Глава 40

Гарольд показывал в постели, кто именно в доме хозяин. Умелый любовник, он мог долго находиться без разрядки. И вот теперь он искусно ласкал девичью грудь, чуть теребя соски и поглаживая ареолы, спускался к животу и ниже, нежно массировал клитор. – Зараза, – рвано выдохнула Натали, когда Гарольд добрался до половых губ. Он только хмыкнул, активно продолжая ее возбуждать. Скоро она застонала, и он, с трудом сдерживаясь, проник в нее, начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Она стонала и всхлипывала, приноравливаясь к его движениям, он, разгоряченный долгим воздержанием, с трудом держал себя в руках. Темп увеличивался, острота ощущений нарастала. Кончили оба практически одновременно. Гарольд, тяжело дыша, откатился на другую сторону постели. Теперь он был полностью доволен жизнью. – И лежит, ухмыляется, – пробормотала Натали со своей половины постели. – Хочешь сказать, что тебе не понравилось? – лениво уточнил Гарольд. – Хочу сказать, что ты – наглый зараза. – То есть со вчерашнего вечера я ни капли не изменился, – ухмыльнулся еще шире Гарольд. – Хочешь, я испорчу тебе настроение? – ехидно спросила Натали. – Ну, попробуй. – Завтра – первый набор в вуз Аннет. А послезавтра мой завод выпускает очередную партию подзорных труб для нужд императорской армии. Гарольд скривился. Полностью, конечно, его настроение не испортилось, но эйфория точно испарилась. – А твой второй завод? Там что будет? – Посуда, милый, всего лишь посуда. Вы, аристократы, привыкли к тонкому фарфору. Я поговорила с теми, кто его изготовляет. Если делать фарфор не таким тонким и особо не разрисовывать его, то и стоимость такой посуды будет ниже. А значит, она станет доступна и для других слоев населения, тех же купцов средней руки, например. – Им-то она зачем? – не понял Гарольд. – Они отлично пользуются чашками из обожженной глины. – Ну вот потому и пользуются: слишком заоблачные цены на фарфор. А снизить их хотя бы на десять-пятнадцать процентов, и не особо богатые существа тоже смогут соприкоснуться с этим элементом роскоши. А значит, денежки пойдут мне в карман, а затем, в качестве налогов, в казну. – Ты не аристократка, – проворчал Гарольд недовольно, – ты купчиха. Ты знаешь, что в Арнарии, третьем по значению городе империи, тоже открыли школы, сразу две? – Для обоих полов? Так это чудесно же. – О да, – саркастически заметил Гарольд. – И через пять-семь лет оттуда выйдут парни и девушки, не знакомые с устоями империи. – О, это вряд ли, – насмешливо отозвалась Натали, – вы все, аристократы, купцы, горожане, любители старины, не позволите им в быту забыть об этих насквозь проржавевших устоях. Так что не волнуйся, ничего с твоей драгоценной империей не случится. Три-пять школ не способны разрушить то, что создавалось веками. Хотел бы Гарольд в это верить. Да вот только не получалось… Наташа зевнула, довольно потянулась и разлеглась на постели. Рядом сыто урчали котики. Бизнес процветал. Жизнь казалась прекрасной. – Аня, не мельтеши. У меня от тебя уже черные точки в глазах,– добродушно проворчала Наташа. – Ну вот что опять не так? Что ты носишься по спальне, как угорелая? – Он позвал на свидание Василину, – и не думая останавливаться, выпалила Аннет. Она казалась этакой злобной фее й в своем зеленом брючном костюме и маской раздражения на лице. – Василину, мою идейную противницу! – Кто, Джеффри? Так а что здесь такого? «…мы давно все обсудили и обо всем договорились! Только рабочие отношения, ничего личного!» – процитировала Наташа, благо на память она не жаловалась. – Твои же слова. Вот мужику и надоело одиночество. Аннет залилась краской. – Так не с Василиной же, – выпалила она. – Почему нет? – подняла брови в удивлении Наташа. – Она – мой идеологический противник! Она уверена, что девушкам учиться не нужно, что школы для обоих полов растлевают молодежь, что родители дали мне слишком много воли! И он… С ней… – Не придирайся к кандидатуре, – махнула рукой Наташа. – Не хочешь сама с ним жить, не мешай парню искать ту, кто согласится. А он жених видный, выгодный, думаю, желающих будет немало. Последние слова она договаривала уже в пустоту – хлопнула дверь, Аннет выскочила ураганом из спальни Наташи. – Сама не знает, что ей нужно, – пробормотала та. – То хочу свободы, то сволочной мужик позвал на свидание другую. Женщины… Котики насмешливо фыркнули со своих мест. – Да, – согласилась Наташа, – я тоже женщина, но я не выедаю Гарольду мозг своим непостоянством. А его сестре и хочется, и колется. Вот она и морочит Джеффри голову. Бедный мужик. На его месте я бы давно послала ее куда подальше. Наташа снова зевнула. Ей было скучно. Уроки уже закончились. И этикет, и гуманитарные науки, и умение красиво говорить – все это Наташа уже изучила и сейчас только повторяла пройденное по учебникам из императорской библиотеки. Бизнес, конечно, занимал много времени, но и на отдых его хватало. Так что сейчас Наташа бездельничала. Ну, и заодно думала. Ей нужно было понять, стоит ли открывать третий завод, например, для оптики, изготавливать очки, ну или что-то из медоборудования. Или пока хватит того, что построено? Гарольд несколько раз прямым текстом говорил, что не даст ей, беременной, работать. На ранних сроках, допустим, она могла бы его и переубедить, хотя бы с помощью свекра. Но вот потом… Сейчас, кроме нее, в бизнесе был задействован Генрих. Но он занимался только технической стороной вопроса и не был связан с бумагами. Так что следовало все хорошенько обдумать. А то вдруг Наташа уже беременна? Тогда и завод, даже с помощью магии, построить не успеют, как Гарольд постарается ограничить ее свободу. С него, блин, станется.