Глава 9

Сергей

Еврей выкладывает передо мной патроны. Оружие. Несколько пачек динамита.

— Ты не планигуешь ли, часом, газвязать новую войну? — Косится на меня.

Игнорирую — проверяю затвор пистолета. Взвешиваю в руке макаров.

— На кого устгаиваешь охоту? — Не сдается и все еще прощупывает почву.

Молча выкладываю в большую коробку патроны. Похоже, такого крупного заказа у него давно уже не было — глаза так и горят в предвкушении моего ответа. Которого он, конечно, не дождется.

— Не делай глупостей, — вдруг тянет на себя удлиненную коробку с гранатами.

Стреляю в него черным взглядом, в котором клубится мгла.

Мне не до разговоров сейчас.

— Если ты думаешь устгоить охоту…Сейчас не лучшее вгемя. Тебя ведут, ты в кугсе?

— Похуй.

Но Еврей не затыкается. Все продолжает бубнить под руку. В тюрьме он не был таким словоохотливым. Кажется, возраст дает о себе знать — хочет вмешаться в дело, которое ему не по зубам.

— Отдохни, пговеди время с девочками, выпей, развейся, — болтает он без умолку. Но при этом спина, когда он отворачивается, выдает сильное напряжение. Мужик натянут, почти звенит страхом. — Тебе там подгоняли девчонок, но все это не то…Здесь, на воле, все будет слаще…Девочки податливее. Чище. Кгасивее.

Еврей улыбается, демонстрируя отсутствие переднего зуба и мне становится противно. Сплевываю в сторону.

Меня не возбуждает ни одна из тех, кого я видел сегодня — а ведь на показ мод сгоняют самых красивых. Но от одной только мысли об Анжелике член становится колом.

Возбуждение буквально горит в руках. Язык распухает. Ядовитой слюны во рту становится много, как только представляю ее мягкость, податливость, вспоминаю ее сладкий вкус, а от воспоминания о том, какого цвета становятся ее губы после моих поцелуев, начинают чесаться десна — мне нужно срочно повторение, продолжение.

И эта мысль, это осознание бесит. Раздражает.

Потому что я никогда не опущусь до чертова Чопурии.

Не стану насильником.

Только убийство.

Зверское.

Хладнокровное.

На глазах моего врага.

— А-а-а, видимо, ты уже нашел себе подходящую шкугу.

Резко выпускаю руку вперед, сжимаю пальцы на хилой шее незаконного продавца оружия. Он хрипит, округляет водянистые глаза, а губы его начинают синеть.

Никто не смеет называть моего реагента шкурой. Никто, кроме меня…

— Все, все! — он показывает ладони. — Мих.

Как только к нему возвращается способность дышать, Еврей пересчитывает наличку.

Денег много.

Больше, чем он заслуживает.

Но мне не жалко.

Бабла у меня сейчас даже больше, чем я смогу истратить.

Наследство отца удалось сохранить.

Приумножить.

Но я не уверен, что мне оно нужно.

Потому что я — чертов мутант. Вся моя жизнь — черно-белая.

С одним только всполохом цвета. Тем, что заперт в комнате удаленного от города дома.

— Вот вгоде бы и фамилия у тебя пгостая, незатейливая, — Иванов. Но ты очень непгост, — продолжает испытывать судьбу на прочность Еврей. — Чегесчуг не пгост.

Я волоку к машине все припасы, которыми разжился. У Еврея почти ничего не остается. Не комментирую его брехню.

— Как газделаешься со своими вгагами, пгиходи, — сверкает он глазами, прежде чем закрыть в гараже потайную дверь в хранилище с боеприпасами. — Заказов поступает много, очень много…А вот тех, кто не боится кгови, — на пегечет.

Подхожу и протягиваю ему руку для рукопожатия.

В тюрьме Еврей первым подогнал мне заточку. И не простую — со специальными желобками для крови, чтобы нанести как можно больше увечий. А потому в моем рейтинге он находится на уровне выше, чем остальные утырки.

— Кто про меня спрашивает, отшивай. Не нужны мне компаньоны.

— Как знать, — протяжно тянет старик. — Как знать… Все одиночки так говогят, а потом возвгащаются. Потому что, свегнув своего врага, ты захочешь занять его место. А вот тогда тебе нужны будут люди гядом. Кому сможешь довегять.

— Я — моно, — смотрю в его глаза. — Один.

Еврей провожает меня взглядом до тех пор, пока машина не скрывается за поворотом — вижу его одинокую фигуру у забора. За время тюрьмы он не только отстоял свою оружейную империю, но и приумножил. И теперь я понимаю, почему: старик живет между двух миров, сдавая полиции мелкую рыбешку, но в то же время поддерживая крупную рыбу, которая может принести ему добрый улов в будущем.

Вот и сейчас решил поймать меня.

Выруливаю тачку по новому маршруту.

Достаю сигарету и прикуриваю ее, выпускаю дым струей в сторону.

Мне нужно подготовить для Чопурии ловушку. Но так, чтобы мое имя ни в коем случае не всплыло.

Не сразу замечаю, что сотовый телефон разрывается от вибрации.

— Да?

— Все данные с камер видеонаблюдения стерты, — отчитывается Жук. Компьютерный гений, привет из моего забытого прошлого. — На всякий случай захватил не только указанное тобой время, начал на час раньше.

Жму педаль газа в пол.

Мне не нужно светить свое лицо раньше времени.

И мои нанятые помощники мне в этом помогут.

— Данные с видео наружного наблюдения тоже сняты. Но сам понимаешь, если они догадаются снять видео из дома напротив, откуда видна парковка, будут знать твои номерные знаки.

— Это не проблема.

— Ну, тогда до связи.

Жук отключается.

А я подъезжаю к старой пятиэтажке. Тут припаркован мой новый джип — в него и гружу все покупки, которые приобрел у Еврея.

Прохожу внутри салона влажной тряпкой, смоченной спиртом, а после добавляю к этой адской смеси больничного запаха средство для розжига.

Щелчок зажигалки, секунда, — и огонь начинает пожирать обивку кресел.

Вот и все.

Зацепка, которая могла привести ко мне, уничтожена.

Гоню скорее туда, где меня ждет пленница. Пленница хищника.

И чувствую, как внутри меня разгорается огонь, который не уступает пожирающему пламени в бывшей машине.

Даже кончики пальцев покалывает в предвкушении — так хочу ее видеть.

Убедиться, что мир не черно-бело-серый. Что в нем еще остались какие-то краски. Теплится, нет! — бьется родником жизнь. Пульсируют цвета радуги…

Как только въезжаю в поселок, выруливаю машину так, чтобы никто не заметил меня. Трясусь по какому-то бурелому, и вдруг в темноте обрушившейся на мир ночи вижу всполох болотного цвета. На черных и серых цветах он очень заметен.

Губы кривит предвкушающая улыбка.

Кажется, моя пленница решила поиграть с настоящим хищником.

Вот только она точно не знает, во что ввязалась. Такие игры не для маленьких девочек.

Быстро глушу мотор, вырубаю фары дальнего света.

Выпрыгиваю из тачки и прыжками несусь вперед.

Меня гонит жажда.

Жажда ее цвета.

Желание ее подчинения.

Ощущение охоты распаляет кровь и адреналин пульсирует толчками.

Давно я не испытывал такой адской радости от того, что живу.

Ну что ж, Белоснежка…Хочешь поиграть в прятки?

Только знай, что проигравшая заплатит очень высокую цену…