Глава 25

Нахожусь в полудреме, но уже чувствую его желание. Напряженный орган прижимается к попке, согревая ее пылким прикосновением.

Ладонь скользит по животу до груди, слегка сжимая. Губы прижаты к моей лопатке, легонько ее касаясь.

— Доброе утро, — шепчу и вжимаюсь в подушку. Глаза закрываю, пока он блуждает по моему телу.

По моему голому телу. Вчера после душа сил даже надеть трусы не было. Брачная ночь удалась.

— Доброе утро. Хочешь, я приготовлю тебе завтрак? — Что это? Муж решил меня побаловать?

— Ты умеешь?

— Я, по-твоему, беспомощный? Конечно, умею. Два яйца варишь, и готово, — хихикает.

— Ха-ха-ха, тогда давай лучше я? Проголодался?

— Много калорий сжег за ночь. Мне нужна энергия, — говорит негромко, блуждая ладонью по моей груди. От одной к другой.

— Давай еще полежим пять минут? — Не хочу вставать. Как можно отказаться от утреннего наслаждения…

— Давай. Тогда я попристаю немного, ты же не против? — спрашивает, а сам вовсю у меня между ног орудует. Даже проснуться не дал, сразу завел.

Мне много надо разве?

— Ты так сильно хочешь? — уточняет, хотя по отдаче моего тела все понятно. Желание растекается по его пальцам.

— Очень… — отвечаю, и ножки сами собой разъезжаются в стороны. Мое тело мне больше не принадлежит. И давно уже. Он полностью его подчинил.

Сквозь звуки поцелуев слышу вибрацию телефона. Настойчивую. Вызов заканчивается, и снова звонок.

— Я сейчас разобью твой телефон…

— Дай гляну, кому так не терпится. — Тянусь до телефона, на экране «мама».

— Ответь. Может, срочное что, а я в душ. — Тоже увидел надпись.

Провожаю взглядом его упругий зад, пока тот не скрывается в ванной.

Опять телефон завибрировал.

— Алло.

— Вика, привет. Почему не берешь трубку? — возмущается мама. Давненько мы с ней не разговаривали. Я и впрямь пару раз игнорировала ее звонки.

Но сейчас-то что? Десять утра, выходной день. Что ей не спится? И другим не дает.

— Привет, мам. Я только проснулась.

— Я тебе звоню-звоню и вчера звонила. Совсем про родителей забыла? — Маме недовольна. Этот тон мне знаком. Она просто так звонить не станет.

— Ничего я не забыла. Просто занята немного была. Что-то случилось? — начинаю раздражаться.

— Нет, почему сразу случилось. Должно что-то случиться, чтобы мне дочь ответила?

— Мам, ну хватит. Как дела у вас?

— Все хорошо. Приехали бы в гости с Костей, а то не видела вас еще после свадьбы. Мы с отцом скучаем. — От имени Костика передернуло.

— Приедем как-нибудь.

— А давай сегодня. Я что звоню, у отца же день рождения скоро, а звать нам-то и некого. Мы что решили, может, нам в санаторий какой махнуть?

— Мам, вы же не пенсионеры в санатории отдыхать. Слетайте тогда уж на море, я не знаю, в Турцию, в Сочи.

— А знаешь, неплохая идея. Ты там подумай, с Костей обсуди, может, тогда отцу на день рождения путевки подарите. Ну а что? Для Кости это мелочь, а мы с отцом рады будем. Предложи ему. — Мамины слова звучали отвратительно.

Я и раньше замечала за ней такое поведение. Особенно когда мы с Костей съехались и он начал мне давать денег. Много, в моем восприятии.

Мама еще тогда говорила, как мне повезло с парнем. Щедрый, подарки дарит. К родителям всегда приезжал с цветами и коньяком для отца.

Я, опять же, переводила маме время от времени небольшие суммы. Помогла им полгода назад кредит закрыть за машину.

Но чтобы так в открытую… Мама впервые вычудила.

— Не будет никакой путевки, мам. При встрече расскажу почему.

— Проблемы у него? С работой что? — Обеспокоенно сразу в ответ.

— Типа того.

— А Роман что?

— Что?

— Ну он вам как-то помогает? Молодая семья как-никак.

— Мам, что за разговор вообще? — злюсь сильнее, и мама это замечает. Слышит по голосу.

— Вика, ты не злись. Будь умной женщиной. Тебе так повезло выйти замуж удачно. Держись за мужа и проблем знать не будешь. И надо родить. Обязательно. Вы там как, думали уже об этом?

— Так, все. Хватит. Мне нужно идти. Как к вам соберусь, позвоню. Давай.

— Ну давай, — только ответила мне мама, и я сразу отключила вызов.

Не могла больше ее слушать, этот бред.

Что несет вообще?

В этот момент Рома вышел из ванной. Полотенце подвязал на бедрах и подошел к шкафу. А я смотрю не отрываясь на его широкую спину. Будто впервые вижу ее.

— Поболтали?

— Лучше бы не болтали. Она только о Косте и говорила.

— Надо им все рассказать…

— Нет. Как? Я даже не представляю их реакцию. Я не хочу, — отнекиваюсь. Мне хочется оттянуть этот разговор как можно дальше в будущее. А лучше вообще не разговаривать ни о чем.

— Да какая разница, как отреагируют? Но рассказать надо. Я хочу. Неправильно это — скрывать все. Да и потом, пусть они от нас узнают, чем из Интернета.

— Пусть никто ничего не узнает. Мы будем скрываться и жить, как шпионы.

— Это, конечно, все очень заманчиво, но нет. Я хочу с тобой в рестораны ходить, летать отдыхать, да просто пройтись по улице. Мы и так тут сидим все время, заебало.

— А утро так хорошо начиналось. — Делаю недовольную мордочку.

— Пошел яйца варить, а ты в душ иди, и поедем к твоим съездим. Одним делом станет меньше.

— Не тронь яйца, я сейчас быстро умоюсь и приготовлю завтрак.

— Иду варить…

Рома

Вика сама не своя от предстоящей встречи. Нервничает заметно. Губы уже все обкусала.

А я в шаге от того, чтобы сказать водителю: «Разворачивай». Не могу ее такой видеть.

Не хочу, чтобы моя девочка переживала, грустила или еще что. Только улыбка — цель поставил. И так все и будет.

Если что на себя удар возьму. Ее родители казались вполне адекватными.

Отец — молчун, под дудку жены пляшет, никакой, в общем.

А мама…

Не дура, но и особым умом не отличается. Костю превозносила, чуть ли не облизывала. Для чего?

Нравился зять или то, что дочь замуж удачно выдали?

Второе, естественно.

С виду люди не алчные, может, показалось. А мне разве может показаться? Нет.

К дому подъехали, выходим. Я пакеты беру, Вика накупила всего…

Торт, продукты какие-то. Говорит: «Нельзя с пустыми руками». Согласен. Да мне и не жалко.

В лифте едем, молчит. А у меня сердце сжимается от ее подавленного вида.

— Мы можем развернуться и поехать домой, — в третий раз предлагаю.

— Нет. Ты прав. Нужно сделать дело и идти дальше. Они же мои родители. Они меня поймут, — говорит неубедительно. Себе внушить пытается. Хреново выходит.

И вот мы уже у двери в их квартиру. Я здесь бывал, пару раз, может.

Звали часто, но я не любитель семейных мероприятий.

Придумывал отговорки, работа, все дела. Но сегодня придется чуть-чуть потерпеть. Награда стоит мучений. Вика переживать перестанет, снова будет довольная порхать ко квартире.

Квартире…

Может, дом купить? Для нас.

Опять переезд? Заебался я что-то. Но если она хочет…

Предложу. Позже.

Звонит. Дверь открывается. Надежда на пороге, смотрит удивленно. А я на нее. Никогда бы не подумал, что она Викина мать. Девочка моя высокая, стройная, а Надежда, как шарик. Кругленькая. Низкого роста. Вика в отца больше. Глаза у них похожи, улыбка. Добрая такая. А у Надежды лицемерная.

— Заждались уже. Проходите. О, Рома, ты? А где Костик?

— Костя не приедет, — Вика отвечает спокойно.

— А что такое? На работе?

— Ага, — не уточняет. Отмахивается от вопросов матери.

Пока она разувается, я вручаю пакеты Николаю, жму руку.

— Проходите на кухню сразу. Я стол накрыла, посидим немного.

Надежда с Николаем на уходят кухню, а мы через ванную. Руки мою и на Вику смотрю. Она в ужасе.

— Перестань, давай я все объясню, — предлагаю вариант, очкую за Викину реакцию. Не сдержится…

— Надо было соглашаться на побег. Как думаешь, уже поздно? — спрашивает с надеждой.

— Перестань паниковать. Сейчас все обсудим. Я рядом.

По ее губам читаю: «Я тебя люблю». Улыбаюсь.

Мне больше ничего и не нужно. Отвечаю еле слышно ей этими же словами.

Выходим, садимся за стол.

Стол битком — наготовила Надежда уже с утра.

— Коньячку, может? — предлагает Николай. Думаю секунду.

— А давай, — соглашаюсь. Атмосфера так себе. По Викиному лицу сразу читается что-то неладное. И мать замечает.

— Вика, что с тобой? Ты заболела? — пока Надежда задает вопросы, мы с Николаем по стопарю всадили. Закусываю бутербродом.

— Мам, пап, мы с Костей развелись, — выдает моя. Вот так сходу. Как пластырь, сорвала, и дело с концом. Красотка. По делу.

— Что? — переспрашивает Надежда и приземляется на стул. Хорошо, что я сижу между ними.

Или нет?

— Да. Развелись, — повторяет спокойно.

— Вика! Почему? Вы же только что поженились. Дочка… Ты что-то сделала? — Я поворачиваюсь к Надежде, охреневая от нелепого вопроса.

— Я ничего не сделала. Просто свадьба была ошибкой…

— Подожди-подожди, — перебивает. Вы уже прям развелись? В ЗАГСе, что ли? Или просто поссорились?

— Развелись.

— Рома, что произошло? — на меня переключилась. — Мне что-то нехорошо даже стало. Коль, плесни и мне коньяка.

Муж ей стопочку наливает. Глотает, не закусывает. В шоке женщина. А вот отец молчит, будто ему вообще похуй.

— Да ничего не произошло. Развелись и развелись. К лучшему это.

— Да как же так? Вы же только поженились, все хорошо было. Вика? — Снова на дочь все внимание.

— Что, мам? — Вика чуть-чуть срывается, мамин допрос ее уже достал.

— Пойдем поговорим с тобой. Оставим мужчин. Идем.

Приказала и увела ее в другую комнату. Мы с Николаем за столом сидим. Друг на друга смотрим.

Он еще коньяка наливает, выпили и молчим.

А девочки недалеко ушли. Стены — картонные будто в квартире, все слышу.

— Мам, ну что?

— Говори, что сделала? Это Костя тебя бросил? Что натворила?

— Я ничего не сделала. Не люблю я его, а он меня не любит. Вот и все.

— Люблю, не люблю. Стерпится слюбится, знаешь такое? Ты совсем дура, Вика?

— Что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты с Костей помирилась. Извинилась перед ним. Мирись, дурочка, он такой парень…. Ты такого больше не найдешь никогда.

— Уже нашла.

— Вика! Ты что ему изменила? — Эта фраза была громче других. Чуть не криком.

— Нет.

— Вот ты всегда такой была. Парни твои… Один хуже другого. А тут красавец, богатый, тебя любит… Так, звони ему. Звони и проси прощения.

— Мам, ты слышишь меня? Я не люблю Костю. Все. Мы развелись. Все кончено. У меня другой мужчина…

— И в кого ты такой шлюхой выросла? Мы с отцом тебя воспитывали, а ты от мужа к другому в койку прыгнула…

Все, тут я не сдержался. В гостиную захожу. Надежда меня увидела и замолкла. Улыбочку натянула.

Смотрю на Вику: сдерживается, но вот-вот разревется. Еще секунда, и бахнет…

— Вика, поехали. — Послушно ко мне идет.

— Рома, ну ты разберись, что там у них приключилось. Вика сожалеет… Ну дурой она была. Хочет с Костиком помириться…

— Мама! — Вика прикрикнула. Ей и стыдно, и мать раздражает. Смотрю, слезы опять потекли. А меня в тряску. Как наорал бы на мать ее, осадил один раз, чтобы не позволяла себе так с дочерью разговаривать.

— Замолчи, Вика. Для тебя стараюсь…

— Надежда, остановитесь. Хватит, — рот затыкаю. Заебала…

— Ром, ну я же как лучше хочу…

— Послушайте меня один раз. И, надеюсь, впредь вы будете фильтровать баз… свои высказывания. Костя — наркоман. В данный момент лечится в клинике. Вика молодец, что не стала дальше терпеть. Вы должны ею гордиться, а вы… — Мать внимательно слушает, не перебивает. Решаю все до конца рассказать, чтобы больше не возвращаться к этой поганой беседе. — Мы с Викой вчера поженились. Я люблю вашу дочь, а она любит меня. На этом все. Конец истории.

— Ты с Викой? — ошарашена. Рот затыкает ладонью.

— Да. И впредь попрошу не высказываться о моей жене плохо. Услышали меня?

— Да, Рома…

— До свидания, со всем моим уважением…

Дверь открываю. Вика молча выходит, я за ней.

За руку беру мою плачущую девочку и к лифту. Ко мне прижимается.

Так себе разговор. Может, я и жестко немного, но перекрыло. Дочь шлюхой назвать. Нормальная?

В машине едем, эта в грудь мне уткнулась. Сжимает крепко, а я ее в ответ.

— Успокоилась?

— Да. Я больше к ним не поеду, — отвечает обиженно. Малышка совсем еще.

— Отойдут. Ты же знаешь мать свою…

— Если бы Костя был бедный, она бы меня не отчитывала.

— А Костя и так бедный. — По факту.

— Ну ты понял…

— Понял.

— Папа ничего не сказал даже.

— А ты хотела, чтобы и он вмешался?

— Нет. Пусть так лучше. Как думаешь, они смирятся? — Смотрит на меня глазенками заплаканными. А я ее собой хочу закрыть от обидчиков. Только это еще не конец. Один разговор позади, но дальше…

— Я думаю, уже смирились. Вот увидишь, — подбадриваю. Не хочу ее еще больше расстраивать.

— Хорошо бы, — отвечает и снова на грудь мне ложится. Так и едем до дома.