Глава 2 Камилла

КАМИЛЛА

— Как себя чувствует самая прекрасная девочка?

Я улыбнулась и провела рукой по светлым волосам малышки. Девочка была худенькая и бледная, с тонкими руками и синяками под глазами. Она лежала на кровати, кутаясь в байковое одеяло. В палате было тепло, но из-за анемии малышка постоянно мерзла.

— Сегодня лучше, — пропищала она, трогая меня за стетоскоп. — Мне нравится эта ваша штука.

— Правда? Тогда держи, — я сняла с шеи трубку и протянула девочке.

На её долю выпало немало испытаний, одним из которых была тяжелая болезнь. Каждый день она понемногу убивала ребёнка, как и наши надежды на возможное излечение.

Мы с коллегами перепробовали все, но с каждым днем четырехлетняя девочка угасала. Ее родители надеялись на чудо, но я знала, что чудес не бывает.

— Ты так к ней привязалась, — покачала головой заведующая, когда я с тяжелым сердцем вышла из палаты.

— Она умирает, — вздохнула я, понимая, что неминуемое случится очень скоро.

— Наша задача подготовить родителей, — сжала губы женщина.

Порой казалось, что у заведующей нет сердца, но это было не так. Потерю каждого маленького пациента она воспринимала, как свою собственную.

Заполняя в ординаторской истории болезни, я предавалась невеселым мыслям о неизбежности бытия. Родители еще не знают, что скоро потеряют дочь. Представляла их страх и панику, когда они поймут, что мы сделали все возможное и не достигли результата.

Дети это большая ответственность и постоянный страх. Теряя своих маленьких пациентов, я научилась бояться и в какой-то момент решила, что у меня никогда не будет детей.

Каждый день я заходила к малышке, развлекая её и пытаясь исполнить все заветные мечты. Но какие желания могли быть у маленькой девочки? Жить долго и счастливо. То, что мы с коллегами не могли ей дать.

День, когда моя жизнь перевернулась, наступил ужасающе быстро. Однажды я пришла на работу, надела белый халат и распахнула дверь палаты. Та встретила меня гробовой тишиной и аккуратно застеленной кроватью.

А где девочка? — дрожащим голосом потребовала у дежурной медсестры. А у самой руки тряслись от предчувствия беды.

— Умерла, — спокойным тоном ответила та, но для меня в эту минуту все рухнуло. Моя малышка, о которой заботилась бесконечное количество дней и ночей, покинула этот мир.

Весь вечер я проплакала сидя в пустой квартире и размазывая по лицу горькие слезы, а на следующий день положила на стол заведующей заявление на увольнение.

— Это все из-за Инны? — так звали мою малышку.

Я кивнула, понимая, что если расспросы продолжатся, не выдержу и расплачусь.

— В твоей жизни еще будет много таких Инн, — моё заявление безжалостно разорвали, отправляя бумажные обрывки в мусорную корзину. — Не позволю ломать карьеру из-за одной неудачи. Девочка была смертельно больна, никто не смог бы ей помочь.

— Как ты, милая? — мама позвонила, словно чувствуя мое душевное состояние.

— Все хорошо, — слукавила я, но маму не провести.

Уличив меня в обмане, она потребовала правду, и я скрепя сердцем рассказала ей об Инне. Девочке, которую я, как врач-педиатр, не смогла спасти. Удивительно, но мама не начала меня обвинять, а одну за другой принялась вытаскивать древние дущещипательные истории из своего медицинского прошлого.

— Тебе надо поверить в свои силы, — горячо убеждала она. — Всегда бывают взлеты и падения. Не сумев спасти одного — спасешь миллионы.

До миллионов мне было как до луны, но угрызения совести постепенно сменились тупой болью в сердце, которую я испытывала всякий раз, проходя мимо пустой палаты.

Час расплаты наступил, когда на выходе из больницы столкнулась с родителями той самой малышки. Их было буквально не узнать. Убитая горем мать и небритый осунувшийся отец. Увидев меня, они кинулись с обвинениями, но заведующая, по счастливой случайности оказавшаяся рядом, оттеснила их и принялась что-то громко объяснять.

Но для меня все было понятно. Жизнь рухнула во второй раз, стоило только взглянуть в глаза людям, чью жизнь сломало горе. Я шла, не разбирая дороги. Мои глаза застилали горькие слезы. Я была погублена, изломана, опустошена. Рыдала не внешне, но глубоко в душе.

Бывают мгновения, когда мы не хотим жить. Это был тот самый момент, когда я хотела исчезнуть с лица земли, только бы не видеть убитых горем родителей девочки. Ее имя клеймом впечаталось мне в память, выжигая "Инна" на расшатанных нейронах.

Признаюсь, я дала слабину. Вернулась домой и выпотрошила аптечку на наличие снотворных. Хотелось уснуть, раз и навсегда забыв неприятные минуты. Наверное, я думала чем-то другим, но только не мозгом, потому что высыпав на ладонь горсть таблеток из разных упаковок, я закинула все разом в рот и запила водой.

Дурман пришел быстрее, чем ожидала. Вначале возникло легкое головокружение, быстро сменившееся невероятной слабостью в мышцах и полной апатией.

Я умираю, на краю подсознания мелькнула внезапная догадка. Такого не может быть, возмутился здравый смысл. Концентрация препаратов не опасна и, скорее всего, я просто засну на некоторое время.

Я попыталась встать, но упала на пол. Сознание толчками то исчезало, то появлялось вновь. Я медленно ползла по полу, пытаясь добраться до телефона.

Я честно боролась со сном, но дремота оказалась сильнее. В какой-то момент, устав бороться, я закрыла глаза и провалилась в черноту.