Глава 20

В Пределы Жизни мы поехали только весной, когда окончательно просохли дороги. Все же в отсутствии автомобилей и асфальтового покрытия удобнее всего передвигаться когда тепло. А путь нам предстоял неблизкий.

Ехали мы уже несколько недель. Хорошо, что Борис позаботился об удобстве, пусть и удлинив поездку на неделю-другую, и мы ехали в рындване, как две капли воды похожем на тот, что был нашим домом в первые месяцы в Мертвых землях.

— Ты как? — Бори подсел ко мне и озабоченно взглянул в глаза. — Тебе не холодно?

— Нет, все хорошо, — улыбнулась я.

Забота мужа была приятной, хотя и казалась иногда чрезмерной. Второй причиной, по которой мы вынуждены были отложить поезду стала моя болезнь, которую я подхватила, когда мы возвращались домой в самую стужу. Я опять несколько дней провела в бреду, а Борису снова пришлось отгонять от меня смерть. Леся мне потом рассказала, что никогда раньше не видела ничего подобного. И, вообще, раньше такое считалось невозможным.

К счастью, господин Александр, хоть и не был светлым мнишкой, но неплохо умел лечить людей. Он-то и поставил меня на ноги, когда Борис с Лесей, притащили мое практически бездыханное тело в Гнездо Гурлинки.

После этого случая Леся смотрела на моего мужа с восхищением и внимала каждому его слову. И уже не думала о том, чтобы рвануть куда-то в степи и основать свое княжество. Иногда мне казалось, что она влюблена в Бориса. Но я знала, что это не так.

К весне у Леси наладилась личная переписка со Светлейшим. И каждое письмо выбивало ее из реальности на пару дней. А потом она зачитывала мне особенно трогательные моменты, совершенно не понимая, что я не разделяю ее восторг. Ну, правда. Одно письмо, например, почти целиком было посвящено Лесиному носику. Светлейший вспоминал какой он красивый, аккуратный и как ему нравилось целовать его. И все это с использованием большого количества эпитетов. Да, я зевать начала на второй строчке!

К счастью, в Мертвых землях стали появляться и другие темные женщины. Борис излечился от шовинизма, а наш рассказ о том, что за Пределами Смерти темные мужчины женятся на темных женщинах, которые становятся хорошими хозяйками и заботливыми матерями, подарил надежду нашим некромантам на счастливую семейную жизнь. К концу зимы все семейные гнездышки в Забытом городе были заняты, и даже появилась очередь на новое жилье.

Правда, выяснилась одна неприятная деталь. Светлые, во время ритуала у магического источника, забирали у темных не только память о прошлой семье, но и щедро одаривали их бесплодием. Именно поэтому дети у некромантов рождались очень редко. Только в виде исключения из правил.

Это был сильнейших удар по всем нам. Борису пришлось проявить все свои магические и не магические способности, чтобы удержать некромантов от бунта против светлых. Как ни странно, но в этой ситуации показал себя с неожиданной стороны господин Александр. Он не побоялся выйти к разъяренной толпе темных, которые готовы были разорвать его голыми руками, и толкнул речь о том, что светлые, конечно, поступили не по-человечески, но они тоже были введены в заблуждение относительно устройства миропорядка адептами Ордена Жизни. Они такие же заложники ситуации, как и темные. И пообещал, что лично приложит все силы, чтобы исправить ситуацию, и излечить темных от наведенного недуга.

Пока результата не было. Но светлый, отношение к которому постепенно стало меняться, не только у меня, но и у других, постоянно придумывал новые способы лечения. И умело поддерживал надежду на лучшее у своих пациентов.

Мы с Борисом решили подождать. Мне надо было окрепнуть после болезни. Пусть господину Александру удалось избавить меня от заразы, но восстанавливать силы пришлось самой.

— Ася, — ко мне подсела Леся и вынула из кармана письмо, — послушай как он пишет!

Не дожидаясь ответа, она развернула лист и вчиталась к ровные, аккуратные строчки:

— Ты прекрасна, как раннее весеннее утро, твои волосы, как шелк, а глаза, как глубокие озера… Представляешь?! Как глубокие озера, — повторила она мечтательно. Ее взгляд затуманился, она ушла в себя… или скорее к Светлейшему. Благо воображение это позволяло сделать даже сейчас.

— Леся, он женат, — в который раз напомнила я. Набор банальностей, которые Леся воспринимала, как роскошные комплименты, уже приелся. Про шелковые волосы и глаза-озера Светлейший писал почти в каждом письме.

— Ну, и что?! — Леся нахмурилась. — Но любит-то он меня! Меня, а не эту…. свою… кошку драную!

Я вздохнула. Вроде же умная женщина. И целеустремленная. Но при этом такая дура. Для меня было очевидно, Светлейший зачем-то держит темную на поводке. Но любая попытка открыть Лесе глаза вызывала с ее стороны волну негатива. Поэтому я предпочла замолчать.

— Уже завтра я его увижу, — улыбнулась Леся. — Представляю, что он устроит на нашу встречу! Его кошка драная высохнет от зависти. И сдохнет!

Я снова вздохнула. Я не понимала, чем эта неведомая мне женщина заслужила такую ненависть. Она-то, в отличие от Светлейшего, Лесю не обманывала. Но все доводы разбивались об непоколебимую веру в искренность чувств Светлейшего, как горох об стену.

— Леся, а ты уже решила, что будешь делать? — перевела я разговор.

Леся разрывалась между двумя желаниями: остаться с любимым и отправиться за Пределы Смерти. Если рядом будут светлые с привязанными к ним гурлинками, которые ехали в Пределы Жизни с нами, то у Леси с Двенадцатым есть шанс выйти наружу и увидеть другой мир своими глазами. Кроме нее из темных в состав делегации мог войти только Борис с Чернышом, но, если все пойдет так, как было задумано и уже оговорено во время переписки, Светлейший как раз должен объявить о том, что в Мертвых Землях под его патронажем появилось новое Темное княжество, в котором будет править Темнейший и его потомки. И у Бориса будут другие, не менее важные дела в Мертвых землях.

— Не знаю, — теперь хмурилась Леся. — Я очень хочу увидеть, что там, снаружи. Но в то же время, я уверена, Светлейший больше не отпустит меня от себя ни на шаг. У нас все будет так, как раньше. И я сама не хочу от него уходить.

— Завтра мы уже прибудем во дворец Светлейшего. Ты должна принять решение до того, как будет озвучен состав делегации. Ты же помнишь, что ты единственная темная с гурлинкой.

— Может Петька пойдет? — Вздохнула Леся.

Мы обе невольно повернулись туда, где лежал застывший без движения темный мнишка. За эту зиму Петька сильно изменился. Он резко вытянулся из превратился из заморыша в весьма симпатичного парня с легким пушком под носом. Но самое главное, поменялся его характер. Он уже ничего не напоминал того волчонка, которым попал к нам. Если бы кто-то тогда сказал мне, что Петька станет правой рукой Бориса, человеком, к которому не зазорно будет подойти за помощью и подсказкой, я никогда бы не поверила. Но тем не менее так и было.

— У Петки нет гурлинки, — пожала я плечами. — Ты же знаешь, без помощи птицы Барьеры не продет ни один темный. Даже Борис. А есть вероятность, что даже птица не поможет. Возможно, мне удалось выжить только благодаря светлой половине своей души.

— Вот именно! — Леся отвернулась. — Ася, я не хочу рисковать. Это раньше, когда мы со Светлейшим не были вместе, я рвалась вперед, хотела доказать ему, что я и без него отлично справлюсь. Но раз мы помирились, то зачем мне куда-то бежать? Понимаешь?

Я кинула. Понимаю. Еще как понимаю. Я сама чувствовала точно так же. Но я должна буду отправиться со всеми. Только я, используя подаренный мне артефакт, могу стать человеком, который будет говорить от имени Светлейшего, не разглашая на все инфо-поле замыслы князя.

Когда Борис написал ему о нашей поездке, Светлейший согласился, что связь с внешним миром необходимо установить, практически не раздумывая… если судить по времени, которое ему понадобилось, чтобы написать ответ… Именно с его позволения мы забирали к себе всех темных, которые изъявляли желание жить в Мертвых землях, фактически оголяя границы Павлонии и вызывая недовольное бурчание в народе, которым не нравилось, что их оставляют без защиты от злобной нежити.

И самое главное, с зимы, с того времени, как мы вернулись, ни один темный больше не попал в жернова ритуала у Светлого источника. Темные дети пока оставались в Пределах Жизни, в княжьей школе. Им по прежнему запрещали видеться с родными, но теперь скорее для того, чтобы обезопасить самих детей, чьи родители все еще пребывали в плену многовековых заблуждений. Светлейший и мы опасались за их жизнь. Забрать подростков к себе мы пока не могли. Темную школу, которая должна была бы заменить княжью, начнут строить только этим летом. Пока мы только выбрали место в Забытом городе, где в будущем развернется настоящий академгородок с общежитиями для учащихся, учебные корпуса и магические полигоны. А когда-нибудь, мы мечтали, там будет не только школа, но и магическая темная академия.

И после этого я не могла сделать вид, что мое дело сторона, и не принять участие в посольстве наружу. Это было бы некрасиво. И хотя переход сквозь Барьер до сих пор снился мне в кошмарах, я даже Борису не призналась, что совершенно не хочу туда ехать.

В город мы въехали в начале ночи. Нас уже ждали. Возле ворот, вокруг которых расположилась охрана, отгонявшая городских зевак, собралась целая делегация из светлых, которая должна была сопроводить нас в гостиницу. По обычаям, царившим в Пределах Жизни, иностранные посольства путешествовали без охраны принимающей стороны. Это имело целью продемонстрировать гостям, что в той стране Пределов Жизни, в которую они приехали, хороший правитель, способный навести порядок и сделать дороги безопасными для всех.

В ряду встречающих я заметила смутно знакомое лицо. Какой-то толстячок, стоявший позади основной группы людей, старательно тянул шею, высматривая что-то в нашей стороне.

— Это твоя дядька, — шепнула Леся, терпение которой было на исходе, — его зовут Любогост.

И правда, как только Леся произнесла это, я сразу вспомнила, что именно этот толстячок выдал меня замуж за Бориса. Я обернулась и взглянула на мужа. Он стоял в окружении своих четырех помощников, которые входили в Совет Пяти нашего княжества: Григорий, Всеслав, Мишка и Петька, который сменил на этом посту дядьку Власа. Бывший комендант крепости стал главой Забытого города, и сейчас просто не мог покинуть свои владения. Слишком много нужно было сделать за это лето.

На Петькином лице глубокими рытвинами чернел шрам от горячей каши, которую я на него опрокинула. Господин Александр предлагал ему избавиться от этих отметин, чтоб девки любили. Но Петька отказался. Сказал, что только моя каша перевернула всю его жизнь. И каждый раз, когда он смотрит на свое отражение и видит обезображенное шрамами лицо, вспоминает Асину кашу и то, как важно быть честным с теми, кто в тебя верит.

С его легкой руки выражение «Асина каша» стали использовать и остальные. И обозначало оно действие, способное наставить человека на правильный путь. Дядька Влас от всей души навалял господину Александру, когда услышал чему светлый учит его светлого сына. Все говорили, что Влас накормил господина Александра Асиной кашей. После этого учитель пересмотрел свои учебные программы и перестал внушать светлому мальчику ненависть к темным.

Васька с Грищкой получили нагоняи от отцов за то, что устроили вылазку в Пределы Жизни. Они отправились в земли Светлых, чтобы рассказать всем, что тьма это не смерть, а темные маги не зло. При переходе их перехватили некроманты и вернули домой. А все опять сказали, что дядька Влас и Григорий накормили детей Асиной кашей.

Борис сделал выговор Жеке за то, что тот забросил учебу, которая давалась деревенскому парнишке с большим трудом, и все опять посмеивались над мальчишкой, говоря, мол, хлебнул Асиной каши.

— Ася, — Леся схватила меня за руку, отвлекая от мыслей, смотри! Это карета Светлейшего! Он приехал! — ликующе прошептала она, — приехал, чтобы забрать меня!

Я вгляделась в темноту. И, правда, чуть в стороне стояла карета, дверцы которой были призывно распахнуты.

— От имени Светлейшего князя приветствую вас в столице Павлонии! — провозгласил один из светлых, выступив вперед.

Борис тут же шагнул навстречу и произнес ответное приветствие:

— От имени жителей Мертвых земель выражаю свое почтение Светлейшему князю и благодарю за возможность посетить Павлонию. Ваша страна красива, народ трудолюбив, а правитель мудр.

В этот самый момент, когда фраза Бориса еще не была закончена, Леся, княжна Олеся, стоявшая рядом схватила меня за руку, привлекая внимание:

— Ася, он выходит! Смотри, дверца кареты открылась!

Я скосила глаза в сторону. И, правда, из кареты кто-то выходил, но за спинами охраны, тут же сгрудившейся вокруг не было видно кто именно.

— Ася, он точно за мной приехал, — ликовала Леся. — Уж быстрее бы вся эта церемония закончилась бы! И мы со Святосветом поедем к нему во дворец. Я так соскучилась!

Она вдруг запнулась. А я ощутила, как ее ладонь на моем локте на мгновение застыла от напряжения. А потом Леся покачнулась и упала бы, если бы я не подхватила ее, помогая удержаться на ногах.

— Что с тобой? — встревожилась я, церемония приветствия еще не закончилась, и мы не могли уйти.

— Она беременна, — Леся повернула ко мне бледное, до синевы лицо. В ее глазах стояли слезы. — Ася, она беременна. Он врал мне, когда говорил, что ему нужна только я. Я думала, — она сглотнула ком, вставший в горле, плакать было нельзя, неизвестно, как воспримут ее слезы зеваки, окружившие место встречи, — что раз теперь темные не проклятые, не нежить, то он оставит свою драную кошку и женится на мне!

Я вздохнула и ничего не сказала. Только повторила про себя, что Леся вроде умная женщина…

Светлейший князь оказался очень молодым, едва ли старше самой Леси. И очень красивым. Белоснежные кудри, которые развевались на ветру, пронзительно синие глаза, упрямый подбородок и тонкие губы. На его голове, тускло сиял тяжелый, золотой венец. Князь осторожно поддерживал супругу, совсем еще девчонку, лет восемнадцати. Ее беременность уже была видна невооруженным взглядом. Хотя, возможно, это казалось из-за одежды, которая тщательно подчеркивала, что княжна была непраздна.

— Светлейший, — Борис склонил голову и опустился на одно колено. Вслед за ним это повторили и все остальные. В том числе и мы с Лесей…

Хотя нет. Эта упрямая особа осталась стоять, задрав подбородок и глядя прямо в глаза князю. По рядам побежал шепоток. Я с силой дернула Лесю за подол, показывая, что надо преклонить колено, но все было напрасно. Она так и осталась стоять, с вызовом глядя на князя.

— Княжна, — в голосе Светлейшего слышалась усмешка, — вы как всегда с пренебрежением относитесь к традициям и правилам. Но сегодня, в честь такого великого дня, когда мы, светлые, узнали, что темные не так уж сильно отличаются от нас, я прощаю вас. Тем более, — он улыбнулся, — меня всегда так смешила ваша непокорность. Это так забавно, когда женщина считает свои капризы проявлением собственной воли, забывая, что послушание есть главная женская добродетель.

Толпа вокруг захихикала, засвистела и заулюлюкала. Какой мерзавец, подумала я, с удивлением глядя на Светлейшего, который нарочно спровоцировал ту ситуацию. Он ведь знал Лесю, знал, как она поведет себя, и нарочно подогревал ее чувства.

— Хотя, — он слегка нахмурил брови, делая вид, что только что его посетила гениальная мысль, — в этом есть и наша вина. Посмотрите на супругу Темного князя, — он кивнул в мою сторону, — она послушна и покорна воле супруга своего, как подобает всякой женщине, не только светлой. Ибо муж властен над женой своей. Так может темные женщины ведут себя неподобающе, что у над ними нет того, кто научил бы их послушаю и покорности?

Он обвел взглядом притихшую толпу. Его жена по-прежнему стояла рядом, опустив глазки. И в этот сам момент рухнула перед ним на колени, не обращая внимание на большой живот, воздела руки, схватив мужа за пояс, и взмолилась:

— О, Светлейший князь, супруг мой любимый, умоляю тебя, позволь каждой заблудшей во тьме и несчастной познать свет истины. Повели волей своей, чтоб, коли найдется мужчина, готовый взять в жены темную, чтоб научить ее добродетелям женским, так не было бы ему в том препятствий.

Это выглядело и звучало так наиграно, что я поморщилась. Однако для неискушенных просмотром сотен фильмов зрителей фальшь актеров во время этой сцены прошла незамеченной. Не врала только Леся, которая продолжала стоять, застыв от боли после очередного предательства любимого.

Светлейший мягко улыбнулся, похлопал ладонью по руке жены и с явным снисхождением в голосе заговорил:

— Ах, жена моя возлюбленная, не могу я отказать в желании твоем, когда носишь ты под сердцем сына моего, будущего Светлейшего князя. А посему волей своей повелеваю: отныне каждый темный мужчина может жениться, а каждая темная женщина может выйти замуж, коли найдется человек, пожелавший породниться с ними. Да будет так во веки веков и до скончания мира!

Толпа на миг замерла, а потом радостно заорала, принимая слова князя. А я в очередной раз с удивлением взглянула на Светлейшего. Мерзавец? Да! Подлец? Еще какой! Он использовал Лесю втемную, и это, как ни крути, было подло. Но при этом очень умный и обаятельный мерзавец и подлец. После того, что он прямо сейчас сделал для темных, я не могла его ненавидеть. Хотя бедную Лесю мне было жалко.