Глава 28

Тессианна

Домой меня отправили на корабле в сопровождении компаньонки Оми и нескольких охранников сиэнов. Я почти ничего не помню, потому что дня три умирала от тоски и предательства. А еще мое тело не принимало качку и выталкивало любую пищу. Кроме сладкой драконьей крови. Ее перед отъездом, в большом многоярусном чемоданчике из дорогой кожи южной змеи, принес Хаэль.

— На полгода хватит, а дальше что-то придумаем, Тесс, — он появился перед отъездом, задержал руку на моем плече, по-отцовски нежно всмотрелся в глаза, пошевелил губами, словно хотел что-то добавить, но, подумав, лишь махнул моей помощнице, мол, пора прощаться.

Уходила я, не оглядываясь. Даже не плакала. Никто в этом замке не увидит моих слез. Особенно Асад, который так и не появился и не объяснился. Видимо, не посчитал нужным. Все его слова о любви, обещания быть рядом, сделать все, что в его силах, чтобы победить Айшура — бесполезный треп и наглая ложь.

Как он мог так меня использовать? А я доверять. Как я могла этому обманщику верить и так отчаянно отдавать свое тело? На блюде преподнесла ему свою невинность и сердце.

Ящер он и в Лурии ящер!

От злости хотелось крушить все вокруг, заливать водой, до дна исчерпывая магию, но я сдерживалась изо всех сил. Ради чего, не знаю, но что-то внутри будто оборвалось после драконьих жестоких слов и выбора другой девушки, и я замерзла изнутри, но не до конца это осознала. Словно превратилась в лед и больше ничего не чувствую.

Бессовестное вранье! Я все чувствовала, понимала и видела. Его взгляд, направленный на другую, видела! Просто каждый вдох без Асада был мучительным. А выдох смертельным. Я больна. И болею я не проклятой неизвестной болезнью, что вымораживает жилы и кристаллизует кровь. Болею я подлым драконом, что выдернул из моей груди сердце и отдал Айшуру на съедение.

— Тесс, выпей, — Оми поднесла к моим губам эликсир и закивала ободряюще. — Хаэль сказал пить каждые три дня по глотку. Видимо, болезнь забрала часть твоей силы, — предположила девушка, — потому проверка и показала недостаток магии.

— Оми, зачем мне это пить, если хочется умереть? — я слабо повернула голову в ее сторону, а девушка испуганно моргнула.

— Не говори так… — приложила к моим губам сосуд, наклонила его и, капнув в приоткрытые губы сладкую кровь дракона, настаивала на своем: — Ты старшая дочь людского короля! И для меня большая честь тебе служить, я ценой своей жизни тебя оберегать буду и не позволю себя схоронить, — она присела на стульчик рядом с моей кроватью и тихо запела колыбельную на аронском. Оми часто так делала в эти дни. Я почти не понимала, о чем она поет, но нежные переливы ее голоса успокаивали и погружали меня в забытие. Наверное, прислужница использовала какую-то магию, чтобы меня успокоить, потому что я была словно в тумане весь долгий путь по морю.

И сейчас уснула глубоким, черным сном, чтобы проснуться утром и увидеть на горизонте родные горы. Море бушевало, сыпало в лицо холодными солеными брызгами. А я мечтала засмотреться в мутные воды и случайно туда упасть, да только Оми не отходила ни на шаг и везде меня охраняла.

Ступив на земли Ветроны, я впервые позволила себе слезы — они лились из-под ресниц, как бушующие воды, разбившие плотину. Как до этого держалась — не понимаю, но на родине, на знакомых улочках, вдохнув плотный соленый воздух с привкусом морских ветров, глядя на воспаленный кроваво-сиреневый закат, окунувшись в привычные звуки, убаюкивающие и такие близкие, меня вдруг прорвало.

Согнувшись у парапета, я беззвучно кричала на воду и умоляла ее забрать мою боль, унять в груди любовь, проросшую корнями. Любовь к предателю и обманщику. К тому, кто лишь использовал, а я даже не понимала, почему. За что лиэн так со мной?

Я могла на церемонии признаться, что у нас с Асадом была интимная связь, могла бы подписать ему смертный приговор, сорвав подаренный кулон — тогда жрецы и сильные маги все бы поняли. Но не сделала этого. Я бы не выжила, если бы знала, что виновата в его смерти. Пусть дракон живет. Пусть живет вечно.

С другой в объятиях.

Это невыносимо больно, но я не могла представить, что Асада нет в живых, потому отпустила его. Буквально с мясом выдернула из груди и даже не зашила свою рану, потому что будущее казалось страшным сном, и я мечтала поскорее проснуться.

Удерживаясь за холодные ручки перил, чувствуя, как с каждым метром, удаляющим меня от воеводы, я сильнее холодею, выпрямилась и гордо пошла навстречу родному Астерию — главному городу нашей страны. Слезы застывали в глазах, размывая видимость, но я перенаправляла их на руки, отчего с пальцев бесконечно срывались теплые капли.

Мое место здесь — в Ветроне. Рядом с родными.

Я оглянулась на встречающую меня свиту без интереса и радости, потому что понимала всю жестокость моего возвращения.

У меня теперь нет ни дома, ни брата, ни любимого… Ни-че-го.

— Тессианна, дочь моя… — встречать меня приехал сам король Ронис. Папочка собственной персоной. До этого мы виделись на расстоянии, несколько раз я продавала сыр на ярмарке, и они с женой обходили свои владения. Знали, что я их дочь! Знали! И даже не заговорили и не остановились.

Сегодня я кланяться ему не буду. Пусть меня казнят за это, накажут, я не прощу предательство.

— Вы мне не отец, — все что смогла выдавить и, обогнув встречающих, пошла по пирсу домой. Хоть и к не родным мне людям, но к тем, кто любил меня по-настоящему.

Стража короля обступила со всех сторон и направила в меня клинки.

— Тесс, выслушай, — начал король, стоя у меня за спиной, но я подняла руку, умоляя замолчать.

Меня аж передернуло от неприязни. Обернулась так резко, что мир пошел вверх дном, с трудом получилось удержать равновесие. Оми подставила мне руки и плечо, чтобы помочь, и я благодарно, но слабо улыбнулась ей.

— Тессианна, ты обязана вернуться в замок, — продолжал дарвий Ронис. Его высокая корона из лурийского золота сверкала в лучах миасса и оттеняла черные, как у ворона, волосы. Такие, как у меня. И его глаза, голубые и ясные — похожи на мои. Ненавижу. — Ты моя дочь. Кровная. Старшая. Наследница…

— Я вам не дочь! — закричала в лицо правителя и ткнула в него пальцем.

Стража дернулась, прочитав в моих действиях угрозу, но король остановил их взмахом ладони и глянул на меня, будто разрешал выговориться:

— Вы меня выбросили, дарвий Ронис, как хлам! Для вас я была и буду грязной хенсой, безродной девкой, к которой на рынке и подойти стыдно! Той, о которую удобно вытирать ноги, приказывать, заставлять тяжело работать на коровнике, но не забывать учить танцам и правилам этикета, чтобы не пасть грязью в лицо, когда мне исполнится восемнадцать и нужно будет первенца вернуть ко двору. Вы думали, что ваш обман — защита, но я так не считаю и не смогу к вам относиться, как к родному. Никогда. Вы за столько лет ни разу не общались со мной и не представляете, какой я человек. Вы — чужой для меня, как и вся ваша родня. Вы даже не удосужились подучить меня правилам отбора, подготовить на всякий случай, так были уверены, что все сойдет с рук! Ваше вранье отпечаталось на мне, как клеймо прокаженной. Меня отправили на отбор, будто плодовитую суку, и я не знала, как себя вести и почему так случилось. Надо мной потешались, использовали… — пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не вспоминать мерзкого предателя-дракона. — И все благодаря вашей так называемой защите! Отойдите лучше. Еще испачкаетесь, потому что я вся та же — хенса, дочь молочника, дешевка, которая никому не нужна!

Меня вдруг сжало горячими тисками, ребра будто захрустели, дыхание в миг перекрыло, и я не смогла больше ничего сказать. Живот взорвался жуткой болью, я перехватила его руками и рухнула в темень.

Асад

— Почему сегодня?! — возмутился Эмин, сидя напротив меня за круглым столом Цитадели драконов. — Я не успел с женой попрощаться! Ты говорил, что еще есть время! — он единственный, кто не побоялся последствий и сыграл свадьбу накануне сражения.

Я смотрел на него и тихо ненавидел за то, что его любимая была рядом с ним все это время, что будет дожидаться его в родовом поместье, а моя… А моя маленькая девочка вернулась в эти чужие проклятые земли в ненавистный ей королевский дворец. Униженная, растоптанная, обманутая и… беременная.

Я потер лоб, стараясь прогнать головную боль, и отпил крепкого аронского, чтобы хоть немного расслабить натянутые струной нервы. Но душевную рану ни один напиток в этом мире не способен затянуть. Она зияла внутри и ныла, ныла, бесконечно причиняя мне невыносимую острую боль.

— Все получили приказ, — швырнул я в его сторону бумагу, не церемонясь. Сидеть и обсуждать с драконами их личную жизнь я не собирался. Мне своих переживаний хватало. До сих пор перед глазами стоял корабль с красными парусами, который увез мою Тесс из Ароны. Обернувшись драконом, я свысока наблюдал, как она идет по причалу в окружении компаньонки и охраны, садится на судно, даже ни разу не обернувшись на Золотой дворец.

— Так это твой приказ! — не унимался Эмин.

— Хочешь его оспорить? — я уставился на друга и тот прижух, зато ему на смену пришел Харт, который давно напрашивался на показательную порку.

— Никто не виноват, что твоя Тесс оказалась слабой магичкой, — колкими словами он окончательно вывел меня из себя.

Я встал из-за стола, и лава потекла по венам, превращая меня в полу-дракона. Пойло в моем стакане вспыхнуло огнем.

— С этого момента все разговоры об участницах отбора запрещаются! — прорычал и стукнул кулаком по деревянному столу. — Есть вопросы по стратегии?!

Гробовое молчание повисло в наэлектризованном воздухе.

— Летим ровным треугольником! Внимательно слушаем мои приказы и выполняем своевременно! Все понятно?!

Драконы разом поднялись со своих мест и по традиции осенили пространство обережным знаком, приложили ладони к сердцам и посмотрели на меня.

— Сегодня мы сокрушим Айшура, или я не Асад лиэн Тоер!

Раздался воинственный клич моих солдат и площадь Цитадели взорвалась, когда я вышел на балкон, чтобы произнести заранее заготовленную речь и приободрить армию.

Говорил, а сам только о Тесс и думал. Обещал ей мысленно, что справлюсь и вернусь, заберу ее домой. Мы еще будем счастливы! Мы все преодолеем и вырастим нашего малыша под мирным небом над головой. Он никогда не познает лишений и боли, никогда не увидит войны!

Король Атэон впервые лично вызвался проводить воинов в бой, пообещав каждому выжившему внушительную награду. Его многообещающая речь стала последним, что услышали драконы перед тем, как взлететь.

Я расправил крылья и сорвался с балкона, очертил полетом круг и пламя вырвалось из пасти, угрожающе указывая в сторону границы.

Так я повел многочисленную армию за собой, уверенный в том, что с Айшуром сегодня покончу раз и навсегда. Ради своей маленькой букашки и нашего сына сделаю невозможное!

Впереди показались очертания границы, которую ни с чем не спутать. По ее тонкому канту расползался иней, медленно пожирающий плодородную землю. Белесой коркой магия холода покрывала порабощенные Айшуром территории, а самый пик бушующей пурги пришелся на высокую гору, вершину которой окутывал густой туман. Однажды я уже подобрался к этой точке так близко, что получил серьезное ранение, а сейчас летел прямиком в ледяное магическое логово, выжигая снежные щупальца врага своим особым красным пламенем.

— Занять позиции! — приказал молодняку и они кольцом окружили самые безопасные для них места, не долетая до горы.

Я двинулся дальше, чувствуя за спиной поддержку друзей. Первый ледяной магический поток едва не оттеснил меня назад, но я сокрушил его огнем и прорвался через первую преграду, зная, что дальше мощь чудовища начнет лишь нарастать.

Воздух разрядился и наполнился зыбучим туманом так сильно, что я не видел ничего дальше собственного носа, но все равно упорно летел вперед, чувствуя, как кончики когтей начинают покрываться инеем и леденеть. Первый предвестник смертельной опасности.

Харт выбился вперед и обдал меня пламенем, стараясь согреть и расчистить мне путь.

— Назад! — прокричал ему новый приказ, но он ослушался и продолжил поливать огнем пространство.

Благодаря ему я быстро ворвался на вторую границу, за которой в прошлый раз чуть не погиб. Обернулся и не увидел остальных. Другие драконы подчинились, скопившись у потока холода. Они разогревали воздух и лишь всполохи красного пламени сигнализировали маяками, на которые потом можно будет выйти из пурги.

— Порвем тварь! — рыкнул Харт и спикировал вправо, дыхнул огнем и осветил вершину горы Айшура.

— Назад, Харт! — но он своенравно наплевал на мой приказ и вырвался вперед меня за третью грань магического холода, где скрылся из виду. А я резко ощутил, как что-то холодеет в груди. Вложил в атаку весь свой магический резерв и полетел за ним по легкому красному мерцающему следу.

Настиг друга как раз у пика показавшейся вершины.

— Вернись, это приказ! — едва дыша, прорычал, ощущая, как иней покрывает морду и стремится проникнуть в пасть.

— Я тебя не брошу! — с этими словами он сел на пик горы и лед затрещал под его лапами.

Я посмотрел в красные глаза дракона и с ужасом заметил, как его чешуя меняет цвет на синий, как она леденеет и становится хрупкой.

— Он здесь, Асад! — в последний раз Харт полыхнул пламенем, прогоняя с тела лед и гора под ним сотряслась, а уже через мгновение он провалился в черную пропасть.

Я ринулся за ним и едва успел просочиться в образовавшуюся дыру, стремительно пожираемую льдом, и камнем полетел вниз.

Казалось, Харт растворился в пространстве. Я больше ничего не видел перед собой. Просто падал вниз, не в силах пошевелить крыльями. Перед глазами сплошной белый лед и серебристые всполохи магии врага, такой сильной, что моя магия потухла. Я сделал последний теплый вдох и все мое нутро сковал гранитный холод. С последней в своей жизни мыслью о Тесс я закрыл глаза и шепнул:

— Прости, — прежде чем полностью превратиться в лед.