Глава 23 Рома

«Зашибись, у нее еще и спина голая!» С тоской провожал я взглядом удаляющуюся Стефи. Женщина, представившаяся ее мамой, терпеливо ждала, пока мои глаза отлипнут от соблазнительной картинки — ни разу не обернувшейся.

— Времени у меня мало. Сразу к делу. Поступок дочери в Вегасе я не оправдываю, но, думаю, ты согласишься, Роман, что она достаточно сделала для тебя, чтобы забыть об этом недоразумении с регистрацией брака.

— Соглашусь. Проделанная ею работа очень сильно мне помогла. Я приехал не претензии ей предъявлять, а объяснить, что произошло в ночь перед ее отъездом.

— Вот об этом я и хотела поговорить. В крови моей дочери был обнаружен наркотик, и только благодаря ее просьбе твоя база еще не превратилась в лакшери-кабинеты всех контролирующих ведомств — вместо гостей. Что, как ты понимаешь, поставит крест на имидже всей сети ваших баз, восстановить репутацию потом будет очень сложно. Годы уйдут. Проще продать будет их по не самой выгодной цене.

Какая прямолинейная. Но раз она пришла, а не моя голова висит у них на заборе, оправдываясь, значит, не все семейство в курсе.

А Стефи знает? И общается со мной? Наверное, поэтому и написала. Поняла, что не я ее унизить так решил, догадалась, что меня тоже накачали. Да уж, соображает быстрее меня. И прощает тоже быстрее.

Несмотря на свою красоту и очаровательную улыбку, эта женщина точно не безобидная — блондинистая жена миллиардера Брауна. Стефи очень на неё похожа. Внешность в их случае обманчива так же, как и милая улыбка. Она умна, и характер далеко не ангельский.

— Вы мне угрожаете? Я не знал, что на моей базе такое вообще возможно. Да и активизировались они только в последнее время, до этого воровали понемногу, но наркоты не было. Это муж Ольги, он работает в наркоконтроле, зимой придумал вместо конфиската сдать на склад только половину, перемешав порошок с содой. А оставшуюся половину реализовал на моей базе…

— У тебя под носом. С помощью твоих же сотрудников. Мне объяснить, почему твоей вины эти оправдания не уменьшают? Это твоя база. Ты должен нести ответственность прежде всего. Но у тебя есть родственники, которые отмажут, да?

Почти слово в слово повторила то, что сказала мне мама. Они что, все одинаковые, эти мамы? Хворостину притащить для полноты картины?

Да понимаю я все это. И меня трясло три недели не от боязни ответственности, а от того, что это было как обухом по голове. Сначала воровство, поддельные накладные, операции мимо кассы, и окончательно раздавили показания официанта о сбыте наркоты.

И это люди, которым я доверял. Премии выписывал, праздники им устраивал, старался и для них в том числе, чтобы больше заработали от новых проектов, чтобы работа в кайф была. А они предали. Воспользовавшись моим доверием и отсутствием тотального контроля каждого их шага.

Три недели я себя найти не мог, чувствуя себя конченым кретином, чьей добротой пользуются все кому не лень, вытирая об меня ноги. Был раздавлен, и только мысли о Стефи спасали. Она как лучик солнца появилась на базе и высушила грязь до сухой корки, позволив твердо встать на ноги, вовремя выбраться из этой вязкой жижи. Несмотря на то, что и она тоже воспользовалась моей склонностью доверять людям. Ну такой я няшка, бля, ромашка.

— Что вы хотите от меня? Оставить в покое вашу дочь?

Догадался я, что не для такого идиота ягодку растили.

— Поверь, если бы я хотела избавить ее от твоего общества, ты бы даже в двери этого ресторана не зашел. Но попросить хочу. Давай так. Пока ты не наведешь порядок в своем бизнесе и в… личной жизни, к Стефи приближайся только на территории Браунов.

— Считаете, что я способен причинить ей вред?

— Считаю, ты не способен ее защитить. Мне кажется, у меня есть для этого основания, Роман. Охрану на свидания с тобой она точно не возьмет. Мне пора. Надеюсь, ты меня услышал.

Все я слышу и понимаю. Недостоин принцессы. Размечтался, придурок. Ты ей только ради забавы, как игрушка нужен. На большее можно и не рассчитывать.

Мама Алена встала, и я вскочил, в её присутствии, видимо, вспомнил этикет.

— Передадите ей лавандыши? — вспомнил я и про цветы. Она удивлённо уставилась на букет и рассмеялась, а ее взгляд вдруг смягчился впервые с начала разговора, улыбка была совсем иная. Добрая.

— Лавандыши, значит, — смотрела на меня мама Стефании, пока я озадаченно трепал шевелюру. Надо же так опозориться. Опять перепутал. Точно решит, что бывший зять отстаёт в развитии.

— А ты всегда нарушаешь обещания? Ты обещал ей танец, а своему папе — узнать, как Стефи добыла записи. Я же сказала, прошу только выбирать места встреч, где Стефи будет в зоне защиты нашей службы безопасности. А тут как раз такое место.

— Танец… да, обещал. Я уже понял, что Стефи помогал хакер. И в моем компе пошарил тоже, удалил письмо с регистрацией брака.

— Не благодари! — улыбнулась Алена, мать ее! В смысле — мама Стефи и помогала ей? Это же незаконно! Хотя какая мне разница. Они же не вредили, а помогали. Но и минусы в этом есть.

— А какая у вас охрана? Своя или сторонняя?

— У нас своя, но могу дать контакты тех, кому доверяю, если хочешь сменить свой ЧОП «Ничего не вижу, ничего никому не скажу».

Пропустил мимо ушей очередной подкол, потому что опять правда. Охрана все видела и молчала, и мы сейчас ищем других.

— Хочу. Вы наверняка знаете, что ищу сейчас новых.

Алена достала телефон, и меньше чем через минуту пиликнул мой. Охренеть, теща мне — почти — досталась! Даже не спрашивала номер, скинула мне прямой контакт генерального одного из самых известных в Москве охранных предприятий с безупречной репутацией.

— Это мой давний друг. Я предупрежу его о твоем звонке. И, надеюсь, ты сдержишь слово и не подставишь Стефи.

— Сдержу. И… мне приятно было с вами познакомиться. Стефи очень похожа на вас.

— Вот именно! — странно ответила Алена Браун и попрощавшись ушла.

Поездку можно считать удачной. Сумароков этот совместный проект предложил, а я про его лагерь давно вынюхиваю, охрану, можно сказать, нашел, папино задание выполнил, с бывшей тещей познакомился! Можно и отдохнуть! И заняться тем, зачем прилетел!

Пустите меня на танцпол! Цветы я всё-таки сплавил маман, потому что желания слоняться с ними как идиот у меня не было. Она обещала отправить их в её номер.

Народу в зале тьма, хорошо, что я костюмчик нацепил, тут все при параде, а женщины так вообще. Глаза разбегаются и слепнут от этих витрин ювелирных и соблазнительных окружностей.

Если Стефи меня сегодня продинамит, надеюсь, хоть проклятие снимет и у меня перестанут возникать воспоминания нашей близости каждый раз, как я посмотрю на какую-нибудь женщину с целью завалить ее в постель.

Оказалось, что среди присутствующих много знакомых рож. Пока болтался, пересекся с Алексом, он был удивлен моему появлению, но не был так недружелюбно настроен, как мать их. Тетя Алена, хакерша.

— Как дела на базе? Все разгребли? — спросил Алекс, и я уже знаю, что это не из вежливости, но и не из особого расположения ко мне. Ему важна работа Стефи.

— Почти. Не вышло у нас и половина задуманного, Алекс, — улыбнулся я ему, вспоминая комплекс мероприятий для Стефи на базе. — Парад членов в неоновых красках она пропустила, потому что бегала по лесу и нашла их раньше. Разноцветную воду из душа в своем домике тоже не застала, потому что… переехала в другой практически сразу. Сундуки с пауками на фрегате открыть не смогла и попросила Егора проверить, что в них. Телевизор с рекламой свадьбы в Вегасе вообще ни разу не включала.

— Ну, за миньонов и билеты в «Зомбилэнд» мне благодарность прилетела, — удовлетворенно поделился Алекс.

— Негусто. Мой план был бы проще, быстрее и…

— Ром. Ты не понял. Я дал время не тебе, а ей. То, что она тебя в любом случае обставит, я не сомневался. И даже если бы она попалась в эти ловушки и, конечно, поняла бы отсыл на Вегас, она все равно бы тебя уделала. А если бы, как ты хотел, на один день с вечеринкой и пробуждением на корабле, как ты там говорил? С пиратом и звуками шума моря и чаек, и в окошке бескрайние волны? Ты бы так и не узнал ничего.

— Ты говорил другое. Что она узнает меня лучше и только это сработает. Наврал?

— Нет. Сработало же. Она уже на второй день пребывания у тебя на базе попросила… кое-кого обнулить ваши приключения в Вегасе. Ты получил что хотел и даже больше.

— Я хотел знать, зачем она это сделала. А развод она хотела и воевала со мной за него… запрещенными методами!

Алекс пожал плечами и зачем-то спросил:

— А ты Шекспира читал? Наша мама любит, и Стефи тоже. Я не особо, но… в детстве я часто обижался на Стеф за ее проделки, пока мама не прочла мне пару строк, вот послушай: «Ты говоришь, что нет любви во мне. Но разве я, ведя войну с тобою, не на твоей воюю стороне, и не сдаю оружия без боя?»

— Вот зачем ты так сказал? — возмутился я, и так эта женщина не подарок, а сюрприз. Теперь совсем меня запутал! — Что это значит?

Алекс вздохнул и ответил совсем не то, что услышал в этих строках я.

— Что Стефи, даже воюя с тобой и даже выиграв эту войну, по сути подарила победу тебе.

Не семейка, а потенциальные клиенты дяди моего, психолога. Один другого хлеще. И это я ещё не всех видел.

— Я хочу все равно знать, что там было в тот вечер.

— Расслабься, Ром. В результате все остались при своем. Стефи свою вину осознала, поверь, она три недели сама не своя ходила, ни одной шалости не сотворила. Глупость вашу обоюдную стерли. Аудит тебе сделали. Что еще нужно?

— Мне нужно с ней поговорить, я для этого и приехал.

Уточнять, о чем, Алекс не стал, может, потому, что его отвлекла синеглазка какая-то, окликнув, и он ушел.

От скуки разглядывая всех присутствующих, заметил, что на меня с любопытством смотрит высокая русоволосая девушка лет двадцати.

— Дочь нашего партнёра. Комплексное оснащение отелей. Косметика, парфюмерия, одноразовые принадлежности. Грудь у нее настоящая, почти девственница, — прозвучала реклама этой русоволосой с большими сиськами от Стефании Браун.

— Круто. Но меня уже ангажировала одна коза на первый танец, — не смог скрыть радости, что она пришла ко мне.

Стефи улыбнулась и не стала отнимать руку, когда я ее сцапал и определил на свой локоть, и опять вспомнил, что так и не нашел колечко. Хотел ей подарить его на память об этой истории.

— Стефи, той ночью нас обоих вырубили. Тебя, чтобы ты подумала на меня и сбежала. Они рассудили, что после такого ты, даже если что-то узнала, мне не расскажешь и уедешь. А меня — чтобы не помешал им.

— Они хранили это в старой кладовке?

— Да. Там все было, и левый алкоголь и… порошки эти. Инга заметила твой интерес к ней.

— Хочу посмотреть, что там внутри! — обрадовался любопытный носик.

Черт. Я снова лоханулся с обещанием. Не могу ее пригласить никуда, где нет этикетки Браунов на фасаде.

— Хорошо. Я скину тебе фотки, — выкрутился я, и вроде Стефи это устроило. По крайней мере, ничего не возразила и не обиделась. Наверное.

Мы ещё немного поболтали о моих делах на базе, и наконец приглушили свет и музыканты начали играть.

— Пойдем скорее, Стефи! — требую я, отнимая у нее канапе из рук. — Хочу тебя полапать уже!

Стефи пыталась держать дистанцию, но я уже не мог. Она такая изящная и красивая. Такая желанная. Мне хотелось прижать ее к себе так близко, чтобы я кожей чувствовал эти мурашки, которые разбегались от моего шепота на ушко. Сама просила же.

— Стефи-и-и, скажи мне, как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?

— Рома, нужно говорить милые и нежные слова! Или разговаривать на приличные темы. Ты грубиян! — вскинула голову, Стефи, завораживая меня своими загнутыми ресницами. — Что ты любишь в свободное время делать, куда ходить?

— Люблю регби, лошадей и бильярд.

— А я театр, боулинг и танцевать. Ничего общего у нас, Ромео, — дернула бровью Стефи, намекая, что на свидание со мной не пойдет.

— А это? — наклоняюсь к хрупкой шее, едва сдерживая улыбку, видя, как от моего шепота и дыхания мурашится ее кожа.

Почти незаметно, едва касаясь, оставляю поцелуй, и от ее легкой дрожи во мне взрыв в тысячу киловатт, коротнуло так, что я не могу удержаться, лаская ее обнаженную кожу спины пальцами, делая вид, что что-то шепчу ей на ухо, очерчиваю ушко языком и снова соблазняю сбежать со мной отсюда.

— Стефи, давай уйдем? Пусть Алекс отдувается? Скажи, что у нас с тобой эротическое недомогание. Не можем больше терпеть!

Стефи смотрит на меня, сжимая мои плечи тонкими пальчиками, и я не могу оторвать от нее глаз.

Наши глаза и губы все ближе, мне до зуда под кожей хочется ее поцеловать, но мы позволяем себе, только едва дотронувшись, снова закрыв глаза, двигаться в танце. Нельзя даже за зад ее потискать. Хоть вокруг и много танцующих, но они все ее сотрудники или партнеры, а может, и родственники.

Музыка в моей голове была с аранжировкой ударных сердца в ушах.

— Награждения лучших сотрудников наших отелей — моя обязанность, — прошептала Стеф, и мне пришлось ее отпустить, а так не хотелось.

Я поймал ее руку, погладив нежную кожу запястья, напомнил:

— Потом я хочу остаться с тобой наедине, Стефи.

Опять загадочная улыбка, и как разобраться, поняла она, что мы идём кровать ломать, или нет? У меня весь запас воспитания уже исчерпан.

Награждение это ещё затянулось на полчаса! И вот наконец праздничные шипящие фонтаны по периметру сцены и херня какая-то прямо на голову Стефи и Алекса сыпется.

Какие-то люди вбежали в нарядах стиляг восьмидесятых, танцуя какой-то групповой танец и включился большой экран позади Стефи… а где Алекс? И что за странный ролик?

Маленькие дети за столом в бумажных колпаках, им несут торт со свечками… несёт мама Алена. Но не доносит. Торт взрывается хлопьями крема и бисквита. Дети смеются. Крупный план двоих мальчика и девочки.

Это про Стефи, что ли, кино? Интересно! Я во все глаза смотрел, как хулиганит маленькая девочка со своим напарником, пока не зазвучал голос в микрофон.

— Стефи. В этом зале все наши родные и друзья, и каждый из них знает, что с самого рождения мы с тобой не разлей вода.

По голосу я не узнал говорившего, но он уже поднялся на сцену, и до меня начало доходить. Аристов, ее кто он там… парень или жених? У меня все внутри сжалось, а в следующую секунду заколбасило так, что я уже практически не слышал, что он говорит.

Я переводил взгляд с экрана на Стефи и обратно. Стефи стояла, приложив ладони к щекам, будто парализованная. А на экране продолжали мелькать видеокадры. Они всегда вместе с этим пижоном. Боулинг, бассейн во дворе какого-то огромного дома, катаются на роликах, держась за руки и смеясь. Кинотеатр, какая-то ночная забегаловка. Пляж. В этом купальнике она и на моей заставке. Он фоткал, значит. Выходят из театра в обнимку…

Надо быть идиотом чтобы не догадаться, что происходит. Добилась своего, Стефи. Этого ты хотела, да? Чтобы мужик понял, что ты вечно его ждать не будешь, и решился.

Я понимаю, что она не знала, что это произойдет именно сейчас, и она наверняка не хотела бы моего присутствия на этом мероприятии. Но не злиться на неё не могу. Я, блядь, дешевая разменная монета в её игре. Алекс прав, она не проигрывает, все ходы записаны в ее маленьком блокноте, что она забыла на столе, а теперь он в моем кармане забыт.

Мне никогда не было так паршиво и так больно. События три недели назад по сравнению с этим как укус комара против размалывающих кости, словно в жерновах, этих минут.

Будто сердце вдребезги, и вместо него — зияющая пустота.

Не знаю, так ли, как я, ждет ее ответа этот пафосно влетевший в зал стиляга, опустившись на одно колено и протягивая ей кольцо. Но, конечно, испытывает совсем другие эмоции, услышав ее…

«Да».

Свет на миг погас и будто разрубил мою жизнь на две части. Она ему сказала «Да».

Сука!

Уймите кто-нибудь этот уничтожающий холод, обжигающий как сорокаградусный мороз влажную кожу.

Она сказала «да»… Сказала ему «да».

Я будто захлебываюсь в нефтяном озере. И я в него не погружаюсь. Я тону.