Глава 18 Шкаф с воспоминаниями

Утром Наташу разбудил запах свежей выпечки. Она быстро спрыгнула с постели и босиком поскакала на кухню. Ей казалось, что вот и детство вернулось, и никуда она из отчего дома не уезжала, и замуж не выходила, и всё ещё самое хорошее впереди. Она заглянула на кухню, мама сосредоточенно лепила ватрушки и что-то себе под нос напевала.

— Ой, Наташенька, я тебя разбудила, наверно, своим пением? — спросила она виновато.

— Нет, — Ната чмокнула мать в щечку, — Меня разбудил ватрушечный аромат.

— Допекается, — кивнула мама на духовку, — Утром мне что-то не спалось. Отца твоего на работу проводила, да решила тесто замесить. Сейчас с этими быстрыми дрожжами хорошо, полтора часа, и тесто готово. Иди пока умывайся да одевайся, через десять минут испекутся. Мы с тобой кофеек с молоком и с ватрушками попьем. Я молочка свеженького купила утречком вместе с творогом.

— Кто у нас теперь коров держит? — спросила Наташа, утаскивая мисочку с начинкой.

— Верни начинку, — засмеялась мама, пытаясь вырвать у нее миску.

— Вкусно, — запихала полную ложку творога в рот Ната.

— Еще бы не вкусно, — покачала головой мама, — Творожок с деревенской сметаной, да натощак.

— У-у-у, теперь для закрепления эффекта нужно выпить молочка не кипяченого, — хихикнула Наташа.

— Поздно, я его уже прокипятила, но можешь поесть жирненькой сметаны, — улыбнулась мамулька.

Они рассмеялись, и Наташа поскакала, как молодая козочка, приводить себя в порядок. Она умылась, расчесалась, полюбовалась на себя в зеркало, снова порадовалась новым очкам и стрижке. Вот прямо красотка. Показала себе язык и пошла на кухню.

На столе уже стоял дымящийся кофе. Мама ловко вытащила ватрушки из духовки и поставила два новых противня с заготовками.

— Бери, дружочек, ватрушечку, вот молоко для кофе и сахар, — она пододвинула всё поближе к Наташе.

Ната откусила горячую выпечку и замерла.

— Что, горячее? — вскочила мама и стала суетиться.

— Нет, вкусно, — протянула девушка и прикрыла глаза от удовольствия.

— Наташа, у тебя совсем всё плохо с Игорем? — спросила обеспокоенно мама.

Ната чуть не подавилась ватрушкой, ну вот такой момент взяла и испортила.

— Мама, да я вообще не знаю, как у меня с Игорем. Мы вроде не ругаемся, живем тихо, мирно, но как в болоте. Какой-то застой, и пахнет плохо, ну и заболеть от этого можно, тухло в общем всё. Давай сейчас не будем говорить об этом, а будем наслаждаться ватрушками, кофе, утром, солнцем. Слышишь, птички чирикают на улице, с крыши капает, пахнет так вкусно.

Рядом на стул прыгнула наглая кошачья морда и бесцеремонно засунула свою лапу в чашку с кофе к Нате. Кошка деловито понюхала лапку, два раза лизнула, фыркнула недовольно, мол, что за гадость вы пьете, и спрыгнула на пол. Гражданка с чувством выполненного долга удалилась в глубь дома.

— Ах ты зараза такая, — вскочила со стула мама и погналась за кошкой.

Послышался дикий кошачий вопль, затем открылась дверь, и гражданку экстрадировали на улицу. Наташа смотрела на свой кофе и не знала, что с ним делать, пить его после кошачьих лап как-то не хотелось.

Мама вернулась на кухню, забрала чашку у Наты и выплеснула в раковину напиток.

— Вот засранка, и она такая во всём. Ладно, когда в фарш лапы сует, ещё понять можно, но вот это уже предел наглости. Как ещё не обожглась, непонятно. Держи мой кофе, я его ещё не успела попробовать, себе я вон заварки сейчас налью. Отец утром чай заваривал.

Она поставила перед Натой свою чашку.

— Без сахара и без молока, добавляй по вкусу, — кивнула она, — Вот и в жизни так бывает, появится какая-нибудь зараза и весь кайф обломает.

— Мама, а почему я про Мишку ничего не знала? Он ведь два года уже в посёлке живёт, а ты мне ничего не говорила.

— Говорила, вот только ты вся в работе была, приедешь, как зомби, по хозяйству поможешь, головой покиваешь и домой поехала. Ты же всегда с ноутом к нам, не особо и разговаривала, то один проект у тебя горит, то другой. А по телефону мы с тобой особо про чужих и не разговаривали, у нас родни хватает, которую можно обсудить, — ответила мама, наливая себе в чашку кипятка.

— Наверно, — кивнула Наташа.

Ватрушкой и кофе всё же удалось насладиться, несмотря на происки шерстяного животного.

После завтрака Ната взяла с собой карандаши, альбом и пошла на улицу рисовать собаку. Она уселась на крылечке на солнышке и приступила к художествам. Через полчаса вышла мама и протянула ей телефон.

— Тебе кто-то звонил, — сказала она и хитро улыбнулась, ох уж эти мамы.

Наташа посмотрела телефон, во входящих значился пропущенный от Миши. Она перезвонила сама, в груди бешено забилось сердечко.

— Привет, Натка. Как жизнь молодая? — спросил мужчина.

— Привет. Хорошо, вот к маме приехала, сижу рисую Шарика, — ответила она.

— Просто замечательно. Я со смены только приехал, давай я пару часов посплю, а потом с тобой встретимся, прогуляемся. У нас тут отреставрировали музей казачества. Не была ещё там?

— Хорошо, — согласилась Ната.

— Можем по нашим местам прогуляться, — сказал он.

— Я с крыши веранды детского садика спрыгивать не буду, и к деду Егору за вишней не полезу, — ответила она со смехом.

— Договорились, — рассмеялся он, — Я тебе вишни могу так принести, в кулёчке, правда, замороженной.

— Нет-нет, спасибо, у мамки полная морозилка ягоды на любой вкус, — помотала она головой.

— Как скажешь. Тогда я после двух за тобой зайду? — спросил он.

— Заходи, — кивнула она.

Они попрощались, и Ната положила телефон рядом с собой на крылечке. Тут же из-за двери показалось мамино любопытное лицо.

— Мишка звонил?

— Ага, — кивнула Наташа.

— Чего хотел?

— Прогуляться, — Ната пожала плечами.

— Вот прямо и прогуляться? — посмотрела на неё мама хитро.

— Это не свидание, — отрезала она, — Я Игорю изменять не собираюсь. Все шуры-муры после развода, а пока я мужняя жена.

— Так я тебя ни на что не подбиваю. Ты взрослая, сама знаешь, что для тебя лучше, — хмыкнула мама и закрыла за собой дверь.

Наташа старалась отогнать от себя мысли всякого лямурного характера. «Мишка просто друг детства», твердила она себе. Однако где-то в животе всё предательски сжималось.

— Глупость какая, я даже его не видела, может, он страшный, — сказала она вслух, собрала все свои карандаши и вернулась в дом.

У неё так и не получилось дорисовать собаку. Она зашла к маме в кухню.

— Мама, чего может помочь? Обед сготовить или ещё что-то? — спросила она.

— Нет, ничего не надо. Сейчас вот мы с тобой в обед борща навернем. Вчера варила, он постоит, ещё вкусней становится на следующий день.

— Я тогда у себя в комнате буду, — сказала Наташа.

В доме было четыре комнаты: зал, родительская спальня, её комната и комната братьев. Когда приезжали племянники, то они размещались в спальне мальчишек. В её комнате редко кто ночевал, так что практически все вещи лежали на своих местах ещё со времён детства.

В этот раз она решила разобрать шкафы, стол и полки. Наташа начала с шифоньера. Выгребла все свои старые маечки и кофточки, стала примерять. К ней заглянула мама.

— Ой, Наташка, эта та самая майка с Микки Маусом. Ты помнишь, мы из-за неё подрались с Ивановой в нашем магазине? — рассмеялась женщина, — Их привезли всего пять штук, я как раз за рисом зашла. Смотрю, наши бабы тряпками трясут и разглядывают, а я не глядя хвать её, думаю, дома посмотрю. Хоть в город за тряпьём не ехать. Иваниха тоже её схватила и тянет на себя. Люська, продавщица, орёт: «Идиётки, фирму порвёте, платить будете обе». Иваниха меня толкает, а я её. Потом как дам ей в лоб, и бежать. Она там упала, ляжки жирные задрала и орёт: «Убивають». Бегу и думаю, ну ей-Богу, как наша черепашка из зелёного уголка, когда её на спину положили.

Наташа и мама принялись хохотать.

— Я потом к Люське домой бегала, деньги за майку отдавала. Весь вечер на измене сидела, ждала, когда участковый придёт и меня арестует.

— Мама, она до сих пор мне большая, — смеялась Наташка, крутясь в майке перед зеркалом.

— На четыре размера, но на Иваниху она всё равно бы не налезла.

— Я её как платье носила, и цвет такой кислотный. Модная была, жуть.

Они с мамой перебрали половину шкафа. Каждая вещь вызывала воспоминания. Вот джинсовые шорты, которые Ната переделала из стареньких джинс. Как ругался отец на них, не передать словами, слишком коротко. Пришлось потом маме их надставлять. Вот выпускное платье, которое чем-то не понравилось местной зазнайке Катьке, и она на него плюхнула банку с гуашью. Пятно удалось застирать, зато потом Наташка остаток вечера отплясывала в джинсовых шортах, чем ещё больше разозлила Катьку.

Были и детские вещички, которые мама оставляла с надеждой, что у Наты будет дочка. Наташа выбрала пару платьев и вязанный комбинезон, остальное велела выкинуть или сжечь в бане. Мама тяжело вздохнула и собрала все эти крошечные вещи.

— Мама, не переживай, будет ребёнок, я куплю всё новое. Не стоит это беречь, оно уже от времени всё расползлось, да и запах какой-то не очень.

Мама покивала головой и всё это куда-то унесла. Наташа сидела рядом с этим великолепием, и слёзы ностальгии душили её горло. Почти полжизни пролетело, а вспомнить и нечего.