Глава 15 Рома

Был уверен, что Стефи в душ не придет, особенно после того, как она на мою просьбу ответила: «Выиграешь — поцелую», и, задрав нос, хотела свалить. Пришлось оштрафовать на три. Весь перерыв меня отвлекала, но вдохновила лучше тренера и капитана вместе взятых.

Уходя с поля, видел, что она с группой поддержки болтает, и подумал, что не придет, конечно, вредина. Но все равно торопился и выскочив из душа в раздевалку, аж присвистнул. Сама пришла и чирлидерш с собой притащила, застав меня с одним полотенцем в руках.

— Вот, решила разнообразить нашу унылую интимную жизнь! Тут и близняшки есть и мулатка-шоколадка! Рад? — лучезарно улыбалась Стефи, указав на девчонок, вот только чертенята в её глазах не веселились, а кипятили масло в котле для меня. Адский пожарище! Мне страшно.

— Ага. Рад, что ты наконец догадалась о ее существовании. А что тут чирлидеры делают? Между сменой наших поз плясать будут?

— А они все в акции выиграли!

— В какой акции?

— Оргия за репост! — рявкнула на меня Стефи, ткнув мне в нос фотку на экране своего телефона: мы с ней в поле, из моей инсты, с подписью: «Моя будущая бывшая».

Черт, она на меня подписана? На что она злится? На комментарий или что она смешно кривляется на фото? По мне, так прикольно получилась. Мне не хотелось устраивать разборки перед посторонними, и я в ответ тоже рявкнул:

— Дома поговорим!

И только потом до меня дошло, как выглядит эта реплика со стороны. Пипец. Семейная парочка чудиков.

— Не поговорим! Ко мне подруга приехала и я иду с ней веселиться! Так что хорошего вечера со своими кисками, чемпион! Ты, кстати, ей перезвонить забыл! — не оглядываясь, через плечо ткнула в толпу большим пальцем моя сучка.

— Кому именно? — не понял я. А потом понял. Зараза меня просто подловила, удовлетворенно кивнув, будто и не сомневалась в моей оплошности. Воспользовавшись тем, что мне приходится держать полотенце, чтобы гадский змей не выдал своей радости, Стефи ушла, а за ней и все киски, как она их назвала.

Не обманула насчет подруги, та самая брюнетка, за которой слонялся Гришка в Вегасе. Вот только она не одна, в клубе их целая толпа. А мою жену за плечи обнимает какой-то мудак. Я не могу понять, какие у них отношения, но явно очень близкие. Либо они друзья, либо я его убью.

Наблюдал со стороны: казалось, Стефи приволокла сюда всю свою привычную тусовку. И просто отрывается с ними, видать, заскучала тут. Весело кричат что-то, хохочут, и на их столе, кажется, все меню ресторана и вся винная карта.

Я сидел в своей «випке» за стеклом второго этажа, откуда всегда смотрел, как проходят мероприятия, и все больше злился.

Мажор этот манерный потащил Стефи танцевать, и не медляк какой-то, а под ритмичный, грохочущий трек они отжигают так, что толпа расступается, и в их веселухе уже не десяток нагламуренных представителей золотой молодежи, а весь клуб. К ним тянутся, как к звёздам, и танцуют эти двое настолько слаженно, будто с пеленок уже покоряют танцполы и попутно всех окружающих. И даже мой друг Гришка уже там отирается с ними, хотя он больше около брюнетки топчется.

Один я хожу из угла в угол, не замечая, как быстро уничтожаю коньяк, как дракон в темнице бью хвостом от злости и, что уж скрывать, ревности. Кто ей разрешал менять мою рубашку на это платье? Хоть и не в облипку, а какое-то трапецией с милым белым воротником, но оно короткое!

Где, кстати, обещанный поцелуй за победу? Опять надурила! Значит, с процентами за просрочку платежа… не, без калькулятора не сосчитать. Такие вот заоблачные штрафы в «Дольче Вита», Стефи!

— Ромка! — залетел ко мне Гришка, выпучив глаза. — Новости зашибись! Эта брюнетка дочь Аристова! Прикинь! Футболиста! А дед у них банкир! Лена ее зовут.

Его сумбурную речь я слушал вполуха, пока дело не дошло до Стефи.

— Видишь этого индюка напыщенного? — спросил у меня точно такой же индюк. — Это Андрей Аристов, как я понял, они со Стефи встречаются уже очень давно! Походу она ему назло, что ли, эту бумажку в Вегасе сделала, может, поругались… хотя вон ржут сидят, помирились, наверное.

Что за поганое чувство в груди? Мышцы, что ли, после игры так тянут? И настроение будто мы не выиграли, а продули всухую. Боди-арт будет индивидуальный у тебя, сучка!

— Гриш, помнишь, я тебе свой план мести рассказывал? Надо его реализовать. Я в дом, а ты придумай повод для стервы, чтобы она туда пришла.

В Гришке я не сомневался, этот хитрый хорек кому хочешь мозги запудрит и прицепится словно клещ, пока своего не добьется.

Я ждал её у двери и, увидев красотку, шагающую по дорожке, как маньяк поймал Стефи и заволок в дом.

В голове только вспышки воспоминаний вперемешку с происходящим сейчас. Вегас, коридор отеля, мы целуемся, едва выйдя из лифта. Сейчас я смотрю на губы и не могу понять, кто стер помаду с них?

— Твоя подруга пользуется мужскими духами? — излишне эмоционально прошипел я ей в лицо.

Да какой там «эмоционально шипел»? Я придавил её к стене, схватив за тощую шею, и вел себя как рогатый муж.

— Угу. Она как раз для этого и приехала, об этом хотела со мной поговорить! — ржёт надо мной стерва.

— Сучка… какая же ты дрянь! — рычу на неё, задирая подол ее платья.

— Ромочка, еще один комплимент, и я влюблюсь в тебя навсегда! — сверкая глазами, заверяет меня Стефи, даже в этом она либо чокнутая, либо слишком умная, и видит меня насквозь. Розовый язычок облизывает пересохшие губы, и ее бьющаяся под моим пальцем жилка говорит, что ее затуманенный взгляд не от количества выпитого.

Ее грудь ходит ходуном, вздымаясь все чаще, трётся об мою, и только от этого в штанах тяжелеет сразу. Стефи цепляет мои волосы, отправляя волну возбуждения по позвоночнику. И снова мяучит что-то, называя меня Ромео.

Не хочу слышать ее лживых слов и, схватив лицо, сжимаю ее щеки, так что пухлый рот формирует букву «о», и гадина возмущенно пыхтит, обдавая меня карамельным дыханием, пытается увернуться.

— Закрой свой ротик, Стефи, или я найду, чем его занять! — зло хриплю, приближаясь к манящим губам, и проталкиваю язык.

Я должен о чем-то вспомнить, но думать ни о чем, кроме влажного дерзкого языка, яростно толкающегося с моим, не могу. Мне нравится ее вкус, нежность губ и то, что она отвечает мне так же жадно, торопливо.

Стефи вздрагивает, резко выдохнув, когда я провожу рукой по ее шее. Надо же, какая чувствительная. В голове щелкает, что найдено уязвимое место противника, и я склоняюсь к бьющейся жилке губами, намеренно медленно прокладываю дорожку поцелуев.

Сдергиваю с неё платье, чтобы видеть это пиршество мурашек на ее плечах. Не знаю, чем они вызваны, колючей щетиной на моем лице, легкими поцелуями или горячим языком, которым я скольжу до самой мочки уха, и хрипло приказываю ей:

— Стефи-и-и, снимай с меня рубашку.

Стефи дрожит, цепляется за мои плечи, соскальзывая маленькими ладошками по груди, расстегивая пуговицы, и, конечно, чувствует, как потряхивает меня от возбуждения.

Моя рубашка улетает на пол, и я дурею от шелковистой кожи Стефи, прижимающейся к моей обнаженной. Разряды искрят между нашими телами, посылая горячие волны по всему телу. И я уже не понимаю, кто из нас соблазняет. Ее руки гладят мои плечи, спину. Стефи осыпает меня поцелуями, царапает кожу ноготками, касается своей обнаженной грудью, к которой мои руки тянутся сами.

Её грудь идеально ложится в мою ладонь, тяжелая, горячая, и я хочу ее попробовать на вкус, с трудом отрываясь от губ, заглядываю в полуприкрытые глаза напротив.

Голубые льдинки заволокло пеленой желания, откровенного и неприкрытого, не отводя от нее глаз, расстегиваю пряжку ремня, уже вижу, что мне не придется супружеские долги с утюгом выбивать. А я уже не остановлюсь, даже если она мне лицо расцарапает и сделает коленкой отбивную из питона.

Я не жду, когда от моих поцелуев полетят ее трусики, стаскиваю их с наглой изменщицы. Накрываю рукой гладкий лобок, сразу проталкивая пальцы по влажным складкам к маленькой горошине, продолжим массаж, сучка неверная!

Прямо на глазах законного супруга обнимается она и танцует, совсем стыд потеряла. Ревность вспышкой бьет по темечку, и я разворачиваю Стефи к стене, шлепая по упругой попке, оставляя розовый отпечаток моей лапы.

О, да! Мне нравится, а Стефи нет, она возмущенно оборачивается и хрипло ворчит:

— Полегче, Ромео, больно же!

— Я ромашку приложу, — успокаиваю стервочку, расстегивая брюки и освобождая лекарство для стервы.

Стефи снова открывает ротик, а я снова закрываю его, отбирая все ее поцелуи. Все только мне, Стефи. Неистово терзаю ее губы, чтобы не то что целовать других, а даже думать об этом не могла. Так, чтобы лёд пришлось прикладывать после моих губ.

Желание овладеть наконец этой несносной девчонкой бомбит в мозгах, оглушая взрывами гормонов, и последние посторонние мысли гаснут в бурлящем потоке желания.

Проталкиваю член между ее бедер, собирая ее соки, и, чуть прогибая ее в спине, пристраиваю питона к входу. В момент первого толчка с ее губ срывается стон, а с моих — нетерпеливое шипение. Тесная, сучка! Как девственница, видать, ее парень плохо трахает или его член не толще огурца. Зато мой за три сойдёт, почувствуй разницу, стерва! Первые движения мучительно-медленные, приходится растягивать ее под себя, подстраивать и дать ей немного привыкнуть. Но злость, ревность вперемешку с диким желанием превращают меня в животное, яростно берущего свою самку.

Я не знаю, сколько у нее не было секса, но кончает она спустя несколько минут моих бешеных фрикций, задушив мой член в жаркой влажности, стонет, закусив губу, и снова оборачивается ко мне, ища мои. Позволяю ей немного отдохнуть, откинувшись на меня, замедляясь, снова выхожу, разворачивая её к себе. Ножки не держат уже? Какая слабенькая попалась.

— В койку, Стефи! — рычу так, чтобы не вздумала взбрыкнуть.

— Маньяк оголтелый, — ворчит Стефи, повиснув у меня на шее. Типа — тебе надо, ты и неси.

Несу, конечно, по пути запечатывая дерзкий ротик поцелуем. Я не любитель болтать в постели, пусть лучше стонет и кричит, язва.

Закидываю ее на кровать, и в голове проносится вся камасутра, как я хочу трахнуть эту стерву, но она не оставляет мне выбора, притягивая мою голову, впивается в мои губы. И мне уже похер как, главное — скорее обратно в жар ее промежности и тесный плен.

Она такая маленькая, худенькая по сравнению с моей массой, что приходится упираться одной рукой в изголовье, чтобы не раздавить собой, кровать жалобно скрипнула, но мне не до нее.

— Обними меня ногами, — протискиваясь между стройных ног, прошу я.

Снова целую ее шею, ключицы, заставляя выгибать спину, чтобы дотянуться до груди. Стефи снова заводится, и от ее отзывчивости меня накрывает по полной. Ничего больше нет. Растворяюсь в ней, все нервные окончания накалены до предела. Чувствую всю ее как снаружи, так и внутри, будто слился воедино.

Кровать подозрительно хрустит, но остановиться я не могу, двигаясь в Стефи, с каждым толчком все сильнее нарастает напряжение в паху.

Стефи сдавленно стонет, двигаясь навстречу моим толчкам, выгибается, вырубая последние остатки контроля.

— Ещё, ещё, ещё! — уже на грани неосознанно требует Стефи, царапая мои плечи. На пике, выгибаясь, умудряется одновременно стиснуть меня ногами и впиться в зад ноготками, так что я непроизвольно вдалбливаюсь глубже с громкими, влажными звуками столкновения плоти. И таким же громким, как ее протяжный крик, рычу, пытаясь сдерживаться и продлить ее оргазм, впиваюсь в истерзанные губы, меняя угол, двигаюсь в ней, и меня самого потряхивает от её стонов, от того, как подрагивают ее ножки. Член уже налился до предела, и без того тесные стенки сдавливают его, пульсируя и посылая искры по венам.

Мышцы сводит, скручивает в стальные канаты, и кровать всё-таки не выдерживает веса моего упора рукой в изголовье, и с громким треском ломаются под нами две ножки, роняя нас под углом к полу.

Мой хриплый смех смешивается с ее нежным. Никогда бы не мог подумать, что можно кончить на такой ноте, но именно в этот момент меня отпускает совсем. Остаётся только она и я в ней, не просто трахаю как взбесившийся отбойный молоток, а, будто наполнив собой до предела, завладел ею, она моя сейчас. Все ее нежное тело принадлежит мне, все, что она чувствует из-за меня.

Сорвав последний поцелуй, поднимаю ее охренительные ножки на плечи, наращивая уже нужный мне ритм, вытаскиваю в последний момент, кончая на раскрытые розовые лепестки. Вязкая сперма стекает по ее складкам, и это лучшее, что я видел в жизни. Хочу такую фотку на заставку телефона вместо той, что она мне поставила.

Ноги сводит судорогой от сегодняшней нагрузки: беготня за конем, игра и на десерт вот этот короткий забег. Отдохну и продолжим. Заваливаюсь, чтобы отдышаться, на подушку и понимаю, что она обо что-то разорвалась при падении, и теперь пух и перья из нее полетели и сыпятся на мою голову. Да уж, это я точно никогда не забуду. Стефи смеётся надо мной, сама же отгоняя от себя белый пуховый конфетти, и, вытаскивая из моих волос перо, спрашивает:

— Пойдешь со мной купаться в озере, вождь Большой Змей?