ЭПИЛОГ

Спустя два года

Адам

– Я тебя догоню, маленькая проказница!

Спускаясь по лестнице, доносился голос жены со двора, через раскрытые двери, а ещё через несколько секунд увидел белокурую, кудрявую головку хитро прикрывая в веселье маленькими ладошками ротик, кралась на цыпочках, не замечая меня, спряталась за дверью.

– Малика, ты снова сбежала от мамы? – подойдя, спросил я у беглянки.

– Ой! Папочка! – пролепетала по-детски она, не выговаривая букву «ч», выпучив свои большие глазки болотного цвета. – Нет… мы просто играем.

– Умгу, ясно… и что же такого сегодня дают на завтрак, что ты сбежала? – после моего вопроса, малышка сморщила свой вздёрнутый носик.

– Там невкусно…

– Точно? – спросил, подражая ей, сморщив свой нос.

– Ага, – закивала она, трясся пружинистыми кудряшками. – Там омлет с брокколи, бе-е… – и скривилась вся, будто от оскомины. Меня пробрал смех.

– Малика, нельзя обижать шеф-повара, Зулейка старалась.

– Совсем нельзя что – ли?

– Совсем, – ответил я.

– Ладно, пошли завтракать – грустно пролепетала, Малика.

– Хорошо, умница моя, давай ручку папе, – улыбнулся я капризно надутым губкам.

Вышли во двор, навстречу нам шли Маса с Дымкой, завидев нас, жена остановилась и развела руки в стороны.

– Ли, я тебя везде ищу.

– Нашлась беглянка.

– Вижу. Привет, милый!

– Привет, Алмаз.

– Завтрак стынет.

– Идёмте тогда, – сказал, подхватив Малику на руки, мы пошли к шатру, где обычно трапезничаем с семьёй.

– А бабушка где? – спросила дочурка, вертя головкой в её поисках, как только мы вошли и стали рассаживаться по своим местам.

– А вот и бабушка! Кто ею интересовался? – следом за нами вошла мама, в первую очередь обращая своё внимание на внучку.

– Это я-я, спрашивала! – выкрикнула Малика, вскидывая свои руки вверх, восседая на своём высоком стульчике.

– Да? А я сразу и не признала твой голос. Старенькая бабуля стала… эх.

Дочка захихикала, показывая ряд молочных зубиков.

– Неправда-неправда, ты не старая! Садись со мной ба!

– Доброе утро, дети мои, – обратилась к нам мама. Мы с женой поприветствовали её. Мама пошла к столу и обратилась к внучке:

– Если обещаешь, весь завтрак съесть тогда сяду.

– Конечно, бабушка! – округлившимися глазами ответила своей бабушке Лика, словно та, сказала глупость, и мы с женой, улыбнувшись, переглянулись. – Нельзя же обижать нашего повара! – а потом повернула головку ко мне и спросила. – Правда же, пап?

Ох и хитрая лисичка растёт, чувствую.

– Разумеется. Молодец что понимаешь, нужно ценить труд каждого.

– Ага. Слышала, ба?

– Да, внученька, – присаживаясь рядом с Маликой, ответила мама.

После нашего семейного завтрака, бабушка забрала свою внучку покачать на качелях, Дымку они забрали с собой. А мы с женой поднялись ко мне в кабинет. Ровно в девять у меня видео конференция с советниками, и с некоторых пор, беру свою жену с собой, вне гласно, разумеется.

Пару дней назад я вернулся из Европы, подписывал экономическое соглашение с дружественной для Илама страной. И пообещал хаби, что по возвращению из своей поездки, сможем отдохнуть. С сегодняшнего дня у меня официальный отпуск, если можно, так сказать. По большому счёту у монархов с этим проблема, какой отпуск если ты, глава государства… Буду контролировать по видео связи, а в остальном мои помощники справятся со своими обязанностями.

Включил ноутбук, развернул так чтобы, хаби не попадала в объектив камеры. Через пару часов моя конференция была окончена. В особенности люблю, когда по её окончании, Альмаса начинает бурно дискутировать, высказывая своё мнение, и надо признать, толковые мысли у моей жены. Мне как мужчине и как правителю, повезло иметь рядом не только любящую, но и умную женщину, с которой можно делить и делиться, любить и брать советы. Если мне скажут, что так у каждого мужчины, я рассмеюсь тому в лицо и скажу: «Ты ошибаешься, далеко не у каждого». Я желаю, чтобы у всех была своя половинка, свою я нашёл…

Альмаса

– Малика, к папе нельзя, он сейчас немного занят, – объясняла я своей дочери, тщетно пытающейся дотянуться до дверной ручки. – Давай с тобой в иллюминатор посмотрим? – предложила ей, снимая со своей головы платок.

– На облачка? – отвлёкшись от двери, поинтересовалась она, глядя на меня пронзительным болотным взглядом с длинными ресничками, как у её отца.

– На облачка, солнышко моё. Иди ко мне, – раскрыла ей свои объятия, а она бросила своё непосильное занятие и побежала ко мне.

Мы были в комнате отдыха, предназначенной под длительные перелёты.

– Смотри вон на то облачко. Что ты видишь?

– Вижу… эм… а что я должна видеть? – засовывая указательный пальчик в свой ротик, спросила меня дочка.

– Посмотри на него и скажи, кого или что рисует твоё воображение?

– Эм… ой, я вижу лошадку, как качелька в моей комнате.

– Моя умница, это прекрасно. А во-он там вдалеке, на что похоже?

Наша семья наконец вырвалась из плотного графика, мы летим на остров. Муж выкупил его на десять дней и кроме нас, там ни единой души не будет. Даже прислуга станет появляться исключительно по требованию.

У меня замечательный муж, я благодарна судьбе за него. Не так давно мама с братьями гостили у нас, и папа был, но он больше проводил время с Адамом в его кабинете.

Вспоминала, как противилась своему замужеству, и сколько глупостей натворила, а одна моя ошибка, чуть не стоила репутации моей семьи и не только, ведь Адам возложил всю ответственность на себя за неё. А мама, как всегда ответила мудро: «Жизнь – это задача, которую ещё никто не решал без ошибок»*. После этих слов, я прильнула и обняла её, как маленькая девочка. Большие девочки рядом с мамой, иногда, чувствуют себя очень даже маленькими…

По прибытию нас ожидал королевский эскорт. Благополучно добрались до нашего острова, а наша дочурка, щебеча, прыгала по салону. Муж говорил, что никого из охраны нет, но я чувствовала их присутствие, не на самом острове, но они были поблизости. Что тут скажешь, если твой муж глава государства. Его обязаны охранять, моя память всегда будет помнить тот злосчастный день.

Люблю его так, как только может любить женщина, отдаваясь вся без остатка…

Адам

– Ну что, уложила? – спросил я, как только Маса вышла, на носочках, прикрывая за собой двери в детскую.

– Адам… ты что, под дверью дежурил? Напугал, – прошептала она.

– Да, дежурил, – ответил также шёпотом и быстрым движением подхватил её на руки. От неожиданности она вскрикнула.

– Тихо, – прошептал. – Разбудишь ребёнка.

– Я убью тебя, – сказала, грозно выпучив на меня глаза. – Знаешь, сколько я её укачивала?

– Конечно знаю, я же стоял всё это время здесь в ожидании тебя. Всё идём спать, и хватит шептать мы давно уже за пределами детской.

– Да? – спросила, вздёрнув свои аккуратные брови.

– Что «да»?

– Спрашиваю, точно спать?

– Вообще-то собирался, но после твоих слов начал сомневаться, – ответил, улыбаясь.

– Брехло! – игриво улыбалась мне. – А ты подключил радио няню?

– Угу, ещё с утра, как только заехали.

– Хорошо.

– А проверял? Вдруг он не работает.

– Успокойся, мамочка, всё проверил.

– Ладно, тогда, неси в спальную.

– Я и так туда направляюсь, – усмехнулся ей. – Что такое, милая? Ты странно смотришь на меня. Тебя что-то тревожит?

– Нет, ничего. Я люблю тебя, очень.

– Хаби… ты и наша дочь, самое дорогое, что у меня есть, – захватил её губы в страстном поцелуе, с ноги открывая двери в спальную.

– Что ты делаешь, Адам… ну зачем? – спросила, обречённо выдохнув, когда я в нетерпении разорвал её платье по швам.

– Прости, не удержался.

– Ну конечно, хитрец, не удержался он. Это было моё любимое платье, с тебя тогда два и оба на мой выбор.

– Ну я же порвал одно, а не два. С чего два?

– А чтобы в следующий раз знал, прежде чем портить одежду.

– Как скажешь, моя королева! – и повалил Масу на кровать под её звонкий визг. – Иди сюда.

Перевернулся, усаживая её на себя и срывая с себя одежды. Её горящие страстью глаза говорили о том, что ей нравится. Глядя на то, как её пряди выбились из причёски, произнёс:

– Мас… ты такая сексуальная.

– Правда? – полюбопытствовала она.

– Да.

– Тогда продолжай.

– На твоих щеках румянец, рот приоткрыт, такие чувственные губы… волосы в беспорядке, глаза блестят страстью, мне так это нравится.

Она зачарованно меня слушала. Мои руки сами потянулись, и я дорвал платье на груди.

– Адам… – с укором произнесла.

– Вот так уже полная картина, – грудь хаби виднелась через разорванную ткань. – Хочу запечатлеть тебя на холсте в таком виде, – сказал, вбирая в рот оголившийся сосок. Сдвинул её трусики, под задранным платьем, насаживая на свой твёрдый член, сжимая бёдра жены. – Двигайся, любовь моя, – оторвавшись от груди, произнёс, заглядывая в затуманенные глаза.

– Да-а… – синхронно двигаясь в такт, смотрели глаза в глаза.

– Ты такая красивая, мой Алмаз.

– А-адам… я…

– Да, любовь моя…

С утра, не обнаружив свою жену в постели, понял, где её искать. Мы на острове, что тут ещё делать, как не отдыхать у берега. Улыбнувшись, сдёрнул одеяло, встал, умылся, надел плавательные шорты и направился на выход.

Шёл по песку, завидев у берега стройную фигуру жены в жёлтом купальнике и нашу малышку в таком же жёлтом купальнике, направился к ним. Альмаса почувствовав меня, повернулась в мою сторону, улыбнулась, махая мне в приветствие, а моя малышка, выкрикнув:

– Папа! – перебирая маленькими ножками, побежала мне навстречу.

Мои красавицы! В них вся моя жизнь…

*«Жизнь – это задача, которую ещё никто не решал без ошибок». – Аргумент Л.Н. Толстой. «Война и мир».

Конец.

От автора:

Восточная сказка о Адаме и Альмасе подошла к концу. Спасибо всем большое за то, что прониклись и переживали за героев!

Просьба, оставьте комментарий о прочтённом романе

БОЛЬШОЕ СПАСИБО, ЛЮБИМЫЙ ЧИТАТЕЛЬ!

С уважением к Вам, Лика П.