Эпилог · От АННЫ

Кошмар был липким, как смола.

Я тонула в нем, задыхаясь от едкого дыма, который забивал легкие тяжелыми комьями пепла.

Вокруг рушились стены библиотеки, книги вспыхивали синим пламенем, а я стояла посреди этого ада, и мои руки были пусты. Магия ускользала сквозь пальцы, как вода, оставляя лишь холодную, звенящую пустоту.

— Анна! Очнись!

Голос прорезал тьму, резкий и властный, выдергивая меня из вязкого ужаса на поверхность реальности.

Я резко вдохнула, судорожно хватая ртом воздух, и открыла глаза.

Над головой нависал потолок, испещренный черными разводами копоти. Тени плясали по лепнине, искажая узоры до неузнаваемости. Рядом, на смятых простынях, валялся его камзол — темная, бесформенная куча дорогой ткани. От камзола шел дым. Рукав был прожжен.

А сам Адиан сидел в кресле, откинув голову назад. Его рубашка была расстегнута, волосы растрёпаны, а на лице застыло выражение странной смеси усталости и напряженного ожидания.

— Что случилось? — мой голос прозвучал хрипло, словно я действительно наглоталась дыма. Хотя я уже понимала. Снова. Снова этот неконтролируемый выброс.

Хотелось заныть, как от зубной боли: «Ну когда уже магия окончательно вернется!».

Адиан медленно повернул голову. В полумраке его глаза казались почти черными, лишенными привычного блеска, но полными какой-то тяжелой, давящей тяжести.

— Чуть не случился пожар, — произнес он тихо. Голос был низким, вибрирующим. — Потолок обуглился. Шторы тлеют. Если бы я не вошел, то…

Он замолчал, не договорив. Не нужно было договаривать. Я знала, что было бы. Пепелище. Ещё одна комната, превращенная в уголья. Ещё одно доказательство того, что пока магия ко мне не вернулась, я — ходячая катастрофа.

— Всё в порядке? — спросил он, и в этом вопросе звучало не столько беспокойство о доме, сколько тревога обо мне.

Я села, кутаясь в одеяло, которое пахло гарью и его сандалом.

— Сон дурной приснился, — пробормотала я, морщась от головной боли, пульсирующей в висках. — Просто сон.

— Сон — это ерунда, — выдохнул он, поднимаясь с пола.

Кресло жалобно скрипнуло, когда он поставил его на ножки.

Он подошел к кровати, и его тень накрыла меня целиком.

— А если бы я не зашел? Что тогда?

Я посмотрела на него. На следы копоти на его щеке. На то, как напряжены мышцы шеи.

— Тогда бы я очнулась в другой комнате, — попыталась я улыбнуться, но улыбка вышла кривой, нервной. — Пахнущей гарью. А Себастьян бегал бы и тушил пожар. Как обычно.

Адиан не улыбнулся в ответ. Он провел рукой по лицу, стирая сажу, и его взгляд стал жестче.

— Я боюсь, что мне придется спать в твоей комнате. На всякий случай. Чтобы не выбивать дверь. Я не хочу тобой рисковать.

Тишина повисла между нами, густая и неудобная. Я вспомнила сегодняшний день. Утро, которое началось не с кофе, а с визита магов.

Трое старцев в мантиях цвета сухой крови. Они пришли оценивать «потенциал герцогини». Я стояла перед ними, чувствуя себя подопытным кроликом, загнанным в угол.

Мои знания, которые я годами собирала по крупицам в тайне от всех, для них оказались «милой любительской самодеятельностью».

— Теория неплоха, леди Анна, — похвалил самый старый из них, магистр Алериус, человек с лицом, похожим на сушеное яблоко, и глазами острыми, как осколки стекла. — Но практика… Ваша аура нестабильна. Вы как пороховая бочка с фитилем, который то горит, то гаснет.

Он ожидал увидеть избалованную принцессу, которая играет в магию ради развлечения. Вместо этого он встретил девушку, которая знала формулы связывания потоков лучше, чем многие студенты третьего курса Академии.

Но для магов такого уровня это было детским лепетом.

— Мы договаривались с герцогом, что если ученица мне понравится, то я буду учить вас. Так вот. Я буду учить вас, — неожиданно заявил он, хлопнув Адиана по плечу.

Тот даже вздрогнул, так непривычно было видеть фамильярность по отношению к самому себе. Но Адиан лишь улыбнулся.

— Но не сейчас, — добавил Алериус. — Пока Вы не стабилизируете поток, толку не будет. Иначе первый же урок закончится тем, что мы все окажемся в лечебнице. А мне бы не хотелось. А сейчас, с вашего позволения, я бы хотел поговорить с вашим супругом наедине.

Я кивнула, отпуская их в холл.

Они говорили с Адианом в холле долго. Очень долго. Я слышала лишь глухой гул голосов, доносившийся сквозь прикрытые двери. Иногда тон повышался, иногда падал до шепота. Единственное, что я успела заметить, выглянув в щель: брови Адиана удивленно поднялись, а магистр Алериус усмехнулся той самой сухой, многозначительной усмешкой, от которой у меня по спине пробежал холодок.

О чем они говорили?

Всю ночь этот вопрос грыз меня изнутри, смешиваясь с кошмарами. Может, маги боятся моей стихии? Может, они отказываются брать меня, считая безнадежной? Или, что хуже всего, магия во мне недостаточно сильная, что она не стоит усилий?

Каждый раз, когда я засыпала, мне снилось, как двери Академии захлопываются перед моим носом. Как лица учителей искажаются презрением. Как я остаюсь одна, пустая оболочка, «серая мышь», которой не место среди сильных.

— Ты о чем задумалась?

Голос Адиана вернул меня в настоящую комнату, пахнущую горелым ковриком и тревогой. Он сидел совсем близко, и я чувствовала жар, исходящий от его тела.

— Эм… О том, о чем вы говорили с учителем, — прошептала я, опуская взгляд на свои руки. Пальцы дрожали. — Я… Я бы хотела знать. Если у меня все… плохо, так и скажи. Лучше правда, чем эта неизвестность.

Адиан вздохнул. Звук был тяжелым, словно он нес на плечах неподъемный груз. Он пересел на край кровати, и матрас прогнулся под его весом.

— Нет, у тебя все неплохо, — сказал он медленно, подбирая слова. — Я бы даже сказал, он отдельно отметил твой выдающийся магический потенциал. Он назвал его… «дремлющим вулканом».

Я подняла на него глаза.

— И все? Вы разговаривали намного дольше, чем то, что ты мне сейчас пересказал.

Адиан помолчал. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, затем опустился ниже, к ключицам, скрытым под тонкой тканью ночной сорочки.

— Он рекомендовал способ ускоренного восстановления магии, — произнес он наконец, и уголок его губ дрогнул в едва заметной, хищной улыбке. — Она зависит от сильных эмоций. Причем любых. Страх, гнев, радость… страсть.

Сердце пропустило удар.

— И что это за способ? — прошептала я, хотя догадка уже холодила живот ледяной водой.

Я вспомнила, как поднялись его брови. Вспомнила усмешку магистра.

Адиан протянул руку. Его пальцы, горячие и шершавые, коснулись моей щеки, очерчивая линию скулы. Потом скользнули ниже, к шее, где бился пульс.

— Это… — он не договорил. Его глаза ясно указали на постель. На смятые простыни. На нас.

Меня словно прошибло током. Волна жара, внезапная и мощная, разлилась по венам, вытесняя страх и сомнения.

— Ты хочешь сказать, что… — начала я, и голос предательски дрогнул.

— Да, — серьезно произнес он. В его глазах не было насмешки. Была только темная, интенсивная серьезность человека, который предлагает сделку, от которой невозможно отказаться. — Но я не стал тебе об этом говорить сразу. Чтобы это не выглядело как давление. Или требование. Я знаю, как сильно ты хочешь вернуть магию. И я не хочу, чтобы именно возвращение дара двигало тобой в этот момент. Я не хочу быть для тебя просто… средством достижения цели.

Он говорил честно. Слишком честно для герцога, привыкшего брать то, что хочет. И эта честность обезоруживала сильнее любых чар.

— А если… — я сделала паузу, чувствуя, как щеки горят. — Если дело будет не только в магии?

Воздух в комнате сгустился. Глаза Адиана резко вспыхнули. Та самая голодная жадность, которую я видела в кабинете, теперь заполнила их целиком, вытесняя осторожность.

— А вот этот ответ мне нравится, — прошептал он. Голос стал ниже, бархатистым, обволакивающим. — Очень нравится.

Его взгляд спустился вниз, скользя по тонкой ткани сорочки, будто видя меня насквозь.

— Ты ведь знаешь, как сильно я этого хочу, — выдохнул он мне прямо в ухо. Его дыхание было горячим.

Ответом мне стал не слово, а действие.

Он потянул меня на себя, и я упала на подушки, увлекая его за собой. Мир сузился до точки соприкосновения наших тел. Его руки были везде — сильные, требовательные, сжимающие мою талию, путающиеся в моих волосах. Поцелуй был не нежным. Он был жаждой. Голодом, который копился неделями, месяцами, возможно, годами.

Я отвечала ему с той же яростью. Мои пальцы впивались в его плечи, царапая кожу через ткань рубашки. Магия внутри меня откликнулась мгновенно. Не как угроза. Как эхо. Как ритм, совпадающий с биением его сердца.

Комната вокруг нас начала меняться.

Сначала дрогнули стекла в окнах. Затем с грохотом оборвался карниз над кроватью, обрушившись на пол облаком пыли и штукатурки. Со столика слетели флаконы с духами и пузырьки с маслами, разбиваясь вдребезги. В комнате творилось черти что, но мы не обращали на это внимания.

В тот момент, когда я, не выдержав, застонала в его плечо, пламя вспыхнуло в камине, взметнувшись вверх высоким, синим столбом, освещая наши переплетенные тени на стенах.

Но это было еще не все. Я понимала это. Я чувствовала его голод. И чувствовала, как мой голод откликается на его.

Каждое прикосновение было искрой. Каждый вздох — заклинанием.

Я ощущала, как магия течет во мне, наполняя пустоты, затягивая трещины в душе. Она возвращалась не через боль, как раньше. Она возвращалась через него. Через его вкус, его запах, его тяжесть на мне.

Когда все закончилось, я лежала на его груди, слушая, как выравнивается его дыхание. Потемневший потолок нависал над нами, как напоминание о хаосе, который мы только что устроили. Но внутри была тишина. Ясная, звенящая тишина наполненного сосуда.

— Как там наша магия? — шепнул он, проводя пальцем по моей спине. Его голос был хриплым, довольным.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь остаточным теплом.

— Прости, я… Я совсем забыла про магию, — прошептала я, и в моем голосе звучала искренняя растерянность. — Я не могу пока сказать, как она… Но… мне кажется, что… нужно… еще. На всякий случай. Для закрепления… результата…

Адиан рассмеялся. Низко, грудью, и этот смех вибрацией прошел через все мое тело.

— Для закрепления? — переспросил он, приподнимаясь на локте и глядя на меня сверху вниз. В его глазах плясали веселые искры.

— Чем быстрее магия вернется, тем быстрее начнутся занятия! — добавила я деловым тоном, хотя сама едва сдерживала улыбку.

— Дело в занятиях? И только? — он наклонился ближе, его нос коснулся моего носа.

— Да, но… — я обвила руками его шею, притягивая к себе. — Сейчас занятия магией это… эм… не первостепенно.

С тех пор в нашем доме это называли «возвращать магию».

Звучало цинично. Практично. И чертовски точно.

Родители приехали на следующей неделе. Отец стучал в ворота, требуя аудиенции, чтобы «обсудить будущее семьи». Я вышла к ним сама, одетая в простое серое платье, без украшений, без макияжа.

— Анна, доченька, нам нужно поговорить, — начал отец, но я перебила его, бросив к его ногам сквозь решетку тяжелый кожаный мешочек. Он глухо ударился о брусчатку.

— Здесь всё, — сказала я холодно. — За старые панталоны, которые я донашивала после Аннабель. За платья, которые мне отдавали, когда они теряли вид. За еду, которую я недоедала, чтобы сестра была сыта. Тут хватит с избытком. Надеюсь, мы в расчете.

Отец побледнел, глядя на мешочек, словно тот был наполнен ядом.

— Анна, ты не можешь так с родителями…

— Могу, — отрезала я. — В отличие от Аннабель, я никому ничего не должна. А за то, что была должна, я только что расплатилась.

Я развернулась и вошла в дом, оставив их стоять у ворот с открытыми ртами. Больше они не приходили.

Слухи доходили позже: кредиторы осадили их дом. Инвестиции в «будущее семьи» иссякли. Аннабель продолжала блистать на балах, но ее сияние погасло. Скандал с побегом все-таки просочился в общество. И многие приличные семьи больше не рассматривали ее в качестве невесты.

А потом до меня дошли слухи. Аннабель почему-то начала стремительно стареть. Сначала я не поверила, но Валькарт подтвердил таинственную болезнь, от которой нет лекарства.

Уже потом, в библиотеке, сидя над книгами, Адиан нашел редкий побочный эффект от переноса магии. Я читала строчки и понимала, что когда магия покидала тело сестры, она высушивала ее. Редко, но так бывает.

Я отправила им денег. Много. Этого хватит, чтобы немного привести Аннабель в порядок.

— Долг сестре за платья я тоже отдала, — написала я в короткой записке, приложенной к переводу.

Больше я о них не вспоминала. Разве что только в разговоре с Валькартом, когда он отчитался мне что натравил на них всех их кредиторов по моей скромной просьбе.

Завтра у меня первый день полноценных занятий с магистром Алериусом.

Себастьян подготовился основательно. Весь персонал предупрежден. В коридорах расставлены ведра с песком и магические огнетушители. Слуги ходят на цыпочках, боясь потревожить «герцогиню-вулкан».

Но я уверена, что все обойдется.

Судя по тому, сколько раз мы с мужем «возвращали магию» за последнюю неделю, мой дар должен не просто вернуться. Он должен стать таким мощным, что сможет не только зажигать свечи, но и распаковывать коробки, чинить мебель и, возможно, даже делать ремонт в пострадавших комнатах.

Я посмотрела на потолок своей спальни. Копоть еще виднелась, но Адиан пообещал вызвать реставраторов.

— Пусть бегают, пусть готовятся, — сказал он тогда, целуя меня в макушку. — Пусть знают, чья любовь живет в этом доме.

Я улыбнулась, закрывая глаза. Магия внутри меня тихонько мурлыкала, сытая и довольная. Завтра будет новый день. И я была готова к нему.