Часть 34. В поисках проклятого кубка

Наши искатели сокровищ немного отдохнули и снова вернулись в подземелье. А мы с Оливией остались сторожить пленника. Я наблюдала за ним. Может, его имя так на меня подействовало, но я видела явное сходство с дядей Георгом. Оливия, заметив, что я рассматриваю его, поняла, что именно я думаю, и кивнула. Значит, она тоже заметила сходство. – Скажи, откуда ты? Пленник хмуро посмотрел на меня. – Какое тебе дело? – Раз спрашиваю, значит, есть дело. Тебя мама не научила со старшими разговаривать? – Нет, не научила, – с вызовом ответил он, – Она подкинула меня в чужой дом. Написав записку, что мой папаша – знатный маг королевского рода. Мы с Оливией переглянулись. – А кто назвал тебя Георгом? – В записке было имя. Так меня и назвали. И всю жизнь дразнили сыном знатного мага… – А ты никогда не пробовал узнать о своих настоящих родителях? – Пробовал. – И что узнал? – Ничего. Я сразу поняла, что он лжёт. Он знает, кто его отец. И я тоже уже знала. Этот парень – сын дяди Георга. Я дала понять, что поверила ему и закончила разговор. А сама позвала Оливию. – Он – сын дяди Георга! Я уверена в этом. – Он очень похож на него, это правда. Хотя я никогда не слышала о том, что у Георга были дети. Он не был женат. – И тем не менее. Ты ведь тоже чувствуешь это? – Да. – Он должен быть магом. Оливия пожала плечами. – Необязательно. Ты же знаешь, магию даёт род. Магия сама по себе может и не проснуться, как она не проснулась в нашем сыне, твоём отце. – Всегда хотела спросить тебя об этом. Почему так? Магия есть у меня и есть у Димки. А у папы – нет. Но ведь он – амедониец на все сто процентов! – Так бывает. Редко, но бывает. О том, что он – сын магов, твой отец узнал уже в зрелом возрасте. Наш разговор прервал шум. Из подземелья возвращались Рэй, Макс и дед. – Мы нашли! Бланка! Мы нашли этот кубок! – Не трогайте руками! – крикнула я на всякий случай, хотя уже видела, что дед несёт сумку так, словно в ней пара десятков пробирок с самыми страшными вирусами. Они были такие довольные своей находкой! Наконец-то мы сможем уничтожить этот артефакт и жить спокойно, не опасаясь за жизни своих близких. Рэй, Макс и дед подошли к нам. Рэй обнял меня, дед аккуратно положил сумку с кубком рядом с домом. Солнце сияло во всю мощь и слепило глаза. Всё дальнейшее происходило, словно в дурном сне. Сумка деда вдруг ожила, из неё каким-то образом выкатился кубок. Тот самый, который я видела на рисунках Мореона. А из другой сумки, что лежала неподалёку, выкатился шар иллюзий, принесённый сюда младшим Георгом. Эти два артефакта притягивались друг к другу, словно магнитом. Мы не успели ничего сделать – шар иллюзий закатился в кубок, оказавшись рядом с нашим пленником. – Нет! Не трогай! Стой! – закричала я, но было уже поздно. Словно зачарованный, Георг-младший потянулся к проклятому кубку. Рэй бросил в него заклинание, но не успел. Кубок оказался в руках сына Георга. Мы видели, как шар внутри кубка засветился, и из кубка вылетело что-то похожее на призрачную змею и впилось в младшего Георга. Он кричал, пытался сопротивляться, но призрак мага вселился в него. Наступила тишина. Через мгновение мы увидели младшего Георга. Но это был уже не он. Лицо его изменилось, черты лица заострились, кожа начала отливать синевой. – Кто вы такие? – резко выкрикнул сын Георга властным женским голосом. – Кто ты такая? – спросил Рэй, выставляя защиту. Мы мгновенно подключились к Рэю, помогая ему создавать защитный купол. Женщина-маг, заключённая в шар иллюзий, та самая, которая чуть не погубила нашу дочку, рассмеялась. И от этого смеха кровь стыла в жилах. – Я – Гретлайден, мать правителя Дрегендарии. А вы – всего лишь кучка жалких магов! Трепещите, безумцы, перед великой шартьи! Мой сын Вирантресе сотрёт вас в порошок! Теперь я поняла, почему голос её показался мне знакомым. Он был очень похож на голос её сына, нашего злейшего врага Вирантресе. – Понятия не имею, как так получилось, что ты здесь, но Вирантресе давно нет! – крикнула я, – И Дрегендария больше не существует! Младший Георг расхохотался всё тем же мерзким голосом, до дрожи похожим на голос Вирантресе. – Ты лжёшь! Мой сын – величайший шартьи, когда-либо правивший Дрегендарией. Он придумал, как избавиться от древнего проклятья! Я чувствовала, как она пытается забраться в мои мысли и чувства, несмотря на защиту. Рэй и Оливия тоже поняли это, и я сразу почувствовала, что они усилили защитное поле. Обе виверры стояли рядом с нами, готовые вцепиться во врага, если будет нужно. Юшка подпитывала меня энергией, я видела, как огоньки загораются в её перламутровой шерсти и исчезают, приближаясь ко мне. Гретлайден быстро поняла, что мою защиту пробить сложно и мгновенно переметнулась на Макса. Бедный Макс, не успевший научиться ставить защиту от столь сильного пси-влияния, пошатнулся и сел, белый как мел. Младший Георг посмотрел мне в глаза. И это были глаза старой женщины, из которых изливалась ненависть и ярость. Она закричала, её крик был больше похож на рычание раненого зверя, чем на человеческий голос. – Вы ответите за моего сына! Я отомщу! Жестоко отомщу! В то же мгновение виверры бросились на неё, она отвлеклась на них, и тогда по ней ударили мы вчетвером. Мы успели задеть её, но она обернулась чёрным вихрем и исчезла. – Макс! – первым к нему бросился дед. Рэй и Оливия кинулись ко мне. – Ты как? – Рэй держал меня за руку. – Я в порядке, Рэй. Нужно помочь Максу. Наш бедный Макс выглядел так, как будто по нему проехал танк. – Он без сознания. Похоже, она его просто вышибла. Я пощупала пульс. – Пульс слабый… Рэй! Доставай свои волшебные бутылочки! Мы должны спасти Макса! Но Рэй уже отмерял свои зелья, смешивал и взбалтывал что-то. – Ну давай же, Макс! Мой старый школьный друг, с которым мы так многое пережили, не слышал меня. И самое страшное было то, что я его не чувствовала. Я тормошила его, держала за руку, но его самого там словно не было. – Его души здесь нет, Бланка, – тихо сказала Оливия, – Его нужно искать в другом месте. Давно забытая ненависть к Вирантресе закипала в моей душе. Словно и не было этих лет, когда мы тщательно избавлялись от наследия шартьи и олиодов. Миг – и я вспомнила о пере сокола, которое дала мне Ло-Динайре. Вот кто может мне помочь – сокол Одаиши. Я вытащила чёрное перо сокола. Тень от пера легла на землю и сразу же начала расти, превратившись в сокола Одаиши. Чёрное перо в моей руке стало копьём. Тяжёлое, холодное копьё легло в мою руку так, словно было частью меня. Всё это происходило так быстро, что я ни о чём не думала – не было времени думать, жизнь Макса висела на волоске. Без тени сомнений я прыгнула на спину соколу, и он взлетел. Но вместо привычного пути к лабиринту затерянных душ сокол Одаиши полетел над городом древних магов. Он летел низко. И я вдруг заметила, что это – не совсем тот самый Маникоре, в котором мы провели немало времени. Этот город светился разными огнями, в некоторых домах горел свет. А ещё я увидела след. Истекающий жизненной энергией. Это был след Макса. Сокол прибавил скорость, набрал высоту, и я увидела, как несётся прочь из города чёрно-красный след Гретлайден, увлекая за собой теряющую жизненную силу душу Макса. Привязанную, истерзанную яростной энергией взбесившейся шартьи. Я увидела цепь, которая удерживала душу Макса. Всю свою ненависть к Вирантресе и его племени я вложила в копьё… Удар был мощным. И ещё один, и ещё… Цепь разорвалась, оплывая туманной плазмой. Сокол Одаиши камнем кинулся вниз, подхватил Макса и взмыл вверх в тот же миг. Исчезновение пленника ещё больше взбесило мать Вирантресе, она повернулась ко мне, но я уже чувствовала, как догоняют меня Рэй и дед, как несётся моя виверра, словно перламутровая молния… И Гретлайден, мать нашего врага, отступила. Она снова исчезла.