52

Секунды ожидания тянутся, натягивая нервы до предела. Если у Натана припрятан в рукаве козырь, я должна что-то предпринять. Живот начнет расти, и у меня нет времени на долгие и выматывающие судебные битвы.

Стараюсь прочитать ответ на его лице. Оно кажется окаменевшим, и я вглядываюсь в глаза мужа, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

Говорят, глаза — зеркало души, но что представляет собой душа дракона?

Мы скрещиваем взгляды, как клинки, и я инстинктивно, словно в попытке защититься, вздергиваю подбородок.

Натан давит. Он полон мрачной решимости и готовности... отпустить или продолжить сражаться? У него есть рычаги, чтобы ударить по нашей защите. Достаточно предъявить молитвенник.

Да, мы отобьемся. Что ни говори, но меня действительно пытались убить в доме мужа из-за того, что у него другая истинная. Я имею право на развод и компенсацию. Вот только в этом случае суд недопустимо затянется.

Я надеюсь разглядеть эмоции мужа...

Ох, это так глупо. Он не любил Лиз. А меня не любит тем более.

Ему плевать. Адмирал Саршар хочет Шарлен — и только.

Натан тяжело поднимается с места, и я невольно отмечаю разворот его плеч. Даже в огромной зале суда дракон смотрится внушительно. Скрип кожаного кресла нарушает тишину.

— Господин Митклош, — быстро проговариваю я. — Мне надо поговорить с Натаном отдельно.

— Конечно, — стряпчий поднимается, поправляя очки. — Ваша честь, леди Саршар желала бы переговорить с мужем, прежде чем он огласит свое решение.

Натан стоит все с тем же нечитаемым лицом. Затем он молча отходит в сторону, и я встаю из-за стола. Мои шаги гулко звучат по мрамору, пока я приближаюсь к нему под жадными взглядами толпы. Вспыхивают артефакты репортеров — яркие вспышки слепят глаза.

— Ты предоставишь судье молитвенник? — спрашиваю я тихо, чтобы никто не услышал.

Он кивает, но смотрит тяжело и все так же непонятно. Челюсть сжата, губы сомкнуты в жесткую линию.

— Натан, молитвенник докажет только то, что меня пытались устранить. При том ты сам сказал: раз боги не вмешались, значит, одобрили. Думаю, всю ситуацию можно толковать как угодно. Я все равно уйду, даже если понадобятся месяцы прений и богословских споров.

— Мона не истинная, — тихо говорит он, наклоняясь ближе.

— И я не истинная, — твердо отвечаю, встречая его взгляд. — Метки нет. Кольцо не светится. Учти, я дам бой и буду биться до последнего.

Натан зло хмыкает и не отвечает. Кажется, дракон оскорбился.

— Моя метка гадость, да? — он щурится, пытливо вглядываясь в лицо, и я невольно сжимаюсь в страхе, что он узнает мою тайну.

— Скорее, недоразумение, — срывается с языка и меня чуть не прижимает к полу драконьим гневом.

При этом муж не двигается и давит одной лишь энергией, от которой реально страшно. Чувствую, как помимо воли вздымается грудь, а он молча возвращается на место.

Я присоединяюсь к господину Митклошу, сердце колотится как бешеное.

— Я согласен, — голос Натана разносится по залу. — Гнев богов страшен. Подвергать риску леди Саршар я не хочу. Поэтому принимаю решение дать жене свободу.

Он размеренно роняет слова — они звучат весомо, камнями падают в тишину зала. Я испытываю облегчение, но и грусть. Малыш остается без отца. Впрочем, гарантии, что Натан не продолжит контроль — нет. Даже после развода он имеет на это право.

Чертовы дургарские обычаи! Страна варваров!

— Вы согласны отдать приданое, а именно графство Шарлен, вашей супруге, лорд Саршар? — спрашивает господин Митклош.

Я замечаю некоторое напряжение в его голосе, но внешне стряпчий совершенно спокоен. Чуть склонился, выражая уважение хозяину этих земель.

Натан приподнимает бровь и переводит взгляд на меня. Мне мерещится, или на его лице отражается сомнение? Он будто обдумывает решение, прежде чем огласить его публично. Пальцы постукивают по подлокотнику.

— Я бы предпочел оставить Шарлен во владении нашего рода, — наконец выдает он.

В зале раздается ликующий гул, люди болеют за своего лорда.

— Заберите у леди Саршар артефакт, определяющий магию, — обращается судья к секретарю.

Одетый в черный строгий костюм рыжеволосый мужчина подходит ко мне. Я передаю теплый от моих ладоней артефакт господину Митклошу, а тот, в свою очередь, отдает его секретарю.

Стараюсь не смотреть больше на мрачного как туча Натана и бросаю взгляд на Мари. Она едва заметно кивает — императрица обещала, что процесс пройдет без нарушений.

Про себя отмечаю, что жрец тем не менее дал весьма удобные для меня показания. Значит, императрица твердо решила развести меня с Натаном.

Впрочем, он сам не пытается удержать меня. Отпустил с легкостью. И это… прекрасно.

Артефакт подносят судье, а затем он вызывает эксперта. Седовласый пожилой господин в темно-синем костюме помещает цилиндрик в массивную каменную шкатулку — этакий измерительный прибор — и долго проверяет показатели. На поверхности прибора мигают руны, переливаясь разными цветами.

— Принесите присягу и огласите ваши наблюдения, господин Штиф, — просит судья.

Боже, если Натан подкупил эксперта, я пропала. Вся наша линия защиты строится на моем магическом праве.

Время замедляется, и я ощущаю себя закутанной в вату. Только сердце стучит. Тук, тук, тук. Звук кажется оглушительным в наступившей тишине.

Эксперт приносит присягу, поднимая руку над древним фолиантом, и первые же его слова заставляют меня радостно встрепенуться:

— У леди Саршар максимальный уровень магии. Можно сказать, она сильна также, как и ее предки, графы Карены.

Отец вытягивает шею и наблюдать за его удивлением очень забавно. Кажется, папаша понял, что где-то просчитался и выгоднее было оставить одаренную дочку в семье, а не отдавать ее черт-те кому в собственность.

Эх, они еще о Пчелке не знают. Не ценят дочерей, глупцы.

— Более того, — продолжает эксперт, и в зале воцаряется абсолютная тишина, — показатели дара указывают, что магия леди Саршар на пике. Леди инициирована и может самостоятельно управлять Шарленом как легитимный правитель.

При этих словах лицо Моны искажается. Кривится очень резко и уродливо. Она чуть не подскакивает на месте, но Натан лениво поднимает руку. Вздрагивает светом его массивный перстень, чувственные губы кривит досада.

— Это не значит, что я отдам жене Шарлен, — произносит он, и его голос звучит холодно.

И тут снова вступает господин Митклош:

— Но вы нанесли леди Саршар ущерб, — он поднимается на ноги. — Неизвестно, как скажется на ней неудовольствие богов. Черные лепестки могли плохо повлиять на ее здоровье. А если было вмешательство третьих сил... — он намекает на преступление Ала, что нам тоже на руку. Мы подготовились к обеим линиям защиты.

Стряпчий быстро берет со стола лежащую перед ним толстую книгу в кожаном переплете и демонстрирует ее судье и залу.

— Здесь собраны случаи подобных происшествий у Древа. Да, почти все случаи старые, как и говорил уважаемый жрец — последний раз боги проявили столь показательную немилость сто лет назад. Но вы сами можете прочитать о бедах, постигших несчастных.

Господин Митклош шуршит пожелтевшими страницами и зачитывает несколько примеров. Леденящие душу истории, должна сказать. Проклятые роды, мертворожденные дети, безумие и ранняя смерть.

Единственное спасение, прописанное в древних текстах — разрыв связи, при этом магический.

— Развод, можно сказать, спасает леди Саршар, но она должна получить компенсацию. Супруг втянул ее в заведомо рискованный брак.

Все наше дело построено на спорных фактах: настоящая истинная — я, и я же жду наследника-дракона. Только вот это невозможно доказать из-за магии малыша.

Не знаю, что думают на самом деле боги, но, кажется, они действительно не любят Саршаров. А значит, нам с малышом надо уезжать туда, где магия родная. Остается только приручить ее, как тех псов. Собак я тоже намерена забрать с собой — уж очень я радуюсь, наблюдая за подрастающими щенками.

Натан мрачнеет, затем советуется со своим поверенным. Они перешептываются, склонившись друг к другу. Я кошусь на Мону — змея вся пылает от злости. Видимо, думала, что у меня с Натаном ничего не было.

Ох, у меня-то не было, а вот у Лиз... Я еще не вспомнила, при каких обстоятельствах они переспали, и не уверена, что хочу вспоминать.

Картинки из прошлого очень осложнили бы мое существование, и так нелегкое.

Зачем мне это?

Мона теребит бусы с алыми гранатами. Такой злой я ее еще не видела. Прямо молнии мечет ядовито-зелеными глазами.

Потом змея оборачивается и кого-то ищет взглядом. Пока Натан что-то обсуждает со своим поверенным, к секретарю, вернувшемуся на стул подле возвышения судьи, подбегает клерк с конвертом. Рыжий секретарь подрывается и подносит конверт судье.

Митклош собирается, как пружина, готовая развернуться и наброситься на нежданные проблемы. Мышцы его лица напрягаются.

— У нас новый свидетель, — удивленно произносит судья, вскрывая конверт. — Утверждает, что может кардинально поменять течение процесса.

— Бесы, — шепчет себе под нос Митклош. — Это то, чего мы боялись.

— Но императрица обещала, — отвечаю я тихо, сжимая руки в замок.

— Раз обещала, все будет хорошо, — кивает стряпчий, но я вижу беспокойство в его глазах.

Натан поднимает голову и смотрит на судью. Все ожидают появления нового свидетеля, а Мона одаривает меня такой ненавистью, что становится не по себе. Ее взгляд буквально жжет кожу.

Воздух как будто сгущается, все ждут, и секунды капают, разъедая нервы.

Минута. Две. Пять минут. Десять.

Мона начинает мять сумку, лежащую на коленях. В зале поднимается новая волна шума.

— Небольшой перерыв? — равнодушно интересуется судья. — Кажется, свидетель не торопится появляться. Милорд?

Натан переглядывается с поверенным.

А свидетеля все нет, и я опять оборачиваюсь к залу. Императрица безмятежна, разглядывает росписи на потолке, легкая улыбка играет на ее губах. А Мона кажется, сейчас взорвется. Она испепеляет меня глазами, но ее план провалился. Ясно понимаю это. Мари, воспользовавшись властью, не допустила лжеца на суд.

Господин Митклош роется в бумагах и стремительно встает на ноги — уже который раз за сегодняшний день.

— Простите, ваша честь. Милорд, — он кланяется Натану и судье. — Но я намерен предоставить свидетельства, которые за минуту решат все разногласия по Шарлену.

Вот тут Натан напрягается, распрямляет плечи и как будто делается больше.

— Я возмещу жене убыток деньгами, — веско, с нажимом произносит он. — Она переедет в столицу, я куплю ей дом.

Но мой стряпчий широко улыбается в ответ, в его глазах светится довольство.

— Увы, милорд, вы не можете игнорировать Закон Ответственности.

Судья заинтересованно наклоняется вперед, а Натан сверкает глазами, в которых уже проявляется узкий драконий зрачок. Судя по лицу, хочет прибить моего поверенного на месте, но даже для Дургара это чересчур. При этом в зале присутствует императрица — в какой-то степени гарант порядка и закона в империи.

— Что за Закон Ответственности? — цедит Натан, хотя не сомневаюсь, он в курсе, что это за закон.

Господин Митклош приободряется:

— Если муж, обладая физическим, магическим или статусным превосходством, сознательно или по небрежности втягивает жену в ситуацию, угрожающую ее жизни, чести, дару или духовной целостности, он обязан возместить ей ущерб, равный по силе понесенной угрозе, независимо от исхода. Это включает в себя: потерю благосклонности богов, создание ситуации, при которой жена теряет политическую, магическую или физическую защиту, осквернение союза через ложь, измену или тайную связь, приведшую к божественной или родовой дисгармонии.

Ох, вот же казуистика какая. На высшем уровне!

Натан попался в собственные сети и теперь сидит, застыв каменным изваянием. Только желваки дергаются на лице.

— Это очень древний закон, — нарушает напряженное молчание судья, перелистывая толстый фолиант. — Шарлен действительно может возместить ущерб, который вы нанесли вашей супруге, милорд. Денег или особняка недостаточно.

Натан переводит на меня неподвижный взгляд. Я угадываю в нем внутреннюю борьбу, но до его мыслей не достучаться.

Стена. Между нами стена, и я никогда не узнаю, о чем он думает.

— Мы подадим иск, — деловито сообщает Митклош. — Магическое расследование продлится несколько месяцев, но нас это не пугает. У вас нет шансов, лорд Саршар.

Натан на секунду прикрывает глаза, медленно выдыхает и с трудом выдавливает:

— Тяжба затянется на месяцы, вы правы.

Ой, месяцы меня не устраивают от слова “совсем”! Но если надо, я буду выгрызать свое приданое зубами столько, сколько понадобится.

— Вы готовы вести затяжные судебные битвы, чтобы потом все равно проиграть, милорд? — интересуется судья с непередаваемой иронией, поглядывая поверх очков.

Я готова расцеловать этого важного старика, но так как это было бы слишком вызывающе, просто сцепляю пальцы и считаю удары сердца.

Натан, отступись, упрямец!

Он принимает решение за доли секунды. Что-то меняется в его лице — мышцы расслабляются, в движениях появляется легкость, как будто муж, наконец, что-то для себя решил.

— Хорошо, — бросает Натан, и в зале воцаряется мертвая тишина. — Я отдам Шарлен Лизе.

— Развод будет оформлен юридически через неделю. Если у вас возникнут проблемы с документами, то понадобится больше времени. — провозглашает судья, стуча молоточком. — Затем вы сможете разорвать клятвы в храме.

Звук молоточка эхом разносится по залу, окончательно закрепляя мою победу.

Натан смотрит на меня. Не знаю, что мой муж задумал, но его взгляд не обещает ничего хорошего.

Он все-таки принял какое-то решение...

Чувствую, наша борьба продолжится и в Шарлене.

Конец первого тома