Глава 7

— Няня, я правда красавица? — Анна сидела перед зеркалом, расчесывая спутанные длинные волосы.

— Конечно, девочка моя! — умилившись, женщина погладила свою любимую воспитанницу по голове. — Ты очень красивая. Матушка права, твои волосы, как мед, — тяжело вздохнула она.

В последнее время пожилая няня чувствовала себя очень плохо. Она была стара и слаба, но не тревожила девочку вероятностью своего возможного ухода. Появление жестокой мачехи испугало чувствительную няню, но, похоже, та начала меняться в лучшую сторону, и у девочки, действительно, будет хорошая мать.

— Мед, — мечтательно прошептала Анна, вспоминая волшебные слова Генриетты, когда та протянула ей костяной гребень. Неужели у её спутанных волос, правда, такой красивый оттенок?

— Слава господу, матушка подобрела, — прошептала няня, целуя Анну в макушку и забирая гребень. — Давай, я тебя причешу, девочка моя!

Альфред проснулся на софе в гостиной господ, с трудом понимая, как сюда попал. Последнее, что он помнил, была ужасная усталость и сон, сморивший во дворе. Закашлявшись, он попытался встать. Его возня разбудила Алисию, которая кинулась помогать садовнику.

— Почему я здесь? — почесав седую бороду, он поднялся и поправил одежду.

— Ах, Альфред! — всплеснула руками Алисия и принялась рассказывать сбивчивым голосом. — Что вчера было! Госпожа Генриетта, оказывается, сама доброта. Она отменила жестокое наказание и распорядилась, чтобы тебя перенесли сюда. Потом полночи не спала, отпаивая тебя отварами. Мы все так ошибались, думая плохо о нашей госпоже. Она самый настоящий ангел, спустившийся с небес, просто чувствовала себя плохо в новом доме, потому и сердилась. Мы постараемся сделать все возможное, чтобы госпожа больше не была одинокой.

Выслушав пламенную речь горничной, Альфред покачал своей седой головой. Он был старый и мудрый и не верил, что люди в одночасье способны измениться.

— У госпожи Генриетты недобрые глаза, — не согласился садовник. — Неужели, теперь она и вас околдовала?

— Госпожа Генриетта добрая, — настаивала Алисия, но мужчина и слышать ничего не хотел.

Махнув рукой на глупую горничную, он переговорил с остальными слугами, но все в один голос твердили о доброте госпожи, называя её ангелом.

— Она и вас околдовала! — кричал Альфред. — За одну ночь вы забыли обо всех злодеяниях этой ведьмы! А ты, Горион, — обратился он к повару, — и вы, — Альфред махнул рукой в сторону кухарок, — неужели забыли все оскорбления, звучавшие в ваш адрес?

Но те лишь руками разводили, выводя Альфреда из себя. Поняв, что от слуг не добиться ничего вразумительного, он махнул рукой и решительно направился в покои господ. Его уважаемый хозяин не должен пострадать от чар этой женщины. Даже, если Альфреда накажут за дерзость, он все равно выведет ведьму на чистую воду.

В это самое время Дэвид смотрел на супругу и ничего не понимал. Ее недавние слова были жестоки, и Дэвид прекрасно их слышал. А сейчас, видимо, что-то пошло не по плану, и Генриетта решила переиграть. Заявилась к нему в темницу, спасла, а теперь еще в кровать забралась, пытаясь снова завлечь. Но не на того напала! Он уже не настолько наивен, чтобы еще раз ей поверить.

— Что тебе нужно? — разозлился Дэвид, поняв, что лежит в кровати обнаженным, а лживые руки Генриетты обвивают его тело.

— Ты сильно замерз, другого способа тебя согреть я не придумала, — покраснела Камилла, чувствуя себя ужасно неловко. Близость мужа Генриетты невероятно смущала.

— Тебе прекрасно известно, по чьей вине я замерз, — Дэвид поспешил выбраться из постели, подальше от ненавистной супруги. — Это была напрасная попытка запрыгнуть в кровать. Больше я на нее не куплюсь.

— Ты нуждался в помощи, — Камилла обернулась в поисках одежды.

— Больше не нуждаюсь ни в тебе, ни в твоей великой благодати, — съязвил Дэвид, разводя руками. — Сказка закончилась. Мы разводимся.

Мужчина был уверен, что Генриетта придумает сотню способов его обольстить и уговорить, но она только пожала плечами и кивнула.

— Хорошо, сделаем, как ты хочешь.

Эти слова еще сильнее разозлили Дэвида. Подойдя к супруге, он вырвал из её рук бесформенный халат, который Камилла собиралась надеть.

— Нарядись ты уже в платье! — воскликнул он, кидая тряпку на пол. Переворошив шкаф, он достал оттуда пышное платье бледно-розового цвета и кинул на кресло. — Хотя бы глаз радуй, пока ты здесь.

Ни слова не возразив, Камилла начала одеваться, но с платьем было не так-то легко справиться, и Дэвиду пришлось ей помочь. Опустив ладони супруге на талию, он почувствовал знакомое покалывание в пальцах. А затем повернул Камиллу и буквально впился губами в её губы.

Она просто подумала, как было бы невероятно, если бы Дэвид её поцеловал. И вот они уже целуются до дрожи в коленях. Убрав жар, окутывающий их, Камилла окунулась в волшебные объятия красивого мужчины.

— Что ты делаешь? — снова вспылил Дэвид, отрываясь от её губ.

— Ничего, — выдохнула Камилла, находясь под впечатлением неземного поцелуя.

Дэвид прислушался к собственным ощущениям, но принуждения со стороны супруги не почувствовал.

— Действительно, ничего, — озадаченно пробормотал он и взьерошил волосы.

Мысленно ругая себя на все лады за беспросветную глупость, он помог Генриетте зашнуровать платье и отошел в сторону. Он ее слишком любит, потому постоянно тянется. Но с этим надо завязывать. Раны от недавних слов супруги были еще слишком свежи.

Костяным гребнем не так просто управляться, и волосы Генриетты были слишком длинные, поэтому Дэвиду снова пришлось помочь.

Предупредив, чтобы без глупостей, он принялся расчесывать волосы супруги, укоряя себя, что снова впадает в любовную зависимость.

В коридоре поместья они столкнулись с встревоженным Альфредом.

— Господин Дэвид! — воскликнул садовник, когда увидел супругов вместе, но Камилла его опередила. Побежала к мужчине и коснулась ладонью его лба.

— Жара нет! — радостно объявила она. — Не мешало бы давление померить и пульс посчитать. — У тебя нет часов? — Камилла обернулась к Дэвиду.

— Держи, — озадаченный супруг вынул часы на цепочке из внутреннего кармана.

Обхватив пальцами запястье садовника, Камилла принялась считать удары.

— Пульс отличный! — рассмеялась она, вернув Дэвиду часы. — Я так рада, что ты здоров!

С этими словами она кинулась на шею старика и расцеловала его в обе щеки. А затем смеясь и пританцовывая, помчалась по коридору.

— Что с госпожой Генриеттой? — озадаченно пробормотал Альфред, потирая зацелованные щеки.

— Сам не пойму, — почесал голову изумленный Дэвид.