Глава 19

Собираясь в город, я и подумать не могла, что Теодор назначит мне персональную охрану. Похоже, он до сих пор думал, что я могу устроить побег.

Признаться, я думала точно так же.

После вчерашнего утра и упавшего в самый неподходящий момент одеяла, мне и смотреть-то на Джьюда не хотелось. Но, провожая меня к карете, Теодор проговорил негромко:

— Он не помнит того, что видел. Подверг этот момент своей памяти забвению.

— Может быть, вы любезно сделаете то же самое? — не удержалась я.

Рутланд ухватил меня повыше локтя и крепко сжал, оказавшись от меня в непосредственной и очень волнующей близости:

— Похоже, сегодня ночью стоит напомнить, кем я являюсь для вас. И имею полное право не только на то, чтобы ВИДЕТЬ, но и на многое другое. И без ваших дурацких трюков, миледи.

Многое другое, ох! Сегодня ночью? Вот блин! А я-то наивно полагала, что он уже как-то подзабыл о супружеском долге.

Не нашлась, что на это сказать. Высвободила руку и нырнула в карету.

Настроение испортилось моментально. В конце-то концов, Теодор — теперь мой муж. Я же не смогу от него все время бегать.

Утешало одно — Джьюд, который сел в карету вслед за мной, имел настолько непринужденный и спокойный вид, что, похоже, действительно не помнил, как имел счастье во всей красе наблюдать мои прелести.

И то хлеб. Иначе я б со стыда сгорела.

До города добираться было не так уж и долго — минут сорок, а то и меньше. Мы проехали через потрясающей красоты горное ущелье, а вскоре его сменил заснеженный лес — вековой, мрачный, точно из старой сказки. Дорога была очень живописной, и я прилипла носом к окошку экипажа.

— Не стоит этого делать, миледи, — получила я вежливую рекомендацию от своего конвоира. — Лучше опустите занавеску. Сейчас-то здесь вербэры не водятся, господин истребил их всех. Вот уже несколько лет, как Алтанский лес совершенно безопасен. И все же предосторожность не помешает.

Вербэры. Это те самые жуткие клыкастые медведи из книжки Брианны, которых Дамианос Белоснежный пачками рубил.

Шкура одного из них лежит у Рутланда в спальне. И, похоже, добыл он ее собственными руками.

Я, конечно, изо всех сил загоняла воспоминания о встрече с ревущим монстром на лестнице в свою первую ночь в Трентоне… Старалась списать на кошмар. Но… Хоть я и видела его пару секунд в кромешной темноте, чудовище было очень похоже на вербэра.

На следующий день я искала монстра по чердакам и подвалам замка…

Но что, если оно было прямо в спальне хозяина?

Что, если шкура огромного и яростного зверя может оживать? В ту ночь Теодор разозлился и натравил ее на меня…

При этой мысли я не сдержала ухмылки. Помимо Гофмана я в детстве зачитывалась еще и «Волшебником Изумрудного города». Там тоже был один чародей и ожившая медвежья шкура.

Но это — детская сказка. А Теодор Рутланд — не Урфин Джюс. А в реальности, наверное, я действительно просто вырубилась от усталости и шока, и мне приснился кошмар.

Кошмар… Кажется, я поняла! Это действительно был страшный сон. А таким реальным он был потому, что его на меня нагнала мара. Ведь Рутланд сказал, что в последнее время она нападает не только на детей, но и на женщин.

Да, дела… Похоже, каждый и всякий в этом мире поставил целью меня доконать. Начиная от собственного мужа и заканчивая какой-то непонятной нечистью.

Вот интересно, где его хваленая защита замка, раз туда с такой легкостью проникает эта тварь?

Кстати, Гофмана я вспомнила не зря. Карета миновала лес и мы въехали в город. Джьюд разрешил мне убрать шторку, и я смогла вволю полюбоваться на его готичную романтичную архитектуру — рельефы, арки, стрельчатые окна, ротонды и фасады со стенописью.

Прежде, чем ехать к Талуле Пайк, я попросила Джьюда заехать в магазин швейных принадлежностей, благо, он оказался как раз по дороге, соседствуя с павильончиком, из которого доносился запах еды. Вот только не сказала бы, что аппетитный. Ради любопытства я сунула туда нос — и тут же его сморщила — на большой жаровне весело шкворчали, поджариваясь в литрах масла, какие-то жирные личинки. Продавец — необъятных размеров дядечка тут же отреагировал на мое появление. Насадил одну личинку на двузубую вилку и, широко улыбаясь, протянул мне.

— Желаете кокореци, миледи? — тут же засуетился Джьюд, доставая мешочек с монетами.

— Конечно же нет! — испугалась я, попятившись из магазина. — Жареные личинки меня не привлекают!

— Личинки? — переспросил дворецкий и вдруг расхохотался. — Вы что не слышали про кокореци, миледи? Впрочем, неудивительно, это уличная еда!

— Фастфуд! — хмыкнула я.

— Кокореци — вовсе никакие не личинки, а бараньи и козьи кишки, обернутые вокруг сладкого хлеба, — весело пояснил парень, не обратив внимания на непонятное слово, и нараспев процитировал слоган. — Излюбленное блюдо простого люда. Впрочем, и некоторые лорды не брезгают…

— Бараньи и козьи кишки? Немногим лучше личинок, — пробормотала я и направилась к соседнему магазину.

«Швейное дело» — гласила скромная табличка на двери. Не особо рассчитывая на широкий ассортимент, под звонок колокольчика, вошла и ахнула от обилия представленной фурнитуры и тканей.

На часах было без десяти два, я понимала, что опаздывать нехорошо, но просто не могла оторваться от всех этих ножниц, иголок, булавок, ниток, пуговиц, шпулек и прочего, и прочего, и прочего!

Я уже молчу про декоративные элементы — перья, бусины, кружева, кантики, аппликации, кружева, бахрому, пайетки и ленты всех видов и расцветок, какие только могут прийти на ум! Все такое очаровательное, искусное, винтажное. И молчу про разнообразие тканей, из которых меня, конечно же, заинтересовали ворсовые.

Джьюд, который тенью следовал за мной, только и успевал складывать в большую корзину отрезы декоративного плюша с длинным и коротким ворсом, бархата, вельвета и замши.

Вишенкой на торте стал прелестный рукодельный чемоданчик с несколькими отделениями из сафьяновой кожи. Абсолютно белый и такой стильный — дизайнеры Прада, Луи Виттон и Гермес плакали бы от зависти, если его увидели.

Жаль только, швейных машинок здесь не продавали. Судя по ответу продавщицы, здесь они считались редкостью.

Я стояла у прилавка и слушала, как она подсчитывает сумму набранного мной добра. Длительность ее подсчетов вызывала тревогу. Я уже раздумывала над тем, что убрать из выбранных товаров, чтобы сократить сумму расхода. Нужно оставить только самое необходимое. А то как-то не улыбается выпрашивать у остальных швейные принадлежности. Ведь Марв указала на это в письме, и меня, честно говоря, это покробило.

Так что от чудесного чемоданчика придется отказаться. И от дорогого пушистого плюша. Ну, ничего, переживу как-нибудь.

Однако Джьюд сообщил, что отказываться ни от чего не надо. Для жены эсквайра Теодора Рутланда деньги — это не проблема.

Он расплатился за все мои покупки, и я вышла из магазина абсолютно счастливая.

Как я говорила, мое хобби было достаточно дорогостоящим, я всегда выкраивала средства на ткани и материалы. И уж точно не могла себе позволить купить тридцать видов плюша одновременно! Максимум — один, два в месяц.

В мыслях я уже представила эскиз будущего мишки — аж руки чесались, чтобы приступить к его изготовлению!

Это действительно то занятие, которое сейчас мне поможет и успокоит расшатанные нервы.

А то, чувствую, они еще больше расшатаются после посещения клуба леди Марв.

В приглашении было черным по зеленому указано, что собрание пройдет в доме Талулы Пайк, но кучер провез нас через несколько торговых улочек и остановил карету около еще одного магазинчика, в витрине которого за стеклом восседала большая кукла. Она шевелилась, качала головой и махала рукой, приглашая зайти. То ли механическая была, то ли заколдованная.

В любом случае, выглядела она жутковато: тонкое паучье тело, огромная голова со странными глазами и черное кружевное платье. Неудивительно, что люди не хотели сюда идти, и у хозяйки упала выручка. Витрина представляла собой готовый кадр из хоррор-фильма.

В этот момент улицу огласил громкий детский плач. Какой-то карапуз заливался слезами, тыча пальчиком в витрину игрушечного магазина. Мать поспешила увести его за руку дальше по улице.

Я только головой покачала. Как говорится, результат налицо.

Впрочем, стоило мне войти, как ужастик продолжился. В основном, в этой лавке продавались куклы… И они ВСЕ были в таком стиле.

Ясно, как божий день, что все игрушки и куклы в комнате Брианны из этого магазина. Ошибиться в стиле было невозможно. Я еще тогда обратила внимание, насколько же они отталкивающие.

Такие точно коллекционировать надо, а не детям покупать! И то — коллекционер должен быть очень даже любитель.

По-моему, Джьюд, который двигался за мною молчаливой тенью, при виде рассаженных по полкам зловещих куколок испытал схожие чувства.

Положа руку на сердце, я предпочла, чтоб он остался в карете, но, очевидно, дворецкий, а ныне мой охранник, получил насчет меня от Рутланда четкие инструкции.

Слуга проводил нас на второй этаж. Джьюд остался в коридоре, а я оказалась в довольно небольшой гостиной. Игрушечный магазин находился на первом этаже, а на втором были расположены жилые комнаты. Удобно.

— О, леди Рутланд! — всплеснула руками Марв, словно мое появление доставило ей ни с чем не сравнимую радость. — Как же мы счастливы вас лицезреть! Думали, уж и не почтите нас своим присутствием!

— Опоздала, опоздала, как всегда… — послышались отовсюду недовольные шепотки.

Ну, опоздала и опоздала. Дальше-то что?

Участниц в клубе оказалось ровно двенадцать рукотворушек. Прямо по числу апостолов. Лица были мне знакомы. Почти всех я помнила по своей свадьбе. А главное, конечно, Лидию Гарднер, в улыбке которой явно чувствовалась душевность крокодила.

Я стала тринадцатой, превратив все это благообразие в чертову дюжину. Девушки под началом Марв и Талулы мастерили кукол. Кто-то расположился на софе, кто-то на диване или креслах.

Кружок кройки и шитья, который я посещала в школьные годы — ни дать ни взять.

Глядя на большеголовую, с тонкими ногами заготовку Талулы, можно было нисколь не сомневаться, что все игрушки внизу принадлежат ее авторству.

— А вот и ваша работа, леди Мередит! Узнаете? — елейным голоском проговорила Лидия. — Зря вы тогда так вспылили. Вот и девочки… тоже так считают. Садитесь ко мне, я буду показывать, что и как вам нужно исправить… Тогда к концу собрания вы сможете представить хоть что-то пристойное, а это помощь нашей дорогой Талуле.

На мой взгляд, нечто, что протягивала мне Лидочка, уже ничего исправить не могло. Куклы Татулы были хоть и жутковатыми, но выполненными очень искусно.

То, что сотворила Цицинателла на одном из прошлых собраний клуба — это был просто какой-то уродец. Не знаю, что она вообще пыталась изобразить. Не кукла, не животное, а какая-то неведомая зверушка, которую и в руки-то брать не хотелось. Ни желания, ни старания. Об аккуратности я вообще молчу.

Вот зачем, скажите мне на милость, Марв и Гарднер вытащили это чудо-юдо из мусорки — лучше б там оно и сгинуло в безвестности.

Хотя, наверное, я понимаю, зачем…

Гарднер подняла уродца повыше, как будто специально выставляя его на всеобщее обозрение. Работая над своими куколками, девы косились, ухмылялись, шептались, переглядывались.

Я не видела, кто конкретно что говорил, но кое-что разобрать могла.

— Шу-шу-шу… Мередит давно пора исключить из клуба… Шу-шу-шу… Она своими руками орудует, как курица лапами… Шу-шу-шу… Ни ума, ни фантазии… Шу-шу-шу… Даже с помощью душечки Лидии из этого пугала вряд ли получится детская игрушка! Мередит безнадежна, только пальцы себе исколет. Шу-шу-шу… Швец Дэнило, что ни шьет — все гнило!

Последнее особенно меня покоробило. Ах, так? То есть жутковатые непропорциональные куколки леди Таллулы, после которых потом кошмары будут сниться неделю — это нормально, а уродец Цицинателлы — нет?

Но больше всех задело то, что меня называли по девичьей фамилии. Между прочим, я теперь не Мередит, а Рутланд! И кому-то нужно это запомнить!

Я поудобнее перехватила свой новенький рукодельный чемоданчик, решительно взяла у Лидочки уродца и заняла самое дальнее место за столиком в углу.

— Что же вы, леди Рутланд? — Бо Пип метнула на меня недовольный взгляд из-под пышной пшеничной челки. — Я к вам в тот угол не пойду, там темно! Давайте сюда, к свету. Заодно все окружающие смогут наблюдать и делать вам замечания, если что-то пойдет не так.

Света в избранном мной углу было ничуть ни меньше, чем в других частях гостиной. Но ей не терпелось показать свое мастерство и учить меня у всех на виду. И чтобы при этом я ошибалась и тупила.

Интересное развлечение, ага.

— Я, пожалуй, откажусь от вашей помощи, леди Гарднер, и попробую сделать что-нибудь сама, — спокойно, без ужимки, сказала я и уселась в облюбованный угол.

Лидочка пожала плечами и отошла, явно разочарованная.

— Послушайте, моя дорогая, вам отказываться глупо, — вмешалась Марв. — Мы все здесь, чтобы помочь нашей дорогой Талуле. Каждая из нас в конце собрания передаст ей по сделанной своими руками игрушке. Мы все знаем… ваши способности. Без голубушки Лидии вы не справитесь!

— И все же я постараюсь, — заверила я и под ехидные усмешки остальных раскрыла свой чемодан, надежно отгородившись его крышкой.

Уродец-то, конечно, уродцем, но ткань при его пошиве Цицинателлой была использована подходящая — мягкий мохер золотистого цвета.

Предположим, что в Равенне водятся золотистые медведи!

Стежки были выполнены очень неаккуратно, поэтому подцепить их ножницами не составило ни труда, ни времени.

Гладя на разложенные передо мной на столе кусочки материи, я представила выкройки будущей игрушки. Только хотела взяться за мелки, чтобы набросать их на изнаночной стороне мохера, как, словно подчиняясь моим мыслям, на ткани появились светящиеся зеленые контуры.

И вот, идеально вырезанные детали уже лежат передо мной, хоть я и не прикасалась к ножницам!

Я хотела взять в пальцы иглу, но она вдруг сама, без моего участия принялась сшивать детали прочным и красивым швом, при этом испуская легкое зеленоватое свечение.

Это магия! Она была во мне — это она как будто оживила швейные принадлежности и теперь они двигались и работали сами по себе, словно в каком-нибудь мультике Диснея! В полном недоумении я ждала, что ножницы, иголка или наперсток заговорят со мной. Или споют.

Не дождалась.

Вместо этого со мной заговорила одна из участниц клуба — девушка с восточными чертами лица и темными волосами, стянутыми на затылке в узел:

— Ну и как вам статус замужней дамы, леди Мередит? Ой, прошу прощения, Рутланд… Поделитесь, нам та-а-ак интересно! Наверное, вы чувствуете себя как-то… по-новому? По-иному?

Я подняла глаза на рукотворушек. На меня смотрели в ожидании ответа и не видели, что какая магия творится за раскрытой крышкой моего чемодана.

Сообразив, что леди ждут каких-нибудь завуалированных подробностей первой брачной ночи, я ровно ответила: «Все ок» и уткнулась в свое шитье.

Тем более что медвежонок был почти готов — осталось только пришить ему глазки и придумать какой-нибудь интересный декор.

После того, как стало ясно, что новых тем для пересудов я подкидывать не собираюсь, да и вообще веду себя, на удивление тихо, дамы переключились на другое. А именно, на обсуждение самой животрепещущей темы — нападений мары.

Одна из девушек, рыжеволосая Элен Гросс, поделилась, что чудище, насылающее страшные сны, повадилось ходить к ее маленькому братику, который сильно боится пауков. Является в его сны в виде гигантского паучища, запугивает до полусмерти. И никакая магическая защита, никакие амулеты, зелья и заклятья не могут ее отогнать. Другая, Леола Латук, рассказала, что вчера ночью мара явилась к ее подружке — той приснился долгий и жуткий кошмар про смерть возлюбленного, последующее его оживление и преследование за ней в виде мертвеца по всему городскому кладбищу.

Такие разговоры явно не располагали к веселью. Обстановка в гостиной сгустилась, на лица склоненных за работой девушек легли тени, словно дух самой мары явился сюда. Никому не хотелось, чтоб чудище приходило и в его сны.

И мне в том числе.

— Леди Марв, а зачем мара приходит? — вдруг негромко спросила одна из девушек, обратившись к главной клуба, видимо, как к самой старой и самой опытной. — Зачем насылает ужасы?

— Питается она страхом, — ответила пожилая леди, тихонько постукивая спицами. — Мучает спящих людей, через то силы жизненные получает. Чем больше страха — тем в большую силу эта тварь входит. Раньше только на детей нападала, а сейчас вон — на молодых девушек. Говорят, сначала она облика не имела, в виде тумана смутного приходила, а сейчас уже на человека похожая становится. Плохо это. Значит, силы у нее растут. Во времена моей молодости у нас в городе тоже объявилась такая, но ее быстро отловили. Дочкой потомка отца-основателя города оказалась. Оливия Максвел. Но она молодая была, юная. Не понимала, что с ней происходит. И еще не успела в чудовище превратиться. С помощью сильнейшей магии удалось от нее эту темную сущность отделить. На тот раз все закончилось благополучно. Правда, Оливия уехала из этих мест куда-то на юг. Ну и правильно — вряд ли бы она смогла спокойно жить здесь после всего, что натворила. Однако, та мара, которая теперь в городе орудует, видимо, опытная уже. И хорошо знает, что делает.

— А разве мара — человек? — затаив дыхание, спросил кто-то.

— Конечно, — последовал ответ. — Она ходит среди нас. И может быть, даже сейчас сидит в этой комнате.

Все взгляды вновь скрестились на мне.

Ну, супер! Интересно, не надоело ли местным подозревать меня во всех смертных грехах?

— Если мара скрывается под личиной какого-то местного жителя, почему до этого она не орудовала? — громко спросила я. — Молва о нападениях пошла недавно. Может, это кто-то приезжий?

— Может быть, — задумчиво протянула Марв. — А может быть, она охотилась в других местах, чтобы не навлекать на себя подозрения. Или раньше делала это незаметно. Но сейчас стала сильнее и уже ничего не боится.

— А вообще, обязательно ли, что мара — это женщина? — неожиданно пришло интересное предположение мне в голову.

— Интересный вопрос, леди Рутланд, — старшая клуба внимательно посмотрела на меня. — Нет, не обязательно. Марой может оказаться и мужчина. О, боги мои, что это у вас?

Ее неожиданное резкое восклицание напугало.

Я быстро оглядела себя, боясь обнаружить какой-нибудь дымчатый черный хвост или еще что-то в подобном духе, что позволило бы всем присутствующим точно обвинить меня в том, что это я насылаю ночные кошмары.

Это, конечно, было глупо, я же знала, что марой я не являюсь. И все-таки уж больно эмоционально заорала пожилая леди.

Впрочем, я быстро поняла, в чем дело. Оказалось, что, увлекшись рассказом, я незаметно для себя опустила крышку чемоданчика, и мой медвежонок оказался у всех на виду.

Между прочим, к этому моменту я как раз его доделала — а именно поправляла большой бант из синей атласной ленты в мелкий белый горошек.

— А что у меня? — я прижала к себе только что сделанную игрушку, как будто желая защитить ее от косых взглядов.

Многие девушки даже побросали своих кукол, чтобы подойти ко мне ближе. А во главе, само собой, Марв.

— Это самая прелестная игрушка, которую я когда-либо видела в жизни! — всплеснула руками пожилая леди. — Вы позволите рассмотреть его поближе, леди Рутланд.

Ну, я конечно, милостиво позволила и мишка пошел по рукам.

Он и правда, получился просто очаровательным — с милой живой мордахой и блестящими глазами. Золотистый мохер, который совершенно не смотрелся, когда из него был скроен Цицинателлин уродец, заиграл теплыми красками, словно по игрушечному меху животного переливались искры.

Ну, а пышный темно-синий бант на шее игрушечного медвежонка придал ему нарядности.

— Какая прелесть! — чуть ли не визжала рыженькая Элен Гросс. — Он такой чудесный, такой лапочка! И ни одного шва не видно! Это специальные, потайные швы? Леди Рутланд, а научите меня такому?

И остальные участницы клуба, похоже, были к ней очень близки. Топтыгина рассматривали, вертели в руках, обнимали… А та самая ехидная девушка с восточными чертами лица, что спросила у меня про брачную ночь, Анита Пайк, вообще не хотела выпускать его из рук.

На лице леди Марв тоже читалось уважение пополам с восхищением. Но больше — безграничное удивление:

— Милая Цицинателла, как вам так быстро удалось превратить тот нелепый кусочек ткани в это прелестное создание? Выполнено настолько мастерски, что я не знаю, что и думать! Почему вы раньше прятали от нас свои таланты?

Я скромненько молчала, принимая всеобщие восторги.

Из пестрой толпы девушек не восторгались только двое — леди Талула Пайк, которая заканчивала свою очередную паучьего вида куклу и леди Лидия Гарднер, которая дошивала для нее платье.

— Очень интересно, кто будет играть с плюшевым медведем? — вполголоса сказала она, словно ни к кому не обращаясь. — Дети простолюдинов, не иначе…

— Я! Я его хочу! — воскликнула Элен Гросс, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения и вострога. — Леди Рутланд, можно, я заберу этого мишку? Хочу подарить его Энелю, это мой младший братик. Он будет счастлив, особенно после всех этих ужасных кошмаров!

— Леди Гросс, это не совсем справедливо, — сделала замечание Марв. — Мы собрались здесь, чтобы помочь леди Талуле Пайк, которая с некоторых пор испытывает трудности с продажами в своем игрушечном магазинчике. Каждая из нас вызвалась сделать своими руками какую-либо игрушку, чтобы поддержать леди Пайк. Чтобы она потом смогла выставить эту игрушку на продажу. Милая Талула, наверное, захочет попытаться продать этого милого медвежонка…

— И не подумаю! — резко оборвала владелица игрушечного магазина. — Чтобы вот это вульгарное мохеровое создание выставляла у себя и портила свою репутацию? Нет уж, увольте! У меня продаются благородные куклы. Моя бабушка делала кукол, моя любимая мамуля делала, и вот теперь делаю я. Это наше семейное занятие — радовать милых крошек нашего города своими особенными волшебными куколками. И вообще, мы все здесь договорились делать кукол, по моему примеру. А леди Рутланд эту договоренность нарушила!

— Значит, я могу взять мишку? — захлопала в ладоши Элен. — Большое спасибо, леди Рутланд! Представляю, как обрадуется Эник! Я заплачу вам за эту игрушку, сколько скажете!

Нет, вы посмотрите на эту дылду в клетчатом платье! Это я о Талуле Пайк. Я, значит, от всей души, в рекордно короткие сроки скроила медведя, а она нос воротит?

— Знаете, уважаемая леди Пайк, лично я не удивлена, что выручка вашего магазина упала! — я резко поднялась. — Удивлена, что она вообще была! Какая там мара? От куклы, выставленной в витрине вашего магазина, мне кошмары неделю теперь сниться будут!

Рот дылды округлился в форме буковки «о», после чего она закипела праведным гневом, желая с позором изгнать меня из гостиной.

Но не успела. Я с грохотом закрыла крышку своего беленького рукодельного чемодана и хотела уже его подхватить, как в гостиной появился Джьюд.

А я и как-то забыла, что все это время он ждал меня в коридоре! Под восхищенные взгляды дам красавчик с платиновыми волосами низко мне поклонился и подхватил мой чемоданчик.

— Спасибо за беседу и приятное общество. Буду ждать приглашения на следующее заседание вашего чудесного клуба, леди Марв. Что касается мишки, можете его забрать, Элен. Передайте вашему брату, что это подарок от Цицинателлы Рутланд.

С этими словами я сделала глубокий реверанс и вышла из кукольного магазинчика прочь.