Князь Яромир

Князь Яромир

Уж второй месяц объезжал князь Яромир южные границы. Только в одном месте успеет договориться, силушку покажет, как в другом месте, опять смута начинается.

И так князю это опостылело, потому что зима начала заканчиваться, а он всё никак домой вернуться не мог. Но внутри его что-то тянуло, дружинники верные посмеивались: к молодой жене под бочок тянет?

А у него не было ответа, он жену и не узнал настолько, чтобы тосковать, только помнил, дерзкие глаза, и поцелуй. Такой неожиданный, всколыхнувший что-то внутри, и до сих пор заставлявший жалеть, что ещё на одну ночь в тереме не задержался.

И каждый раз к этому желанию примешивалось чувство вины, и перед матерью, и перед женой. И снова и снова бросался молодой князь на печенегов, налетающих словно смерч на деревни, и понимал, что никак ему их не победить, и в голове начал другой план появляться, что надобно здесь крепость ставить, потому что иначе он может всю жизнь здесь провести, а толку не будет.

План с дружиной обсудил, поставить здесь свежее войско, а своё на отдых отвести, Яромир каждый раз по лагерю шёл и видел, что не только он устал, но люди его. Конечно, все воины были привычные, никто не жаловался, но усталость была заметна, да ещё и весенние хвори пришли.

И послал он матери письмо с гонцом, чтобы ещё войско отправила.

И супруге князь тоже написал, в ответ на её письмо, которое хоть и с опозданием, но всё же пришло. Правда долго шло, гонца расспрашивали, оказалось, что в дороге приболел, а письмо никому не передал, чтобы раньше доставили.

Князь Яромир отчего-то порадовался, что его жена ошиблась, значит и вправду сама всё решает, видно же, что подсказать некому, по-женски не подумала, что надобно так далеко не одного гонца отправлять, а несколько.

Письмо от супруги было короткое и сухое, но зато всё по делу. В письме княгиня Инга объяснила, почему в Приладожье уехала, и тонко намекнула на то, что приладожские беды от Ольгерды идут, от того, что слишком она боярину Остромиру доверяет.

Это совпало с мыслями князя Яромира, и усилило его тревогу.

А порадовался князь тому, что жена ему объяснила, что она не просто так поехала, не пожелав в тереме с матерью сидеть, а уехала своё приданное восстанавливать. И про «воспитание» посадника, посаженного Остромиром, его повеселило.

Но, отношения с супругой надобно налаживать, а то, если через мать общаться, то так никогда и не наладится.

Написал княгине своей, что поступок её одобряет. Но то, что с матерью она отношения не построила, — это его расстраивает. И, будто кто его дёрнул, и супруге сообщил, что запросил войско дополнительное у Вышгорода, и, как только войско на границу прибудет — так он с прежним войском обратно поедет. Но сначала заедет в Приладожье, посмотрит, что удалось супруге его сделать.

А на южной границе весна наступала ещё быстрее, чем на северной. А вместе с весной пришли опасные южные ветры. С одной стороны, они были тёплыми, заставляли снимать зимние кафтаны, а с другой стороны, они были коварными, и люди начали болеть.

Ну, Яромир, несмотря на молодые годы, был воином опытным. У него в войске были лекари и травники. Тем более рассчитывал он, что уже скоро свежее войско придёт, а с теми, с кем всю зиму он здесь провоевал, назад они отправятся. Домой. А там и земля поможет вылечиться.

Да вот только зря Яромир ждал войско, не знал он того, что письма его прежде, чем к матери попасть, к боярину Остромиру попадают, а у Остромира на княжий трон свои виды были.