Глава 13. Портрету — быть

— Мисс Шин, — сзади подкрался поверенный, — как ваши дела?

Я вздрогнула всем телом и вцепилась в полку, с которой собиралась вытянуть книгу о магической аристократии. Душу жгла память о том узоре, который составляют семнадцать лордов и леди с королём во главе. Сердце — Треугольник — Звезда — Круг.

— Были бы лучше, если бы вы не подкрадывались всякий раз, — нервно ответила я и тупо уставилась в корешки книг на уровне моих глаз.

— Ох, простите, — тихо рассмеялся мужчина, — и всё же?

— Я не нашла Делатура, — я сглотнула сухим горлом.

— Печально, — в голосе поверенного послышались нотки сочувствия, — Милорд ждёт хоть каких-то результатов. Они у вас есть?

— Есть, — тихо выдохнула я, не оборачиваясь к нему.

— И как? — его голос будто потеплел, — порадуйте меня, милая мисс Шин.

— Это пока мои догадки, — я до бела сжала пальцы и решилась, — со мной в квартире живёт девушка, я подозреваю, что она знает что-то о Делатуре. Или знает тех, кто знает. Понадобится время.

— Оно у вас есть, мисс Шин, — прошелестел поверенный, — Милорд даёт вам полную свободу действий. Вы только не упустите жениха.

— Не упущу, — пообещала я и прикрыла глаза, — ну упущу.

Повторила слова я уже в пустоту. Я всем телом почувствовала, что поверенный ушёл.

Я шумно выдохнула. Только что я ходила по тонкой грани между ложью и правдой. Я не нашла Делатура, он сам попался. Тори что-то знает о Константине. И Тори знает леди Эвелин, которая в курсе о нём. Ни слова неправды. И ни пёрышка дара.

Успокоившись, я всё-таки сняла с полки нужную книгу и вернулась в читальный зал. Но уже через пятнадцать минут с раздражением её захлопнула и отложила к двум стопкам уже просмотренных. Среди них не было ничего важного. Информация о магической аристократии и всём связанном с ней закрыта. Я сама знала не многим больше остальных.

Я вспомнила о Первом Уставе Делатура, который Ксан достал для меня из закрытого хранилища. А ведь там наверняка должна быть информация о магической аристократии и той же ритуалистике! Я недовольно себя одёрнула.

Зачем мне в это лезть? Я должна забыть и об узоре, и о магократах для собственного же спокойствия и благополучия. Меня это не касается. Не. Касается. Самовнушение не помогло, и я со стоном закрыла ладонями лицо.

— Нелёгкая это работа, из болота тащить бегемота, — процитировал детского писателя знакомый до дрожи голос, — утомилась учиться?

Я отняла руки от лица и злобно посмотрела на Ксана. Он сидел на краю стола и ехидно смотрел на меня. Маятник моих эмоций мгновенно качнуло от отчаяния к раздражению. В этом был он весь, самим своим присутствием действует как красная тряпка на быка.

— Не надо так на меня смотреть, неуч, — продолжал издеваться он, — я твой куратор, теперь твоя успеваемость — дело моей чести. Ну-ка, что это у нас тут?.. Заба-авно.

Последнее слово он медленно протянул, глядя на верхнюю книгу в ближней к нему стопке. Я постаралась не задымиться и медленно выдохнула, скосила глаза на кончик носа, как бы пар не пошёл.

— Зря время тратишь, — он лениво отвернулся от книг и посмотрел на меня, — если хочешь знать что-то о магократии спроси магократа, который точно тебе ответит.

— Найти бы его ещё, — я фыркнула.

— Бедняжка моя, — вздохнул Ксан, — как тебе не повезло. Ни одного даже самого завалящего магократика в округе. Ай-яй-яй. Печаль-беда.

— Хватит, хватит! — я замахала руками, — я поняла, ты хочешь со мной поделиться великими тайнами высших магов.

— «Хочу» — это не то слово, Айза, — он перестал дурачиться, — я могу с тобой поделиться. Только не просто так. Это же тайна.

— И зачем тебе это делать? — я сузила глаза и сказала без обиняков, — чего ты хочешь, Ксан?

— Умненькая, я не сомневался, — и снова эта издевательская улыбочка.

— Тебе говорили, что ты невыносим? — спросила я.

— Мне говорили гадости и похлеще, — просветил он, — нарисуй мой портрет, и я отвечу на некоторые твои вопросы о магократии.

— Я не умею рисовать, — я поджала губы, — ты ставишь меня в заведомо проигрышное положение.

— Я не прошу писать портрет уровня королевского парадного, — хмыкнул Ксан-Константин, — просто сделай это.

— Зачем тебе моя — как ты тогда сказал? — мазня? — я сузила глаза.

— Потому что я всегда получаю желаемое, — он пожал плечом, — считай, что я просто абсурдно принципиален.

— Ты просто самодур комнатный, — огрызнулась я.

— А так меня ещё не обзывали, — уголок его губ дёрнулся, — мои условия ты знаешь. Но, раз я комнатный самодур, то добавляю новое условие — времени у тебя до конца дня. Тик-так, Айза.

— Так нечестно! — я аж подскочила из-за стола.

— Тик-так, — издевательски протянул Ксан и засунул ладони в карманы, — тик-так. И с каждой минутой времени всё меньше… Жду в часовне в то же время.

— Стой, — он собрался уходить, и я, забывшись, схватила его за рукав рубашки, — я не приду, можешь даже не рассчитывать.

— Тик. Так, — раздельно произнёс он и сжал мою наглую конечность, — ты придёшь. С портретом.

— Нет, — я сузила глаза.

— Выбирай вопросы с умом, не на все из них я отвечу, — игнорируя мои слова, произнёс он, — до вечера, Айза.

И легко стряхнул мою руку. Мне хотелось кричать ему вслед и зло топать ногами, возможно погромить что-то, но я заставила себя закаменеть и гневно провожать спину этого наглого придурка. И злило меня больше всего то, что мне до зуда во всём теле хотелось получить ответы.

Вот она, возможность. Только руку протяни. Нарисовать портрет-набросок, брата-близнеца моего красного, для меня было не сложно, делом нескольких минут. Но мне нельзя. И подрывать свою легенду фантастической бездарности — тоже.

Но ведь это Ксан, он не выдаст, что я облапошила лорда Зайгона. Он ведь и сам приложил к этому руку. Я могу дать ему то, что он хочет. Об этом ведь никто не узнает, за время нашего знакомства я поняла, что Ксан умеет хранить тайны. Надо только быть осторожно при создании портрета.

Я до крови прикусила губу. Рискнуть? Ведь запретные знания так и манят. И мне до боли хотелось узнать о самой себе больше. О себе, о подобных мне. Как бы я ни стремилась перечеркнуть прошлое, кровь — не водица. И я должна знать о себе всё, что только смогу найти.

Решено. Портрету — быть. В конце концов, это малая плата за бесценные тайные знания.

Я думала прийти в комнату и по памяти начеркать противную, но такую красивую морду Ксана, стараясь, чтобы вышло не очень. Ручкой или карандашом на тетрадном листе. Но каково же было моё удивление, когда я зашла в комнату и увидела на столе баночку с краской, кисти и белоснежный лист бумаги. Он даже о баночке для воды позаботился!

Я замерла, не зная, чего сейчас испытывала больше — восхищения талантами Ксана или раздражения по этому поводу. Как он всё это пронёс в мою комнату? И ведь знал, гад, что я не смогу удержаться от такой заманчивой сделки.

Я вздрогнула, когда поняла, что краска в банке — чёрная. Этот Ксан! Мысли мои он читает, что ли? Почему у меня создаётся ощущение, что он всегда всё знает наперёд? Или?.. Вот я глупая. Я хлопнула ладонью по лицу. Константин Делатур один из немногих магов, которые овладели почти всеми специальностями. К тому же он из верхушки магократии.

Пожалуй, только в этот момент я начала по-настоящему примиряться с мыслью, что Ксан и герцог Делатур — это один человек. И с мыслью, что он всегда на шаг впереди меня. Нужно просто смириться, что Ксан-Константин вездесущ и всеведущ и успокоиться. Хотя нет. Не всеведущ.

Я тонко улыбнулась и коснулась кистей. Пальцы зазудели от едва сдерживаемой внутри энергии. Вся моя сущность, весь мой дар ощущал это — предвкушение творения. Я позволила себе расслабиться и пропала, был только хрустальный звон силы, тоненькая ниточка созидания.

Я моргнула, когда сделала первый мазок чёрной краской. Призрачная нить энергии творения тихонько зазвенела. Я постаралась приглушить её, отстраниться от этого. Я не творю, я просто делаю что-то обыденное, как написание конспекта. Ещё линия. Никакой силы не вкладываю. Это просто чертёж. Да…

И кисть запорхала над белоснежным листом, а ниточка крепла и тонко звенела, соединяя меня и простой лист бумаги. Но мне уже было всё равно. Меня захватило. Дар запел по венам, в теле была невероятна лёгкость, словно я воспарила, голова опустела. А кисть порхала, ведомая силой.

Я вынырнула из этого состояния резко, мучительно, почти с кровью вырывая себя. Моя рука замерла над листом, нервно подрагивая, и оттуда на меня смотрел, насмешливо улыбаясь и вскидывая одну бровь он — Константин Делатур.

Я тут же отшвырнула кисть и отшатнулась. Он был как живой, казалось, сейчас скажет что-то самодовольное и сойдёт с листа. Я чувствовала каждую его эмоцию, почти так же, как будто бы он вживую стоял передо мной. По рукам пронеслись мурашки.

Вот поэтому мне запрещено искусство. Творение. Потому что всё, что я делаю, созидая, — я создаю из магии. Картины, музыка, песня, танец — оно наполнено волшебством, завораживает, уводит в мир грёз. Они живые. И ни у кого не останется сомнений в том, кто я такая.

Я и сейчас сильно рисковала. Надеюсь, мой всплеск никто не уловил, он ведь был мимолётным и слабым. Я коснулась листа кончиками пальцев и сосредоточилась, вытягивая из него магию. Этому, как и многому другому, связанному с моим даром, я научилась случайно.

Я до сих пор помнила, как в приступе гнева, когда всё узнала, уничтожила свою Книгу крови. Я в едином порыве просто вытянула из неё всю магию и бросила в огонь. Когда пришла в себя, успела спасти только обложку.

Подумать только — я вытянула магию из одного из самых могущественных артефактов, который невозможно уничтожить — так считали раньше. А я смогла. Уничтожила Книгу крови, созданную в течение многих лет огромным количеством магии и примесью моей крови и крови моих родителей. Артефакты на крови магократов — самые мощные.

А Книга крови — что-то вроде личного дневника, мемуаров и просто книги о личности. У всех магократов есть такие книги, она хранит их тайны, накапливает магию, помогает найти себя, не даёт забыть предков. Я же свою так глупо уничтожила. Зато меня точно никто по ней не вычислит.

Я снова посмотрела на портрет Ксана. Он был сделан неплохо, но той нереальной силы больше в нём не ощущалось. Схематичный портрет чёрной краской и грубыми линиями. Единственное, в чём меня можно уличить этим портретом, — в обмане по поводу моей бездарности. Не талантище, но определённо школа видна.

Я дала краске высохнуть и свернула лист в трубочку. Время на часах подсказывало, что мне стоит поспешить. А то с этого Ксана станется из вредности ещё два ящика условий насочинять. А ведь я так и не подумала над вопросами, которые ему задам!