40
Денис
— Ты идешь? — смотрю на Олега, который, прислонившись к стене раздевалки, разглядывает телефон. — Мне через час на работу нужно возвращаться, а ты как новый комплекс отработать со мной обещал.
— Дай мне пять минут, — брат отрывает взгляд от экрана, но по-прежнему смотрит мимо меня. — Я с Машей переписываюсь.
Рука сжимает бутылку с водой так сильно, что с нее едва не слетает крышка. Упоминание Олегом ее имени вызывает во мне сильное неприятие, словно он не имеет на это право. Отчасти это вызвано тем, что я вынужден хранить наши отношения с Машей втайне.
— Вы же расстались.
— По глупости. Она мне очень дорога, я не шутил. Плохо без нее, думаю постоянно.
— То что ты другую девушку трахал, это, Олег, не глупость.
— Это просто разрядка была, чтобы на нее не давить. Да черт с ним с этим сексом. Я ее вернуть хочу. Завтра вот на встречу договорились.
Я ненавижу это ощущение: словно связан по рукам и ногам. От любого дискомфорта я привык избавляться, а сейчас такой возможности лишен, потому что ей пообещал.
— А она знает, что ты ее вернуть хочешь?
— Ну не по телефону же мне об этом с ней говорить. Я предложил, чтобы она ко мне за вещами заехала. На месте и обсудим.
— Просто привези ей ее вещи и не пудри ей мозги, — цежу сквозь зубы.
Олег убирает телефон в карман толстовки и полностью разворачивается ко мне.
— Денис, при всем уважении: тебе перед Ритой больше отчитываться за ее младшую сестру не надо, правильно? А если так, то дальше я с Машей сам разберусь.
Что-то щелкает у меня в голове, в ушах начинает звенеть, перед глазами словно натянули красную пленку. Бутылка с глухим стуком выпадает из моей руки и в следующее мгновение я прижимаю Олега к стене. Острое желание ударить его головой об стену гасят только растерянность и испуг в его глазах.
— Не трогай ее. Не лезь. По-хорошему тебя прошу.
Собственные ярость и отсутствие контроля в новинку не только для Олега, но и для меня самого — мне с трудом удается заставить себя ослабить руку.
— Ты, блин, с цепи сорвался? — зло бросает Олег, когда я его отпускаю.
Гнев и сжигающее изнутри ядовитое чувство требуют немедленного выхода, и я с силой бью кулаком в металлическую дверь ящика. Ни о какой тренировке больше не может идти речи: мне нужно отсюда убраться, пока я не сделал того, о чем буду жалеть.
— Не суйся к ней, — повторяю перед тем, как выйти из раздевалки. — Я тебя предупредил.