наши глаза встречаются, я, извинившись перед Павлом Дмитриевич, ставлю стакан на стол по пути, иду к Игорю. Он несколько мгновений наблюдает за мною, что-то отвечает своему собеседнику, идет мне навстречу. Губы сами тянутся в улыбке, а то, что Игорь не остался на своем месте, дает надежду.

— Что-то случилось? — озабоченно заглядывает мне в глаза, заправляет мои волосы за уши. Облизываю губы, хочу его обнять, но сдерживаюсь, на нас слишком много посторонних людей смотрят.

— Я люблю тебя, — по жанру мелодрамы он должен мне улыбнуться и признаться в ответ, в реальности хмурится, в глазах настороженность.

— Что тебе такого романтичного сказал Павел, что ты побежала ко мне с признаниями?

— Почему ты не можешь поверить, что я тебе люблю? Может хватит меня проверять на стойкость, на твердость? Я могла уйти в первый же год нашего брака, но осталась. Более того, я стала женой президента, я исполняла все, что от меня требовали, даже больше, я старалась стать идеальной женой президента, чтобы в плане семьи никто к тебе не придирался. Неужели после всех лет совместной жизни я не достойна твоего доверия? Про любовь молчу, тут, наверное, все безрезультатно.

— Таня… — его глаза смягчаются, один уголок рта приподнимается, берет меня за руку. — Я…

— Игорь Николаевич! — рядом так не вовремя возникает Артем, виновато мне улыбается. Игорь склоняется к нему, тот что-то быстро шепчет ему на ухо. Я пристально слежу за сменой выражения лица мужа: черты лица ожесточаются, губы поджимаются в тонкую линию, глаза приобретают стальной блеск.

— Пусть готовят самолет, — отдает приказ Артему, смотрит на меня пару секунд, между бровями появляется глубокая морщинка. — Сегодня же вылетаешь в Лондон.

— Но…

— Это не обсуждается, Таня. Так надо, — отворачивается, уходит в сторону особняка. Гости встревоженно смотрят ему в спину, сразу же вокруг потяжелел воздух от какой-то неясной тревоги.

Я не понимаю, что происходит, пытаюсь уловить в обрывочных разговорах между мужчинами суть волнения. Вокруг только предположения, домыслы. Как и приказано, поспешно улетаю в Лондон. Я прилетаю вымотанная, уставшая. Ложусь сразу спать. Телефон разрядился еще в аэропорту в России, но скорей всего Игорю уже сообщили о моем прибытие.

Проснувшись утром, первым делом включаю новости. Тревога за ночь лишь усилилась, сердце от плохого предчувствия сжимается, колет. Я смотрю на экран и понимаю, что еще не скоро увижу мужа рядом с собою. Понимаю, что ему сейчас точно не до моих обид, не до объяснений со мною.

Вчера произошел теракт.