Глава 35

Глава 35

А весна в Приладожье теснила зиму каждый день, и на удивление было очень солнечно. Будто бы весна очень торопилась, чтобы поскорее растаял снег и льды, и ей было бы удобно бегать босыми ногами по проснувшейся земле.

И вскоре лёд на реке затрещал, вздыбился, да рассыпался льдинами с неровными краями. Да и на озере сквозь лёд стала просвечивать чёрная вода. Правда, люди сказали, что летом она синяя, и я очень надеялась до лета этого дожить и сама это увидеть.

* * *

Зильбер начеканил мне пять сундуков новых денег. И когда эти сундуки мне в малую сокровищницу принесли, я вдруг поняла, что министра финансов у меня нет, и придётся пока самой всё рассчитывать. И размер денежной базы, чтобы деньга вес имела и не считалась простой безделушкой, и ценность относительно какой «валюты» мерить.

Собрала самых ближних бояр, посадника Павла тоже позвала. Он хотя и отличался хитростью, но в некоторых, а особенно денежных делах хорошо соображал, сказывался опыт. Ещё пригласила глав купеческих и мастеровых гильдий. И объявила следующее:

— Как лёд сойдёт, начнётся ярмарка, и я открою несколько контор в городе по обмену денег, потому что с этого дня все расчёты, в Приладожье, а затем и в Северном княжестве, будут делаться не в дирхемах и не в динариях, а в наших местных деньгах.

Если бояре в силу какой-то странной веры в меня просто кивали, то на лицах глав гильдий я увидела большие сомнения.

Пожилой глава купеческой гильдии встал, поклонился:

— Княгиня, могу ли я вопрос задать? В дирхемах, в динариях нам понятно, что сколько стоит. А как эту новую деньгу менять будешь?

Ну, на этот вопрос у меня ответы были.

— Менять буду пока один к одному к дирхемам, — сказала я. — По динариям — один к двум. Но жду, что вы меня должны поддержать, чтобы ничего нельзя было купить, не заплатив нашей деньгой.

Я кивнула Зильберу, который стоял здесь же, чтобы распахнул сундучки, пусть посмотрят, а я погляжу на их реакцию на те деньги, которые я сделала.

— Это златник, золотая монета, — вытащила я три монетки и передала посаднку, чтобы он передал остальным, и монетки пошли передаваться из рук в руки.

— Именно она меняться один к одному к золотому дирхему. И учтите, тем, кто сейчас побоится, сразу скажу — это сейчас такой курс обмена, на будущий год за наш златник в два раза больше давать будут!

Я, конечно, преувеличивала насчёт того, что на будущий год будут больше давать. Потому как это было возможно, только если я все свои планы воплощу и сама смогу дожить. Ну а если не так, то кто там уже вспомнит, что княгиня говорила?

— Кто уже хочет поменять дирхемы на златники — может это сделать через казначея.

И поскольку никого другого в зале не было, должность казначея с моей лёгкой руки была присвоена боярину Коснятину. Как только имя назвала, сразу увидела и недовольство на лицах остальных, а только Косте я доверяла, он и пытки прошёл, и меня не предал.

Посаднику было дано указание подготовить людей, кто в обменных конторах будет обмен делать. А купцам и боярам строго-настрого было приказано, чтобы торговля на ярмарках шла только за местные деньги.

* * *

Когда все разошлись, Коснятин остался.

—Княгиня Инга! Большое дело ты затеяла! Рисковое!

— Что думаешь Коста? Прямо говори, не бойся, не обижусь, — спросила я, прежде всего подумав о том, что основной риск в том, что князь Яромир может не согласиться.

Но оказалось, риск состоял совсем в другом.

— Вот, допустим, въехали в город купцы, поменяли дирхемы на наши деньги. А потом они куда с ними поедут?

Вопрос был верный, но у меня на него такой был ответ:

— А много денег они отсюда увозили раньше? Или в основном кость, камень, шкуры, золото везли?

Коснятин потупился.

— Да, правда твоя, княгиня.

— Так и сейчас много денег не повезут, — я тоже об этом думала, о том, что шкуры в основном у вепсов и ижор брали, у местных. А вепсам и ижорам деньги ни к чему, много ли чего в лесу на них купишь?

— Так скажи мне, Коснятин, зачем вепсы и ижоры в город приходят?

— Так купить или обменять то, чего они сами не делают.

— Поэтому, Коснятин, риск я понимаю есть. Но если мы будем друг другу объяснять, почему это нельзя сделать, то мы ничего не сделаем. А ещё, теперь у нас есть что предложить купцам теперь, помимо шкур и золота. Свечи твои, например. Ты же готовишься к ярмарке?

— Готовлюсь, княгиня, — закивал головой Коста, — все закрома забиты свечами.

— Ну вот, и другие готовятся, Бецалель, например, научился жидкий янтарь делать. А у мастера Петраса, так же как у тебя, закрома забиты, только бусами и бисером.

* * *

Яромир

Ещё два дня прошло, прежде чем князь Яромир понял, не видать ему подмоги.

А сегодня с утра разведчики доложили, что печенегов видели. А уж если те прознают, что от войска князя одно название осталось... то лежать им всем в чистом поле.

Яромир знал, что его дружина будет стоять до последнего. но он не хотел терять людей.

И отдал приказ отходить.

Как они дойдут до Вышгорода, он даже не загадывал, слишком много было больных. Знахари, которых с собой взяли, двое не справлялись.

Тяжёлые мысли князя одолевали и даже подумал он, что может и неплохо в последнем бою полечь, по крайней мере умереть с оружием в руках.

Как вдруг кто-то крикнул:

— Берегись! Враг впереди!

Князь вздрогнул и в груди его холод острым ледяным ножом полоснул. Что-то он перед отъездом расслабился, разведчиков не выслал. Сейчас двое вызвались, поехали вперёд.

Через некоторое время один из них вернулся обратно. Князь глядел на скачущего воина и понимал, что всё, вот оно, видно, что сам Бог против того, чтобы он отступал. Видать, здесь они все и полягут. Налетят печенеги, как саранча... И князь уже набрал полные лёгкие воздуха, чтобы отдать приказ к оружию.

Но, чем ближе подъезжал разведчик, тем яснее становилось заметно, что на лице у него улыбка, и князю показалось, что всё не так уж плохо, ведь неспроста, морда у воина была довольная.

А подъехав, подбежал к князю и радостно доложил:

— Войско идёт, княже! Подмога!

Выдохнул Яромир: «Не подвела матушка. Собрала-таки войско, да отправила».

И когда уж пыль рассеялась на дороге, то увидел он, что войско идёт большое. То, что надо!

А радости его не было предела, когда увидел он Будая во главе дружины, а потом… удивился князь…

Вслед за Будаем, огромные, беловолосые, с топорами да пиками, шли хирдманы.

Князь вопросительно посмотрел на Будая, который уже подошёл и, улыбаясь в бороду ждал, когда князь обниматься дозволит.

— Что, князь, — улыбнулся кормилец, — не ожидал?

— Нет, не ожидал, — ответил Яромир. — Откуда шверийские хирдманы в моём войске?

— Жена твоя войско собрала, да на подмогу мужу отправила.

— Жена?! — перед лицом князя встала тонкая фигурка, и синие глаза, —разве вы не из Вышгорода идёте?

— Нет, княже, из Вышгорода никто и не собирался войско тебе отправлять, — сказал Будай.

— Как же так? — удивился Яромир. — Я же матушке два раза писал!

— Есть у меня подозрение, княже, что до матушки твоей письма не доходили, уж больно Остромир последнее время стал часто на княжеский трон заглядываться. А матушка твоя, слишком уж ему верит.

Яромир покачал головой. У него и самого эти мысли не раз возникали. И сейчас слова Будая легли на благодатную почву.

— А жена-то как прознала?

— Ты же ей писал, что просил матушку войско отправить, она со мной поделилась, — сказал Будай. — И когда я узнал, что войско тебе не отправили, тоже ей рассказал, и княгиня твоя сказала, что сама мужу войско отправит.

— Так и сказала? — удивился князь.

— Так и сказала.

А уже вечером, когда сидел князь вместе с Будаем возле костра, то задал вопрос, который сразу ему в голову не пришёл, а вот сейчас вышел.

— А ты-то, Будай, почему не в Вышгороде, а в Приладожье?

— Душно стало в Вышгороде, княже, а у твоей жены работа кипит. Вот вроде времени много не прошло, а она уже столько сделала! И ты знаешь, бояре потянулись к ней туда. А сейчас лёд уйдёт, и торговлишка начнётся. Я тебе даже всего не расскажу, вот только теперь я точно уверен, что выбор супруги мы с тобой правильно сделали, хозяйка она хорошая.

* * *

Яромир после того, как они распределили всех по палаткам, а старому войску был отдан приказ готовится к возращению, после разговора с Будаем долго не мог уснуть.

Сидел. Жену вспоминал.

И вот не вязалось у него, никак не вязалось! — что иноземная княжна столько всего сделает. Даже монету хотела чеканить!

И князь вдруг подумал, что свои деньги — это хорошо. Вот только контроль нужен.

Рассказал Будай князю и про попытку отравления.

Яромир зубами скрипел, злился.

— Неужто Остромир? — спросил в конце.

Будай вздохнул.

Обсуждали они с Ингой такую ситуацию. И княгиня ему сказала: «Если ты князю расскажешь, то он непременно спросит, кто стоял за заговором, но на мать не говори, даже если это правда».

И вот сейчас Будай на вопрос князя — Остромир ли за этим стоит? — сказал только, что княгиня арестовала боярыню Морозову, но без князя не решилась её ни допрашивать, ни куда-либо отправлять.

И вот на этом моменте князю слегка полегчало. Значит, всё же не всё знает и всё умеет его супруга. Для чего-то ей ещё и князь может понадобиться.

А люди — как будто с приходом подкрепления даже воспряли. И болезнь сошла на нет за несколько дней, и можно было отправляться домой. Но князь отправился домой не так, как хотел раньше. Сначала не в Приладожье путь лежал, а всё-таки в Вышгород — надо было разобраться с врагами.

Ведь самые сложные враги — это те, кто свои. На поле боя всё понятно, вот ты, вот враг. А если твой враг в твоём доме, как тогда? Здесь простых решений нет, и каждый решает для себя сам.