Глава 41

Анжелика

Жалею о том, что решилась на этот шаг, когда машина такси останавливается, а я расплачиваюсь и выхожу неподалёку от особняка Чопурии. Сердце начинает бешено колотиться в груди, яростно стучится, словно хочет выломать рёбра, вырваться и лучше уж перестать биться, чем снова сделать шаг в ад, которым пропитаны стены дома моего мучителя.

— Тебе тут понравится, Анжелика! Теперь это твой дом! Чувствуй себя хозяйкой! — заявил Давид, привезя меня в это жилище.

Вот только я знала, что хозяйкой мне никогда не стать, потому что он этого не позволит, да и сама я уж точно не захочу этого…

Проклятое место, от которого до сих пор веет страхом, болью… Мне даже начинает казаться, что в носу появился слишком сладкий, металлический привкус крови, который до одури бьёт по всем рецепторам. Ноги начинают подкашиваться, но я не собираюсь сдаваться. Я пришла сюда для того, чтобы раз и навсегда покончить с Давидом, чтобы избавиться от него, уничтожить… Тогда у нас с Сергеем появится шанс на нормальную жизнь вместе, даже если я нужна ему как проклятый реагент.

Медленно бреду к дому, постоянно озираясь по сторонам. Страшно оказаться замеченной, ведь наверняка кто-то из людей маньяка Чопурии остался охранять дом. Вот только о тайном месте, используя которое я так долго мечтала сбежать, было известно немногим. Даже Давид, как мне кажется, не знал о том, что это место существует или попросту забыл о нём, иначе велел бы своим людям заделать эту калитку. Хотя… Я могла и ошибаться. Впрочем, сейчас это не так важно.

Добираюсь до заброшенной покосившейся калитки, которая с той стороны поросла плющом и никогда не привлекала внимание. Она сливалась со стеной, и обнаружить её мне удалось совершенно случайно.

— Если ты посмеешь сбежать от меня, Анжелика, я убью тебя… Буду делать это медленно, и ты испытаешь сильнейшую боль, а потом сдохнешь, захлёбываясь собственной кровью! Лучше не зли меня и делай всё так, как я тебе сказал! Попытаешься пожаловаться кому-нибудь, убью твоего «спасителя» вместе с тобой! Поняла? — звучит страшный голос Давида в голове, когда я тянусь к ручке калитки и открываю её.

Дороги назад нет.

Я сделаю то, зачем пришла, любой ценой…

Внимательно озираюсь по сторонам.

Охраны нигде нет.

Практически бегу к чёрному входу через подвал, где на всякий случай под камнем прятала ключи. Главное, чтобы они ещё остались там. Всю защиту мне удаётся обойти, а ключи лежат там, где я их и оставляла. Мне едва удаётся сдержать крик, когда беру связку, а под ней вижу слизня — боюсь этих существ до помутнения рассудка, пусть они совсем безобидные в отличии от чудовища, с которым я была вынуждена жить семь мучительных лет.

Потихонечку открываю дверь и вхожу в подвал. Медленно, практически на носочках, двигаюсь по тёмному помещению. Включаю фонарик в телефоне, и с ужасом застываю на месте, когда вижу на полу следы крови. Я давно не спускалась в подвал, а когда бывала тут, то не видела эти пятна. Неужели совсем недавно здесь произошло что-то ужасное? Да нет же… Не могло… Давид ведь всё ещё лежит в больнице, проходит обследование и… Хочу наклониться, чтобы убедиться, что это не свежие пятна, но отчего-то не делаю этого и продолжаю красться дальше.

Сердце уже практически прорывает ход наружу: его удары слышны сильнее моих шагов. Поднявшись по лестнице, медленно открываю дверь, ведущую в дом. Она не заперта. Странно… Впрочем, Давид никогда не запирал её: чаще это делала я, потому что боялась мест, откуда могли пробраться чужие, ведь мне хватало мужа-истязателя.

На цыпочках крадусь к кабинету Давида. Света нигде нет, значит, и охраны в доме тоже. Это хорошо. Я немного расслабляюсь и двигаюсь чуть громче и быстрее. Я практически добралась до заветной цели и просто не могу сделать шаг назад. Чемоданчик с компроматом так близко, что у меня начинает мутнеть рассудок. Хочу как можно быстрее взять его в руки и ощутить столь желанное сладкое отмщение.

Дверь в кабинет Давида закрыта, но у меня есть ключ. Я сделала слепок на всякий случай и хранила все в общей связке, а теперь рада, что оказалась предусмотрительной. Главное, чтобы дверь в кабинет не стояла на сигнализации, что маловероятно, ведь Давид находился совсем не в том состоянии, чтобы вернуться домой и подключить охрану перед тем, как попал в больницу. Скорее всего, он даже не думал, что я отважусь явиться сюда.

Сигнализация не срабатывает, и я выдыхаю, войдя в кабинет. Спешно набираю пароль и снимаю блокировку с сейфа. Достаю тот самый чемоданчик и подхожу к столу Чопурии, чтобы проверить, не переместил ли он свои «чёрные делишки» в другое место. Открываю крышку и с ужасом застываю, потому что внутри появилось новое фото. Фото моего отца. Из подвала. Изувеченное мужское тело, скрюченное в неестественной позе сложно не узнать. Ненадолго внутри просыпается жалость, а за ней появляется страх. Давид убил моего отца за то, что тот не смог удержать меня. Но когда это случилось? И если это случилось в подвале… Давид сейчас не в больнице. Скорее всего, он обманул всех и вернулся домой. И если он дома, то он устроил ловушку, чтобы поймать меня. Сердце начинает чаще биться в груди, а в кабинете зажигается свет.

— Долго думала, прежде чем решилась вернуться, моя блядская жёнушка? — спрашивает Давид, и я резко оборачиваюсь в его сторону.

Мужчина смотрит на меня с охотничьим интересом, а на его губах появляется звериная улыбка. Он медленно облизывает верхнюю кончиком языка, словно пытается запугать меня ещё сильнее. Да куда уж сильнее? В эту секунду я понимаю, что всё кончено. Скорее всего, я больше никогда не увижу Хищника, но если мне суждено умереть, то я заберу Давида с собой. Я взяла нож на всякий случай, и я воспользуюсь им, когда эта сволочь подберётся близко.

— Ты чудовище!

— Правда? Ты пришла сюда, чтобы раскрыть мне глаза на правду? Ну давай… Говори ещё… Ласкай мой слух своими оскорблениями, и возбуждай внутри меня зверя ещё сильнее… Потому что когда ты возбудишь его, я буду мучить тебя, истязать и насиловать, а потом… Потом ты попадёшь в этот чемоданчик… Точнее не ты, а твоё фото… И локон твоих охуительно пахнущих волос!