Глава 8

Тессианна

Я шла по каменному мосту, стараясь не сильно прижиматься к Асаду от страха, а он напротив был до раздражения спокоен. Уверенный в себе большой и сильный ящер вел меня, как на казнь, к тому самому балкону, где видела его вчера. Казалось, что сегодня глупо и банально оборвется моя и без того недолгая жизнь. Что этому гаду стоит спикировать и скинуть меня в пропасть? Или просто умру от разрыва сердца, если случайно посмотрю вниз.

— Не бойся, — Асад с нежностью коснулся моей руки и незаметно вложил в ладонь прохладную колбочку. — Выпей, пока никто не видит.

Взглянув на содержимое склянки, я облизнула губы. Густая драконья кровь так и манила поскорее насытиться приятной сладостью и почувствовать прилив недостающих сил. Я оглянулась, чтобы убедиться, что нам никто не дышит в спину, и разом махнула лекарство от своего странного недуга.

Знакомое тепло разлилось по венам и стало немного легче справиться со страхом.

Из-за того что Асад воспользовался правом приоритета, мы первые должны были взмыть в небо под восторженные взгляды гостей и других участниц, что столпились у начала моста.

Широкий каменный выступ балкона мог, наверное, вместить сразу двух драконов, если я не ошибалась. Никогда близко не видела ящеров в их истинной трансформации, чтобы оценить реальные размеры чудовищ. Лишь издалека бывало наблюдала, как они прилетали на Ветрону, отбрасывая огромные тени на наши обширные поля. В детстве очень любила за ними наблюдать с крыши нашего дома, пока однажды не свалилась, вывихнув бедро. С тех пор деревья и высокие точки обходила стороной, лишь с завистью наблюдала за старшим братом — бесстрашным и рисковым.

Асад остановился посреди балкона и отнял у меня пустую колбу, которая тут же отправилась в бесконечный полет за перила. А потом воевода посмотрел на меня завораживающими глазами, будто раздумывал, что лучше сказать. Черные зрачки сузились в тонкие иглы, открывая всю прелесть алых переливов.

— Мой тебе совет…

— Держись крепче, — хмыкнула я, предугадывая его пафосную речь, но тут же поежилась от порыва утреннего ветра, чем вызвала у Асада довольную усмешку. Под лучами жгучего Аронского светила в наряде, больше напоминающем кольчугу юнца, мне стало безумно холодно.

— Закрой глаза, когда будем взлетать, — шепнул на ухо Асад, подавшись вперед и вызвав своей близостью на коже табун мурашек. — А потом резко открой, — скрестился коварным колким взглядом с моим — испуганным и паническим, и медленно отошел назад. — И… да! — крикнул воевода с нотками рыка в голосе, когда уже прилично отдалился, и вдруг раскинул руки в стороны. — Держись крепче!

Мир вокруг померк. Магия огня осветила каждую венку на теле мужчины, затрепетала в черных глазах фитильком. Жар перекатывался по его смуглой коже искрами и рисовал причудливые раскаленные вензеля на крепких мышцах, а когда достиг глаз дракона, они загорелись ярчайшим алым пламенем, от которого можно было ослепнуть.

Я неосознанно приоткрыла рот и приложила ладонь к груди, пытаясь удержать заполошное сердце.

Воевода покрылся красной чешуей с головы до ног, челюсть расширилась, превращая его человеческое лицо в морду ящера. И страшно, и увлекательно одновременно. Никогда не видела, чтобы одежда по волшебству срасталась с кожей, уступая место блестящим чешуйкам. Где-то я читала, что для сохранения ткани драконы носят специальные артефакты, а может, нательные рисунки Асада, что подсвечены сейчас яркими вспышками, и есть защита? Расставленные в стороны руки дракона поменяли форму. Вытянулись, изогнулись с легким хрустом. Пальцы плавно перетекли в длинные жилы и превратились в полупрозрачные перепончатые крылья. Асад расправил их, размял, взмахнув широко, вальяжно, обдавая мое лицо теплым ветром и царапая кожу мелкими песчинками, а после сложил крылья за спиной и, присев на одно колено, опустил передо мной голову.

Магия с новой силой заискрилась вокруг воеводы и в один миг превратила его в исполинского размера величественного дракона с красными крыльями и огромными алыми глазами на угрожающе страшной морде с черными шипами по холке.

— Полетаем, букашка? — пробасил он громогласно.

Я отшатнулась, но сбежать не смогла, будто приросла к месту. Воевода был невероятно прекрасен в зверином обличье.

Подойдя на негнущихся ногах к учтиво предоставленному Асадом крылу, я будто готовилась ступить на трамплин из шиповатых наростов. Застыв в нерешительности, понимала, что он мог бы сломать меня одним мизинцем, но не сделал этого.

Страх тугой веревкой сковал тело и скользкая змея первобытного ужаса сдавила шею.

Я стояла на месте, не в силах сделать вдох и из последних сил прогоняя тревоги, а дракон терпеливо ждал и смотрел на меня, не моргая.

— Давай же! — кто-то крикнул из толпы, и я сглотнула ком в горле. Стиснув зубы, осторожно вскарабкалась на спину дракона и, усевшись на основание шеи дрожащими от ужаса ногами, пригнулась к Асаду поближе.

Еще вчера я бы никогда на такое не решилась, а сейчас… А сейчас у меня выхода нет. Без него я погибну. Я это внутренне понимала без тестов и магических проб Хаэля, потому я вцепилась в рога дракона и до боли сжала бедра, позволяя телу почти срастись с колючей мощью рептилии.

Асад тут же оторвался от балкона и бросился в пустоту, выбивая из моей груди остатки воздуха и смелости. Я плотно закрыла глаза, влипла в дракона, будто он моя последняя ниточка надежды, и мертвой хваткой до дикой боли в ладонях сжала пальцы.

Показалось, что под ногами разверзлась пустота, а мы не летим, а падаем. Вопль неосознанно вырвался из груди. Отчаянный, безумный.

Я что-то еще выкрикнула очень резкое и грубое, отчего чудовище раскатисто рассмеялось, и его смех еще долго вибрировал в груди.

— Открывай! — скомандовал Асад.

Я мотнула головой, но все-таки осторожно рискнула приоткрыть глаза.

Дыхание сперло, сильный поток воздуха обдал лицо и зашевелился в моих волосах, норовя выдернуть из прически непослушные пряди.

Пейзаж, словно написанный искусным художником, где каждый мазок краски искрил лучистыми переливами солнца, развернулся перед глазами. Я даже захлебнулась криком от восторга. Очертания величественных гор с белоснежными пиками, что вонзились в безмятежное голубовато-лиловое небо, напоминали вытянутую на земле гигантскую змею, что обнимала море, не позволяя водам выйти из берегов. Облака, будто кусочки невесомой ваты, укрыли вершины гор. У их подножия неистово бились о камни, превращаясь в высокую пену, морские волны, чтобы в глубине лагуны раскатиться сверкающим языком и жадно облизать песчаный пологий берег.

Чистейший воздух с нотками пихты и яблок, свежий, наполненный влагой, ворвался в легкие. Я даже зажмурилась от удовольствия.

Дракон вдруг спикировал влево, и когда я чуть не свалилась от рывка, ко мне снова вернулся дикий страх.

— Все! Хватит! — пронзительно закричала, видя, что крыло дракона почти коснулось горы, и ящер устремился в крохотный просвет между скалами, но Асад лишь тряхнул головой и снова рассмеялся.

Еще чуть-чуть и мы разобьемся!

Чтобы не осознавать и не видеть этого, я упала вниз, обняла драконью шею сильнее и зажмурилась.

Асад плавно выровнялся, качка прекратилась, сменив болтанку на легкое скольжение по воздуху.

— Смотри… — шепот дракона будто оказался внутри меня, и я заставила себя открыть глаза.

Мощными струями в огромную каменную чашу, словно прямо с неба, стекал водопад. Мы неумолимо и неизбежно приближались к нему. На водной пелене на миг появилось наше с драконом отражение, и сильный удар в лицо заглушил мой крик.

Я насквозь промокла, но осталась жива и в этот миг всем сердцем хотела умертвить бессовестного ящера. Чтобы больше так не делал!

Пока приходила в себя от шока, воевода, оставляя позади бурлящую занавесь воды, спланировал на широкий выступ, взбивая у входа в пещеру вихри пыли.

— Прибыли, — прорычал дракон, мягко приземляясь.

Асад

— А вот и знаменитая пещера Плачущей Альеи, — я поправил рубашку, что съехала с плеча после превращения, и указал девушке на вход. — По легенде, белая драконица Альея сбросилась с этой скалы, когда узнала, что возлюбленный погиб в бою. Ее горе было таким всепоглощающим, что сам Шиасс — хранитель Ароны, излился слезами. И по сей день Белый водопад олицетворяет великое чувство любви и верности.

Взглянул на мокрую и злую моську Тесс и рассмеялся.

— Надо было все-таки Харта выбрать, — проворчала девчонка и, наклонившись, выжала воду из толстой черный косы, перебросила ее за спину и выпрямилась. — Не думаю, что ваши легенды мне пригодятся, не утруждайся.

— Все же маловато я тебя покатал, — смутившись, почесал лоб. Думал, она хоть немного восхитится видами Ароны, но Тесс была неизменной гордячкой. Ладно, посмотрим, что для нас приготовил распорядитель. Шанс произвести впечатление на девушку все еще оставался.

— Нет, с меня точно хватит, — она скрутила руки на груди. Вымокла до нитки букашка, даже жалко стало. — Назад я пешком пойду.

— А можно я на это посмотрю? — прыснул со смеху и потянулся к ней, чтобы осушить одежду магией.

— Эй, руки не распускай! — но Тесс тут же воинственно выставила кулаки. Где-то я это уже видел. Колючий ежик, что поднял на уши Цитадель, вернулся.

— Вот упрямая, — шепнул себе под нос со злостью. — Ходи мокрой. Но учти, что мы здесь до заката, — окинул ее дрожащее тело оценивающим взглядом и тяжело вздохнул.

Девчонка непокорно вздернула подбородок и отвернулась.

— И что мы здесь, — осмотрела придирчиво пещеру, — будем делать?

Бесспорно! Даэрон постарался на славу, когда с хитрым прищуром предложил мне это место для приватного свидания!

На диковинных наплывах белоснежных пород горели тысячи свечей, бросая причудливые тени на влажные стены пещеры. В центре находился круглый постамент с овальным диваном, заваленным подушками. Хрустальный столик возвышался над мягкими сиденьями и был накрыт на двоих самыми изысканными закусками и напитками Ароны. А сверху над всем этим великолепием нависал полупрозрачный балдахин.

Я не удержался и присвистнул в излюбленной манере Харта.

— Да все, что тебе захочется! — развел руками с лукавой улыбкой и взглянул на Тесс.

Она удивленно рассматривала украшения и яства, но, заметив мой хитрый взгляд, снова нахмурилась.

— То, что мне хочется, невыполнимо.

— Может, хватит?! — меня начало дико раздражать ее унылое лицо и поведение. Хотелось поскорее сесть за стол и выпить отборного аронского. После полета самое то! — Я же обещал, что верну тебя домой, значит, верну! Ты можешь расслабиться и поесть?

Она в секунду ощерилась.

— Хотел бы вернуть, вернул бы, а не подкармливал обещаниями и… — сглотнула, — своей кровью. Почему мне снова хочется глоток? Я что сошла с ума?

— До конца отбора — это невозможно. Придется еще какое-то время потерпеть мое общество, — я расположился на мягких подушках и, наконец, пригубил немного вина. — А с ума ты сошла раньше, — хохотнул, вспоминая ее безумный побег из Цитадели. — Если хочешь поговорить об этом, прошу. Присядь и испей со мной. Можешь задавать любые вопросы. Постараюсь на все ответить.

— Откровенно, я с тобой говорить не особо желаю, — сказала Тесс, но все-таки присела напротив. — Хотя ради ответов на вопросы останусь.

Она цапнула со стола лесную ягоду и бросила ее в рот. Разжевала и от наслаждения закатила глаза, потянулась за второй, но споткнулась о мой взгляд, подобралась и убрала руку.

— Зачем вам дети от дарвиек?

— А я думал, ветронцам эту истину преподают за школьной скамьей, — удивился ее неосведомленности, но что, по сути, с нее взять? Воспитана простолюдинами. Мне несложно вкратце преподать урок новой истории альянса. — Когда объявился Айшур и почти покрыл все земли четырех королевств магическим льдом, расы сплотились в войне против чудовища, но полегли на поле боя. Только красные драконы — лиэны смогли противостоять Айшуру и своей магией сдерживать его натиск, — выпив еще хмельного напитка, облизнул нижнюю губу, наблюдая за тем, как Тесс молча смотрит и внимает моим словам. Даже приятно стало, что не перебивает и не дерзит. — Мы сдерживали эту нечисть долгие годы, пока не поняли, что красные драконы вымирают, а возродить нашу расу может лишь союз дракона-лиэна и человека-дарвийца. Идеальное сочетание магии для потомства. С помощью отборов мы возрождаем войско.

— Чтобы посылать детей на войну?

Ее кулачки сжались, кожа рук побелела.

— Почему же детей? — я осушил кубок до дна и наполнил его вновь, подлив и Тесс. Сложную, даже в какой-то степени больную, для меня тему она затронула. — Лиэнов забирают от матери в возрасте пяти лет, привозят в Цитадель Ароны, где обучают всему, что должен знать и уметь истинный страж границы. — Вдруг вспомнился день, когда я мальцом рыдал, хватаясь за руку матери, но наваждение быстро улетучилось. Я запил его терпким вином. — И только после многолетней подготовки нас допускают к бою.

— Нас? Ты тоже через это прошел? Твоя мать — ветронка? — у Тесс даже глаза расширились.

— Да. Но я уже ее не помню, — постарался представить лицо матери, но образ красивой темноволосой женщины расплывался. Долгие годы обучения отрезали меня от семьи. Отец погиб в бою спустя год, как меня забрали в Цитадель, а мать снова вышла замуж, чтобы продолжить пополнять ряды армии новыми красными драконами. Наверное где-то в Ароне у меня есть родные братья, но я не искал с ними встреч, а матери явно было не до меня, потому что она перестала навещать меня в Цитадели после смерти отца.

Тесс подогнула колени и села удобней, взяла еще ягодку со стола, но катала ее с одной ладони на другую.

— Историю Ароны и отбора учат только дарвийки, — заговорила она поникшим голосом. — Остальные проходят все довольно поверхностно, потому что люди… — она раздавила сочную бубку в кулаке и позволила сиреневым каплям сорваться вниз. — Люди ненавидят вас. Многие восстают и сопротивляются отбору. Да и король, скорее всего, выдаст дочерей замуж раньше времени, чтобы избежать этой участи. — Она зачарованно смотрела, как ягодный сок собирается в лужицу в ладони. — Я не хочу быть инкубатором для воинов, Асад, и никогда не смирюсь. Я понимаю, что все это ради мира, но… отдавать детей, — разбрызгивая крупные капли с ладони, она часто заморгала, — это жестоко. Не представляю, что пережила твоя мама, — и подняла на меня полный влажной синевы взгляд.

— Ваша ненависть бессмысленна, — я нахмурился и покрутил бокал в ладони. — Так сложилось. Никто из нас не имеет права выбора. Есть враг, с которым мы обязаны бороться любой ценой! Думаешь, я хотел участвовать в отборе, чтобы взять себе жену, а потом отдать свое дитя в Цитадель? — вздернул бровь.

— Неужели нет другого пути? Да и я не могу знать, чего ты хочешь? Ты силой забрал меня у родных, вряд ли мы друг друга можем понять.

— Есть и другой путь — победить Айшура. Этим я и занимаюсь последние два года. Удалось откинуть его магию от границы. Но… — помедлил, припоминая последний жестокий бой, в котором получил серьезное ранение. — Он стал сильнее, чем прежде. Король Атэон недоволен, — выплюнул последнюю фразу. Не смог сдержать отвращения к нынешнему правлению Ароны. — А ты, Тесс, всего лишь участница отбора. Будущая жена одного из драконов. А жен мы из дарвиек и берём лишь для того, чтобы возрождать потомство. Участницы отбора в браке с драконом ни в чем не нуждаются и живут в свое удовольствие. И даже после смерти лиэнов, если такое случается, остаются на полном попечении Ароны.

Она стремительно поднялась на ноги. Лента, что завязывала косу, зацепилась за ее руку, развязалась и ослабила прическу.

— А мы, значит, ничем не жертвуем?! Так ты считаешь, дракон? Да ты… — она захлебнулась словами. — Да у тебя сердца в груди нет!

— Какое тебе, человечке, дело до драконьего сердца?! — вспылил, когда она унизила мою расу этими скверными словами. — Ты! — подскочил к ней и, схватив за гриву мокрых волос, запрокинул девчонке голову. — Глупая фальшивая принцесса!

— Выбери себе другую! — зарычала Тесс, изгибаясь, как ива, пытаясь вырваться из моих рук. — Может, и глупая, но за родных жизнь отдам. Я бы придумала, как защитить своих сыновей, а вы… не глупее ли всех, — перекривила меня, — человечек, если много сотен лет не можете уничтожить одного-единственного монстра?!

— Вот как! — вырвалось из глубины души. — Так пойди, если такая умная! Сразись! — опрокинул ее на диван и навис сверху, вглядываясь в безумные синие омуты, что метали в меня штормовые молнии. — Лежишь тут подо мной и строишь из себя воительницу! Лицемерка, каких поискать! Знаю я таких!

— Отпусти, — засвистела яростно, — мерзкая рептилия! Убери от меня свои лапы!

Из ее рта вырвался холодный воздух, она облизнула бледные губы и, отвернув от меня лицо, крепко зажмурилась.

— Не смей отворачиваться! — закричал я и понял, что тот холод, от которого я пытался ее избавить, настиг Тесс вновь.

Недолго думая, выпустил коготь и распорол уже давно не заживающую рану на руке. Схватил ее голову и силой прижал губы Тесс к выступившей на коже крови.

— Пей!

Она укусила меня сильнее, дернула коленкой, ударив между ног, и почти вырвалась из-под меня с криком:

— Я лучше сдохну, чем тобой травиться!

Я согнулся от приступа боли, но успел схватить ее за загривок. Потянул на себя и уложил в перины дивана. Вдавил весом своего тела и ухватил за запястья. Вгляделся в роковые дикие глаза и потерял себя. Сознание подсказывало, что здесь и сейчас я могу сделать с этой дикой фурией все, что захочу. Оттого и торжествующая улыбка расползлась на лице.

— Будешь пить, иначе сдохнешь, — гортанно произнес и впервые коснулся ее щеки поцелуем. Хотел причинить мерзавке боль, но в итоге сам погряз в желании полного обладания, которое подталкивало сместить губы чуть левее. Да! Я уже давно хотел сорвать с ее упрямых губ первый поцелуй.

Она билась отчаянно, вырвала кисти из моих рук и заколотила меня холодными кулачками по груди, пока не выдохлась. Мокрая, распатланная и яростная. Тесс задышала глубоко и, сжав воротник моей рубашки до хруста, сипло прошептала:

— Ты только и можешь, что ломать… Приятно унижать слабых, да? Мой народ отдает вам, ящеры проклятые, самое дорогое, своих дочерей, чтобы они жили в плену таких, как ты, и медленно угасали, сходили с ума от горя и потерь. А ты выставляешь все так, будто спасение мира — только ваша заслуга. Змей ты хладнокровный, вот кто!

— А так и есть, Тесс, — шепнув, специально оскалился ящером, выпустил когти. — Спасение мира сейчас — это только моя личная заслуга, — прошелся острием когтей по бархатной коже ее лица к основанию шеи. Тесс запротестовала, но вырваться не смогла, лишь замычала сдавленно. — Смирись. Тяжело, наверное, осознавать, что спаситель четырех королевств сжимает тебя сейчас в руках, — ухмыльнулся. — А твой недомерок жених ничего не может сделать!