Глава 9. Обида

Елена

Оставалось только одно, что я и сделала. Сильно укусила Роберта за губу. Думала, что отпрянет. Куда там. Резким движением он разорвал на мне ночную рубашку и большими ладонями сжал грудную клетку. Кожу обожгло огнём. Позже придётся проверить, не осталось ли ожогов.

«Господи, я точно умру», — подумалось мне.

В груди агонизировали лёгкие, требуя простора для вдоха. Грудь загорелась огнём. Боже, он меня точно задушит.

Но, видимо, умереть сегодня, мне было не суждено. Отвалившись от меня, мужчина удалился.

С трудом уняв несчастное сердце, постаралась успокоиться и попытаться уснуть. Почти задремала, когда он завалился снова.

Прямёхонько направился ко мне, но трогать не стал. Только приложил пальцы к моим губам, запрещая говорить.

Он был завёрнут в плед. Одно плечо и рука были обнажены, и на ней бугрились мышцы, на которых я залипла.

Сдёрнув подобие одежды, он присел на кровать, стянул сапоги и откинулся всей тушей рядом. И вскоре захрапел. А я в тупом онемении рассматривала мощное тело обнажённого мужчины — воина, получая эстетическое удовольствие от созерцания оного. Бледный свет пасмурного дня, который сочился через непрозрачную плёнку, с трудом освещал комнату. Но и при нём я отлично видела рельефное, великолепное тело.

«Холодновато. Замёрзнет ещё, не сам, так хозяйство застудит», — подумала я. Сочувствовать и заботиться о других, к счастью, не разучилась.

Аккуратно накрыла невольного соседа по кровати и неожиданного мужа своим же пледом. Брошь в виде большого трилистника с огромным камнем посередине, отскочившую, когда лэрд дёрнул плед, положила под подушку.

Мне удалось поспать, хоть и просыпалась несколько раз. Раза два от скрипнувшей двери. Всё неймётся любопытным служанкам. Один раз проснулась от громкого ржания лошади. Всё-таки день на дворе. Замок жил своей жизнью.

Ещё было некомфортно рядом с чужим человеком. Всё время приходилось его накрывать. А ему хоть бы хны. Только раз улёгся на бок и притянул моё тельце к себе. По слегка недовольному лицу было видно, что то, что он держал в объятиях, ему не нравилось.

Мне стало искренне жаль Сесилию. Представляю, какое она испытывала унижение. Леди, хозяйка замка, жена, хоть и не любимая, а находится на более низком уровне, чем любовница. Что же меня ждёт? Мне-то жить с этим теперь. А мириться с таким положением вещей я не собиралась. Никому не позволю себя унижать.

Я лежала тихо, прикрыв глаза. Постепенно возникло ощущение, что мужчина не спит.

Надо мной нависла туша. Я открыла глаза. Свет от разгоревшегося огня освещал одну сторону лица Роберта (да, я узнала, как его зовут). Но и этого хватило рассмотреть его более внимательно.

Мужчина был однозначно красив. Грубой мужской красотой. Со строгими, правильными чертами лица и растрёпанными волосами, тем не менее, он был необычайно мил после сна. Так и хотелось зарыться в эти густые тёмные пряди пальцами. Не сомневалась, что они окажутся мягкими и шелковистыми. Прямой нос, острые скулы, твёрдые, чёткой формы губы, волевой, тяжеловатый подбородок с небольшой ямочкой посередине. Неожиданно маленькие для мужчины аккуратные уши. Мощная шея переходила в широкие плечи и мускулистую грудь, покрытые гладкой чистой кожей.

Глаза выглядели чёрными провалами и пугали. Безумно захотелось узнать их цвет. Меня напугали мои эмоции, чувства, желания и зуд в пальцах, который усиливался. И я с трудом сдерживалась, чтобы не поддаться своим эмоциям. Я сошла с ума. Это непреложный факт. Какая жалость!

Я упёрлась взглядом ему в грудь. Он отступил от меня и сел в кровати, заворачиваясь в плед. Затем стал шарить по ней и всматриваться в пол. Я знала, что он ищет. Вытащила брошь из-под подушки и протянула ему. Он благодарно кивнул.

— Ты вчера задала глупый вопрос, женщина, — от этого голоса мурашки побежали по рукам, а спину обдало холодком. Хватит на него так реагировать, озабоченная идиотка. — Ты задолжала мне наследника. У тебя достаточно времени для восстановления.

— Какая забота, — вырвалось у меня.

Он резко развернулся, а я отшатнулась. Его внимательный взгляд, словно рентген пронизывал меня, выворачивая всю изнанку наружу.

— Осмелела? Как я не разглядел в тебе стерву? Или это последствия отравления на тебе так сказываются? Очень интересная отрава. Не мешало бы её иметь её в большом запасе, чтобы оживлять холодных леди, — продолжил он измываться. — Жаль, что внешне не изменилась. Ты даже на женщину не похожа, — поморщился он. — Если бы не король, никогда бы на тебе не женился.

Это был удар ниже пояса, если бы я была мужчиной. Обида и гнев чёрным облаком окутали меня. Сквозь пелену злых слёз, что обожгли глаза, с трудом различала это красивое мерзкое лицо. Насмешка и неприязнь — вот что я видела на нём. Сейчас он оскорблял не меня. Но и в моей прошлой жизни такое бывало. И мне было вдвойне обиднее.

В чём провинилась эта бедная женщина перед ним? Она не властна ни над своей судьбой, ни над жизнью. Я достаточно много читала о средневековье, чтобы уяснить, что женщина только обязана всем и вся, но не имеет никаких прав. Но что стоит если не сочувствие, хотя бы человечность проявить? Урод. Никогда обиды не прощала. И меня понесло:

— Вот пусть ваша любовница и подарит вам ребёнка. Зря, что ли, хлеб ест и постель греет? — выплюнула я.

В момент я была придавлена тяжёлым телом и впечатана в кровать. Рёбра жалобно хрустнули.