ГЛАВА 13. Начало семейной жизни

Проснувшись, Римма Федоровна потянулась, не открывая глаз. – Ну и ерунда же мне приснилась! – сказала она самой себе, зевая. Королевский дворец, красивый молодой чернокнижник, свадьба… Бред. Римма Федоровна решила еще подремать, раз будильник не звонит и собралась было на другой бок повернуться, как услышала слева от себя протяжный стон. Жила она одна, а значит, такие звуки издавать было некому. Пробудившись окончательно, она села в кровати. И тут же поняла, что у нее недокомплект. То ли ночная рубашка слишком просторная, то ли тела в три раза меньше за ночь стало. – И когда ж я опять перевоплотиться-то успела? Спать же нормальная ложилась! – Римма Федоровна повернула голову по направлению к стонам. Мелдиор Левенович Адорс, ее супруг из средневековья, возлежал на диване, оставив широкую, как футбольное поле, кровать в распоряжение жены. – Что с тобой, вроде бы вчера не особо и злоупотребил, – сказала она, узрев его страдания. – Это все имберела, – прохрипел Мелдиор, – очень хочется пить, но двинуться не могу, каждая частичка тела болит, словно они ночью все перемешались и местами поменялись. – Перемешались, говоришь, – хмыкнула Римма Федоровна, – кстати, об этом. Когда ты, любезный, собирался мне сказать, что облик у меня в каком-то смысле плавающий? Перед сном я превратилась в красивую цветущую женщину, а с утра опять куклой стала. Под изумленным взором Мелдиора Римма Федоровна легко соскользнула с постели, придерживая сорочку, которая была ей теперь не по размеру. – Как ты ходить-то можешь? – спросил он. – После пяти капель имберелы потом до двух дней все болит. А ты чуть ли не половину кубка осушила! – Я ж тебе говорила – нашим женщинам ничего не страшно, – Римма Федоровна пожала плечами и поздно сообразила, что не надо было этого делать. Ткань совсем сползла, обнажая зону декольте совсем уже откровенно. – Так, мне нужна одежда по размеру, – сообразила Римма Федоровна, – и откушать бы яишенки с сальцем. Кажется, я вчера много сил потеряла. И ты мне не ответил насчет этого безобразия. Одной рукой придерживая рубашку, второй она обвела свои усохшие формы. – Это магия синего зеркала, – Мелдиор с усилием принял сидячее положение, поморщившись, – король разрешил сделать тебя молодой красавицей, но с условием. После полуночи и до первых рассветных лучей ты сможешь возвращать свой облик. И в зеркале всегда будет отражаться твоя истинная суть. Таково мое наказание. – Вот ты эгоист нарциссический, Мелдиорий, – беззлобно выругалась Римма Федоровна, – ты тут вообще при чем, если все эти превращения мне терпеть? Будто весь мир вокруг тебя вертится. Знала бы, еще компенсации стребовала. Муж попробовал встать и охнул, схватившись за поясницу. Одеяло с него слетело, и Римма Федоровна увидела, что на королевском племяннике шелковая пижама. Черная рубашка с коротким рукавом, распахнутая на мускулистой груди, и такого же цвета штаны длиной до середины икры. Никаких тебе рюшечек, колпаков и ночных ваз под кроватью, как в Средневековье, должно быть, положено. Привлекательный мужчина в романтическом образе. Черные волосы взлохмачены, щетина, покрывающая щеки и подбородок, стала гуще. В глазах страдание видно от телесной боли, но держится мужиком. Вчера-то он ей показался юнцом, а теперь видно, вполне зрелый индивид. Физически развит так, что на нем пахать можно, вон бицепсы-трицепсы какие. Мужчина посмотрел на все еще замотанное зеркало, бесформенной громадиной застывшее у стены спальни и поморщился. – Что, голубчик, претит тебе истинный вид твоей женушки? – поняла его взгляд правильно Римма Федоровна. – Не хочу быть невежливым, но действительно, я привык окружать себя прекрасными эдери, – честно ответил Мел. – Красота в глазах смотрящего, – сухо сказала управдом под прикрытием, – у меня к тебе предложение. Коли я после полуночи каждый раз буду превращаться сама в себя, давай раздельно спать. Выдели мне апартаменты собственные. Туда же и зеркальце приткнем. Лицо чернокнижника просветлело, как весеннее небо. – Стесняюсь спросить, дворец-то у тебя на кого оформлен? – Что? – озадачился Мел. – Собственник жилья кто, я интересуюсь, – продолжала Римма Федоровна, уткнув руки в бока, – ты или папенька твой? – Этот замок принадлежит королевской семье, – с достоинством сказал Мелдиор, – и по праву рождения сейчас я – его главный владелец. – А родители твои как же? – удивилась жена. – Они тоже чаще всего обитают здесь, – кивнул чернокнижник, – отсюда столица ближе, чем от поместья моего отца. – Несерьезно как-то. Взрослый мужик, а с родителями до сих живешь, – припечатала мужа Римма Федоровна, – взял бы себе дворец в ипотеку. Тебе как члену королевской семьи наверняка какие-нибудь льготы положены. Мелдиор схватился за виски. Еще ни одна дама его не попрекала тем, что он не съехал от матери с отцом. Позвав слугу, молодой герцог распорядился приготовить отдельные комнаты для супруги. – Да можно поселить меня сразу в восточном крыле, – великодушно сказала Римма Федоровна. И обратила внимание, как вытянулось лицо лакея, который до этого слушал ее муженька довольно доброжелательно. Слуга сглотнул и посмотрел вопросительно на хозяина. А тот задумчиво потер щеку, поскрежетав мужественной щетиной. – Что не так? – прищурилась красавица Римма. – Согласно нашему брачному договору, эти площади будут мне отписаны в случае форс-мажора. Ты мне что-то не досказал, Мелдиор? – Эта часть дворца не готова к немедленному проживанию, – нашелся слуга. – Так подготовьте, делов-то! Я ж не тороплю. – Вот что, Аримея Теодора, – твердо изрек муж, – мы сейчас приготовимся к завтраку, спустимся в столовую, а после трапезы все и обсудим. Римма Федоровна не сомневалась, что этот жук чернокнижный что-то не договаривает. Какие-то проблемы есть с этим восточным крылом, которое он так легко ей отписал. Что ж, голубчик, не на ту напал. С управдомом ТСЖ “Богатырь” шутки плохи!