Глава 3
Леон
Я смотрел на Аню и любовался. Такая необыкновенная, такая милая и замечательна. И не скажешь, что старше меня на целых три года. Сидит, хлопает глазами как ребенок. А я возьми, да и обхватил её лицо руками, чтобы потом притянуть к себе и поцеловать. Не стоит говорить, что за те дни, которые мы провели под крышей её квартиру, успел влюбиться. Да, вот так быстро. Потому что по-другому было невозможно. Девушка заполняла собой все пространство и расцветала как подснежники по весне, когда холод и морозы отступают.
Она не любила зиму, не любила Новый год, потому что её желания никогда не сбавились. Она не ходила на новогодние утренники и спектакль, не посещала театры и не следила за новогодними премьерами в кинотеатрах. Созналась, что перед новогодними праздниками каждый год начинала хандрить, брала отпуск на работе, а до этого просто не появлялась в институте. Сидела в четырех стенах, завернувшись в плед, и спала.
Но я её из зимней спячки вытащил, потому что сам зиму любил.
И вот сегодня Аня лишилась работы, зато так удачно подвернулся знакомый, который неоднократно пользовался моими разработками. Просто предновогоднее чудо, никак иначе. А от матери я даже подобного ожидал, поэтому планировал сам найти работу девушке, но все получилось даже в несколько раз лучше.
Мы веселились до утра, причем не выпили ни одного алкогольного коктейля. Аня сначала долго привыкала к новому место, а потом, расслабилась. А уж после поцелуя, так совсем. Стала улыбаться и краснеть, когда рассматривала меня с восторгом.
Вернули в квартиру в пятом часу утра и упали на кровать, сил на то, чтобы раздеться не было. Как только коснулись головой подушки, то отключили в ту же секунды.
Проснулись ближе к вечеру, причем я открыл глаза первым и понял, что все время обнимал Аню, крепко-крепко. И она так доверчиво ко мне прижималась, что боялся шевельнуться, лишь бы её не разбудить. Но трель телефона сделала все за себя.
— Да, — говорю шепотом, Анюта сонно моргает глазками и трется носом об мою руку.
Звонили с неизвестного номера, но голос был мне знаком с детства.
— Возвращайся домой, — строго говорит мать.
— Нет, — хватит уже плясать под её дудку. Не могу же с ней сидеть до старости только потому, что ей скучно. Отец постоянно в командировках, а мать изводит себя все это время догадками и предположениями, изменяет ли муж или нет.
— Как это нет?!
— Очень просто, нет…
Анюта сжимается калачиком под моим боком, а потом тихонечко встает и выходит. Только слышу, как скрипнула дверь, ведущая в ванную комнату.
— Тебе двадцать!
— Мне уже двадцать, и я в состоянии принимать решение самостоятельно!
— Да на что ты жить будешь? Или планируешь сесть на шею этой девчонке!
Она же не знает, что работаю, как только исполнилось восемнадцать, что имею накопления, которые собирал все эти годы. И тем более не скажу, что в состояние обеспечить свою девушку сам.
— Тогда мы тебя в армию определим! — сообщает мать.
— Давно туда хотел, сама же знаешь? — а с моими мозгами можно даже в штаб попасть, тогда служба будет отличной.
Дальше слушать не стал, потому что из ванной доносятся тихие всхлипы. Откачаю телефон, бросаю его на кровать и бегу к Ане. Осторожно приоткрываю дверь и заглядываю внутрь.
Аня сидит ком не спиной, от горячей воды поднялся пар. А она все равно обняла себя руками и опустила голову так низко, что волосы моментально намокли.
— Ну, — сажусь рядом, — и чего слезы льем?
— Ты, — всхлипывает, — уйдешь…
— Если только прогонишь…
Поднимает голову и смотрит на меня своими огромными красивыми полными слез глазами. И все, крышу унесло. Долго себя сдерживал, слишком долго. Но не сегодня. Скидываю одежду и погружаюсь в воду напротив….
Анна
Вот и настал тот новый год, когда в моей квартире стоит елка, украшенная яркими шарами и гирляндой. Даже накрыт стол на две персоны. А еще, только сейчас заметила небольшой подарок, спрятанный между ветвей ели. И я знаю, от кого он. Этот человек сидит рядом, улыбается, чуть щурясь, и осторожно переплетает наши пальцы.
Леон не ушел, когда закончился контракт. Просто съездил в агентство и уволился, чтобы ни к кому его больше не отправили. А еще поблагодарил Светлану Николаевну за то, что тогда позвонила ему и передала одно очень интересное письмо, которое поменяло его жизнь.
Да что говорить, моя жизнь тоже круто изменилась. Когда я последний раз грустила? Только в день звонка матери Леона. Я тогда подумала, что он вот-вот исчезнет из моей жизни, но он остался. Плюнул на все угрозы и остался со мной.
Мы сидели перед включенным телевизором и смотрели какое-то новогоднее шоу. И было в этом что-то необычное, сказочное.
— Ань, — неожиданно нарушил такую уютную тишину, — а почему ты не любила зиму и Новый год?
Он еще ни разу не спрашивал меня о чем-то личном, хотя о себе рассказал все. И об отношениях между родителями, и об чересчур заботливой матери, которая до сих пор пытается ему дозвониться и даже несколько раз лично приезжала к моему дому. Но подняться на этаж так и не осмелилась. Я знала об увлечениях Леона и, если честно, очень хотелось попасть на какой-нибудь бой. Чтобы сидеть в зале, грызть ногти и зажмуриваться в самых страшных моментах. А потом со всех ног бежать к нему, чтобы крепко обнять, чтобы лично поцеловать каждый синяк и ссадину.
— Родители не любили его праздновать, потому что под конец года как всегда были траты, а зарплата не позволяла разгуляться. Вот они и решили, что лучше праздновать скромно или совсем не праздновать. Второе случалось чаще. Мы просто смотрели телевизор, а потом с братом подходили к окнам и любовались салютом. Не было новогоднего стола, елки и подарков. Даже в детском саду и в школе я была единственным ребенком без подарка, — пожимаю плечами и понимаю, что те детские обиды отошли в сторону.
Что было, то было. Я не могу винить родителей за то, что получилось такое грустное детство у их детей. Возможно, так было лучше им, возможно, они откладывали деньги на что-то другое. Сказать не могу, да и думать на эту тему не хочу. Однако, возвращаться к ним не планирую, даже звонить не буду. Не получается у нас нормально общаться, каждый раз все переходит в недопонимание и заканчивается ссорой. А я только обрела душевный покой.
— Тогда у меня для тебя есть подарок! — Леон тянет меня к елке и показывает пальцем на небольшую коробочку с мой кулак.
Осторожно достаю подарок и боюсь раскрыть, ведь тогда потревожу этот красный бантик и обертку. Но Леон беспощаден, он во, что бы то ни стало, решил подарить подарок до боя курантов.
— Быстрее! — торопит, — вот-вот президент начнет говорить!
И я быстро стягиваю золотую обертку и достаю бархатную коробку.
— Открывай! Ну же, смелее!
А у меня руки почему-то стали трястись. И то и дело смотрю то на красный бархат, то на улыбающегося Леона.
Пересиливаю себя и приоткрываю подарок…. А там….
— Аня, ты станешь моей женой? Понимаю, что есть множество отличных парней вокруг, и что свалился тебе на голову как первый снег, да и молод я…
Не дала договорить. Набросилась на его губы и прижалась к ним, глотая слова, которые не даю произнести. Мне не важен его возраст, с ним чувствую себя малявкой, которую балуют и любят. Я уже давно не смотрю на других парней, ведь рядом со мной самый лучший, самый надежный, самый внимательный и заботливый.
И вот уже слышу, как бьют куранты. Отстраняюсь, заглядываю в такие родные и любимые глаза, вижу, что волнуется, чувствую, как сильнее прижимает к себе.
— Я согласна, Леон! — счастливо улыбаюсь.
Парень быстро натягивает колечко на пальчик и целует ладонь. А после прижимается к ней щекой.
— С новым годом, любимая! Спасибо, что есть у меня!