Глава 12

Мы решили отправиться в Волнпик только на следующий день. После того, как Хилберт хоть немного разобрался со всем, что случилось в Пустынном Храме. После того, как каждый из подручных Тейна Мейера дал слово – под страхом немедленной казни, – что подтвердит перед всеми дознавателями, антреманна или самого короля, что виновником всего случившегося был аард. И они согласились: большого выбора у них не было.

Затем пришлось убирать погром, стаскивать тела погибших в сторону. Их было не так и много: всё же Стражи сильны против порождений. А вот друг против друга их силы оборачивались другой стороной – страшной, грязной и несправедливой. Стражи не должны идти против собратьев. И кажется, поднимая и перетаскивая тела соратников, каждый из них понял это так ясно, как никогда.

– На тела набегут порождения, – ворчал Алдрик. – Будешь всю ночь напрягаться, чтобы их отгонять?

Он посмотрел на Хилберта, который стоял, опустив голову, над трупом Тейна Мейера. Я наблюдала за ними, сидя чуть в стороне рядом с Дине, которая, кажется, немного оправилась, переняв силы Эдит. Сошла пепельная бледность с её лица, и кровь наконец унялась. Но рана, конечно, требовала вмешательства лекаря. Жаль, нельзя переместить сюда мениэра Видбри одним махом.

– Разве хорошо, что Львы, которые составляют большую силу Ордена, его опору, грызутся, как бродячие шавки за кость? – невпопад ответил Хилберт.

Алдрик приподнял брови и обернулся на меня коротко.

– Паршивее не придумаешь. Но случается разное. Не всё мы можем предугадать.

– Разве вы не знаете, что львы часто делят власть? – негромко, но так, чтобы они меня услышали, проговорила я. – Слабый вытесняет сильного. Территории, самки – всё достаётся другому. Это для них нормально.

Хилберт заложил руки за спину и повернул ко мне голову, глядя с лёгкой угрозой – впрочем, вряд ли серьёзной. Он отошёл от тела аарда, жестом приказав ближайшим Стражам уносить его.

– Вот спасибо, вроу, – вздохнул он укоризненно. – Вы сравнили нас с животными. Однако неплохие познания об их повадках.

– Я любила смотреть Энимал Планет. – Я пожала плечами. – Когда было время.

Мужчины переглянулись недоумевающе. Объяснять загадочные слова, которые они явно не поняли, к чему прилепить, конечно, не стоит. Но вся эта ситуация и правда напоминала делёжку прайда у львов. Как бы такое сравнение не оскорбляло Хилберта, да всех мужчин, наделённых властью, вообще.

А в Волнпике нас скорей всего ждал ещё как минимум один. Если не лев, то гиена – так уж точно. Феддрик ван Стин. Он ещё не знает, что многие его планы порушились в этот день. Но пока всем требовался хоть недолгий отдых. Хоть несколько часов на осмысление всего, что случилось. И всё выглядело бы как обычная стоянка нескольких отрядов Стражей в пути, если бы не память о том, что они учинили совсем недавно.

В какой-то миг, вынырнув из забот о Дине и Эдит, которая чувствовала себя теперь немногим лучше той, я поняла, что Хилберта нет среди мужчин, которые собрались вокруг нескольких костров. Огляделась – и заметила его чуть вдалеке, у подножия потемневших фигур Хельда и Шада – теперь почти неразличимых во мраке, что окутывал их. Я встала и подошла, боясь нарушить его задумчивость или, может, что-то ещё, более важное.

– Не таись, – с лёгкой иронией в голосе бросил Хилберт, не поворачиваясь. – Ты мне никогда не помешаешь, Поли.

Я прибавила шаг и остановилась рядом с ним. Йонкер поднял руку и легко дотянулся до Ока Хельда – погасшего буквально на моих глазах в прошлый наш визит сюда. Показалось, ничего не произойдёт – но лёгкое свечение помалу зародилось вокруг ладони Хилберта, поползло в стороны по огромному шару сияющими трещинами. Я затаила дыхание, не в силах отвести взгляд от этого завораживающего волшебства. На лицо и плечи посыпался как будто песок.

– Осторожней, – легонько коснулся слуха чуть хриплый голос мужа.

Я отвернулась – как раз в тот миг, как тонкая корка на шаре хрустнула и разлетелась в стороны рассыпающимися ещё в полёте осколками. И чистый ровный свет наполнил Око Хельда, заструился от него вверх тончайший поток лазурной пыли – и повис облаком, поднимаясь всё выше к тёмному своду Храма.

Мужчины, что тихо гомонили в стороне от нас, смолкли на мгновение – а потом их разговор стал громче: они с пылом обсуждали увиденное.

– Но ты же ещё не Глава Ордена. – Я взглянула на мужа. – Как ты сумел?

– Просто попробовал, – Хилберт развёл руками, перестав озадаченно рассматривать свою ладонь. – Могло и не получиться. Но раз получилось, значит, Хельда вполне устраивает моя кандидатура на место Главы.

Он улыбнулся одним уголком рта, опустив на меня взгляд.

– Ты невероятный мужчина. – Я покачала головой.

Мне не хотелось скрывать восхищение. Хотелось кричать об этом на всю округу, распугивая слангеров получше восстановленной защиты Храма.

– Мне повезло с невероятной женщиной.

Йонкер обхватил меня ещё хранящей остатки свечения рукой за талию и привлёк к себе. Холодное сияние Хельдова Ока бросало резкие блики на его лицо и углубляло тени в каждой впадинке. Я провела кончиком пальца по его сухим губам, скользнула ладонью по щеке и зарылась в волосы.

– Так и будешь смотреть? – шепнула.

Хилберт подался вперёд и поцеловал меня, одновременно разворачивая спиной к Стражам, которые, кажется, даже дыхание затаили, наблюдая за нами исподволь. Те завздыхали разочарованно и вновь вернулись к своим разговорам, обсуждая, как будут идти до Волнпика – многие из них были ранены.

А я упивалась вкусом губ мужа, одновременно чувствуя соль крови на них, пыль Пустоши и лёгкое покалывание силы Стража, что разносилось по телу, звеня в каждой уставшей мышце, наполняя меня, излечивая изнутри от всего, что было сегодня.

Мы выдвинулись обратно, как только стало немного видно землю под ногами. Тело Тейна Мейера не стали оставлять в Пустоши вместе с остальными – тащить всех погибших – слишком тяжело. За ними собирались вернуться позже: в Храме ни одно порождение не сумеет до них добраться. А Изгнанные из тех, кто сопровождал Эдит, остались приглядывать. Погиб их соратник, и у них были свои ритуалы, связанные с его смертью.

Алдрик горячо советовал не брать в Волнпик и аарда. Просто бросить донкерхардам, которые сожрали бы его по мелким кусочкам и отправили его душу в царство Шада. Он этого заслужил. Я, признаться, была с ним согласна – в глубине души. Но поддерживать столь жестокое предложение не стала.

– Мы не можем оставить тело аарда здесь, – твёрдо возразил Хилберт. – Семейства Мейеров и ван Стинов и без того вгрызутся в моё горло по возвращении. Лишнее обвинение в непочтении к мёртвым только всё усугубит.

Алдрик махнул рукой, отворачиваясь.

– А я бы всё равно скормил его донкерхардам.

Хилберт усмехнулся на слова соратника – и больше ему перечить никто не стал, хоть необходимость нести тело Тейна и задержала нас в дороге до замка. И ни разу по пути назад ни одно порождение не решилось приблизиться к нам: слишком отчётливо ещё витала сокрушительная сила Хилберта вокруг. Я чувствовала её почти как свою.

Волнпик ничуть не изменился – и это его постоянство тем ярче бросалось в глаза, чем больше я понимала, как проведённое вне его стен время поменяло каждого из тех, кто теперь сюда возвращался. И меня даже радовал его суровый, непоколебимый вид – наверное, всё же от того, что надеялась однажды покинуть его снова – теперь уж надолго.

И ожидаемо нас в Волнпике ждал Феддрик ван Стин. Едва не в воротах. Он даже спустился во двор: видно, о возвращении Стражей из Пустоши доложили часовые. Но по его лицу вмиг стало понятно, что ждал он вовсе не нас. Феддрик опустил взгляд на тело кузена, которое мужчины внесли на двор на самодельных носилках, – и краска на миг схлынула с его лица.

– Что это значит? – возмутился он совершенно натурально, подходя ближе и беспрестанно оглядывая Тейна.

И хоть голос был твёрд и полон негодования, только слепой не заметил бы, какой ужас отражался сейчас в его глазах.

– Это вы мне объясните, что это значит. – Хилберт приблизился к нему и встал по другую сторону опущенных на землю носилок. – По вашему приказу нас поджидали в Храме? Или это была инициатива мениэра Мейера? Вы желали пропихнуть его на место Главы, чтобы он удовлетворял ваши личные прихоти по избавлению антрекена от власти короля? Или он сам страдал такой болезненной амбициозностью? Ответьте мне, мениэр. Или я вынужден буду искать ответы сам.

Стражи – и те, кто был с нами с самого Вотервола, и те, кто присоединился в Пустынном Храме – встали за ним плотной стеной, все как один, ожидая, что скажет антреманн.

– Нам говорили, что мениэр ван Берг связался с Изгнанными и учиняет бойни по всему антрекену, – высказался кто-то из них. – Вы настраивали Стражей против законного Главы. Обманывали нас!

– Почему вы считаете, что он вас не обманывает? – усмехнулся ван Стин.

И вдруг вперился в меня. От его взгляда даже затошнило слегка. Так хотелось подойти и влепить ему хорошую пощёчину за всё, что он творил, за ту подковёрную возню, что устроил против семьи ван Бергов – и втянул в неё многих, кто в неспокойное время не знал, кому верить. Но мне даже касаться его было противно.

А вот Эдит, похоже, не мучили подобные чувства. Она быстро обошла окружавших её Стражей и, прежде чем на лице антреманна отразилось узнавание – ведь они виделись хотя бы раз, – вскинула руку и хорошенько врезала ему по щеке. Даже не ладонью, а кулаком. Феддрик успел немного отклониться, да и удар был не так уж силён, но вышло всё равно эффектно.

– Это вам за Лукаса, – прошипела девушка, уворачиваясь от рук Стражей, что поспешили её схватить: всё же она практически пленница, преступница, хоть и согласилась раскрыть силы Дине добровольно. Но всех деяний её не отменишь: погибли Стражи в Волнпике. И простые люди в Грутвивере.

– Ваш Лукас всё равно подох бы рано или поздно, – хмыкнул антреманн, потирая скулу. – Считайте, я избавил его от мучений. И вас тоже.

Аарди оттащили прочь. Хилберт тихо приказал Стражам увести её. Мне не хотелось, чтобы её заперли, но я и понимала, что иного выхода пока нет.

– Я соберу Совет, – продолжил муж, когда всё немного стихло. – И расскажу им всё, как было. Ключ, что держала в себе моя жена, Паулине ван Берг, отомкнул мои силы. И Хельд Светлый принял их в Пустынном Храме, когда я восстановил его защиту. Если против того, чтобы я принял ранг Главы Ордена, у советников ещё останутся аргументы, я готов отстаивать свою правоту перед его величеством.

– Если его величество пожелает поверить вам, – покачал головой Феддрик. – Вы убили аарда и Стража высокого ранга при мутных обстоятельствах. Вас окружает шайка отступников и девиц, которые уже однажды запятнали себя. А сговором с Изгнанными вы только усугубили своё положение.

– Ваша репутация тоже подмочена. – Хилберт пожал плечами. – Я потребую выслушать всех моих свидетелей – и решение примет король.

Как жаль, что сейчас нельзя на этом самом месте схватить Феддрика и запихнуть в камеру потемнее до окончания всех разбирательств. Слишком большое влияние он имел в антрекене. И потому, зная это, антреманн просто повернулся и пошёл обратно в замок.

В тот же день Хилберт отправил посыльных к советникам и письмо его величеству, где изложил всё, что случилось с нами в последние недели.

– Я не собираюсь больше скрывать всё это. Пусть король решает, что делать с теми, кто метит кинжалом ему в спину. Стражи – не солдаты и участвовать в возне мятежников с королевской армией не будут, – ворчал он после того, как все послания были отправлены.

Конечно, он злился. И, наверное, не до конца был уверен, что всё обернётся так, как надо. Что его величество с вниманием внемлет его словам. Но его решимость была сильна теперь, как никогда.

– Думаю, его величество всё поймёт правильно. – Я подошла к мужу со спины и отобрала у него полотенце, которым он только что обтёр лицо и шею после умывания.

– Думаю, донос антреманна прибудет к нему раньше моего. – Йонкер горько усмехнулся. – Это просто смешно. Никогда вокруг Ордена не было столько грязи.

– И Паулине виновата в этом тоже. – Я нарочито аккуратно свернула полотенце и отложила на столик рядом с умывальником.

А когда подняла взгляд на мужа, увидела на его лице острое понимание всего, что творилось в моей душе.

– Мне жаль, Поли. – Он легонько коснулся пальцами моего подбородка, приподнимая. – Жаль, что тебе приходится носить это имя. Но Лоссер прав. Я думал над этим. Людям и правда лучше не знать, кто ты на самом деле. Нельзя открывать, что подобные ритуалы возможны.

– Я понимаю…

– И ты не жалеешь, что так случилось? Что вынуждена остаться здесь?

Вот же упрямец: всё никак не поверит, что, если бы не моё желание вернуться, меня здесь не было бы.

– Хил… – проговорила я с укором. – Мне, конечно, понадобится несколько лет на то, чтобы привыкнуть совсем к этому миру. К этой жизни… Но, думаю, ты мне поможешь. Правда?

Йонкер улыбнулся, мягко поглаживая мою шею пальцами.

– Сделаю всё для этого.

Он подхватил меня на руки и понёс к постели. А я, не теряя времени зря, прижалась губами к его губам, раскрывая их языком – и мгновенно раскаляясь от обычного поцелуя. Когда он уложил меня на перину, я уже готова была принять его – немедленные реакции тела на собственного мужа меня порой пугали. Хилберт знал о силе моего желания и едва сдерживал свою. Чуть подрагивающими от нетерпения руками стащил с меня сорочку. Прошёлся вдоль тела жадным ртом, приятно тяжёлыми ладонями, не оставляя не обласканным, кажется, ни одного изгиба. И всё растворилось вместе с мыслями в голове, когда наконец взял меня. И я выдыхала его имя вместе со стонами, словно боялась, что замолчу – и всё это перестанет быть реальным. Наверное, это чувство будет преследовать меня ещё долго.

Совет собрался не слишком скоро. Как будто мужчины нарочно оттягивали миг встречи, зная, что на этот раз им нечего будет противопоставить Хилберту. Но они всё же съехались – и даже антреманн вернулся, хоть я и надеялась, что он не появится здесь в ближайшее время. А то и вовсе попытается скрыться. Но наглость, как говорится, второе счастье. Он, похоже, собирался гнуть свою линию и дальше, хоть и оказался в невыгодном положении теперь.

Как я ни уговаривала Хилберта разрешить мне присутствовать на Совете, он категорически запретил мне совать туда нос.

– Правила есть правила, Поли. – Он поправил только что застёгнутый пояс с оружием.

Показалось даже, что он и впрямь собирается кого-то на Совете порубить. Наверное, почти все, кто входил в него, заслуживали чего-то подобного.

– Я давно уже поняла, что многие ваши правила вам же во вред.

Но больше спорить не стала. Муж только коротко ткнулся губами мне в макушку, как ребёнка обиженного утешил – и ушёл. А я всё то время, что длился Совет, просидела в покоях как на иголках. Даже не могла ничем толком заниматься. И от того, чтобы вовсе сойти с ума в ожидании, меня спасла Дине.

Я не сразу услышала, что она постучала, а услышав – сама поспешила открыть дверь.

– Как вы? – Девушка улыбнулась.

Видно, прекрасно понимала моё состояние.

– Поганенько. – Я отошла, пропуская её внутрь. – Дожить бы до конца дня. Или хотя бы до окончания Совета.

Но йонкери не стала входить.

– Вы пережили столько всего. Уж это и подавно переживёте. Пойдемте, я хочу кое-что вам показать.

Она поманила меня взмахом руки – и я послушно пошла за ней, предвкушая какой-то сюрприз. Уж больно загадочный был вид у Дине. Она провела меня в свою мастерскую и остановилась у накрытого тканью холста. Я мельком осмотрелась – и увидела на мольберте в стороне всё же законченный портрет Маттейса – и тут же внутри всколыхнулась волна горького сожаления. Всё же жаль, что я не узнала его лучше. И при других обстоятельствах, конечно.

– Думаю подарить это Хилберту. Когда его возведут в ранг Главы, – вновь обратила на себя моё внимание йонкери и сжала руки перед собой, будто и правда волновалась, понравится ли мне.

Она слегка смущённым жестом сдёрнула ткань – и я ахнула, почувствовав, как глаза мгновенно защипало от слёз. Это был наш с Хилбертом портрет. Кто-то сказал бы, конечно, что на нём рядом с йонкером изображена Паулине – но я была уверена, что именно я. Мы были не в тёмных декорациях Волнпика, а в окружении огней праздника Начала зимы – в тот день, когда гостили у оудов. Неведомо каким образом Дине умудрилась запомнить и с удивительной точностью перенести на холст тот миг, когда мы с мужем танцевали. Кажется, написано было небрежными мазками, но так живо и чётко – до отражения костров в наших с ним глазах. До мельчайших складок на одежде и каждой чёрточки рук Хилберта, что лежали на моей талии.

Я всхлипнула тихо, пряча лицо в ладонях. Неведомо, почему меня так пробрало, но я разрыдалась – как будто только сейчас отпустила последний груз из души. Разжались последние тиски, что то и дело сжимали сердце. Я увидела нас с Хилом со стороны и осознала – ясно, словно от вспышки перед глазами, – что так всё и должно было случиться. Именно так, несмотря на то что жизнь моя в другом мире, оставленная за спиной, была пока несоразмерно длиннее, чем здесь. Как будто я жила только для того, чтобы однажды попасть сюда. И встретить моего мужа – какие бы обстоятельства к тому ни привели.

– Спасибо, – пробормотала я глухо, пытаясь унять непрошеные слёзы.

– Вам спасибо. Что появились в нашей жизни. – Дине мягко пожала моё плечо. – И что не ушли.

Служанка принесла нам ароматного волрейна, и мы с йонкери просидели ещё долго за неспешными разговорами до тех пор, пока за мной не пришёл Хилберт.

– А я было потерял тебя, Поли. – Он подмигнул сестре, как будто поблагодарил за то, что она не оставила меня одну – маяться в ожидании.

– Как всё прошло? – спросила я тут же, как мы вернулись в свои покои.

– Ожидаемо, – буркнул Хилберт. – Они не хотят верить мне, хоть и не могут возразить против моего права стать Главой. Они верят антреманну, который кормит их с руки. И они скажут то же самое королю.

– И что же теперь делать?

– Ехать в столицу. – Йонкер пожал плечами. – Дожидаться приглашения короля мне не с руки.

– Надеюсь, ты не думаешь, что и на этот раз сумеешь оставить меня одну?

* * *

Наверное, до того дня, как пришлось ехать в столицу Саллийского королевства для разбирательств в убийстве знатного аарда Тейна Мейера и многих его людей, я ни разу даже не задумывалась о том, хочу ли туда попасть. Хочу ли увидеть оплот всей королевской власти, её тяжести, которая не давала покоя антреманну Феддрику ван Стину. На протяжении многих лет он всё лелеял мечту отделить антрекен от королевства и, возможно, стать правителем нового. Но я уже давно поняла, что не всегда возврат к былому – особенно давно минувшему – это верный путь, которым обязательно нужно следовать.

Первый раз мы не бежали – от опасности, – не торопились непременно куда-то успеть. Нас ждали: перед отъездом от короля всё же пришло письмо с твёрдой, похожей больше на требование просьбой явиться пред его очи.

Мы оба не знали, что нас там ждёт: гнев правителя или милость. Осуждение или оправдание. С нами ехали все свидетели, которые могли бы подтвердить наши слова. И Эдит – готовая принять наказание, если такое будет. Но Хилберт не собирался отдавать её под чужой надзор. Она должна была теперь остаться в Ордене – так или иначе.

Вайтаун почти не поразил меня. Чуть более широкие, чем в Ривервоте, главные улицы. И всё те же узкие – окраинные. Тот же камень в стенах одинаково серых, хоть и солидных домов, и на мостовой – под колёсами экипажа. Наверное, я не хотела бы вернуться сюда вновь. Над Вайтауном не было туч, но он напоминал один большой Волнпик.

Король передал, что примет нас лично. Я даже не поняла, нужно ли мне волноваться: ведь на аудиенции у людей такого высокого положения я ни разу не бывала. Но видимо, мой разум отказывался осознавать всю значимость такого события, а потому даже Хилберт удивился моему спокойствию.

– Как всё закончится, дадите мне пару уроков самообладания, – шепнул он мне перед тем, как войти в Малый зал советов в резиденции его величества.

В результате я зашла туда, явственно чувствуя румянец на щеках. Вот же – ничего особенного не сказал, но прозвучало то таким тоном, что я всё равно смутилась. Вместе с нами вошли и Дине с Алдриком – я уже привыкла почти постоянно видеть их рядом в самые тяжёлые моменты жизни. Привели и Эдит – под стражей, но не слишком солидной. Но вся возня и разговоры мигом стихли, как только в зале появилась Ренске ван Стин. Я как будто оглохла на миг, окунулась в воду по самую макушку. Не потому что опасалась, что вид бывшей невесты всколыхнёт в душе Хилберта неуместные воспоминания, а от ожидания и догадок, зачем она вообще сюда приехала. Вряд ли с благими намерениями. Скорей всего, начнёт поддерживать своего братца, уверять, что я – то есть Паулине – имела с ним какие-то дела.

Девушка присела в небрежном реверансе, приветствуя всех. На меня даже и не посмотрела – ну и славно. Значит, обойдётся без её постоянных попыток доказать свою значимость для Хилберта.

Мы ждали ещё и Феддрика ван Стина – наверняка, вызвав в резиденцию нас, король отправил подобное распоряжение и ему: всё же две стороны, каждая из которых хочет доказать свою правоту. Но сколько мы ни сидели, то молча, то тихо переговариваясь, а антреманн всё никак не появлялся. И понемногу меня начала беспокоить мысль, как бы он не заявился сюда панибратски под ручку с его величеством.

Когда объявили о приходе короля, все невольно застыли, вперившись в дверь. Правитель вошёл один. Все встали, приветствуя его, а он взмахнул рукой, милостиво разрешая садиться. Я осторожно оглядела его, стараясь, чтобы это не смотрелось слишком нагло: Андмар Третий был ещё достаточно молод, может, всего на десяток лет старше Хилберта. Его нельзя было назвать красивым: уж слишком рельефными были черты его лица. Чуть крупный нос, холодные глаза под густыми, низко нависающими бровями. Гладко зачёсанные назад русые волосы до плеч придавали его облику только больше грубоватости. Так, что хотелось подправить их, сгладить. Но в том, что в нём текла древняя кровь, не оставалось сомнений. Так и виделась корона на его голове, скорей всего достаточно массивная – она ему наверняка шла.

Правитель заметил обращённое на него внимание и на удивление слегка улыбнулся, поймав мой взгляд.

– Я рад, что вы приехали скоро, мениэр. – Он посмотрел на Хилберта. – И очень правильно, что вы решили не утаивать ничего о том, что знаете. Что решили написать мне. Иначе всё, что творилось в вашем антрекене последние месяцы, изрядно подпортило бы вам жизнь.

– Благодарю, ваше величество, что вы изъявили желание выслушать меня, – кивнул муж. – Признаться, я думал, что ваши действия будут гораздо… радикальнее.

– Что я заключу вас под стражу? – Король вдруг зычно рассмеялся, но быстро смолк. – И оставлю Орден без Главы.

– На это место слетелось бы достаточно желающих.

– Верно. Но не каждый может потянуть этот груз. И более того – не каждый его достоин. Думаете, зря я оставил вашего отца Главой, а не разжаловал, когда его окутали не самые кристальные слухи? Когда весь антрекен гудел от негодования после рассказов сестёр дер Энтин о его проступках? – Андмар довольно ехидно взглянул на меня. Да уж, слава Паулине ещё долго будет меня преследовать. – Нет. Заменить ван Бергов некем. И я осознаю это с полной серьёзностью. Если бы не ваша фамилия, Орден ослабел бы гораздо раньше.

– Думаю, вы правы, – согласился Хилберт с таким видом, что захотелось тут же погрозить ему пальцем: чтобы не зазнавался уж слишком.

Но, наверное, сложно удержаться от этого, когда твой род и тебя лично хвалит сам король.

– Ваши умозаключения о действиях антреманна Феддрика ван Стина оказались мне очень полезны. А признание мейси ван Стин – и вовсе положило конец всем сомнениям.

Все одновременно посмотрели на Ренске – а та вдруг побледнела. Подняла взгляд на Хилберта, пытаясь сдержать гримасу мучения, что слегка исказило её кукольное лицо.

– Я не могла молчать, ваше величество, – еле выдавила девушка. – Он был причастен к гибели мениэра ван Берга-старшего. И хотел… – Она осеклась было, но продолжила: – Хотел убить его сына.

– Вы поступили правильно, – мягко приободрил её правитель. – Говорить такое о родных людях очень тяжело. Но и потакать их злодействам нельзя.

Ренске опустила голову, не глядя больше ни на кого. А я смотрела в её лицо, пытаясь понять, насколько всё же искренни её чувства к Хилберту, насколько сильны, если она даже против брата пошла. А может быть, всему причиной было отчаяние, когда она поняла, что жених теперь потерян. Мне не было стыдно. Но вдруг стало её немного жаль. А ведь в какой-то миг я начала думать, что с Паулине они очень похожи.

– Наверное, мне нужно поблагодарить мейси ван Стин за то, что она, может, невольно, подтвердила то, что я написал вам об антреманне, – совершенно ровно ответил Хилберт.

– Да, без её слов я, возможно, поверил бы вам не так охотно, – согласился король. – Хоть и сам испытывал на его счёт некие подозрения. Когда мой отец возводил мениэра ван Стина на этот пост, я не слишком одобрял его решение. – Он неопределённо покрутил кистью руки. – Это мягко говоря. Но после Феддрик показал себя человеком увлечённым и с виду преданным. Что и мне начало казаться, будто он оставил свои стремления и мечты о независимости антрекена.

– Но вы продолжали следить за ним? – догадался Хилберт.

– Я не мог оставить его без присмотра, – кивнул Андмар. – Сами понимаете – мнительность. Мениэр ван Стин вёл себя тихо – почти ни к чему нельзя было придраться за исключением неких сомнительных связей с Изгнанными. И ярого рвения протолкнуть своего кузена на верхушку Ордена. Конечно, он выдал бы себя рано или поздно. Но лучше, что это случилось до того, как начались стычки с моей армией.

– Погибли люди. – Йонкер сомкнул перед собой пальцы в замок. – Погиб мой отец. И мне жаль, что всё обернулось страданиями людей.

– Людям свойственно страдать, – жестко возразил король. – Каждого не убережёшь. Но я не могу одобрить того, как вы поступили с аардом Тейном Мейером. От Мейера-старшего мне пришло несколько писем с требованием назначить вам достаточно жёсткое наказание за самосуд.

– Позвольте, ваше величество, но он собирался устроить самосуд надо мной. Моей женой и сестрой. Над моими людьми, которые прошли нелёгкий путь ради того, чтобы я обрёл силу Ключа и стал достойным Главой…

Король вскинул руку, останавливая его вспыхнувший гнев. Я под столом положила ладонь на колено мужа и легонько сжала. Конечно, не стоит рисковать расположением монарха ради того, чтобы выказать негодование, хоть я его прекрасно понимала. Хилберт вздохнул, успокаиваясь.

– Я не дурак, мениэр, – умиротворяюще проговорил Андмар. – Но вы живёте не в тех кругах, где очевидные убийства проходят бесследно. Какие бы события тому ни предшествовали. Потому я вынужден осудить вас, дабы все возмущения стихли.

Йонкер тихо фыркнул: наверное, это услышала только я.

– Как вам будет угодно, ваше величество.

– Вам придётся провести в Волнпике ещё год. Без права надолго покидать его. И вы обязуетесь выплатить возмещение за жизнь Стража высокого ранга в пользу короны и его родственников.

Я едва удержала обречённый вздох. Провести ещё целый год в Волнпике! Но в следующий миг волна негодования откатилась назад – и осталось понимание, что король просто пощадил Хилберта. Дине переглянулась со мной украдкой – и по губам её пробежала улыбка. Андмар посмотрел на неё с интересом, похоже, собираясь сменить тему.

– Кстати. Я весьма удивлён, мейси ван Берг, – обратился к йонкери. – Женщина на верхушке Ордена – это небывалый случай.

– Я всего лишь буду поддерживать брата, ваше величество, – смущённая его вниманием, проговорила та. – Я привыкла быть рядом.

– Мейси дер Энтин, – продолжил правитель, приняв к сведению её слова, – останется под личным надзором Ордена. В столь тонкие материи, как связь Стражей и Ключей, я не собираюсь вмешиваться. И не могу её казнить, не лишив при этом Орден значительной части силы в лице мейси ван Берг. Парадокс. Однако мейси дер Энтин заключается в Волнпике пожизненно. Или до тех пор, пока кто-то из Стражей не пожелает уплатить за неё определённую сумму короне, чтобы взять в жёны.

Эдит только пошевелилась на своём месте, не издав ни звука. Вряд ли после Пустоши необходимость жить в Волнпике хоть немного её пугала. Да, она потеряла возлюбленного, но в замке достаточно много Стражей – и это, возможно, давало ей некую надежду на то, чтобы однажды оттуда выбраться.

– Мейси дер Энтин совершила много опрометчивых поступков, – заговорил Хилберт после недолгого мига тишины, когда все вокруг обдумывали решение короля. – Но я считаю ваше решение справедливым.

– К сожалению, мой дознаватель, которого вы неплохо знаете, – правитель нарочито тяжко вздохнул, – сообщил мне, что ваша супруга, мениэр, тоже имеет отношение ко многим нечистым делам. Всё случившееся только подтверждает, что вашего отца она оклеветала. Что была связана с Тейном Мейером. И с Изгнанными.

Я покосилась на Хилберта и только успела заметить, как дёрнулся у него кадык. Наверное, он не ожидал, хотя было бы странно, что после всего случившегося по Паулине не проехались бы катком правосудия.

– Какие бы раньше ни случались недоразумения между домом ван Бергов и мейси дер Энтин, смею вас заверить, ваше величество, они улажены.

– Я заметил, – холодно бросил Андмар. – И мне странно видеть, как вы пытаетесь её защитить.

– Она ни в чём не виновата, – раздался в гулкой тишине голос Эдит. – Это я пыталась прикрыть свой позор – а пострадал мениэр ван Берг. Я сбежала в Пустошь и втянула её во все неприятности. Я натравила слангеров и Изгнанных на кортеж Паулине, чтобы забрать… её, когда она ехала в Волнпик, чтобы стать женой Маттейса ван Берга. И после тоже, в тот день, когда он был ранен.

Мы встретились с аарди взглядами. И мне нечего было ей сказать. Я натерпелась многого за всё то время, что пробыла здесь – и Эдит подпортила мне нервы не меньше всего остального. Я должна была бы сейчас поблагодарить её за то, что она взяла всю вину на себя. Но и понимала тоже, что так должно было случиться, ведь она знала, что в теле её сестры другой человек. Аарди кивнула мне едва заметно – и я снова отвернулась.

– Это очень смело, мейси, – усмехнулся Андмар. – Но если уж вы настаиваете, я приму во внимание ваши слова. А пока вроу ван Берг остаётся под личным надзором своего мужа. И Совета Ордена, состав которого я рекомендую вам, мениэр, пересмотреть, как только вы станете Главой. Надеюсь, надзор будет достаточно строгим.

– Могу вас уверить, – совершенно серьёзно кивнул Хилберт.

Но по тому, как он сжал пальцами мою лежащую на его колене ладонь, в его словах был совсем не тот смысл, что прозвучал для короля.

– Так что с ван Стином? – всё же спросил йонкер напоследок.

– Он под стражей, – устало бросил король. – И участь его будет гораздо… Гораздо тяжелее вашей.

Скоро мы распрощались с его величеством. Он не предложил нам погостить – да и неудивительно. Несмотряна то, что Андмар не оставил без наказания ни Хилберта, ни – по сути – меня, на душе всё равно стало легко. Так легко от того, что всё это наконец разрешилось. Мы спустились по всем витиеватым переходам королевской резиденции и расселись в два экипажа: один для нас с Хилбертом и Дине, а второй – поменьше и попроще – для Эдит, которая возвращалась в Волнпик, чтобы остаться там навсегда. Алдрик поехал верхом вместе со Стражами, что неизменно нас сопровождали.

Когда мы выезжали со двора, я успела мельком увидеть, как выходит из замка Ренске. Она проводила нашу карету долгим взглядом, хмуря изящные брови. Хилберт не заметил её, а может, нарочно сделал вид.

Карета покатила по ровной, хорошо прибитой дороге обратно, в сторону Волнпика. Дине смотрела в окно, о чём-то размышляя. Может, о своей судьбе: женщины-Стража, которая невольно связала жизнь с Ключом, на который любой подумал бы в последнюю очередь. А может, и о том, стоит ли ей продолжать оставаться в Волнпике дальше. Поместье ван Бергов на юге давно дожидалось хозяйку. Алдрик наверняка счастлив будет сопроводить её туда. Пусть даже ему придётся перевестись в другой гарнизон.

– Ты всё ещё не жалеешь, что осталась моей женой, Поли? – шепнул мне на ухо Хилберт, заставив вздрогнуть: настолько глубоко я погрузилась в размышления.

По спине тут же понеслось покалывание вместе с теплом – разливаясь по всему телу. Я искоса посмотрела на мужа: интересно, как долго ещё я буду испытывать рядом с ним подобные невыразимые ощущения – полноты и недосказанности одновременно? Как будто между нами до сих пор осталась какая-то интрига.

– Сегодня всё оказалось на грани провала. Но я уже жалею чуть меньше.

Двумя пальцами я показала насколько. Совсем капельку.

– Я несказанно рад. Мне ещё есть куда стремиться. – Голос Хилберта стал ниже. – У нас есть целый год, за время которого ты точно никуда от меня не денешься.

Так себе угроза, конечно. Я улыбнулась, разглядывая лицо моего невольного мужа, который стал тем единственным, кого я хотела видеть рядом. И я осознавала в этот миг, что готова застрять в Волнпике дольше, если потребуется. Потому что он не имел над нами власти. Мы излечили друг друга.