3

Денис

— Приготовься, к нам идет тетя Ирина, — Рита многозначительно округляет глаза и смотрит поверх моего плеча. — Она мечтала с тобой познакомиться даже больше, чем мама и папа, и просто так точно не отпустит.

Я машинально поворачиваюсь, чтобы встретиться лицом с угрозой: женщиной лет на десять старше, надвигающейся на нас с явной готовностью затопить вниманием и расспросами. Взгляд слетает с ее синего платья и машинально берет в фокус две фигуры на заднем плане: Олега и темноволосую малышку. Черт знает, почему именно это ласковое прозвище так прочно закрепилось в моем сознании за младшей сестрой Риты. Может быть, из-за голубых глаз, выражение которых никак не вяжется с тем, что ей есть двадцать, или из-за хрупкого телосложения. Олег, нависающий над ней во всей своей мышечной красе, сейчас кажется особенно огромным. Маша Волгина понравилась ему, я знаю своего брата. Женским вниманием он избалован, внешностью и умом не обделен, и обычно перед противоположным полом так старательно природное обаяние не включает. А сейчас включил.

— Ну наконец-то мы с тобой познакомимся, Денис, — возникшее перед глазами лицо угрозы в синем лишает меня обзора. — Я Ирина, сестра матери Маргариты, то есть тетя твоей будущей жены.

— Денис Немцов, — я отступаю на шаг назад, увеличивая расстояние между нами до более комфортного. Социопатом себя не считаю, но панибратство и покушение на личное пространство малознакомыми людьми, будь они даже трижды родственниками Риты, мне претит.

Я не любитель малознакомых компаний, но в доме Волгиных до этого момента, на удивление чувствовал себя комфортно. Их семья напоминает мне собственную: сплоченная, дружная, каждому в ней отведена своя правильная роль. Отец Риты, Вадим Игнатьевич Волгин, главный врач в НИИ, душа сегодняшнего вечера. С таким типажом людей я часто сталкиваюсь по работе — выраженный лидер с большой природной харизмой, к таким тянутся и к таким прислушиваются, а его семья с ним как за каменной стеной. Потому и его дети такие: людей, выросших в любви видно сразу. Рита целеустремленная, здоровая личность, не склонная к рефлексии; Даниил, средний сын, напоминает моего Олега — толковый и общительный парень, пусть немного избалованный достатком и вниманием. Позволяет себе быть таковым, лишь потому что пока не видит смысла взрослеть — это обязательно пройдет. А голубоглазой малышке в семье отведена особая роль — оберегать и заботиться о ней считает долгом каждый. Я и сам нечто отдаленно схожее испытал, когда столкнулся с ней на цокольном этаже. Заглянул в ее космические глаза на половину лица и подумал: жаль будет, если такую непосредственность сломают.

— Ну и как вы познакомились? — с энтузиазмом продолжает наступление Ирина.

— На презентации в Манеже, — с улыбкой отвечает Рита и сжимает мою руку, словно хочет, чтобы я тоже вспомнил. Я, конечно, помню. Нас познакомил мой приятель и по совместительству Ритин шеф, Стас Доронин. Сомнений в том, приглашать ли ее на свидание, у меня не было ни единого. Рита произвела на меня впечатление с первой минуты разговора, а с женщинами я таким нечасто могу похвастаться. За тридцатишестилетнюю жизнь у меня их было немало, но производные редко сходились — мне всегда чего-то не хватало. А вот с Ритой сошлось все: начиная от характера и заканчивая постелью.

— Вы уже живете вместе? — следует очередной вопрос, и чтобы Маргарите не пришлось одной отбиваться, я сам на него отвечаю:

— Нет. Рита переедет ко мне после свадьбы.

Ирина выжидающе смотрит на меня, очевидно, рассчитывая на пояснение, но добавить мне нечего. Это решение было принято мной и Ритой обоюдно и его причины не касаются никого, кроме нас. Хотя собственно, никаких особых причин и нет: моя квартира располагается на другом конце города от ее офиса, два моих последних проекта съедают все свободное время, а потому на частичный переезд Риты ко мне мы решили не размениваться. Перед свадьбой переедет сразу и основательно.

— Рит, тебе выпить что-нибудь принести? — трогаю ее за плечо.

Как и всегда, Маргарита играет на моей стороне: осушает остатки вина в бокале и с улыбкой протягивает его мне:

— Как раз хотела попросить тебя, Денис. Белого сухого.

Оставив женщин обсуждать детали моей личной жизни, я иду на кухню. На ходу киваю хозяйке дома, которая доброжелательно салютует мне бокалом с шампанским поверх голов собеседников и ищу глазами Олега. Не нахожу и одергиваю себя: не пропадет, не маленький. С тех пор как восемь лет назад отец сгорел от рака, я чувствую ответственность за младшего брата, и порой бывает сложно переключиться.

По мере приближения к кухне до меня доносится звук мелодичного женского пения, и я невольно замедляю шаг. Открывшийся же из дверей вид заставляет и вовсе остановится и молча наблюдать за происходящим: как сестренка Риты колдует над ростбифом, сооружая бутерброды, и при этом не прекращает петь Голос у нее под стать ее внешности, высокий и чистый. На профессиональный вокал не тянет, но есть в нем что-то завораживающее.

— Подскажешь, где могу взять вина? — прозвище «малыш» готово сорваться с языка, но теперь, когда я узнал, что малыш — сестра Риты, произносить его вслух не кажется уместным.

Пение обрывается, и Маша вскидывает глаза, на лице одновременно с улыбкой проступает румянец.

— Я всегда пою, когда мне хорошо или весело. Фальшивлю, зато от души.

Она замолкает, я быстро проводит ладошкой по волосам, приглаживая растрепавшуюся копну темных волос. Глаза невольно сползают к двум небольшим выпуклостями под мешковатым платьем и худым ногам, и задерживаются там на лишнюю долю секунды до того, как я успеваю себя одернуть.

— Вино! — выпаливает Маша и, резко развернувшись, идет на противоположную сторону кухни. Смутилась? Заметила взгляд? Посмотреть получилось непроизвольно. Мужчина всегда остается мужчиной, естественные реакции никуда не деть.

Она вытаскивает из винного шкафа бутылку, вторую, и, застыв с ними в руках, демонстрирует мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Белое или красное?

Я точно ее смутил, потому что она покраснела, и за это чувствую несвойственный укол вины. Вроде бы и причин для него нет, но я все равно чувствую.

— Белое, малыш, — все-таки произношу вслух это неуместное прозвище, которое как раз сейчас кажется естественным и уместным. Она и правда малыш, ее хочется успокоить.

Маша начинает улыбаться, тепло и расслабленно, и протягивает мне нужную бутылку. Я забираю вино из ее рук и случайно задеваю теплую кожу пальцами. Она вздрагивает, голубые глаза распахиваются, занимая половину ее лица. Я смотрю в них дольше, чем нужно, на расширенные зрачки и темные загнутые ресницы, пока она снова не начинает краснеть. Отступаю назад, беру со стола штопор, наливаю вино в бокал и ухожу. Чертовщина какая-то.