Глава 42. Бал признаний и ответов

Ксан подхватил меня на руки и, не обращая ни на кого внимания, вышел с танцпола, увлекая нас обоих к балконам. Морозный воздух и его горячие губы накинулись на меня одновременно, порождая мурашки и ни с чем не сравнимый восторг.

Он сжимал меня в своих руках и целовал как в последний раз, я отчаянно цеплялась за его плечи, полностью отвечая взаимностью. Даже маски не могли стать для нас помехой. Холод отошёл на второй план и ощущался как приятное пощипывание.

— Айза, я должен тебе кое-что рассказать, — вдруг отстранился Ксан, — я должен был сделать это раньше и сотни раз собирался, но никак не мог решиться.

— О чём ты? — спросила я, с трудом возвращаясь в реальность.

— Я правда влюбился в тебя, хотя и не планировал, — сбивчиво начал он, — и я бы отпустил тебя после того, как вернулся из дома, если бы ты захотела. Я давал тебе возможность.

— Ты заставляешь меня нервничать, — я сглотнула и сосредоточила взгляд на его побледневшем лице и лихорадочно горящих глазах.

— Это я заставил тебя прийти в академию, чтобы я мог проверить твою силу, — проговорил он, — неудачливый заказчик, западня у Милорда и сделка. Это всё мой план. Я заманил тебя, чтобы испытать. За всем этим стоял я.

— Не понимаю, — я нахмурилась, осознание приходило с трудом, — ты хотел, чтобы я сама пришла к тебе в академию? То есть всё это время в академии ты играл со мной?

Я отшатнулась от него и нахмурилась. Переварить услышанное не получалось. Но как же так? А браслеты? Этот заказ жениха? Заманушка? Но как же его поведение в академии? Он ведь не знал, кто я, верно? Или всё это время он был в курсе и играл со мной? Нет-нет-нет! Я не могу в это поверить.

— Айза, послушай, я не самый хороший человек, но я точно не собирался тебе вредить, — он сделал шаг ко мне, а я отступила ровно на шаг, — я не думал, что влюблюсь в тебя. Я просто хотел проверить свои предположения, заключить с тобой сделку. Но всё пошло наперекосяк!

— Ты… — я сжала челюсти, — что ты несёшь? Что тебе от меня нужно? Для чего было это всё?

— Я объясню, просто выслушай меня, — он попробовал ещё раз приблизиться, но я снова отшатнулась, поэтому он замер на месте, — я обманул тебя только в этом, но всё, что было между нами — настоящее. И мои чувства к тебе — тоже.

— Кто-то ещё знал об этом? — чужим голосом спросила я.

В груди разливался ледяной холод, а игла, приставленная к сердцу, начала погружаться глубже, заряжая его тёмной энергией. Я попыталась сдерживать эту тяжёлую злую силу, как было написано в книге Крови, но у меня ничего не выходило, я начинала злиться только сильнее.

— Никто, клянусь, — сжал ладони в кулаки Константин Делатур.

— Что тебе нужно от моего дара? Чего ты хочешь? Скопировать его? — холодно спросила я, выдыхая ледяное облачко.

— Я хотел забрать его для моего отца, он умирает, — прямо посмотрел Ксан, — этот дар способен помочь ему.

— Вот как, — проронила я и протянула ему руку, — забирай.

— Нет, — он качнул головой.

— Нет? — усмехнулась я, ощущая себя словно чужой, и опустила руку, — почему же? Это ведь то, чего ты хотел, разве нет?

— Хотел. Но я уже говорил тебе, что теперь знаю, за что борюсь, — он посмотрел на меня, — за тебя.

— Твой отец умирает, — протянула я, — ты добился своего, а теперь отказываешься? Это глупо.

— Всегда есть лазейка, — проговорил герцог, — отец хотел, чтобы я женился на внучке Великого Герцога Теруана, чтобы выполнить давнюю сделку между ними. Но они уже давно всё решили за меня и согласия особо не спрашивали. Я пообещал, что сделка будет завершена. Они подумали, что я согласился на брак с Тори.

— Зачем ты мне говоришь это? — я посмотрела на него со всем холодом, который у меня был, — я тебя об этом не спрашивала.

— Мой отец давно болеет, а дед Тори сильно ему должен, — словно не слыша меня, продолжал Делатур, — он обещал ему невесту, чью жизнь можно будет принести в жертву. Тори был подписан смертный приговор с самого её рождения.

— Что?! — я вжалась в перила, — замолчи, я не хочу ничего этого знать!

— Ты должна узнать обо всём, чтобы понять, почему я сделал то, что сделал, — он смотрел на меня не мигающим взглядом, — я ни за что не позволил бы Тори погибнуть. Поэтому я искал носителя дара грифона, я чувствовал твой дар как огни в ночи. Я знал, что он есть в этом мире, но найти не мог.

— И что же? — я с трудом смирила свои чувства, потому что должна узнать всё. Бушевать буду после.

— Нашёл случайно. Заставил прийти, решил проверить, правда ли не ошибся, — я видела, ему было тяжело признаваться, — но всё пошло не по плану. Ты меня переиграла и забрала главный козырь. Я влюбился в тебя.

— Мне сложно в это верить сейчас, — мой голос дрожал.

— Прости меня, — он на мгновение прикрыл глаза и продолжил, — на счёт книги Крови и твоего имени. Я не прочитал его, она не позволила мне. Я тогда уже знал, кто ты на самом деле. Азарелия Траум, дочь Десмонда Траума от его второй жены. Младшая единокровная сестра Авериана.

— Ты ещё больший лжец, чем я думала, — сквозь зубы выдохнула я облако пара, но холод совсем не ощущался. Внутри меня было намного холоднее.

— Твою мать убили, потому что она пошла против предписанных ей правил, — герцог сжал челюсти, — она должна была стать второй женой моего отца и отдать ему свой дар, чтобы Великий Герцог Теруан мог закрыть свой долг перед моим отцом.

— Что? Но при чём тут моя мама и дед Тори? — от удивления я подалась вперёд.

— Твоя мама — урождённая Фелити Теруан, старшая дочь Второго Великого Герцога, — произнёс Делатур и это признание прозвучало как гром среди ясного неба, — она сбежала и вышла замуж за твоего отца. За это её вычеркнули из регистра семьи Теруан, у неё словно не было прошлого. Но этого им показалось мало, магократы не прощают нарушение порядков.

— И её убили, — прошептала я поражённо, — кто это был?

— Твой дед, Великий Герцог Теруан, — произнёс Константин, — но у его второй внучки не было нужного дара. Поэтому она должна была отдать жизнь взамен этого. А я не мог позволить этому случиться.

— Я… — я пошатнулась.

Тело пронзила слабость, в голове что-то помутилось. Сдерживаемые эмоции вырвались наружу. Гнев, злоба, ненависть, ярость, жажда мести. Вот от чего меня хотел оградить отец. Вот почему он спрятал меня подальше от всех, почему не вырастил меня сам.

Он и правда желал мне только счастья. Какая же я идиотка. Он был прав, я делала неверные выводы, потому что не знала всего. Мои эмоции — моя слабость. Они заставляют меня действовать опрометчиво. Но они же — моя сила.

По моим щекам покатились слёзы. Эти Кривые магократы, эти их жуткие правила и игрища. Они — чудовища. Что ещё ждать от потомков легендарных монстров? Они разрушили мою семью, убили мою мать, лишили меня счастливой жизни, полной радости. Они забрали всё, непонятно за что. Просто по прихоти.

Играть с чужими жизнями для них так просто? Торговать своей родной кровью в уплату своих же долгов? Тёмная, тяжёлая, жуткая волна как цунами начала набирать силу и подниматься ввысь, стремясь достигнуть своего пика и уничтожить всё на своём пути.

— Айза!.. — Ксан бросился ко мне и придержал под локоть, чтобы я не упала.

— Если бы ты забрал мой дар для отца, что бы со мной стало? — прошептала я, невидящими глазами глядя в пустоту.

— Ты бы лишилась его навсегда или восстанавливала долгие годы, — тихо ответил он, — поэтому я хотел жениться на тебе, чтобы позаботиться.

— Сволочь, — прошипела я.

Я пошарила по юбке в поиске кармана и достала два тонких брачных браслета из лигурийской стали. Они приятно холодили руку. Я моргнула и посмотрела прямо в глаза Константину Делатуру. Сжала браслеты на секунду и впихнула их ему в руку.

— Позаботься о том, чтобы снять с меня все обязательства, — и резко оттолкнула его с нечеловеческой силой.

Он отлетел к стене и ударился головой, теряя сознание. В этот момент я стала свободна от всех клятв и обязательств, которые когда-либо давала ему или по его плану. Злобная волна растекалась по венам, заставляя меня чувствовать себя всемогущей.

Чёрные перья вихрем вырвались воздух и понеслись в бальный зал, хотя ещё совсем недавно там кружились белые и дарили всем частичку моего счастья. Такого светлого и такого недолгого. Раз я не могу победить, то проиграют все.

Я ступила в зал и почувствовала, как померкли яркие огни, словно опустились сумерки, как начал стихать смех и замолкла музыка. Я ощутила страх, ужас и панику. Чёрные перья кружились по залу, впитывая эти эмоции и делая меня сильнее. Они искали человека. Того самого, по чью душу я пришла.

Передо мной расступались, провожая безмолвным взглядами. А я шла туда, где пульсировала жизнь урода, приговорившего мою мать. Связанного со мной одной кровью. Чувствовала я и другие огоньки, с которыми меня связывала кровь. Отец, брат, кузина Виттория, дядя.

Тёмная энергия кружила вокруг меня сизыми дымными облаками, растекаясь щупальцами по воздуху. Меня никто не смел остановить, да и была ли уже я? Или осталось только чудовище из тьмы моего дара? Я остановилась напротив высокого старика в зелёном камзоле.

— Хочу видеть твоё лицо, — прошипела я, — никто не посмеет прятаться за лживыми масками.

Я взмахнула рукой, поднялся сильный ветер, срывая с гостей их маски, и с ними и иллюзии, наведённые арками тайны. Только моё лицо, рассечённое маской на белую и чёрную половины, осталось закрытым.

— Кто ты? Как ты смеешь? — не побоялся надменно выкрикнуть сухой старик, время его не пощадило.

— Не узнаёшь меня? — мои алые губы растянулись в кривой усмешке.

Маска треснула ровно по середине и опала на пол двумя половинками, чёрной и белой. Я посмотрела незнакомому, но такому ненавистному старику прямо в глаза, впиваясь в его зрачки, посылая в них ту злобу, что переполняла меня. Он закричал, падая на колени, и схватился за голову.

— Хватит! — властный мужчина, наверное, чуть младше моего отца, вышел вперёд, — я требую прекратить.

— Король, — я медленно повернула голову к нему, я ощущала его ауру, он был центром конфигурации из Треугольника, Звезда и Круга, — ваше величество, я в своём праве.

— И что это за право? — сузил глаза он, они сверкнули голубым огнём.

— Жизнь за жизнь, конечно же, — я расхохоталась как сумасшедшая, таковой я и была, — он забрал жизнь моей матери и чуть не убил меня.

— Законы Алтонии так не работают, — качнул головой его золотоволосое величество.

— Зато так работают законы магократии, — прошипела я на грани слышимости, специально для него.

— Азарелия! — в образовавшийся круг вышел темноволосый мужчина, я никогда не видела его, но сразу узнала, — девочка моя.

— Какая встреча, у нас сегодня прямо день семьи, — я снова засмеялась, зло и неприятно.

— Первый Высокий Граф? — король прищурился на отца, требуя ответа, — вы обещали позаботиться об этом.

— Айза! — к представлению присоединилась Виттория, — что ты делаешь? Дедушка?

— Это так забавно, оказывается, ты моя двоюродная сестра, ты знала? — поделилась я, — моя мать — старшая дочь твоего деда. И он убил её, и хотел убить тебя. Семейка, что надо.

— Азарелия, — отец шагнул ближе ко мне, — пожалуйста, успокойся. Ты должна взять под контроль свой дар.

— Не хочу, — ответила я и заставила Второго Великого Герцога завыть, скрючившись на полу, — он убил маму и лишил меня всего. Почему я должна прощать?

— Потому что ты не такая, как он, — вместо него ответил Константин Делатур.

— У нас одна кровь, может, я именно такая? — я хмыкнула, — не тебе говорить мне о том, какая я.

Эмоции распирали изнутри, и я выпустила их, зал затопило беспроглядной тьмой, нельзя было увидеть ничего, дальше своего носа. Я захохотала, чувствуя ужас и страх всех присутствующих, осознавая их беспомощность передо мной. И даже король ничего не мог с этим поделать. Он оказался в той же ловушке, что и все остальные.

— Ты говорил мне, что не прощаешь предательства, — произнесла я, освобождая от тьмы небольшой участок, чтобы видеть Делатура, — ты говорил, мы похожи. Мы правда похожи. Я тоже не прощаю предательств.

— Да, мы похожи! — выкрикнул он, — поэтому ты не поддашься этой тьме внутри себя. Ты не позволишь причинить кому-либо боль. В тебе слишком много добра и любви.

— Нет! — я топнула ногой, сбивая его с ног волной энергии, — во мне нет ни добра, ни любви. У меня отобрали всё с самого рождения. Я не хочу никого прощать. Никто не заслуживает прощения. Виноваты все.

— Ты не права и знаешь это, — Делатур медленно поднялся и сделал шаг ко мне, — вопреки всему ты стала очень хорошей и справедливой, тебе не чужды милосердие и сострадание. Тебя волнуют чужие беды.

— Не подходи! — я снова сбила его волной.

Он упал на четвереньки, но тут же поднялся, делая шаг за шагом. Он противостоял моей силе и протискивался через заслоны. Вся моя энергия покинула весь бальный зал, отпустила всех, окружив только нас тёмной завесой, сосредоточившись на том, чтобы не подпустить Делатура ко мне. Потому что я знала, что если он дойдёт до меня, всё будет кончено.

— Азарелия Траум, я правда люблю тебя, — он был на расстоянии вытянутой руки.

Герцог едва держался на ногах, дунь, и он упадёт. Бледный, измотанный, но решительно настроенный дойти до конца. Его глаза сверкали как два клинка из лигурийской стали, вышибая голубую искру, отражая темноту вокруг, отпугивая её.

— Прошу, вернись ко мне, — он протянул ко мне дрожащую руку, — без тебя мне нет смысла продолжать.

Пространство из темноты сузилось, чернильно-чёрная завеса задрожала, щупальцами устремляясь к нему, врезаясь в него стрелами, впитываясь в его тело. Делатур сжал зубы, сдерживая стоны каждый раз, как энергия входила в него, оставляя отметины из чёрных вен, наполняя тьмой его глаза.

Он пошатнулся, когда тёмная волна прошла через него насквозь. Моё замершее, обледеневшее сердце дрогнуло. Ксан начал заваливаться, и новая волна набросилась на него как хищный зверь, желая поглотить, смять, уничтожить.

Игла из зла в моём сердце закипела и растворилась. Я закричала, понимая, что произошло. Барьер из тьмы вокруг нас начал растворяться, тёмная сторона дара отступила и покорилась. Я бросилась к Ксан, он лежал, весь изуродованный тёмными венами, смертельно бледный.

Меня не волновали вернувшиеся звуки и свет в зале, не волновали взволнованные и испуганные люди. Новообретённые родственники и король. Кажется, я слышала, как его величество начал отдавать приказы, заметила, как нас окружили солдаты, закрывая плащами от всех гостей.

Но мне было плевать. Ведь сердце Ксана замерло. Оно перестало биться. Случилось то, чего я боялась больше всего. Я навредила Ксану. Я его убила, своей силой. Я. Предсказание Тори и предчувствия Клюшки сбылись. Я — чудовище.

Светлая Святая! Я знаю, что ты присматривала за мной, оберегала и направляла. Неужели вот моя судьба? Молю, позволь мне всё исправить! Я хочу вернуть его, только он мне и нужен. Несмотря на его игры и манипуляторство, на то какой он наглый и хитрый. Я люблю его!

— Не уходи, пожалуйста, — прошептала я, захлёбываясь слезами, и уткнулась ему в грудь, — я люблю тебя. Пожалуйста…

— Доченька, — головы коснулась чья-то рука.

Я испуганно подняла заплаканное лицо и икнула от удивления. Кругом был свет, очень много света. Наверху купол идеально голубого неба, и мы на ромашковом поле. Я, Ксан и крылатая женщина в свободных одеяниях. Я огляделась и зажмурилась от ослепительного света солнца, вернулась взглядом к женщине, она показалась мне знакомой.

— Кто вы? Где мы? — прошептала я.

— Я — Фелити, — она хрустально рассмеялась и села рядом со мной, вытерла слёзы с моих щёк, — я всегда приглядывала за тобой, моя маленькая птичка.

— Мама… — мне даже рыдать расхотелось, — но как?

— Светлая Святая сделала меня Крылатой посланницей, и сейчас я должна выполнить её поручение, — она улыбнулась и взяла меня за руку, — мы в Небесных Палатах богини и спасём твоего возлюбленного. Вместе.

Она положила мою руку на грудь Ксана.

— Но почему? — не понимала я, хотя была очень даже не против происходящего.

— Богиня благоволит влюблённым и героям, она оказалась тронута его жертвой и благодарна за твоё спасение, — мама улыбнулась, мы с ней были чем-то похожи, — а теперь подумай обо всём хорошем, как ты любишь его, обратись к свету и тьме в своём сердце, переплети их в одну алую нить. Ты не добро и не зло. Ты — жизнь.

— Я — жизнь, — пробормотала я и сосредоточилась, положив обе ладони ему на грудь.

Наша первая встреча, его предупреждение, что он вовсе не герой. Наши случайные или нет столкновения. Его подколы, его шутки, его нежность. Его любовь и желание защитить меня вопреки всему. Он отказался от всего, от всех своих планов. Он отказался даже от своей жизни. Ради меня.

Я распахнула глаза, глядя, как вены на его лице уменьшаются, как темнота впитывается обратно в мои ладони, как в ответ вливается свет, алая нить опоясывает замершее сердце, заставляя его снова биться. Удар, один. Всё замолкло. И сердце снова забилось в бешеном ритме, чтобы уже не остановиться.

Ксан распахнул глаза и резко вдохнул, а я бросилась ему на шею, не в силах сдержать слёзы.

— Будь счастлива, девочка моя. Месть не выход, отпусти, — раздался шёпот где-то в голове, — я благословляю вас.