Глава 24. Расследование

Франко шёл прямо к дому, не останавливаясь и не сворачивая, но Сокол знал — мимо двери его старший брат промахнётся. Злость тащила его вперёд. Разум, должно быть, поддакивал. Иначе, с чего вдруг слепой маг вёл себя так, будто он зрячий?

“А пусть промахнётся, — нашёптывал внутренний голос. — Расшибёт лоб, раскрасит нос. Может, тогда успокоится?”

Нет. Ярости в нём столько, что, натолкнувшись на преграду, Франко просто снесёт её магией. Да, потом извинится. Попросит посчитать ущерб и пришлёт золото, но сколько слуг пострадает?

— Катись в бездну со своим чёрным уровнем, — проворчал Сокол и бросился за ним.

Траектория уже сбилась. Широкое крыльцо осталось справа, Франко сошёл с тропинки на газон.

— Да послушай меня, — взмолился младший Гвидичи. Прикасаться к нему не рискнул. Руки замерли возле плеч. — Делай с Линнем, чего душе угодно, но завтра. Или в тот день, когда его помощь уже не понадобится Софии. Поступись хоть раз своей гордостью. Засунь ревность в…

— Куда? — резко обернулся старший. Младшему пришлось отпрянуть, чтобы не столкнуться с ним. — Куда мне её засунуть? Представь, что в спальне не София, а твоя Амелия? Ну как? Нравится? Есть желание заткнуть гордость?

“Моя Амелия не присмерти, — вертелось на языке. — А так я сам за шкирку вышвырнул бы Линнея”.

— Ты слышал доводы. Завтра. Потерпи, пожалуйста, — просительный тон голоса звучал жалко. Сокол всё понимал, и ему было противно уговаривать брата. Но на кону стояло слишком многое. Следующего шанса и другой любимой женщины Вселенная Франко не даст. — Пойдём в дом. Я провожу тебя. Позволь взять за локоть, здесь ступеньки.

И снова он медлил, не трогал брата. Помнил с тех дней, когда они жили с родителями, что если тронуть — вся злость в него и разрядится. Только маме разрешалось обнимать сына в любой момент и гладить его по голове. Остальным крепко доставалось.

Время шло, Франко давил гнев. Внешне ничего не изменилось, но дышать рядом с ним стало легче.

“Хвала духам предков”, — мысленно поблагодарил Сокол.

— Идём, — ответил старший Гвидичи и выставил локоть в пустоту.

Под его шаг младший подстроился быстро. Открывал двери и следил, чтобы ничего из мебели не попадалось на пути. Возле гостевой спальни тише не стало. Лекарь отчитывал помощника за то, что он принёс не то зелье.

— “Хрустальная слеза”, понимаешь? Мне нужна “слеза”, а не “Кровь дуба?” Ну и что, что оба — накопители? “Слеза” в два раза мощнее. Не литрами же хлестать “кровь”?

— Понял, — ответил мальчишка, понуро опустив голову, — я побежал…

— Полетел! — рыкнул лекарь. — Полчаса у тебя.

По фигуре Сокола он равнодушно мазнул взглядом, а на Франко задержался. Вернее, на повязке, которая закрывала глаза слепца.

— Вы ко мне?

— К госпоже Софии, — ответил вместо него хозяин особняка и шире распахнул дверь.

Линней разделся. Поддержание жизни отнимало много сил. От слабости боевой маг потел и периодически терял сознание. Чёрный мундир промок насквозь. Белая рубашка тряпкой висела на спинке стула. В комнате было душно и остро пахло травяными настойками.

— Где она? — шёпотом спросил Франко. — Сняла свои украшения, я не вижу.

Линней открыл глаза. Пару мгновений пустой взгляд мученика фокусировался, а потом боевик резко потянулся к Софии.

— Что он тут делает? Пусть катится к демонам в бездну. Какой смысл в свадьбе, если жених не в состоянии защитить невесту?

— Началось, — едва слышно вздохнул Этан.

— Закрой рот, подонок, — взвился старший Гвидичи. — Ты потерял право приближаться к Софии, когда посмел очернить её имя!

— Она позвала меня, — у Линнея от злости вздулись вены на лбу. — Меня, ты понял? Она свой выбор сделала. Убирайся!

Сокол пнул его ногу, лежащую на кровати. Брата ущипнул за локоть.

— Благородные лины! Не заставляйте меня ставить глушилки по периметру комнаты. Отсутствие магии может повредить исцелению. Давайте вести себя, как цивилизованные люди. Ещё одно слово с любой стороны или проблеск срабатывающего заклинания — и я вас по углам разметаю. Есть возражения?

Линней прожигал взглядом соперника и скрипел зубами.

“Дурак, — расстроенно думал Сокол. — Да, сейчас он чувствует своё превосходство и не считает нужным следить за словами. Но задирать Франко — плохая идея. Брат в долгу не останется”.

— Она позвала меня, — упрямо повторил боевик. — Через зеркало по клановой сети. Она жива только потому, что я здесь. Ни ты, ни твой чёрный уровень, ни деньги или связи не в состоянии что-либо сделать. Я стою, как щит между ней и бездной. Я — тот, кто ей нужен.

— Ты лжёшь! Ты всё подстроил!

Сокол поморщился и шарахнул по ним “паутиной”. Заклинание пришлось плести вполсилы, чтобы радиус был поменьше, и набрасывать строго сверху. Заклеить враждующим магам рты. И главное было — не зацепить Софию.

— Мне на язык силы перейти? По-другому вы не понимаете?

Этан вывел из комнаты лекаря, вежливо втолковывая, что дальше они справятся сами. Но всё бессмысленно. Скандал уже разразился, лекарства до сих пор нет, и драгоценное время, тратилось впустую. Младший Гвидичи отпустил нити контроля. Паутина ослабла.

— Он лжёт, — сорвалось с губ Франко.

— Проверь, — клановый маг закрыл дверь и встрял в разговор. — Насколько я знаю, ты тоже шаман. Был им когда-то, София рассказывала. Значит, связи между людьми видеть должен. Как я вижу клановую сеть даже без артефактов. Настройся на Линнея и посмотри.

Предложение звучало разумно. Сокол развеял “паутину” и отступил к стене. Следить за разъярёнными магами не перестал. Франко напрягся, а Линней, наоборот, расслабился. Сел на кровати и слегка подался вперёд. Его поза говорила: “Смотри. Мне скрывать нечего”.

Что конкретно делал слепой маг, никто не знал. Были ли там сложные, непонятные классическим магам ритуалы, или он просто открыл поле, как говорила София?

— Вижу, — очень тихо ответил старший Гвидичи. — Энергия уходит в глубокую тёмную воронку, а между ней и Софией стоит Линней.

***

Гнев был дополнительной завесой перед глазами. Всё, что он делал — будил острую реакцию в теле Франко, а правда так и оставалась за гранью. За плотным коконом тьмы, закручивающимся воронкой.

“Нужно успокоиться, — твердил себе слепой маг. — Вернуть концентрацию и ясность мыслей”.

Время действительно поджимало. Скорость, с которой София теряла жизненные силы, поражала воображение. И да, к приступам гнева присоединилась паника. Куда исчез лекарь с зельями? Франко показалось или запасов “хрустальной слезы” не хватало? Так, всё, хватит. Нужно успокоиться.

“Давай, цепной пёс. У Плиния после смерти родителей было хуже, но ты выдержал. Дыши. Медленно и плавно, мелкими глотками”.

Лишь бы безухий боевик снова не открыл рот. Бездна и все её демоны, как же хотелось засунуть ему кляп, связать и бросить где-нибудь в углу, чтобы не мешал! Раздражал ведь одним своим присутствием. И слепота забыть о Линнее не помогала. Наоборот. Не зная, где он, Франко представлял, что обнаглевший маг не просто лежал рядом с Софией, а обнимал её. Целовал бледный лоб, бескровные губы.

“Хватит”, — в последний раз твёрдо повторил себе он и сосредоточился на воронке.

Кто-то явно стоял по ту сторону и получал энергию Софии. Кто-то достаточно прожорливый, чтобы вместить гигантский, заполненный до краёв, резерв мага с чёрным уровнем. А ведь был ещё Линней. “Хрустальная слеза”, которая ставила на ноги опустошённых беременностью тёмных леди. Кому всё это шло?

— Сядь, — шёпотом попросил младший брат, толкая к стулу. — Сидя лучше думается.

— Ты её тоже видишь? Воронку.

— Нет. Шаманский дар отличается от того, что есть у магов. Я не вижу. Но перед нами точно не врата бездны. Их я ни с чем не спутаю. Вмешательство богов? София своим появлением нарушила баланс, и её решили уничтожить? Но тогда надежды совсем мало. О жертвах богов в истории известно только то, как быстро они умерли.

— И какой бог? — вмешался Этан. — Дита, Норос, Лилит, Олакай или все сразу? Распознать кого-то по воронке я не могу. Звать жрецов на помощь?

— Погоди со жрецами, — шумно вздохнул брат. — Воронку видят только шаманы. За это и нужно цепляться. Линней, давай ещё раз. Что ты делал и что говорил?

“Третья мумия с плато Укок, — вспомнил Франко. — Мужчина с татуировками”.

А ведь Фредерико прав, процесс шаманский. Для того София и делала татуировку оленя. Чтобы вспомнить. Чтобы забрать себя-из-прошлой-жизни. Но энергия почему-то пошла в обратную сторону. Мёртвая Ахиль тянула силу? Как её остановить? Ни один маг или шаман Клана смерти с таким точно никогда не сталкивался.

И ведьминское Пекло, как же раздражала стрекотня Линнея! Герой. Жизнь свою он отдал за Софию, души соединил!

“Жертва, — внимание цеплялось за это слово. — Он принёс себя в жертву”.

— Лин Фредерико! — раздался тоненький девичий голосок. — Простите, что без приглашения. Я была по делам в академии и краем уха слышала, что вам нужна “Хрустальная слеза”. Запасы кончились, она пропала из всех аптек. Тёмные скупили. Кто-то у них в империи удачно прорекламировал зелье. Налетели, как саранча, и вот. Крупной партии нет. Я принесла свои флаконы. Остались с прошлой проверки качества. Новую партию уже варят.

— Бояна, — мягко остановил её Этан. — Спасибо. Отдай зелье мне.

— Хорошо. Я могу чем-нибудь помочь? Знаю, тут достаточно лекарей, но вдруг вам пригодится свежий взгляд?

Жена кланового мага и по совместительству старшая дочь Станы не знала, куда себя деть. Франко чувствовал, как она мечется. Лёгкий ветерок доносил аромат духов и характерную ауру женской суеты.

— Да, помочь можешь, — через паузу ответил Этан. — Нужно повязку на татуировке поменять. Она заживает и мокнет от сукровицы. Баночка с мазью на комоде, чистые бинты там же.

— Сейчас-сейчас, — обрадовалась ведьма. — Сделаю.

“Жертва”, — снова вспыхнуло в сознании Франко.

— Может, мы ошиблись с оленем? — заговорил он. — Татуировок у принцессы с плато Укок было много. Учёные в книге предполагали, что их использовали для связи с богами. А вдруг олень был чем-то вроде жертвенного камня? Этан наколол рисунок на коже, и, за неимением ничего другого, в жертву принесли Софию?

— Тогда понятно, почему сработало обращение Линнея к духам предков, — клановый маг заговорил громче. — Он заменил собой Софию, но не смог разорвать договор с богами. Татуировка ведь на месте.

— Нет, не заменил, — возразил Фредерико. — Когда ягнёнка забирают с жертвенного камня, он радостно скачет прочь. А наша шаманка даже в себя не пришла. Не заменил, а встал между. Но в бездну нюансы. Что делать? Срезать татуировку? София выдержит настолько болезненную процедуру? Её тело на пределе. А доказательств, что проблема именно в татуировке, у нас нет.

— Простите, — смущённо проговорила Бояна. — А где рисунок оленя? Я знаю, что он из книги, знаю, что решили ни одной чёрточки не менять, но хотелось бы посмотреть на… Кхм, оригинал. Я упорно вижу то, чего здесь не должно быть.

Суета заполнила комнату целиком. Фредерико с Этаном встали и тоже начали ходить туда-сюда. Шуршала юбка ведьмы, шелестела бумага, стулья гремели ножками по паркету. Франко только крепче стиснул зубы. Он слеп и бесполезен. Экземпляр “Всадников Укока” с рисунками, обведёнными эссенцией, остался в бессалийском особняке. Послать за ним Анри? Сапоги помощника скрипели где-то под дверью спальни.

— Вот! — победно воскликнула ведьма. — Я так и думала. Смотрите, в книге нет завитков между рогами и спиной оленя, а на рисунке Этана есть. И ладно бы они служили дополнительным украшением, но… О, Лилит! Если мысленно обвести здесь и здесь, то получится символ младшей сестры ведьминского круга. Поразительно!

— А через круг возможно забирать энергию, — хрипло добавил Линней. — Передавать от младшей к старшей. Но кто старшая, если символ сложился случайно?

Роскошный вопрос. Настолько важный, что в спальне мгновенно наступила тишина. Даже ветер умолк за окном.

— Не знаю, как так вышло, — упавшим голосом сказал Этан, — я обводил рисунок через тонкий лист. Я ещё не выжил из ума, чтобы добавить лишнего и забыть.

— Кто был рядом с тобой? — Фредерико чеканил слова, как на допросе. — С момента, как ты взялся за перо, и до момента, когда завязал готовую татуировку бинтом?

— Бояна. Я рисовал эскиз дома. Потом пришёл сюда с инструментами. София держала листок в руках. Служанки приносили и уносили подносы с едой, но они не прикасались… Заур, — голос кланового мага то возвышался, то снова становился тихим. — Сын Конта приходил с мачехой. Да, единственный раз, когда я отвлёкся и перестал следить за рисунком — запрос духам предков на обучение Заура.

Имя мальчишки из клана отзывалось в теле Франко ещё большим зудом, чем слово “жертва”. Где-то он его слышал. Совсем недавно. Нет, перепутать не мог.

— Мачеху как зовут? — Он заговорил первым и так быстро, чтобы никто не успел перебить. — Имя женщины!

— Сагранна, — выдохнул Этан. — Она не может быть ведьмой. И знак круга вряд ли когда-нибудь видела. В отличие от энигмы, его прячут под одеждой.

“Сагранна!”

Темнота в глазах Франко раскололась надвое. Вспыхнула кроваво-красным рубцом. Сагранна мертва. Старший Гвидичи лично приказал Лиане выманить её с территории клана и приволок в подвал особняка. Настоящая мачеха Заура скончалась под пытками. Её именем и внешностью завладел кто-то другой. И не нужно быть гением, чтобы понять кто. Маска из ветвей дерева богини у Лианы. Камзол, сшитый из плаща неготарианского колдуна, тоже. Лиана изменила рисунок оленя и чуть не убила Софию.

“Убила, — подсказал внутренний голос. — А ты позволил ей”.

Да, он виноват в случившемся. Он выгнал ведьму вместо того, чтобы задушить. Он сыграл в благородство и выполнил условия сделки: отдал маску и камзол. Всё остальное — подарок богов. Или духов предков Клана смерти, раз уж они покровительствуют Софии.

Разлом перед глазами стал ярче. На языке катался железистый привкус крови. Он виноват и он исправит ошибку. Так же, как двадцать лет назад, невыносимая боль Франко, его страх и отвращение к себе превратились в ярость.

— Мачеху Заура нужно допросить, — распорядился Фредерико. — Я отправлю отряд. Её могли подкупить фитоллийские ведьмы. Эльвира грозилась убить кочевницу, чтобы тайна возрождения драконов не обернулась против них.

— Нет, ты не знаешь, с кем имеешь дело. Пойдём вместе, только ты и я. И чтоб ни одного воина клана рядом. Они спугнут Сагранну.

Возражать Фредерико не стал. Что-то почувствовал или услышал в интонациях старшего брата.

— Хорошо, — взял его за локоть и повёл к выходу. — По дороге расскажешь.