Глава 27 Стефи

Эмоциональное напряжение этого вечера как для меня, так и для Ромки, похоже, достигло высшей точки. И теперь две дороги: либо все перегорит и потухнет, либо мы взорвемся просто.

Он выдернул меня из воды, сжимая голую в своих ручищах. Огромных просто, таких, что я их чувствовала повсюду. Зло рычал мне в лицо, сбиваясь со своих мыслей. Я тянулась к его губам, напрашиваясь на поцелуй, но он только касался моего лица то носом, то губами, рвано выдыхая, словно мой запах травит его, забиваясь в легкие. Но так и не стал целовать, грубо схватив за лицо и с нажимом проводя по губам, будто пытаясь стереть поцелуй Андрея.

— Сначала все расскажешь! — агрессивно прорычал Ромео, вытаскивая меня на коврик.

В глазах у Ромки настоящий апокалипсис, похоже, в аду моего дьявола сейчас очень жарко, но эта устрашающая комбинация злости, агрессии, ненависти и жгучего желания меня не пугала. Мой бэд бой так явно боролся с собой, обнимая меня, жадно скользя ладонями по влажной коже, утыкался лбом в мой, закрывая глаза, так близко, что его дыхание щекотало кожу везде, где он кружил, сдерживаясь на щеках, на губах, на глазах и на шее.

— Хорошо, — прошептала я, коснувшись его губ, и тут же укусила за нижнюю, потому что нечего меня так дрессировать! И питона тоже, он, бедный, уже в каменное изваяние превратился, возможно, навсегда! — Халатик мне дай!

Роман Дмитриевич глаза свои прищурил, но вдруг сдался, пояснив:

— Хочу тебя просто до сумасшествия! Но я себя знаю. Сейчас натрахаюсь и все опять тебе прощу, дрянная девчонка! Буду чуть добрее капибары!

Добрее самого дружелюбного животного в мире? Кто, этот демоняка? Ну, он себе льстит, конечно, но отчасти прав, помнится, и в ту ночь он сначала тоже был очень злой, а потом… не очень. А после пещеры совсем забыл, на что злился. Пластилиновый властелин преисподней. Главное — в ручках согреть, и лепи что хочешь!

Если честно, мне уже и самой не терпится рассказать ему про Вегас. И сопоставить, что он там помнит. То, что было, или то, что мерещилось.

— А флаконы зачем притащил? — полюбопытствовала я, вытаскивая из мини-бара все что есть из спиртного, закусок и охлажденные бокалы.

— Отмываться после твоих художеств! — буркнул Рома. — Будешь своими помадами рисовать! Без кисточки! — тут же придумал он замену краскам и способ нанесения тоже. Говнюк невыносимый! — Начинай с того места, где мы познакомились!

Рома включил телевизор, приказав мне подключить к нему телефон, и уселся на диван, приготовившись слушать. Уселся, раскидав свои ноги и откинувшись на спинку. Уютно устроился. Очень ему удобненько! Ну, тогда погнали?

— Ложись на пол, Ромочка! — оскалилась я, чуть не подпрыгнув от радости, когда его лицо вытянулось и потом удивление сменилось настороженностью.

— Мы же в баре познакомились, ты на меня свои заманушные взгляды кидала, улыбалась там…

— Это было позже, Рома. Сильно позже! Сам сказал — будем повторять. Твой эмоциональный след! Ложись давай на пол! Именно так мы и познакомились! Вот! — я отмотала на первую фотку из Вегаса, где Роман лежит на полу — с красным лицом и выпученными глазами, а я, собственно, вся такая красивая, как обычно, оседлала его сверху, но с приличными и даже отважными целями.

— Что это? — голос у Ромы стал сиплым, и он таращился на фото, что я решила видео с Ленточкиного телефона пока не включать.

— На пол, my devil! — поманила я его пальчиком.

Ромка как заторможенный сполз на пол и послушно улегся и даже не сразу полез под халат, когда я его оседлала.

— Руки, Рома! Ты меня там не лапал! Ты задыхался, слизав с девушки, на которой за вашим столиком разложили суши, васаби. Ложки две, наверное, и, пытаясь запить это все алкоголем, подавился оливкой из мартини кого-то из вашей толпы.

— Я этого не помню… и Гришка не помнит, — нахмурился Рома.

— А Гришки и не было в этот момент, он потом появился, минут через десять, и не спрашивай откуда, я не знаю, где вы с ним разминулись. Ты был в этой компании ребят из «Голдфилда», кажется. Вы праздновали твой выигрыш в казино.

— Я выиграл в казино? А сколько? А это все… — махнул на экран Ромка. — Это ты меня спасла? Потом заставила за это жениться? — закрутились у Ромео шарики. Не за те ролики.

— Нет. Смотри внимательно. Это японский ресторан. Самый настоящий и один из самых дорогих в Вегасе. Работают там тоже настоящие японцы.

Я выдержала пару минут, пока Рома разглядывал детали на фото, пролистала ему еще несколько с интерьером ресторана и персоналом. Их живой поднос с суши и роллами.

— Я догадалась, что твои собутыльники либо тебя не любят, либо не понимают, что ты задыхаешься. Ну и… типа спасла тебя. Один из официантов кружил рядом и сообщил тебе, что по законам японских самураев ты теперь имеешь долг чести передо мной и должен служить мне всю жизнь.

— И поэтому я женился? — опять торопил меня Ромка.

Как же мне нравится за ним наблюдать! Он будто заново переживает этот вечер, только трезвый, и я вместе с ним его переживаю, только… с другими чувствами. Ну и тоже трезвая.

— Нет. Ты обо мне благополучно забыл сразу, как, умывшись, вернулся из туалета. И продолжил бухать в компании этих студентов. Но они развили эту тему с самураями и долгом чести. Ты сначала очень воодушевился, слушая их, вы снимали со стен украшения интерьера: веера, мечи и прочее. Что-то там игрались, пока один из них не сказал, что ты обязан на мне жениться за спасение, и единственная весомая причина этого не делать, только если ты гей.

— Понятно. Я женился, чтобы меня какие-то мимо проходящие люди не сочли педиком, — сокрушенно поднялся с пола Ромашка, воспроизводя теперь, как он заливался алкоголем.

Но только сегодня ограничился парой глотков. Правда, и меня заставил с ним пить, потому что следовые эмоции будут не полные без компании. Ну, если честно, у меня у самой были планы уснуть в обнимку с опустошенной бутылкой вина. Настроение было напиться и забыться.

— Нет, мой сладкий Люцифер! За это ты выволок того парня, что это сказал, из ресторана в переулок, чтобы набить ему морду.

Я бы и сейчас сфоткала Ромашку с удовольствием! Он все больше удивлялся и, кажется, окончательно запутался.

— Стефи. Я помню, что вы принесли шоколад и конфеты, после них вокруг меня все стало в сиреневых разводах и… ты была… красивая очень.

— Это было после регистрации, Ром, и конфеты принесли твои друзья-студенты Ленточке, а она просто поставила их на наш стол. За который пришли вы с Гришей. Но это было позже. Сначала мордобой… ну, не совсем, конечно, впечатлил он нас ярким боем. Ты просто вытащил того парня, требуя извинений, а он тебя ударил по голове бутылкой. Потом ты ударил его по лицу.

Ромка застонал, наливая еще по одной, может, промелькнули воспоминания?

— Я же его не убил, да? Скажи, что не убил… — с надеждой спросил Рома.

— Смотри, — я переключила кадр, намеренно не чокаясь, выпила до дна, едва сдерживая смех, но состроила покерфейс, как только Рома перевел взгляд с экрана на меня.

А на экране Рома и Гриша грузят тело студента в багажник машины Ленточки. А я на шухере. Она, собственно, фоткает. Я, конечно, знаю что студент жив, как потом оказалось, и мне смешно смотреть на фотографию, где парни пытаются уложить в багажник тело в два раза больше, чем он может вместить. Щелкаю эти кадры, где сначала оставили торчать ноги, привязав к ним ленту.

— Вы сказали, это нужно для безопасности движения, правила такие, — поясняю я действия этих ответственных автолюбителей. — Но потом решили, что он может вывалиться и второй раз умереть, а какое наказание за убийство трупа, никто из нас не знал, поэтому рисковать не стали и посадили его в салон. Ты бережно его обнимал, пока ехали.

— Куда мы его отвезли? — глухо спросил Ромка, выпив две подряд без меня и не чокаясь.

— Смотри, — снова переключаю. — В больницу, конечно, Лена из нас всех была единственная трезвая и, конечно, видела, что парень жив, просто утомился драться с тобой — целых пять секунд.

Фотка у клиники была тоже ржачная, Гриша и Ромка тащили тело пьяное, присев на корточки. Ну, может, с дороги их и не было видно, а вот в камеры перед входом очень даже хорошо.

— А вот тут теперь и ответ на твой вопрос, Ромашка. Сбагрив тело, ты решил, что нам срочно нужно алиби, иначе копы заметут и все, никто нас не спасет из лап правосудия. Ты заявил, что у тебя удар как у Тайсона и парню по-любому конец. Кстати, он жив, здоров и претензий не имеет к тебе.

Ромка с облегчением выдохнул и снова нахмурился. Не знаю, догадывается он, скольким свидетелям их потасовки мне пришлось заплатить и самому пострадавшему тоже помимо лечения без страховки, а это в США дорого, или думает о другом, но я, конечно, не буду его этим укорять.

— И ты предложила сделать свадьбу, типа такое алиби?

Та-дам, Ромашка.

— Не я. Ты предложил. А я… у меня было не то состояние и… тогда появилась мысль… что это же несерьезно. Мы договорились утром поехать и аннулировать регистрацию, даже написали друг другу гарантийные письма.

— Но утром… ты же… меня прогнала! — возмутился Ромка, мигом забыв, кто нас в это втянул.

— Так на этом вечер не закончился, Ромка… а поехали следовые эмоции получать, прогуливаясь по городу? Так же будет наиболее достоверно?

Ромка задумался, и я тоже. Хмель набирал обороты, потому что мы продолжали нагонять воспоминания, и больше всего на свете мне в этот момент захотелось оказаться где-нибудь в переулке с кирпичными стенами и целоваться с ним, как тогда. В номере же это невозможно?

— В таком идиотском прикиде? — с сомнением ткнул мне в свой халат Ромка.

— Ну почему сразу идиотском? Ты в таком на нашей свадьбе был!

И все-таки я его сфоткала! Ну, потому что эта моська с дичайшим изумлением вкупе с руками, бодро растрепывающих шевелюру, это нечто!