Глава 49 Совсем не страшно

Михаил коротко поцеловал Нату, выслушал ее сбивчивый рассказ. Он развернулся и вышел из комнаты.

— Наташа, возьми ключи от соседкиной комнаты, — сказал мужчина.

Наталья захватила с собой связку ключей и швабру на всякий пожарный случай и пошлепала за своим другом. Миша прошелся по квартире, заглянул в ванную, в кухню и в туалет. Убедился, что действительно кто-то посещал уборную, кружок был поднят, а в углу валялась использованная туалетная бумага. Забрал у Наты ключи и открыл бабулькину комнату. За столом сидел какой-то мелкий плюгавенький мужичок в майке-алкоголичке и вытянутых трениках и пил чай из Наташиной кружки.

— Утро доброе, — поприветствовал он их, — Хотите чаю? Я вот пряничков на кухне позаимствовал.

— Здрасьте, — ответил Миша, — Дядя, ты кто и чего тут делаешь?

Мужчина подскочил к Михаилу и протянул руку.

— Ой, простите, не представился, Герман Алексеевич Прокофьев. Приехал в гости к тетушке Маше.

Наталья сразу вспомнила, как бабулька говорила, что у нее близких родственников нет, дети племянницы давно покинули город и даже, кажется, страну.

— Так у бабушки Маши нет родственников в городе, — пискнула Ната, соображая, что же ей дальше делать.

— Так я и не родственник. Мой отец когда-то с ней работал вместе. Я у нее несколько раз останавливался, когда в ваш город приезжал. Вы угощайтесь пряничками, вкусные, правда, не очень свежие, — ответил он, улыбаясь.

Наташа аж задохнулась от такой наглости, ей же предлагают ее пряники, да еще их и критикуют, да еще их и сперли не спросивши.

— Бабушка Маша здесь больше не живет, — хмуро ответил Михаил.

— Ой, как жалко, ну царствие ей небесное, земля пусть ей будет пухом, — запричитал мужчинка.

Он бойко подскочил со своего места и направился к книжному шкафу.

— Я возьму парочку вещей на память о старушке.

— Сидеть, — рявкнул Миша.

Дяденька сел на попу там же, где и стоял, то есть завалился на пол.

— Что же вы меня так пугаете, — схватился Герман Алексеевич за правую грудь, — Так и до инфаркта недалеко довести.

Он пополз на четвереньках к дивану и кое-как на него взгромоздился.

— Кому же наследство досталось? — спросил он, — Она ведь обещала меня в завещание вписать. Если не вписала, так я на нее и не в обиде. Хорошим, душевным человеком она была. Хотелось бы что-нибудь о ней на память взять.

— Во-первых, баба Маша еще жива, и долгих ей годков здравия. А во-вторых, как вы сюда попали, любезный? — спросил Михаил.

— Так она мне в прошлый раз сама ключики дала, сказала, что я могу в любое время суток и без звонка приехать, — залебезил Герман.

Глазки у него бегали туда-сюда. Он не переставал теребить уголок покрывала на диване.

— Значит, жива? Это хорошо. В дом престарелых переехала? — поинтересовался он.

— Вам-то какая разница, куда она переехала? — спросила строго Наталья.

Она еще не успела переодеться, так и стояла в пижаме с кроликами и в пушистых тапках.

— Ну как же, я бы ее навестил, гостинца привез бы, вон еще прянички остались. Бабушки любят пряники, — продолжал юлить мужичок, — Комнатка-то ее, смотрю, совсем не изменилась, поживу в ней, пока хозяйка не представится или не вернется.

Наталья от такой наглости стала хлопать ртом, силясь хоть что-то ему сказать.

— Я ночью сегодня приехал, устал сильно. Вы можете из комнаты выйти, отдохнуть хочу, выспаться, — продолжал он говорить елейным голосом.

— А чего вам утром не спалось? — поинтересовалась Ната, — Чего это вы ко мне в комнату ломились?

— Не ломился, просто хотел у вас заварки спросить, я до этого нашел коробку на кухне с какой-то соломой, — он кивнул в сторону жестяной коробки с молочным улуном.

— Твою же мать, — буркнула Ната и схватила дорогой чай со стола.

— Не стоит так переживать, он все равно не вкусный и воняет как-то странно прокисшими сливками. Не должен так чай пахнуть.

Миша смотрел на незваного гостя исподлобья.

— Вот что, товарищ, собираем свои манатки и двигаем на выход. Ключи на стол кладем и валим из квартиры на все четыре стороны.

— С чего это? Не пойду я никуда, гостиница денег стоит. Я в гости приехал, — возмутился Герман, — И не надо мне тут угрожать, я законы знаю.

— Какие законы? Незаконное проникновение в чужое жилище с целью завладения чужим имуществом? — Мишка прищурился, — Наташа, сколько он украл у тебя денег?

— Ничего я ни у кого не крал, — возмутился гражданин, — А без суда вы меня не можете вытряхнуть из жилища, мне пойти некуда.

— Могу, и сейчас это сделаю, — навис над ним Миша.

— Это что за беспредел, это вообще не ваша комната, — заверещал дядечка.

— Это моя комната, — мрачно сказала Ната, — Это мои пряники, это мой чай, и это мой диван, на котором сидит ваше седалище. А ну брысь из моей квартиры. Я из-за тебя сегодня ночью чуть не поседела, шлепает он по коридору босыми лапами, унитазом бессовестно моим пользуется, — разошлась женщина.

— Не кричите на меня, женщина, иначе я полицию вызову.

— Я и есть полиция, — мрачно сказал Миша, — И сейчас мы поедем с тобой в кутузку, оформлять тебе гостиничный номер на две недели. Там и кормить может будут бесплатно два раза в день, и физические упражнения на свежем воздухе с метлой организуют.

— И не надо мне угрожать, — взвизгнул Герман, — Выйдите из комнаты, я переоденусь.

— Не переживай, мы не стесняемся, можешь при нас раздеваться, — хохотнул Михаил.

— Ни стыда, ни совести, — бурчал мужичок, стягивая с себя треники, — Хоть бы отвернулись.

Он натянул на себя джинсы, кинул пакетик с Наташиными пряниками к себе в сумку, надел футболку. Герман повернулся к книжному шкафу и попытался его открыть.

— Почему шкаф закрыт? — строго спросил он.

— Потому что я его закрыла, — ответила Ната.

— Откройте, я возьму на память о старушке какую-нибудь книгу или статуэтку.

— У меня на работе есть бюст Дзержинского. Не надо? — усмехнулся Мишаня.

— Какие вы все же гадкие люди, человека на улицу выгоняете. Все равно у вас комната пустая стоит, никто в ней не живет. Дали бы пожить. Что, жалко, да?

— Так я же предлагал тебе совершенно бесплатно гостиницу в кутузке на пару недель, — улыбнулся Миша.

— Сами там живите, — взвизгнул дядечка.

Герман Алексеевич гордо продефилировал мимо Натальи, но не успел далеко уйти, Миша схватил его за шкирку и развернул к себе.

— Ключи, — сунул огромную ладонь в нос гражданину.

Мужичок недовольно захрюкал и бросил ему на ладонь связку ключей.

— Подавитесь, — сказал он и был отпущен с ускоряющим пинком под зад.

Он резво доскакал до входной двери и с силой и грохотом ее захлопнул.

Наталья села за стол в бабушкиной комнате и уставилась в книжный шкаф, ее легонько потряхивало от возмущения. В шкафу так и лежали нетронутые свертки с книгами.

— Ната, ты как? — спросил у нее Мишка.

Она залилась задорным и ярким смехом. Миша сходил на кухню и принес ей водички в стакане.

— Мишка, а я ведь подумала, что по квартире призрак ходит, или еще какая нечисть, или домовой буянит. Срочно надо выбираться из заточения на прогулку, — сказала она, после того как ее отпустил истерический смех.

— Нужно выбираться, но вначале мы поменяем замок в квартире, мало ли у кого есть ключи от него. Сколько тут народу жило, неизвестно.

— Миша, здесь есть еще один жилец, и будет некрасиво, если он приедет домой, а ключи к замку не подходят, — покачала головой Ната.

— Зато безопасно. Если у него есть прописка, он просто его взломает, и тогда поставим общий. Если нет, то будет ждать тебя. Объясним человеку, что в квартире всякие бомжи моются и пряники наши едят. Надеюсь, он поймет.

— Хорошо, — кивнула Ната.

— И еще, Наташа, нужно избавиться от старинных артефактов. Притом срочно. Больно уж этот Герман усиленно в книжный шкаф ломился, усмотрел чего-то гаденыш, — нахмурился Миша.

На том и порешили.