40

— О, господи, хоть бы постеснялись ребенка! — я дергаюсь от Игоря в сторону, услышав голос Катьки, он удерживает меня. Смущенно прячу от дочери свое лицо, уткнувшись мужу в плечо.

Нам скоро внуков нянькать, а мы тут милуемся, как новобрачные. Хотя, теперь каждый день, когда Игорь просыпается рядом, мое утро начинается, как у молодой жены: с поцелуя и признаний в любви.

— Насколько мне известно, этот ребенок, как бы уже вырос из ползунков и ему сказки на ночь рассказывать уже нет смысла, — Игорь прижимает меня к себе, в голосе нотки иронии. Катька демонстративно фыркает, но потом с непосредственной улыбкой подбегает к нам, обнимает.

— Я рада, что ты приехал. Думала уже о переносе свадьбы!

— Хорошая, кстати, идея. Я как бы еще не проникся полным доверием к своему будущему родственнику.

— Папа! — Катя возмущенно бьет Игоря по плечу, тот смеется в голос, обнимая дочь за плечи.

— В принципе, я мог догадаться, где моя семейка собралась, — на террасу выходит Толик. Он не бежит к нам, а спокойно подходит, окидывает нас прищуренным взглядом, только после этого позволяет себе улыбнуться. Все же гены — сильная вещь.

— Привет, пап!

— Привет, сын.

Мои мальчики. Люблю их, люблю до дрожи, до тахикардии. Мне спокойно, когда они рядом со мною.

На террасу выходит фотограф, что-то быстро говорит на итальянском, широко улыбаясь.

— Что он говорит? — с опаской глядя на импульсивного фотографа.

— А черт его знает, — пожимает Игорь плечами.

— Он просит разрешения сделать фото, — Катя закатывает глаза, Толик смеется. Мы с Игорем переглянувшись, обнимаем детей и широко улыбаемся в объектив.

— Вот и чудненько. Пойдем, братишка, оставим наших воркующих голубков, — Катя прижимает брата к себе, тащит его с террасы. Он о чем-то тихо ее спрашивает, на что дочь хмыкает, сын взмахивает руками.

— Чудесные у нас дети, — задумчиво произношу, смотря на уходящих детей.

— Согласен, — трется носом об мою щеку. — Ну, Татьяна Андреевна, согласно нашему договору, если разлука более семи дней, вы обещали не выпускать меня на волю из своих объятий сутки. Я могу рассчитывать на две бессонные ночи?

— Жаль, что я постоянно нарушаю один пункт.

— Не стоит жалеть, мне безумно нравится, что ты его нарушаешь.

— Вам нравится мысль, что жена с каждым разом все больше и больше влюбляется в вас, господин президент? — смотрю в глаза Игорю, улыбается, как довольный кот.

Два года кропотливого труда над отношениями. Это кажется, что так просто перевернуть страницу прожитого и забыть. Это кажется, что нет ничего сложного в том, чтобы сесть рядом и поговорить по душам. Игорь срывался, замыкался и мог вновь превратиться в того бездушного человека, с которым долгое время жила. Я терпеливо ждала, когда он вернется и, преодолевая себя, будет делиться со мною своими мыслями. Ему было сложно, но он старался ради нас двоих.

За два года он научился немного расслабляться в кругу близких, не контролировать свои эмоции. Мог теперь спокойно меня обнять, держать за руку и дарить целомудренный поцелуй в губы.

При этом всегда соблюдал протокол, изредка его нарушая, чтобы показать мне, что я для него единственная и любимая: пропускал вперед и позволял иногда идти впереди него.

Невозможно изменить человека, да он и не изменится, а вот скорректировать его можно. Трудности были и есть по сей день, но теперь я чувствую, что Игорь хочет их как-то преодолеть, сгладить острые углы своего неидеального характера.

— Да, мне нравится, что вы, жена президента, с каждым разом все больше и больше любите меня, — склоняется, целует уголок рта, проведя по нему языком. Шумно вздыхаю, чувствуя, как закипает кровь от предвкушения.

— При этом в свое время кое-кто не постеснялся сходить налево, — уколола мужа за несостоявшеюся измену. Знаю, что не изменял и не изменит, но иногда не упускала возможность напомнить Игорю о его попытке забыть меня с другими женщинами.

— Люблю.

— Игорь… Мы ж договаривались более конкретнее говорить, — прикусываю губу, слыша недовольное пыхтение. Ему нужно время, чтобы собраться. На публике толкнуть речь без подготовки — в легкую, а вот признаться в своих чувствах — ему требуется усилия над собой.

— Я люблю тебя, — шепотом признается Игорь, задерживая на последней букве дыхание.

— И я.

— Таня! — недовольно бурчит муж, а я смеюсь, счастливо обнимая его за шею, откидывая голову назад, глядя на итальянские звезды. Счастье есть.

Конец