Глава 21. Лягушачий дождь и нерушимые обещания

Объявив о своём решении, под гробовое молчание, Делатур вывел меня из кабинета ректора. Я тоже молчала и вообще была подозрительно послушной. Удивление и шок действовали лучше всяких успокоительных. В голове громыхала только одна мысль: «Приплыли».

Очнулась от транса я уже в часовне Светлой Святой, на скамейке в углу. Делатур взмахом руки закрыл двери в часовню, и я услышала звук щёлкнувшего замка. Мужчина молча прошёл к статуе, о чём-то размышляя. Я продолжала хранить молчание, он настолько выбил меня из колеи своим заявлением, что я всё ещё находилась в пограничном состоянии.

— Айза, я должен извиниться перед тобой, — неожиданно заявил Делатур и обернулся ко мне, — я не разобрался в ситуации, увидел не всё, а потом почувствовал, как ты применяешь силу, и додумал сам, когда увидел результат. Я был неправ.

Я всё ещё молчала, в душе трепыхнулось удивление и всё усиливалось. Делатур тоже больше не сказал ни слова, видимо, ожидая моей реакции. Что я взорвусь как обычно, накричу на него или буду язвить и злиться. Но я только приподняла брови. Делатур — и извинился? Завтра пойдёт дождь из лягушек.

— Айза, — он подошёл ближе и присел передо мной на корточки, чтобы наши глаза были примерно на одном уровне, — не молчи. Сейчас я был бы безумно рад, если бы ты снова была несдержанной. Уж лучше так, чем сидеть и гадать, какое зелье варится в твоей голове.

И вот это наконец привело меня в себя. Я сузила глаза, свирепо глядя на этого негодяя. Он, конечно, извинился, даже спас меня и раздал на орехи всем обидчикам, но ведь изначально он обвинил меня во всём, даже не попытался для начала узнать у меня, как всё было. Сходу обозвал мстительной подлой тварью. Ну, не этими словами, но смысл тот же.

А теперь просто «прости»?! «Я был неправ, я всё исправил». Конечно, молодец! Ещё и воспользовался случаем и расставил новые ловушки вокруг меня, чтобы я точно сделала, как он хочет — согласилась стать его женой. В любом случае из этой ситуации он вынес одни трофеи.

— Ты просил меня доверять тебе, — ледяным голосом проговорила я, яростно глядя ему в глаза, — а сам при первом же случае показал, что сам ты мне не веришь. В твоих глазах я мелочная гадина, которая пользуется преимуществом своего дара и идёт по головам. Очень лестно. Спасибо.

В последнее слово я вложила столько яда, что Делатур слегка поморщился.

— И, конечно, ты не мог не воспользоваться ситуацией, чтобы снова склонить меня к тому решению, которое нужно тебе, — продолжала я, — ты расчетливый манипулятор и двуличный козёл. Засунь своё «прости» себе в глотку. Все вы, магократы, одинаковые.

Его взгляд цвета лигурийской стали потемнел, но во время моей отповеди не дрогнул ни один мускул. Константин слушал меня молча и очень внимательно. Во мне кипело ещё столько яда и обиды на отца, на магократов и на самого Делатура, но я только с достоинством поджала губы и попыталась встать. Делатур не позволил, ухватил за руки и заставил снова сесть.

— Вот почему ты не хочешь ничего слышать о возвращении к магократии, — произнёс он спокойно, ловя в плен мой взгляд, — тебя обидел кто-то из семьи, разочаровал так сильно, что ты не смогла этого вынести?

Я упрямо молчала, но он и сам нашёл ответ в моих глазах. Чёртов умный поганец.

— Прости, Айза, теперь мне особенно жаль, — вдруг очень мягко произнёс Делатур, — меня оправдывает только то, что я слишком плохо тебя знаю и подумал то, что казалось очевидным. Многие встреченные мной девицы не отличались особенным благородством. Ты другая, теперь я понимаю это. Я ранил твою гордость.

И от искренности его слов, меня словно прорвало. Горькая обида на отца, на Делатура, переживания последних месяцев, когда мне приходилось учиться жить самой, нахлынули волной. Губы задрожали, и я попыталась сжать их в линию. Но из глаз сами собой потекли предательские слёзы.

Делатур осторожно смахнул их большими пальцами, и от этой мимолётной заботы я не выдержала и разрыдалась. Ксан притянул меня к себе на плечо и принялся поглаживать по спине, шепча какие-то глупости. А я цеплялась за его рубашку как за спасительную соломинку, со слезами отпуская свою боль и обиду.

Я не заметила, в какой момент Ксан сел на скамейку и притянул меня к себе на колени, продолжая прижимать к твёрдой груди и поглаживать по плечам. И в какой момент я подняла голову, позволяя ему целовать мои мокрые щёки. Зато я точно уловила момент, когда сама потянулась солёными от слёз губами к его.

И он вовсе не был спокойной скалой, скорее вулканом, с кипящей в недрах лавой. Его жёсткие губы были горячими, сокрушающими, но в то же время осторожными, очень нежными. Именно сейчас он был нужен мне, нерушимый, твёрдо стоящий на ногах. Скала, за которой можно укрыться.

— Я никому не позволю тебя обидеть, — прошептал он мне в губы, едва отстранившись, — больше никаких манипуляций. Буду играть честно. Я обещаю.

И снова меня поцеловал, словно ставя нерушимую печать на своё обещание. И я ему поверила.

Уже много позже Ксан проводил меня до квартиры своими тайными тропами. Мы не разговаривали всю дорогу, он снова о чём-то размышлял, а я… Я просто запуталась. Мне вдруг захотелось ему довериться, рассказать обо всём. Он сможет защитить меня от всех, и от отца, и от Милорда.

Но я колебалась, что-то меня останавливало от принятия окончательного решения. Наверное, всё дело было в клятве, данной Милорду. Мы скрепили договор магией, и увильнуть у меня не получится. Я должна надеть браслет на Делатура, а Милорд обязан забыть о моём конфузе.

Додумалась тоже, ухватилась за ненадёжный заказ. Заказчик ошибся, а меня поймали на горячем, когда я доставала документы из сейфа Милорда. Его заинтересовало, как это я обошла его магическую защиту, а я предложила услугу взамен того, что он не будет предъявлять мне претензий и не сдаст в милицию.

Его это устроило. И из одного неудачного заказа я угодила в другой. И сбежать не получится. Если нарушу условия, на мне всегда будет гореть путеводная метка, и Милорд везде найдёт клятвопреступницу. Так что мне нигде от него не спрятаться, пока браслет не щёлкнет на запястье Константина.

Я могла бы нарушить клятву и жить с последствиями всю жизнь, если Делатур будет защищать меня. Но равнозначна ли цена? Ведь помимо метки-маяка для клятвопреступников предусмотрены и другие неприятности. Но ведь Делатур может как-то надавить на Милорда и заставить его разорвать наш договор?

— Пришли, — коротко отозвался предмет моих мучительных размышлений.

Я просто кивнула и собралась уже выйти из стены в коридор, когда Ксан осторожно удержал меня за локоть и заставил обернуться.

— Нам нужно начать работать над твоим даром, — заговорил он строго, — ты достаточно быстро учишься сама, но это до поры до времени, пока дар не войдёт в полную силу. К этому времени ты должна уметь его контролировать.

— Х-хорошо, — кивнула я, — а что насчёт крысака?

— Он правда тебе необходим? — Ксан приподнял бровь, но увидев мой непримиримый взгляд, сдался, — хорошо. Будет тебе твой крысак.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Но ты будешь нужна мне на балу, — закончил он.

— Нет! — я тут же вспыхнула, — я не пойду на бал!

— Там будет твоя семья? — задал провокационный вопрос Ксан.

— Они мне не семья, — я поджала губы и добавила спустя мгновение, — и я не хочу их видеть.

— Не вопрос, — вдруг чему-то ухмыльнулся Делатур, — в этом году это будет бал-маскарад.

— А как же твоё заявление в кабинете ректора? — я сузила глаза, — я по-прежнему не рвусь замуж, что бы между нами ни случилось раньше.

— Вот как, — он хмыкнул, — я пообещал тебе, и слово сдержу. Не беспокойся об этом, я просто хотел позлить Эвелину и показать им обоим степень моей серьёзности. Теперь никто не посмеет тебя обидеть.

— Ну да, ну да, — проворчала я, вспоминая Тори, — а что на счёт тех двух профессоров? Ты больше не хранишь инкогнито?

— Не переживай по этому поводу, — он легкомысленно отмахнулся, — у них довольно жёсткий контракт, а эта академия очень печётся о благополучии своих хозяев.

— Как-то это всё подозрительно хорошо звучит, — не поверила я, а потом кое-что поняла, — постой-ка, то есть ты и в мою комнату можешь зайти как к себе домой?

— Я думал, ты давно это поняла, — он нагло ухмыльнулся и подтолкнул меня через стену в коридор.

Я гневно обернулась назад, тут же взбодрившись и забыв о всех своих печалях и терзаниях. Но прорваться обратно за стену уже не могла. Я злилась, чувствуя насмешливый взгляд Делатура сквозь эту непреодолимую для меня преграду, но ничего поделать не могла.

Поэтому показала стене язык и гордо прошла в квартиру. Не-го-дяй. И этим всё сказано.