Глава 60

На следующий день Зэйд прибывает за мной в обговорённое время.

Выбираю тёмное платье, подчёркивающее мою фигуру, теперь уже Малайя помогает мне одеваться, и я не опасаюсь быть раскрытой, потому что она итак всё знает.

- Как продвигается твоя книга? – интересуюсь.

- Не думала, что вы вспомните, - лёгкая улыбка скользит по её губам. – У вас столько много дел.

- Ты не ответила.

- Мне кажется это всё очень глупым.

- По секрету скажу, что всем писателям порой так кажется. Вот садятся они и начинают что-то придумывать, выходит порой такая белиберда, что стыдно. Всё видится неважным, дурацким, нелепым, неуместным. Герои говорят глупости и не слушаются, одеваются, как попало, дерзят, говоря, что им плевать, что там решил себе автор, а они будут делать, как душа велит.

- Как это?

- Порой так бывает, Малайя: ты хочешь, чтобы герой был плохим, но он совсем другой, не такой, как ты его видишь сперва. И если твоя история захочет свернуть не туда, куда ты первоначально хотела, просто позволь ей сделать это. Порой это самый верный способ её рассказать.

- А что с глупостями? – напоминает она.

Потом авторы перечитывают написанное и осознают, что текст увлекает. Или читают его кому-то другому, чтобы увидеть взгляд со стороны. Давай, я хочу услышать отрывок.

Она поджимает губы, немного краснеет и убегает за тетрадью, которую хранит где-то в надёжном месте, а потом принимается читать.

- Этот дом был из тех, куда не зайдёт ни один уважающий себя эрд, да что говорить, ни тианий, ни альт не пожелает запачкать своих ботинок, переступив его порог. Но в один из дней случилось там чудо. Одна маленькая девочка по имени…

- Эрдана, - просовывается голова служанки в комнату. – Наместник вас ожидает.

Малайя тут же захлопывает тетрадку, и вижу разочарование на её лице.

- Обещай, что вечером ты почитаешь мне перед сном, как это делала моя мама.

Она косится в мою сторону, а я вспоминаю, что мать Рауны и моя собственная – не один человек. Не хватало мне после прозрения открыться ей ещё и в том, кто я есть на самом деле.

- Приколи мне брошь, - меняю резко тему, и она послушно исполняет. – Сегодня вечером, - наказываю и обнимаю её, признаваясь, что порой достаточно и одного предложения, чтобы оценить истинный талант писателя. И я не лукавлю, у неё действительно есть умение увлекать словом.

Она помогает мне выбраться на улицу, где Рауттен смотрит на меня, сдвинув брови на переносице.

- Дорогая, вы перепутали похороны со свадьбой? – интересуется.

- Вам не нравится, как сидит на мне это платье?

- Пожалуй, его лучше снять, - задумчиво рассматривает меня.

- Кх-кх, - напоминаю, что у меня есть ещё и лицо. – Снять совсем или переодеть? Оно настолько ужасно?

- Отнюдь, оно прекрасно подчёркивает ваши прелести, - на этом слове Зэйд откровенно рассматривает очертание моей груди. – Но мероприятие по торжественному случаю.

- Через пару дней я облачусь в платье невесты, а сегодня хотелось составить контраст жене генерала.

Он горько вздыхает.

- В любом случае, церемония скоро начинается, у нас нет времени на переодевания, - говорит себе под нос, помогает мне забраться внутрь экипажа, и карета трогается.

– Как давно у вас недуг? – интересуется Зэйд.

- С рождения.

- Удивительно, что в мире, полном магии, ещё остались люди, которым лекари не в силах помочь. Я намерен показать вас лучшему целителю.

И вот тут бы настоящая Рауна воодушевилась, я же, наоборот, напрягаюсь всем телом, понимая, что в скором времени планируется разоблачение.

- Позволите? – он протягивает руку и касается моих очков, а я замираю, боясь выдать себя, хоть как-то. Однажды между нами уже было нечто подобное, и закончилось оно стиранием памяти Зэйду.

Он стаскивает с моего носа очки, а я нарочно смотрю мимо него, мечтая, чтобы это всё побыстрее закончилось.

- Ваши глаза, - говорит он, и моё сердце ухает вниз.

Неужели, он всё понял? Но я намерена притворяться до последнего.

- Что с ними?

- Они прекрасны.

- Какого они цвета?

- Разве вам не говорили?

- Мне хочется услышать от вас.

- Дайте подумать.

Он медлит, словно выбирая слова, а я ощущаю каждый его вдох, каждое колебание между нами и силюсь не моргать.

- Это цвет дождя над тихим озером, когда облака ещё не полностью слились с водой. Лёгкий отблеск серебра, как если бы солнце проскользнуло через туман. Лёгкий отблеск голубого, когда вы улыбаетесь, как сейчас, или же затемнение, когда вы слишком сосредоточены.

Я слушаю и впитываю каждый штрих его слов, представляя, как он видит мир.

- Они не просто серые. Они как тень, что скользит по воде, непостоянная, изменчивая, но завораживающая.

Он медленно тянется ко мне, словно его неимоверно что-то влечёт. Делаю вид, что ничего не вижу, сосредоточившись на небольшом узоре на шторке экипажа, пытаясь игнорировать дрожь в пальцах, а сердце оглушительно отстукивает каждый шаг.