Глава 31. Подслушанный разговор

Роберт

Роб выплывал из небытия невыносимо долго. Он то тонул в чём-то вязком, то было ощущение, что катился с каменистой горки вниз, а затем падал в пропасть. Долго и страшно. Не мог ни ускользнуть в темноту, ни выплыть из липкой бездны наверх, к свету.

Единственное, что мужчина точно знал — это кто-то был постоянно рядом. И за это ощущение он держался. А потом и его отняла боль. Тупая, нудная, и этим больше всего невыносимая. Вот она-то и толкнула его назад в жизнь.

Дышать было трудно. Но он заставил себя успокоиться и постарался экономить глубину вдоха. Это помогло унять боль.

Голова была тяжёлой. Но с каждым вдохом мысли прояснялись. Роберт не рисковал открыть глаза. И был рад, что сдержался.

Прохладная мягкая ладонь легла на лоб. Роб чуть не застонал от облегчения.

— Сможет ли он справиться? — грусть в голосе Сэс обрадовала. — Ведь даже царапина в это время может стать источником инфекции и дальнейшей смерти пациента. А то, что мы имеем на данный момент — это ужасная, инфицированная рана. Внутреннего кровотечения нет. Но это мы решили субъективно. Никакой гарантии, что нет проникновения в плевральную полость. Хотя, хрипов нет, и это радует. Да и рана недостаточно глубокая, вроде.

— Леди, говорите тише. Тому, кто услышит ваши суждения, будет нелегко понять — откуда вы набрались таких терминов. И меня заставляете вспоминать. Не к добру это, — это был Митри.

— Понимаю ли я? Понимаете ли вы, что не могу позволить ему бросить меня? Что я буду делать, если с ним что-нибудь случится? Я врач, Митри. Современный. Знаю о синтетических лекарственных препаратах, антибиотиках, и умею ими пользоваться. Несколько поколений людей выросли на них. И мне тяжело чувствовать себя беспомощной. Знать, уметь и не смочь помочь — это невыносимо.

— Я понимаю вас, как никто другой. Мне так жаль, что вам приходится проходить через этот кошмар. Но у вас есть я. А у меня не было никого. Никогда не забуду тот первый год своей жизни попаданцем, — доктор хмыкнул. — Самое интересное, что никогда фантастикой не интересовался, считая это бредом психически неуравновешенных людей с богатым воображением.

— Простите меня, Дмитрий Александрович. Я эгоистка и думаю только о своих проблемах. Я-то как раз любила читать о попаданцах. Увлекалась фантастикой. Завораживающий, придуманный мир позволял уйти хоть на время от прозы жизни. Никогда и предположить не могла, что такое случится именно со мной. Хоть к инопланетянам не попали, — тихо рассмеялась женщина, которую Роб до сих пор считал своей женой.

На некоторое время установилась тишина. Роб почувствовал, как на лбу проступает пот, и капли стекают по вискам. Кто-то присел на кровать. Это Сэс. Её бы он ни с кем не спутал. Запах мяты и мёда приятно защекотал ноздри. Мягкая ткань промокнула лоб и протёрла лицо. Маленькая ладошка прошлась по волосам.

«Что она творит?» — чуть не взвыл мужчина.

— А можно спросить? — задала вопрос жена.

— А попробуйте, — в тон ей ответил Митри.

— Почему вы смирились с тем, что остались здесь навсегда? Не хотели узнать о возможности вернуться? — Сэс замолчала ненадолго. Тяжело вздохнула, не переставая перебирать его волосы. Тёплые волны от этой ласки поднимались из тёмных глубин души лэрда. — Неужели нет возможности вернуться назад? — наконец, задала она главный вопрос.

Лэрд напряг слух и почти перестал дышать.

«О чём это они?» — ничего не понимал мужчина.

— Не знаю ничего ни о том, как здесь очутился, ни о том, как вернуться. Да и не смог бы вернуться, если и была бы предоставлена такая возможность. Я убил человека.

— Дмитрий Александрович, я уверена, что это была случайность.

Странно разговаривают эти двое, прекрасно друг друга понимая. Или, что ближе к истине, он попал в ад к чертям, и они говорят голосами жены и Митри? Маловероятно.

Лэрду очень хотелось сменить позу. Под бок была подоткнута подушка, щадя рану. Но эта сторона уже онемела. Лэрд боялся, что, если он пошевелится, то эти двое замолкнут. И он мог бы отдать жизнь на спор, что больше ничего от них не услышит. Сэс сидела слишком близко, касаясь его бедром, она могла почувствовать шевеление.

— Это была не случайность, Лена. Этот человек изнасиловал мою жену. И она потеряла ребёнка. Как ты думаешь, что я должен был сделать? И самое меньшее, что могло мне грозить — несколько лет тюрьмы строго режима. Но я не отсидел и года, когда меня пырнул заточкой сокамерник, — как-то сразу перешел на ты лекарь.

— Но ведь теперь ваша жена одна. А если бы вы сдержались, отдали насильника в руки правосудия, то были бы с ней. Хотя, что я за чушь горожу? Сама поступила бы так же, — воскликнула женщина.