Пролог

— Ненавижу ее, ненавижу! — Анна тряслась от страха и куталась в теплую накидку. — Няня, мачеха сказала, что отдаст нас в приют.

Анне было всего двенадцать лет, но на ее долю выпало немало страданий. Смерть матери, болезнь брата, и вот теперь злая мачеха задумала всех извести. Властная хозяйка поместья меньше чем за полгода прибрала к рукам не только сердце ее отца, но и получила безграничную власть.

— Девочка моя! — старая подслеповатая няня обняла беззащитное дитя. — На все воля господа.

— Господь давно от нас отвернулся, — Анна роняла слезы, думая о своем маленьком болезненном брате. Он не выдержит долгий переезд в холодной карете, если злая Генриетта захочет от них избавиться.

— Папочка! — Дэвид вошел в залу, и девочка кинулась навстречу к отцу.

— Как дела у моей принцессы? Почему такой заплаканный вид? — он опустился перед дочкой на одно колено.

Высокий, молодой и красивый Дэвид рано остался вдовцом. Много лет провел затворником в родовом поместье, но на осеннем балу встретил Генриетту и без памяти влюбился.

— Я так боюсь! — прошептала Анна, прижимаясь к отцу. — Мачеха нас с Ричардом совсем не любит.

— Я просил выбирать выражения, — Дэвид поднялся и строго посмотрел на дочь. — Генриетта ваша новая мама, и это не подлежит обсуждению.

— Она обещала отдать нас с братом в приют, — щеки Анны раскраснелись, но отец ее не слышал. Любовь застила ему глаза.

— Не она, а леди Генриетта, — Дэвид хмурился, раздражать от реакции дочери. — И не в приют, а в пансион. Супруга права, тебе не помешает привить хорошие манеры, да и Ричарду требуется жесткая дисциплина.

Дэвид развернулся, собираясь уходить. Разговор с дочерью его расстроил.

— Папа! Папа! — Анна кинулась за ним с криками и плачем, и отец обернулся. — Она наказывает слуг! Вчера по ее распоряжению выпороли Алисию, а сегодня утром Катерину.

— Слугам тоже дисциплина не помешает, — пожал плечами мужчина, не до конца уверенный, что жесткие методы супруги единственно верные. Однако каждую ночь горячими ласками и поцелуями Генриетта убеждала мужа в обратном, и мягкий Дэвид послушно шел у нее на поводу.

— Это тирания, а не дисциплина, — разрыдалась Анна, не зная как еще убедить отца, что он пригрел змею на груди.

— Ты будущая женщина, хозяйка очага! — взревел Дэвид, чеканя каждое слово. — Выбирай выражения, Анна, иначе мне придется отправить тебя в пансион уже этой весной. Генриетта моя законная супруга, нравится тебе это или нет. Если хочешь остаться в этом доме на правах дочери хозяина, подумай о своем поведении.

Мужчина вышел из залы не уверенный, что поступает правильно. Леди Генриетта, несомненно, красивая и умная женщина, но иногда ее поступки смущали самого Дэвида.

— Люблю тебя, — плакала Генриетта, а женские слезы всегда трогали чувствительное сердце супруга. — Я так переживаю, милый, помоги мне! — причитала она, и Дэвид закрывал глаза на любые ее причуды.

Это все от нервов, убеждал он себя, оправдывая Генриетту.