Глава 18. Док

Елена

Сегодня, после недельного постельного режима, впервые вышла из комнаты. Плечо болело только при движении, повязка уже мешала, но мэтр Митри был против снятия фиксатора. Хоть и не было видимых признаков перелома ключицы, не стоило тревожить травмированные ткани.

— Вам повезло, что девица оказалась хрупкой, — «обрадовал» он меня. — Будь она покрепче, вы пострадали бы сильнее. Переломов нет, вывихов тоже, слава Богу.

Док с осторожностью прощупывал мышцы плеча, ключицу. Потом, после того, как няня смазала мазью, наложил повязку.

— Да уж, док. Пришёлся бы этот удар по голове, я бы давно общалась с потусторонними господами. Интересно было бы увидеть того, кто меня сюда закинул. Я бы ему показала небо в алмазах за такое самоуправство.

— Какая же вы упрямая. И безбожница. Не называйте меня доком и следите за языком, — возмутился Митри.

— Я не о Боге и жнецах смерти сейчас говорю. Даже не о судьбе, своенравной истеричке. А об экспериментаторах, что меня сюда закинули. Уверена, что это проделки сумасшедшего гения, который создал машину времени или другую возможность путешествия во времени и пространстве. Да что вы всё время трясетесь? Здесь никого нет, Дмитрий Александрович, — воскликнула я с возмущением. Так надоело оглядываться всё время. Бояться, что не то скажу, не так повернусь. Это действует мне на нервы.

— Леночка, умоляю вас. Вы же знаете, насколько это опасно. Не хочу быть забитым до смерти фанатичной толпой. И вам такого «счастья» тоже не желаю.

— Хорошо. Я буду осторожной. Простите, — повинилась я в который раз.

Я чувствовала себя спокойно рядом с доктором. Так, как будто это не реальность, а просто коматозный сон. Лежу себе в белоснежной палате. Вот-вот очнусь. Хотелось в это верить. Я чувствовала себя с ним нормальной. Я расслаблялась, и всё время допускала непозволительные в нашем положении ошибки. Он был прав. Я должна быть очень осторожной.

Да. Дмитрий Александрович был моим соотечественником и тоже был из будущего. Только разница попадания в двадцать лет. Когда он мне это сказал, я была в шоке и одновременно рада, что не одна здесь пострадавшая. В принципе, я догадывалась с самого начала, что док не так прост, как прикидывается. И не зря хотела выяснить у него — почему он не удивился моему появлению здесь. Вернее, заселению моей души в тело средневековой дамы.

Мужчина сам опередил меня. Побудила его выдать свою тайну моя вынужденная «врачебная деятельность», как он назвал мою деятельность во время нападения. Помогая раненым, я не учла одного, самого главного — того, что настоящая Сесилия могла и не знать об элементарных способах помощи пострадавшим. Она могла бояться крови или брезговать простыми людьми. Быть неженкой. Мало ли, что ещё чего.

Правда, во времена средневекового невежества благородные леди были обучены многим вещам, чтобы могли вести хозяйство: читать, писать, варить мыло, печь хлеб, разбираться в лекарственных травах, избавляться от паразитов и принимать у себя огромное количество гостей. Оставалось надеяться, что хозяйка тела тоже не избежала этой участи и прошла необходимый курс обучения.

Обо мне гудел весь клан. Кто-то очень болтливый донёс до народа, что моё упрямство и настойчивость спасли этим людям жизни.

На момент нападения Митри не было в замке. Он уезжал в соседний клан, чтобы принять роды у жены лэрда. И то, что он услышал, когда вернулся, совершенно ему не понравилось. И понятно, почему.

В первый же момент, когда ему удалось остаться со мной наедине, он высказал всё, что обо мне думает, и поинтересовался: как я собираюсь объяснить такой всплеск знаний и активности у молодой, инфантильной, нелюдимой девочки.

«Как на минном поле, ей богу. Шаг в сторону — и неминуемо взлетишь на воздух. Перейти поле надо и, желательно, целой и невредимой, — нервничала я. — Не буду оправдываться. Пусть допрашивает. Главное — не спалиться. Вопросом на вопрос надо отвечать. Вывести его из себя», — с предвкушением усмехнулась я.

— Не играй с лэрдом. Он опасен и очень умён, — предупредил меня Митри. Я уныло вздохнула.

— Вы уже говорили, что он не глуп. Я запомнила.

«Жаль, что этот красавчик жену не любил. Влюблённым мужчиной манипулировать легче», — от своих циничных мыслей стало противно. Но то, что он красавчик, это правда.

Понаблюдав за сменой выражений на моём лице, лекарь только вздохнул и покачал головой.

— Сложно с вами, — сказал он. — Даже в моё просвещённое время женщины не были такими безрассудными. Тем более, молодые девочки.

— Всё изменилось. И я не думаю, что в худшую сторону.

— Найти общий язык трудно. Почти невозможно, — сокрушался мужчина.

— С кем? — я сделала вид, что не поняла его.

— С современными женщинами, естественно, — возмущённо вскрикнул он. — С местными намного легче. Они не эмансипированы, не знают, что такое феминизм. Послушны, если и нет, то страх быть наказанной или осуждённой окружающими удерживает их в рамках общепринятых устоев. Не позволяет совершать необдуманные поступки и заставляет держать язык за зубами.

— Ага. Тупая овечка. Управляемая и послушная. Мечта любого современного мужчины. Сильная половина человечества нисколько не изменилась, даже спустя тысячу лет. Ха! — мне стало обидно и больно. Захотелось реветь. — Почему я здесь? Я не могу притворяться. Я не тупая овца-а-а-а-а, — всё-таки разревелась я.

— Вот только плакать не надо. Я не для этого завел этот разговор. Я же беспокоюсь о тебе. Ты умница. У тебя такой багаж знаний, что я завидую. Неужели ты не уложишь на лопатки средневекового мужлана? — погладил он меня по голове и сам смутился от этого.