Глава 23

Дарина

Бабушка решила, что я сошла с ума, раз Роланд на меня столь сильно подействовал. И на все уговоры вернуть меня обратно в Зазеркалье не шла. Несколько дней под куполом, где прятались жители, коих я считала своими соседями, друзьями, да и вообще городком, в котором выросла — оказались ложью. Каждый из них лгал мне прямо в глаза, словно разыгрывали спектакль. Моя помощница Карина пыталась несколько раз заговорить, да объясниться, но я ни с кем не разговаривала, заперевшись в самой дальней комнате в бабулином доме. Кстати, она приняла прежний облик, к которому я привыкла и больше не использовала магию переобращения в свою истинную сущность.

— Можно войти? — спросила Карина, постучавшись о дверной косяк.

Я медленно перевела свой взгляд на нее, но, ни сказав не слово, вновь отвернулась и уставилась в стену, поджав под себя ноги. Девушка устало выдохнула и даже засобиралась оставить меня наедине с самой собой. Я не ела и не пила, потому что в горле по-прежнему оставался ком от не выплаканных слез.

— Можно, — едва слышно промолвила я, и Карина радостно улыбнулась, а в карих глазах промелькнули искорки веселья. Девушка присела на край моей кровати и легонько коснулась моего плеча, чтобы я обратила на нее вынимание.

— Не злись, Дарина, — тихонько сказала она, и тогда наши взгляды встретились. Карина шумно сглотнула, а ее ладошка повисла в воздухе, потому что я резко скинула ее со своего плеча и вскочила на ноги с кровати.

— Я вовсе не злюсь! — воскликнула я, начав ходить по комнате туда-сюда.

Жестикулируя руками о своем негодовании, я не могла никак подобрать более безобидных слов, чтобы описать то, что я чувствовала сейчас. Было ясно одно — меня предали. Жестоко и совсем бесчеловечно. Кто я? Кто все мы, если наш мир для меня был иллюзией, сотворенной всеми этими созданиями, притворяющихся людьми? Я ведь столько времени проводила с каждым жителем городка. А моя оранжерея? Это ведь не плод моего воображения! Посмотрев снова на Карину, я развела руки в стороны, описывая все, что было в комнате безмолвием. — Почему ты мне ничего не сказала, даже не намекнула? — этот вопрос первым слетел из моих уст, и Карина совсем поникла, опустив глаза в пол, а свои ладошки она сцепила на коленках.

— Нельзя, — одно лишь слово, а столько боли оно приносило вслед за собой.

— Кто же ты тогда? Кто все вы? — не унималась я. Карина подняла виноватые глаза на меня, стараясь скрыть печаль под маской понимания.

— Мы то, что осталось спустя столько лет угнетения нашего рода ведьмовской крови, — заключила она, и я ахнула, окончательно утратив веру своему же разуму. Я, наверняка, все еще пребывала во сне, раз со мной творилась непонятная чертовщина.

— Хочешь сказать, что я все же одна из вас? — голос предательски задрожал, потому что я начала сомневаться в самой себе. Вдруг, Роланд просчитал все до каждой мелочи и шага, и он вовсе не полюбил меня, а действовал в своих целях? Кому верить, если кругом обман? Даже самые родные и близкие утратили веру…

Карина осторожно кивнула, затем поднялась с края моей кровати и подошла ко мне. Она протянула обе ладошки и, прошептав странные слова, на них тут же засияли ярко фиолетовые шары, распыляя искорки вокруг нас. Красота зачаровывала, но я старалась не поддаваться на все ее фокусы. Затем вместо этих шаров появились две танцующие фигурки — мужская и женская. Огоньки исполняли страстный танец, а под конец, обнявшись и сливаясь воедино — поцеловались. Слишком личное… слишком сокровенное и такое тёплое. Я догадалась, что Карина делилась своим внутренним миром и тем, что с ней происходило.

— Я пока учусь, но уже есть прогресс. Я хотела бы сказать тебе спасибо, Дарина, — тишину разорвало ее признание, — за то, что подтолкнула меня к Коле, и теперь мы вместе, — на мое безмолвное непонимание, Карина прояснилась. Отчасти, конечно, я была рада за нее, но ведь все равно это не меняет моего отношения к ним ко всем. — В тот вечер, когда ты подтолкнула меня сходить на свидание, мы оба сознались друг другу, что отрицали очевидных вещей — мы тайно любили друг друга, но столько времени боялись в этом сознаться. А потом после кино мы собирались вернуться в оранжерею, чтобы встретиться тебя, да частично сознаться во всем, но…, — Карина запнулась, когда я жестко посмотрела на нее. Теперь любое ее слово о том, что они желали сознаться, будет воспринято не так, как если бы все произошло на самом деле. — Но тебя уже не было, и мы с Колей забили тревогу.

— Нужно было с самого начала не морочить мне голову, тогда бы все было иначе, — устало выдохнув, ответила я.

Магия Карины растворилась в пространстве, словно ее больше никогда не существовало. Странно то, что я вовсе не удивилась, когда она начала использовать свою силу. Словно я смирилась. И меня это пугало. Я отошла к окну и стала вглядываться вдаль, ожидая увидеть там своего любимого Владыку. Искал ли он меня? Скучал ли так, как я… сердце щемило от невыносимой боли разлуки. Как будто часть себя я оставила в Зазеркалье. А ведь мне было чего бояться, там по-прежнему ошивалась вокруг Роланда Сейна. Демоница так просто не сдаст свои позиции и предпримет все, чтобы вновь заполучить в свои сети моего любимого. От чувства ревности, которое возникло столь стремительно, я сжала кулаки и ударила по подоконнику, оставляя небольшие вмятинки. Меня трясло. Карина осторожно подошла из-за спины и, положив обе ладошки мне на плечи, старалась успокоить.

— Он придет за тобой, — она шепнула мне на ухо, и когда наши взгляды встретились, я поняла, что Карина что-то таила от меня.

— Как мне отсюда выбраться? — спросила прямо.

— Заклятие твоей бабули очень сильное. Я, Коля и многие другие молодые люди лишь начали учиться силе. Ведьмовская кровь призвала нас ровно в тот час, когда заявились ищейки. После твоего исчезновения на городок обрушился гнев Тёмных. Они прислали своих зверей, чтобы те отыскали каждого из нас и навсегда стерли с лица земли. Дарина, нас нашли, — с печальными нотами в голосе добавила девушка, отступив на пару шагов от меня. — После стольких лет спокойной жизни, мы снова стали изгоями.

— Карина, но это не так! — я не согласилась с девушкой и ее рассуждениями. — Мы — не изгои. Мы — люди, и жили среди них. Мы все выросли рядом друг с другом. Наличие ведьмовской крови не делает из нас кем-то ужасным. Да и Тёмные не стали бы так просто враждовать. Я думаю, есть другое логическое объяснение, о котором нам не рассказывают. Правда… я считаю, есть жестокая правда, и нам о ней не ведают.

Тут же вошла моя бабуля в комнату и, как я догадалась, она услышала последнюю мою фразу. Кивком дала понять Карине, чтобы девушка оставила нас одних. Но я изрядно устала от всего, и мне хотелось тишины. Понимания, что за чертовщина окружила наши головы.

— Правда? — как-то получилось грубовато, и моя старушка подошла ближе, закрыв за собой дверь в комнату. — Дарина — ты ведьма, разве этого объяснения тебе недостаточно?!

— Нет, — сказала, как отрезала.

Бабуля устало выдохнула, затем прошла мимо меня и плюхнулась в мягкое кресло. Несколько минут мы просто молчали, но в воздухе витали искорки напряжения. Я заметила, что бабушка была в последнее время не многословной, и при последнем разе вовсе собиралась уехать вместе со своими подругами в дом престарелых, но так ли это было, или меня готовили к очередной порции вранья.

— Иди, присядь рядом со мной, — махнув рукой, бабуля мило подозвала меня к себе, и на мгновение я снова вернулась в прошлое. Словно ничего плохого не происходило, а наши отношения по-прежнему были самыми крепкими, самыми доверительными, ведь моя старушка единственная, кто был у меня. Единственный родной человек…

Я все-таки сдалась, и, выдохнув, плюхнулась рядом с ней. Она накрыла своей трухлявой ладошкой мою руку и крепко сжала, вот тут моя решительность долго дуться на нее, пошатнулась и я в очередной раз сдала позиции, разрыдавшись и кинувшись в ее объятия. Бабуля тоже не скрывала эмоций, она шептала мне на ухо, что сожалела о многом, но она не хотела, чтобы с нами что-либо произошло ужасное.

— Я так привыкла смотреть назад, — созналась она, смахивая слезу с щеки, — всегда следила, чтобы никто посторонний не смел нарушить наш идеальный мир. Столько лет, Дарина… я отдала свою жизнь ради того, чтобы защитить всех нас от ищеек. Я уже потеряла однажды свою дочь, и не вынесла бы, если бы еще лишилась тебя.

— И все же, я не понимаю, что происходит? — отпрянув от старушки, я заглянула в ее бездонные глаза, пропитанные мудростью и… усталостью. Я вдруг осознала, что сила, которой обладала моя бабушка, на самом деле была не вечной, а значит сейчас, она слабела. И словно догадываясь, о чем я размышляла, бабушка кивнула и сказала:

— Дарина, ты должна быть готовой к тому, что вскоре я навсегда исчезну, а все, кто тут под куполом — это твоя семья. Это все, что мы сумели сохранить. Здесь ищейки нас не найдут, но как только я использую весь свой ресурс, моя кровь остынет и ведьмовские способности исчезнут, — бабушка запнулась, опустив глаза на наш крепкий кулак сцепленных рук, — я стану смертным человеком, а совсем вскоре…

— Не продолжай, — я перебила ее, вновь притянув в крепкие объятия. — Что я могу сделать для всех нас? — спросила я. — Кто я, бабушка? Почему артефакт Роланда выбрал именно меня, ведь нас — девушек, много. Почему я?

— Потому что Тёмный полюбил тебя, — спокойно ответила она, и я окончательно запуталась. Тогда зачем было красть меня, лишать любви Роланда, если нам суждено оставаться вместе? — Мы были частью их мира. Даже больше скажу, это мы дали им возможность стать теми, кто они есть сейчас. Зазеркалье не было пустотой, оно значило для нас очень многое. Прежде всего домом, ведь на земле люди были не готовы к колдовской силе. Когда твоя мама предложила все-таки дать им шанс, я согласилась. Но какой ценой, Дарина… Мы потеряли многое, лишились практически всего, а теперь Тёмные желали окончательно нас уничтожить.

— Если мы объединим силы, то разве не сможем переубедить старейшин? — предположила я, но бабуля покачала головой, а потом одной лишь фразой оглушила и вновь пошатнула мой хрупкий мир.

— Как ты собралась переубеждать своего отца, если он фактически заточил в бездну твою мать и превратил в призрака? Если любовь, которую он не получил от нее, ослепила его и наделила яростью? Противостоять своей же крови, все равно что пойти на самоубийство. Поэтому — нет, — бабуля была настроена решительно.