Глава 25

А в это время в поместье Генриетта бушевала от бессилия и злости. Мерзавка утащила в другой мир ее супруга, которого ведьма собиралась извести, и она не сумела ничего сделать. Ее сила осталась при ней, но снова создать портал в мир Камиллы Генриетта почему-то не смогла. Может, всему виной усталость, а она очень устала? Мир девчонки по-настоящему изменил опытную колдунью. Ведьма пробовала снова и снова вызвать знакомую рябь на зеркале, но ничего не происходило. Сжав со злости кулаки, Генриетта прильнула к маленькому зеркальцу.

В его глубине в ту же секунду она увидела Дэвида и Камиллу о чем-то мирно беседующими. Воркуют, голубчики. Дэвид, помнится, клялся ей в бесконечной любви, а сейчас льнет к самозванке. От досады Генриетта заскрипела зубами.

Вот, значит, как, решили ее обыграть! Не получится, не даром она великая ведьма, столько лет умело скрывавшаяся от инквизиции. Но на дворе стояла глубокая ночь, а начинать творить зло, когда все живое спит, неразумно. Убаюканная собственными мыслями о предстоящей мести, Генриетта заснула, а наутро, едва забрезжил рассвет, вышла из комнаты.

Ее план был прост до безобразия: превратить детей в жаб, а слуг в кротов. Ни к чему ей трусливые приверженцы местных властей. Если до ужаса боятся ведьм, значит, туда им и дорога.

— Госпожа! — первая встретившаяся служанка присела в почтительном реверансе.

Генриетта растерялась. Раньше слуги ее едва терпели, но сейчас лицо девушки светилось искренностью и восхищением.

— Вы сегодня такая красивая, — восхищенно воскликнула она и улыбнулась. — Вы всегда элегантны, но сегодня особенно прекрасны.

— Да? — и госпожа смутилась, невзирая на весь свой опыт и ведьмовскую науку.

Извинившись и снова присев в поклоне, служанка убежала, а Генриетте встретились еще несколько слуг. И все они оказались на удивление милы и общительны. Засыпали колдунью комплиментами, от которых она зарделась. Удивительно, как этим простым людишкам удалось ее смутить? Никогда раньше она не замечала за собой сентиментальности.

Бормоча проклятия, Генриетта вышла в холл, а навстречу ей уже спешила несносная дочь хозяина Анна. Сегодня она не походила на чертенка, готового испортить ей жизнь. Лимонное платье девчонке удивительно шло, а волосы были уложены в две элегантные косы и закреплены на затылке.

— Я так рада видеть вас, дорогая матушка! — Анна кинулась к Генриетте, заключая последнюю в объятия. — Как вам спалось, матушка? Мы ждем вас.

— Меня? Ждете?

У хозяйки поместья даже голос охрип. Она переводила взгляд с Анны, обнимающей ее, на дворецкого, который улыбался, наблюдая за нежностью женщины и падчерицы.

— Конечно, матушка, Ричард с утра все уши прожужжал, торопясь с вами встретиться. А вот и он.

Ричард шел за руку с няней, но заметив Генриетту подбежал к ней, распахнув объятия.

— Ох, что же вы! Да к чему все это, — растерянно бормотала Генриетта, сбитая с толку. — Что вы делаете, дети?

Но дети ее не слушали, выказывая искреннюю радость. Удивительно, но Генриетте даже в голову не пришло обратить их в жаб. В тот момент она обо всем забыла, даже о том, что собиралась всех в поместье извести.

— А где папа? — пока они шли в столовую, Ричард радостно прыгал и хлопал в ладоши.

— Папа? — Генриетта насторожилась. — Он рано утром отбыл по одному очень важному делу. Скоро вернется или нескоро.

Она вспомнила мерзавку, утащившую ее мужчину в другой мир, и искры пламени снова вспыхнули в ее глазах.

Завтракали они в гуле детских голосов. До этого ведущие себя из рук вон плохо ребятишки Дэвида, сегодня были вежливы, предупредительны и очень говорливы.

— Мне так нравится, как вы едите! Так утонченно, — восхитилась Анна. — Вы научите меня быть такой же элегантной, как и вы?

И после завтрака вместо того, чтобы начать всех изводить, Генриетта занималась обучением дочери Дэвида. Девочка была слишком запущена, как в образовательном плане, так и в этикете и домашних делах.

— Работа женщины уметь держать в руках дом, — поучала Генриетта, поражаясь собственному рвению.

Просто у нее никто и никогда не спрашивал совета, а в лице Анны колдунья нашла благодарного слушателя.

— Вы ведь научите меня, матушка? — девчонка хлопала длинными ресницами, а женщина с готовностью рассказывала о премудростях домашнего управления.

— Когда ты выйдешь замуж, а ты обязательно выйдешь, потому что хорошенькая, — добавила она и поразилась, с какой легкостью сделала кому-то комплимент. Но дочь Дэвида на самом деле была очень мила и относилась к Генриетте с каким-то особым трепетом. — Ты должна будешь управлять огромным поместьем супруга, и только от твоей твердой руки будет зависеть, ты будешь командовать слугами или они тобой.

— То есть, я должна быть твердой? — удивилась Анна. — Но я хочу быть доброй, а не жесткой.

— Жесткость нужна, если ты хочешь, чтобы твои распоряжения выполнялись беспрекословно, а для этого ты должна научиться отдавать только разумные приказы, чтобы ни у кого не вызвать сомнения в твоей образованности.

Анна внимала советам мачехи, готовая обучаться всему, что следует знать девушке, чтобы стать хорошей хозяйкой.

— А вы обучите меня медицинским премудростям? — заговорщически произнесла девочка, а Генриетта вспомнила, что мелкая проныра, с которой она поменялась телами, была врачом.

— Нет, боюсь это невозможно, — она в очередной раз поразилась, как мягко прозвучал ее голос.

— А покажете хоть одно чудо, самое малюсенькое? — Анна приблизила указательный и большой пальцы, готовая на какое угодно волшебство.

— Ты знаешь, что я волшебница? — удивлению Генриетты не было предела.

— Конечно! По-моему, это так прекрасно!

— П-прекрасно? — колдунья даже начала заикаться. — Ты считаешь, что быть ведьмой это прекрасно?

— Конечно! — Анна выглядела такой воодушевленной, что Генриетта расслабилась.

— И все здесь знают, кто я?

— Да, — девочка кивнула и заправила за ухо непослушный локон.

— И они не собираются меня выдать властям или сжечь на костре?

Рациональный ум Генриетты не позволял ей на слово поверить девочке. Обычно, когда простые смертные узнавали о ней всю правду, они вопили в голос и спешили сообщить властям, что в их округе поселилась колдунья.

— Папа любит тебя, и они тоже, — улыбнулась Анна, раз и навсегда разбив хрупкое сердце Генриетты.

— В смысле любят? — до нее еще не дошел смысл сказанного.

— Вам, матушка, нечего боятся, — Анна обняла мачеху за плечи. — Никто из домашних никогда не выдаст вас властям. Мы все вас очень любим, — и добавила, — милая Камилла.

Анна ушла, а Генриетта заскрежетала зубами от злости. Проклятые дети любили не ее, а дурочку Камиллу. Удивительно, как за несколько дней девчонке удалось приручить всех в поместье. Вынашивая план мести, она не заметила, как в комнату осторожно прошмыгнул Ричард. Колдунья поморщилась, она совсем не любила детей. Вернее, это они ее не любили.

— Что ты хочешь? — буркнула она.

В душе еще клокотала обида за обидные слова, произнесенные дочерью Дэвида. Появление противного мальчишки отвлекло Генриетту от коварных замыслов.

— Я на минуту, — Ричард осторожно приблизился и вдруг кинулся к ведьме. — Только обняться, — с этими словами он крепко обнял Генриетту и нежно поцеловал ее в щеку. — Ты такая хорошая! — прошептал он и выбежал из комнаты.

— Что ты делаешь? — возмутилась было колдунья, но мальчик ее уже не услышал. — Как же это…, - она коснулась ладонью горящей щеки.

И вот, скажите, как после такого творить вселенское зло?

Бормоча, что несносные дети своими выходками сведут ее в могилу, Генриетта вышла в сад. Обычно Альфред в это время суетился на грядках с розами. У местного населения всегда был в крови страх перед ведьмами. Понятно же для чего садовник так тщательно ухаживал за цветами, способными причинить ей самую настоящую боль.

Но в этот день в саду никого не было. Удивившись, Генриетта прошла через сад к розарию, но к собственному удивлению не увидела его на привычном месте. Вместо сотен дурно пахнущих роз простиралось вскопанное поле.

Колдунья не поверила своим глазам и поспешила на поиски Альфреда. Садовника она увидела рядом с конюшней, мужчина тоже заметил хозяйку и, сняв шляпу, прихрамывая направился к ней навстречу.

— Госпожа, вы что-то желаете? — он почтительно склонил голову.

— Где все розы? — удивилась женщина.

— Я их уничтожил. Госпожа, они способны причинить вам вред. Не было смысла и дальше растить такие вредные цветы.

Генриетта в этот момент, наверное, была благодарна Альфреду, но колдунья слишком удивилась происходящему. Альфред — ярый ненавистник ведьм уничтожил все розы.

Уму непостижимо!

Она выгнула бровь и посмотрела на садовника как на ненормального.

— Почему ты их уничтожил?

— Я не мог поступить иначе и сегодня посажу георгины, как вы и хотели.

Не веря собственным ушам, Генриетта отправилась дальше. Альфред, да и все остальные в поместье сошли с ума. Как они могли так лояльно отнестись к колдовству, ведь еще недавно капали ядом в ее сторону. Они знали, кто она и ничего не предпринимали. Не били в барабаны и не звали священника для изгнания исчадия ада. Все просто бездействовали, и это было странно.

— Госпожа Генриетта! Ах, госпожа!

Сзади раздался женский крик, и Генриетта обернулась.

Алисия растрепанная и запыхавшаяся таращилась на нее с надеждой.

— Госпожа, только вы сможете помочь! — сбивчиво запричитала она и, набравшись наглости, ухватила ведьму за руку.

Генриетта передернулась, так противно ей было прикосновение, но сжала зубы и сдержалась.

— Что ты хочешь? — прошипела она, сдерживая желание превратить наглую служанку в скользкую жабу.

— Корделия, госпожа. Она грела воду, чтобы искупать молодую госпожу и нечаянно опрокинула на себя чан с кипящей водой. Помогите ей, прошу вас!

Алисия упала на колени перед Генриеттой, сминая пальцами край ее платья. Как же хотелось колдунье пнуть чертовку, но истерика служанки привлекла внимание других обитателей поместья. И откуда они только взялись! В такой ситуации колдовать было слишком опасно, поэтому Генриетта взяла себя в руки и спокойно произнесла:

— Говори, куда идти.

— Прошу вас, госпожа!

Алисия лихо вскочила на ноги и засеменила к дому. Генриетта направилась следом, и за ними потянулись остальные зеваки.

Мерзавцы! Они загнали ее в ловушку. Отказаться помочь какой-то Корделии означало и ее скорую гибель.

— Вот она, госпожа.

Отворив дверь какой-то каморки, Алисия вошла внутрь. На кровати в полутемном помещении лежала и стонала пожилая кухарка.

— Госпожа Генриетта пришла! — служанка кинулась к страдалице и взяла ее ладонь свою. — Теперь все будет хорошо. Она волшебница и обязательно поможет.

Непонятно почему она решила, что Генриетта обязательно поможет, но отступать было некуда. Все ждали чуда, и колдунья обязана была его подарить. К тому же состояние Корделии действительно оказалось плачевным. Без хорошего заклинания она умрет уже к вечеру или промучается до утра. Но с такими ожогами люди не выживают.

Потерев ладони, хозяйка поместья собралась с силами и приложила их к тучному телу служанки. Корделия выгнулась, словно в нее ударила молния. Собравшиеся зеваки ахнули и отпрянули от кровати. А живительная ведьмовская сила между тем медленно перетекала в искалеченное тело служанки, постепенно исцеляя его.

Генриетта почувствовала подступающую дурноту. Ожоги оказались глубже, чем она ожидала, и они приносили колдунье физическую боль. Но, наконец, дело было сделано. Генриетта отняла ладони и обессиленно опустилась на стул.

— Корделия, дорогая, как ты? — раздался испуганный женский голос.

— Я? — служанка с удивлением рассматривала свои совершенно здоровые руки и ощупывала тело, которое больше не болело. — Со мной все хорошо!

— Госпожа, что с вами? — Алисия поймала Генриетту, едва не соскользнувшую со стула на пол.

— Мне плохо, — прошептала та пересохшими губами. — Много сил ушло на…, - она запрокинула голову.

— Помогите, госпоже нехорошо! — завопила Алисия, и тут же заботливые руки слуг подняли Генриетту и отнесли женщину в ее комнату.

Пока остальные взбивали постель и подушки, другие помогли ослабить платье, а третьи принесли кружку воды. Никогда еще Генриетта не видела вокруг себя столько суеты. Никогда еще о ней не заботились так сильно, как в момент, когда она обессиленная почти теряла сознание.

— Спасибо, — прохрипела она, принимая воду.

— Не за что, госпожа. «Мы вас очень любим!» — горячо произнесла Алисия. — Вы спасли Корделию от верной смерти.

Корделия вбежала в хозяйские покои следом за остальными. Некогда ненавидящая строгую госпожу, теперь кухарка была благодарна ей за спасение. Она благодарила Генриетту и целовала госпоже руки.

— Зачем. Не стоит, — вяло отбивалась ведьма.

Ей еще ни один слуга не целовал руки за спасение, потому что за всю свою долгую жизнь Генриетта никому не помогла. Корделия была первой, на кого она расходовала свои магические силы на доброе дело.

— Матушка, вы самая настоящая добрая волшебница, — возле кровати появилась Анна и прикоснулась губами к холодному лбу мачехи. — Закройте окна, матушку трясет! — распорядилась она на правах молодой хозяйки.

Окна тотчас закрыли, а на губах у Генриетты появилась слабая улыбка. Новое, ранее незнакомое чувство разгоралось у нее в груди. И это была не ненависть.