Глава тридцать четвёртая

Первое, что я сделала, – это рухнула на колени, опираясь руками о пыльную землю, и раскашлялась, вдыхая воздух полной грудью. И только потом огляделась.

Круглый зал, украшенный фресками и барельефами, которые от времени покрылись грязью и паутиной, потрескались, а кое-где и вовсе выпали. Не знаю, что на них было изображено. Наверное, нечто героическое, какие-нибудь моменты из славного прошлого предков до первого прорыва.

В центре, в окружении пяти белых колонн, небольшой пьедестал из темного камня, из которого вверх в потолок бил луч яркого голубого света. Именно на этом пьедестале и лежал Коннор.

Не знаю, откуда взялись силы.

Только едва дышала, а тут раз – и встала. И даже побежала прямо к нему, забыв об усталости, боли. Обо всем.

– Коннор! Коннор!

Только оказавшись рядом, я смогла разглядеть, как из его ран на руках течет кровь, которая словно впитывалась в этот пьедестал, давая энергию световому столбу.

– Коннор!

Упав рядом с ним на колени, я оказалась в этом свете, который затрепетал, задергался и внезапно загорелся еще ярче!

«Еще бы, получил новую порцию крови, вот и радуется».

С трудом перевернув мужа на спину, я взглянула в его бледное лицо и попыталась нащупать пульс.

– Он еще жив, – раздался голос совсем рядом.

Резко обернувшись, я увидела знакомую старушку с кривой клюкой, на которую она тяжело опиралась.

Честно говоря, её появление не сильно меня удивило. Я давно подозревала, что эта знахарка из лесной деревушки не так проста, как хочет показаться. И про духов мне не просто так рассказывала. Может, я вообще не случайно оказалась именно там и именно тогда.

– Ты успела, – продолжила старушка.

– Что мне делать?

– Разделить его участь. Если ты, кончено, хочешь его спасти.

– Хочу.

Я снова взглянула на Коннора, провела пальцами по его впалым щекам, коснулась бледных губ.

– Тогда действуй.

Первое, что я сделала, – это разорвала подол юбки и перевязала получившимися лоскутами раны на руках мужчины. Затем кое-как спихнула его с пьедестала подальше от яркого света, в котором оказалась сама.

– Он будет жить? – прошептала я, обернувшись к старушке.

Страшная усталость навалилась на плечи, словно на меня разом водрузили десяток мешков с мукой. Теперь я понимала, что означает отдать не только кровь, но и свою силу. Я чувствовала, как сама жизнь вытекала из меня через капельки крови, которые бежали из открывшихся ран. Всё быстрее и быстрее.

– А о себе не волнуешься?

– Нет.

– Вот и он такой же. Всё тебя спасти хотел. Ведь сразу понял, что будет, когда шкатулку открыл. А всё скрывал, тебя защищал.

– Передайте ему, что я его люблю! И всегда любила! – попросила я, уже не в силах бороться с усталостью

Веки закрылись сами собой, и я легла на влажный от крови пьедестал, готовясь отдать всю себя этому миру.

Но прежде, чем я провалилась в пустоту, успела услышать ворчливое:

– Ох уж эти смертные. Всё они любят жизнью рисковать, собой жертвовать. Никакого чувства самосохранения. Сама всё расскажешь, глупая.

Темнота была колючей, острой, болезненной и такой холодной. Я барахталась в ней, пытаясь вырваться и не утонуть, не потерять себя.

Но постепенно холод стал отступать… медленно, будто нехотя. То наваливаясь всей тушей, то схлынув, уступая место неожиданному теплу и свету.

Словно солнышко выглянуло из-за туч, лаская израненное тело и душу теплыми лучами.

– Рин… моя Рин…

Тихий шепот появился ниоткуда вместе с солнцем. Я тянулась к нему, пытаясь найти, рассмотреть сквозь призму яркого слепящего света.

– Айрин…

Мне хотелось крикнуть: «Я здесь! Здесь!»

Но не могла произнести и звука.

– Открой же глаза. Я не позволю тебе уйти! Слышишь? Не дам!

Я и сама не хотела.

Свет внезапно стал темнеть и медленно гаснуть, вызывая у меня панику.

«Нет! Нет! Не надо!»

Я не хотела назад в темноту!

«Пожалуйста».

Следом исчезла и легкость в теле, которое внезапно стало таким тяжелым, неповоротливым и болезненным. Я чувствовала, как ноет каждая мышца, как горят раны на коже, как тяжело бьется собственное сердце, перегоняя кровь по сосудам.

«Неужели она, эта кровь, во мне еще осталась?»

– Ну вот и умница, – прошептал совсем рядом такой родной и близкий голос.

Открыв глаза, я сначала решила, что ослепла. Вокруг такая темнота, что ничего не разглядеть. Лишь потом начали проявляться какие-то контуры, тени, силуэт склонившегося надо мной мужчины с теплыми темными глазами.

– Кон-н-нор.

Не шептала – хрипела, с трудом выговаривая буквы.

– Отшлёпать бы тебя, – неожиданно произнёс он, проведя шершавой ладонью по моим волосам.

Но в голосе мужа не было ни угроз, ни злости, поэтому мне было совсем не страшно. Я потянулась к его ласке, поворачивая голову и подставляя её для нового касания, которое тут же последовало.

И не только это. Мгновение, и я ощутила прикосновение горячих и сухих губ к своим губам. Поцелуй короткий, но такой необходимый, как глоток чистого воздуха.

Протестующий стон сорвался с губ, когда Коннор вдруг отдалился, чтобы обнять меня и прижать к себе так сильно, что кости затрещали.

– Что ж ты делаешь, глупая?

Он не ждал ответа, но я всё равно произнесла:

– Тебя спасала.

– И сама едва не погибла.

– Сам виноват. Зачем один пошел?

Темнота над нами слегка шевелилась, смотря красными глазами. И я вдруг поняла, что это не потолок, а Эфир. Это тёмное создание нависло над нами, укрывая, словно пологом.

– Чтобы ты не погибла, – возвращая меня на камень, отозвался Коннор.

– Пойми же, что куда ты, туда и я, – решительно произнесла и осмотрелась. – Где мы?

– Всё еще в подвале.

– А почему Эфир над нами?

– Потолок почти полностью рухнул. Он защищает нас.

Я кивнула, смотря в умные красные глаза. Монстр бездны, который внезапно стал другом. Каких только чудес не бывает.

– Ты знаешь, он спас меня.

– Спас?

– Да. От дяди. Я уже думала, что мне конец, а Эфир появился и спас.

– Финис Монрей. Он здесь? – рыкнул Коннор.

– Да. Был.

Говорить о дяде было больно и тяжело, поэтому я быстро перевела разговор.

– Как ты думаешь, у нас получилось?

– Думаю, что да.

Коннор осторожно приподнял меня и прижал к себе, кладя голову себе на грудь. Тело еще плохо слушалось, поэтому я с благодарностью улыбнулась, прильнув к нему сильнее.

– Не могу поверить, что всё кончилось, - прошептала я, проведя ладонью по его груди, вслушиваясь в сердце, которое билось только для меня.

– Всё только началось, – целуя меня в макушку, сообщил Коннор. – Для нас.

Ладонь нащупала камень на его груди.

Я осторожно коснулась, раз, другой, словно боялась, что это повлечет какую-то реакцию. Но ничего не происходило. Просто камень, только форма у него какая-то странная.

– Это твой магический амулет? Как и у светлых?

Неизвестно сколько еще мы здесь просидим под землёй. Я решила воспользоваться моментом и задавать вопросы, которые до сих пор были без ответов.

– Магический, только немного не такой. Это сердце Эфира.

Я тут же одернула руку, словно шпарившись, и недоверчиво переспросила:

– Сердце Эфира?

– Да. Это та самая тайна, которую тёмные так тщательно скрывали. Обряд в лабиринте, который дают нам силу и власть… Это попытка добыть сердце своего монстра и не умереть при этом.

– Но это же опасно! А если монстр победил бы? Если бы он оказался сильнее?

– Каждое создание подбирают по силе и выносливости. Кроме того, на защите всего стоят тёмные, готовые прийти на помощь.

– Но ведь Эфира ты поймал не в лабиринте, а во время боя у Котлована Духов, – пробормотала я. – Или это обман?

– Нет. Поймал там, а приручил в лабиринте. Отец тогда до последнего отказывался его выпускать на бой со мной.

– Но ты рискнул и смог.

Я теснее прижалась к мужу.

– Просто почувствовал, что так и должно быть. Как и с тобой. С самого первого мгновения.

– Не обманывай, – проворчала я. – Ты на меня на свадьбе даже не смотрел.

– Смотрел, – не согласился Коннор. – И видел перед собой маленькую, но решительную девочку, которая боялась меня, но всеми силами старалась этого не показать. Кто бы мог подумать, что эта малышка вырастет и станет такой умницей и красавицей.

– Ты ведь совсем меня не знаешь, – пробормотала я, продолжая удерживать ладонь у его груди и вслушиваться в сердце. – Если бы не привязка…

– Думаешь она всему причина?

– Не знаю. А что будет, если она исчезнет?

Мне так не кстати вспомнились слова Питера.

Коннор неожиданно тихо рассмеялся, совершенно не рассердившись.

– Ты разве не чувствуешь? – спросил он.

– Не чувствую, что?

– Её больше нет. Этой привязки.

Я опешила от неожиданности и сразу не поверила.

– Как нет?

– А вот так. Не знаю, как это произошло, но привязки нет. Нас больше ничто насильно не удерживает.

– Но… но…

Я старательно прислушивалась к себе, пытаясь понять правду ли муж говорит или нет. А ведь действительно тяжесть, которая так давила на грудь, ушла. Но ведь чувства остались. Настоящие, яркие… живые.

– Ты же сказал, что снять привязку невозможно.

– Невозможно, – согласился Коннор. – Но её нет.

Я вспомнила старушку с клюкой.

«Неужели это её рук дело?»

– Ну так что? – спросил муж, целуя меня в висок. – Чувства ушли?

Он хоть и старался выглядеть расслабленным и уверенным, но я уловила нотки беспокойства в голосе.

– Нет. Я люблю тебя. И никакая привязка или её отсутствие этого не изменит.

– А я люблю тебя.

Я сама потянулась к его губам, не в силах удержаться.

Так прошло еще минут десять.

– И мы создали новый купол? – прошептала я, всё еще боясь поверить в произошедшее.

– Создали, - баюкая меня в своих руках, кивнул Коннор.

– И теперь прорывов больше не будет?

– Не знаю, но очень хочу верить, что нет.

Я замолкла, закрыв глаза и вслушиваясь в биение его сердца у себя под ухом.

Всю жизнь бы так пролежать.5ebdbc

– Ты так меня испугала.

Коннор наклонился и невесомо поцеловал меня в висок. Раз, второй, третий. Согревая и щекоча горячим дыханием. И я сильнее зажмурилась от удовольствия, поймав себя на мысли, что совершенно не хочу подниматься наверх. Что здесь под защитой Эфира так легко, свободно и хорошо.

– Я больше никогда не позволю тебе так рисковать. Запру в крепости и не буду выпускать из комнаты… а еще лучше из постели.

Мурашки от его дыхания и слов побежали по коже, разнося спасительное тепло, которое скручивалось болезненным узлом в животе. Это чувство было незнакомым, но не неприятным, а даже наоборот.

– Но сначала свадьба, – вдруг заявил Коннор.

– Но мы же женаты, – отозвалась я. – Почти два раза.

– Женаты, – согласился он. – Но против воли. А теперь всё будет по-настоящему.

– Это как?

– Мы возобновим наши клятвы. Без принуждения, под своими именами, по своему желанию. Как ты на это смотришь?

– Твой отец не согласится.

– Согласится. Мы же теперь герои. – Коннор теснее прижал меня к себе, баюкая, как ребенка. – И просто обязаны быть вместе.

Радость как-то разом потухла, да и жар ушел.

– Обязаны? – переспросила я, глотая ком у горла. – Ты из-за этого…

– Глупая! – он рассмеялся, быстро целуя меня в нос, губы, щеки, лоб и снова в губы. – Я люблю тебя! Всегда любил, только не понимал этого. И теперь никому тебя не отдам. Слышишь?

– И простил?

Мне очень важно было услышать ответ на этот вопрос.

– Давно уже. И забыл. Одна мысль, что я могу тебя потерять, уничтожила проклятую гордость и остатки сомнений. Я не смогу без тебя жить, Айрин Монрей Хоторн. Ни сейчас, ни потом. Так что ты скажешь? Согласна ли ты снова стать моей женой? Только на этот раз настоящей.

Я тут же ответила, ни на секунду не задумываясь:

– Да! Сто тысяч раз – да!

Коннор вновь поцеловал меня.

На этот сильнее, жарче, не скрывая своих чувств.

И я ответила со всем пылом, на которой была способна.

А над нами уже трещали завалы, которые пытались разобрать маги.

До нашего спасения остались считаные минуты.

А впереди новый мир! Мир, который мы создадим сами!