Глава 20

Рано утром меня разбудило щебетание птиц и нежные касания Ингольфа. Он уже не спал, наблюдая за мной.

— Доброе утро, любимый, — пробормотала я, ещё не вполне пробудившись, и подарила ему лёгкий поцелуй.

— Доброе, родная! Как ты? Лучше себя чувствуешь? — его голос звучал хрипло и мягко.

— Гораздо лучше, когда ты рядом, любимый!

Его пальцы запутались в моих волосах, а губы накрыли мои в жадном поцелуе. Что-то глубоко внутри меня откликнулось навстречу этому всепоглощающему чувству. Сердце колотилось, дыхание перехватывало от обжигающей, почти болезненной сладости, пронзающей меня насквозь.

Единственным моим желанием было отдаться ему без остатка, раствориться в нём. Я забралась на него и сбросила с плеч ночную рубашку. Его руки, жадные и нетерпеливые, ласкали мои груди. Затем он слегка грубо обхватил мои бёдра и, когда он вошёл в меня, я вскрикнула от удовольствия.

Внутри меня разгоралось пламя нестерпимого желания. Это было не просто физическое соитие, а слияние душ. Каждое движение, каждый вздох, каждое прикосновение — всё говорило о любви, которую я так долго жаждала.

Я чувствовала, как его дыхание становится всё более прерывистым, как его сердце бешено колотится в унисон с моим. Его глаза, полные обожания и нежности, смотрели на меня так, словно я была всем его миром. И в этот момент я действительно чувствовала себя такой. Без остатка, целиком и полностью принадлежащей ему.

Мои пальцы судорожно вцепились в его плечи, ощущая каждый изгиб его напряжённых мышц. Я чувствовала его силу, его страсть, его потребность во мне, и это пьянило меня сильнее любого эля. Не сдерживая себя, я поддавалась навстречу грубому, властному ритму, глубоко и громко постанывая.

После… лёжа в его объятиях, я чувствовала себя такой счастливой, словно кораблик после долгого плавания, наконец-то вернувшийся в родную гавань.

Мне очень хотелось поделиться с любимым догадкой о беременности, но передумала, решив сохранить эту радостную весть для более подходящего момента. Уговаривать мужа покинуть этот разгульный пир и вернуться в наши владения мне не пришлось. Стоило лишь напомнить ему, что посевная ещё не закончена.

Закупив у северян мёда, кунжута и немного мехов, мы отправились домой по просёлочной дороге, которую нам посоветовали. К тому же Альвар выделил людей для сопровождения, разумеется, за плату. Путь через сёла до наших владений был дольше, но зато гораздо безопаснее, чем через лес. Воспоминания о пережитом до сих пор заставляли кровь стынуть в жилах.

К нашей радости, дома всё было в порядке. Я почувствовала себя счастливой, вновь оказавшись в родных надёжных стенах.

— С возвращением! — со слезами на глазах нас встретила динерин.

— Эрна, всё в порядке? Есть что-то, о чем я должен знать? — Ингольф сразу же спросил её, едва переступив порог.

— Да, господин. Приходил один знатный молодой человек с заказом, и торговцы заезжали, спрашивали янтарные пластинки, — отчиталась моя динерин, слегка поклонившись хозяину дома.

Ингольф кивнул и посмотрел на меня.

— Тогда я возьму пластинки и поеду сперва на рынок, а вечером вернусь на поля.

Я скинула тёплый плащ в руки Эрны.

— Может, отдохнёшь сегодня?

Ингольф подошёл и погладил меня по голове.

— Работа ждёт, домоседка моя! — он улыбнулся.

— Понимаю. Тогда схожу в мастерскую и попрошу работника сделать ещё янтарных пластин, раз у нас все запасы заканчиваются.

— Было бы отлично! — он чмокнул меня в лоб. — И посмотри, пожалуйста, что там за заказ, примешься за работу или нет.

Я широко улыбнулась.

— Конечно, возьмусь, это моя работа!

— Как будешь готова, отправь заказ ко мне с моим охранником, я доставлю его заказчику.

Я поправила его плащ.

— Знаешь, нам пора нанять гонца, что ли, который будет доставлять наши заказы. Так ты сможешь спокойно заниматься своими хозяйскими делами.

Ингольф взял мои руки и поцеловал их.

— Замечательная идея, свет очей моих! Однако, отвозить лично товар заказчику и получать оплату из его рук — наша семейная традиция. Если хочешь, я могу договориться, чтобы заказчик сам забирал свой заказ прямо из мастерской.

— Да, я не против! — я кивнула.

— Вот и славно, а то ты раньше не хотела, чтобы заказчики бывали в твоей мастерской.

Я сперва нахмурилась, не понимая, почему была против. Что за ерунда! Может, не хотела, чтобы знали, что украшения делает не сам мастер, а его жена?

И тут же постаралась сделать расслабленный вид.

— Ну… Теперь в поселении многие знают, что украшения делаю лично я, так что пусть забирают из моих рук.

— Распоряжусь, чтобы впредь так и было.

Мы коротко обнялись.

— Возвращайся поскорее! — я поцеловала его, вдыхая привычный запах своего мужчины.

— Ты же знаешь, милая, что вернусь, как только закончится посевная, — он медленно пошёл к выходу. — Займись заказом!

Я постояла у двери и проводила взглядом супруга с его охранниками за крепостные ворота.

— Эрна, принеси мне записку заказчика, я схожу в мастерскую!

Динерин протянула мне сложенный листок и подала обратно плащ.

— Распорядиться насчёт ужина и баньки, госпожа?

— Да, я ненадолго. И на ужин я очень хочу маринованной сельди с репчатым луком и свежими лепёшками, — попросила я служанку, и уже от одной только мысли о рыбе у меня заурчало в животе.

— Хорошо, госпожа, как пожелаете!

Я шагнула через порог и вдохнула родной деревенский воздух. Как приятно снова оказаться дома! Недавно прошёл дождь, и трава была влажной. Повсюду расцветали ярко-желтые одуванчики.

В сопровождении двух охранников я, как обычно, направилась в любимую мастерскую. Отдав распоряжение работнику наделать янтарных пластинок, я прочитала записку заказчика. От меня требовалось изготовить набор украшений — подарок на день рождения одной знатной молодой даме: подвески в два ряда в форме бус для нагрудных булавок и несколько тонких плоских пуговиц. Заказ должен быть готов через две недели, однако, я, несомненно, справлюсь раньше.

Пуговиц таких у меня было полно. Я выбрала самые красивые и сразу положила в маленькую шкатулку из дерева. За особенный заказ подвесок я примусь завтра с утра. Заодно прихвачу с собой молочный янтарь из дома. Как раз много подходящих остатков от самородков осталось. Мой работник сложил их в чистую глиняную чашу и поставил на мой рабочий стол.