Глава 57

Запах появился раньше звука.

Едкий, горький, пробивающийся сквозь аромат сандала и вековой пыли, которыми дышал дом.

Я поднял голову. Не камин. Не кухня. Восточное крыло. Библиотека.

Сердце пропустило удар. Там хранилось не просто знание. Там были летописи рода. Хроники, которых не было больше нигде. Карты магических разломов, договоры с древними кланами, рукописи, за которые вырезали целые семьи.

Я собирался броситься туда, спасать книги, не успел сделать и шага.

Зверь внутри не дал. Он не спросил. Не позволил мне закончить мысль. Рывок, от которого перехватило дыхание.

Ноги сами рванули вперед, повинуясь не разуму, а слепому, первобытному инстинкту. Дракон уже сделал выбор за меня.

Я бежал. Мрамор стонал под сапогами. В коридорах уже вопила на разные голоса паника: слуги кричали, волокли ведра. Пустые ведра звенели, падая на пол.

«Пожар!» — кричал Себастьян.

Но я не видел их.

Я видел только дверь в конце галереи.

Комната Анны. Библиотека за ней уже гудела.

Я слышал, как трещат переплеты, как жар лижет стены, превращая пыль в удушающий туман. Пламя жрало восточное крыло. Сотни уникальных томов. Наследие Дартуаров.

И все же мои ноги несли меня не спасать знания. Ноги несли меня к ее двери.

Я выхватил из дыма ручку двери. Металл обжег ладонь, оставив мгновенный, болезненный ожог. Закрыто. Изнутри. Замок или разбухшее от жара дерево. Где-то вдали кричали о воде. О спасении библиотеки и архива.

Мой голос, мой долг, мой разум потребовали выбрать другую дверь.

Но зверь внутри выбрал эту.

Я ударил ногой. Дерево взвыло. Еще удар. Плечо врезалось в массив. Дверь подалась с глухим треском, сорвавшись с петель.

Дым повалил клубом. Я закашлялся, прикрывая лицо рукавом, и шагнул внутрь.

Она лежала на полу. У самой кровати. Скрутившись, словно раненый зверь, в простой льняной рубашке, которая уже тлела.

Мир сузился до точки. До этой неподвижной фигуры.

«Она мертва!»

Мысль ударила, сжала виски, сдавила горло.

Дракон внутри взревел так громко, что я оглох.

Рев был не яростным. Он был диким, животным ужасом, который разрывал грудную клетку изнутри.

Я бросился к Анне. Колени ударились о раскаленный паркет. Пальцы впились в ткань, подхватывая ее.

Легкая. Слишком легкая.

Она не дышала. Или я не чувствовал. Кожа обжигала. Я прижал ее к себе, сжимая так крепко, что мог сломать ребра, но не отпускал.

Дракон выл, требуя воздуха, требуя жизни, требуя спасти ее.

Я поднялся. Ноги не гнулись. Я нес ее к выходу, продираясь сквозь дым. В коридоре царил хаос. Но восточная стена уже работала. Себастьян стоял у поворотного механизма, встроенного прямо в камень, вращая бронзовый штурвал. Скрытые в стенах магические акведуки уже гудели.

Из наконечников, замаскированных под барельефы драконьих голов, хлынула не просто вода, а густая, серебристая жидкость, пропитанная магией льда.

Она ударяла в пламя, и пар взрывался облаками, шипя и корчась. Огонь отступал, оставляя после себя черные, дымящиеся стены.

Я не смотрел на это. Я шел. Прижимая ее к груди. Вдыхая гарь, смешанную с запахом ее волос. Пепел оседал на ее щеках, а я судорожно прижимал ее к себе.

— Ваша светлость! — голос Себастьяна пробивался сквозь звон в ушах.

Я не слышал. Дракон заглушал всё. Он бился в висках, требуя укрытия, требуя безопасности. Не для меня. Для нее.

Дворецкий что-то кричал. Я видел, как шевелились его губы, но не слышал ни единого слова из-за шума крови, из-за рева дракона.

Я толкнул дверь в первое попавшееся помещение. Дверь подалась.

Прохладный воздух. Высокие окна. Белое дерево. Небесно-голубые стены.

Комната для Аннабель.

Я даже не подумал. Просто шагнул внутрь. Чистота и роскошь мгновенно испачкались сажей с моих сапог, запахом гари с моей одежды. Я опустил Анну на кровать. Матрас прогнулся под нашим весом.

Я замер.

Руки дрожали. Я коснулся ее щеки.

Горячая. Живая?