Глава 21

Стоило Марьяне скрыться во дворе своего дома, как Владимир бросился за ней, оставив Тараса одного среди толпы. Парень обвёл взглядом собравшихся: кто-то поглядывал с интересом, кто-то с усмешкой, а вот девчонки, которых он уже привык считать своими поклонницами, поспешили отстраниться от него. Первой отвернулась Даша с выражением безграничного презрения на лице. Расталкивая людей локтями, она пошла прочь.

— А ты уже губу раскатала на питерского олигарха! — донёсся ей вслед насмешливый голос Зои. — Да кому ты нужна? Тракторист — твой предел!

— Мало получила?! — прошипела Даша, резко оборачиваясь и наступая на заклятую подружку. — Могу ещё добавить!

— Иди куда шла! — выкрикнула Зоя и схватилась за левую щеку, через которую шли три глубокие параллельные царапины, судя по всему, оставленные длинными Дашиными ногтями.

Не дожидаясь, пока подруга подойдёт, Зоя поспешила ретироваться. Тарас перевёл взгляд на Стасю. Та посматривала на него, надменно сузив глаза и поджав губы.

— Нет, такое неотёсанное бревно я даже ради Эрмитажа терпеть не буду, — заявила девушка и, отвернувшись, побрела в свою библиотеку коротать время с любимыми книжками.

— А жених-то ненастоящий! — выкрикнул из толпы дядя Ваня, погрозив указательным пальцем, как тот боярин в известном фильме.

Он стоял, пошатываясь и прихлёбывая прямо из бутылки прозрачную жидкость. Тарас, сколько пробыл в Ольховке, никогда не видел дядю Ваню трезвым, хотя деревенские поговаривали, что у того руки золотые, когда не пьёт. Ещё и он будет его жизни учить? Да уж, забава, которая поначалу казалась парню весёлой, теперь уже такой не была. И почему ему так стыдно видеть разочарование в чужих глазах?

— Да замолчи ты! — цыкнула на дядю Ваню Кузьминична и неодобрительно покачала головой. — На себя посмотри сначала.

— Ох, Тарасик-карасик, — всплеснула руками Олеся. — Как же так? — Она хотела что-то добавить, но Тарас её перебил:

— А вот так. Никому я не нужен, всем только деньги подавай. Когда Владимир Георгиевич предложил мне побыть на его месте, я не думал, что будет так горько разочаровываться в людях. Не бизнесмен я, обычный водитель. Можете насмехаться.

Опустив голову, он прошёл мимо девушки.

— Но… — попыталась возразить Олеся, только парень её уже не слушал, он без оглядки шагал в сторону дома, который его работодатель арендовал на время отпуска.

Запершись дома на все замки, Марьяна проплакала весь день, жалея себя и своё в очередной раз растоптанное сердце. Владимир стучал в окна и двери, что-то кричал, но Марьяна его не слушала. Она сидела на полу и, уткнувшись носом в колени, зажимала уши.

— Уходи! — воскликнула она, наконец. — Уходи, или я вызову полицию!

— Ладно, — отозвался Владимир, поняв бесплодность попыток что-либо ей сейчас объяснять. — Я уйду, но приду завтра, и мы с тобой поговорим!

— Не дождёшься! — прошипела Марьяна себе под нос.

С уходом Владимира всё стихло. Посидев ещё немного, она осторожно выглянула во двор и убедилась, что он пуст. Чтобы не сидеть в духоте, Марьяна распахнула настежь двери и окна и устало опустилась на диван. Вот чем она провинилась? Что она сделала не так, раз жизнь снова смеётся над ней? Может, просто нельзя быть такой наивной и доверчивой?

Владимир сидел в кресле, обхватив руками голову, и в очередной раз задавался вопросом: как же он, такой умный, образованный и серьёзный мужчина, вписался в эту идиотскую затею? И не просто вписался, а сам её разработал! Можно сколько угодно оправдываться суровой необходимостью, но на лжи счастья не построишь, даже на лжи во благо. Да и какое тут может быть благо? Он же просто хотел удостовериться, что его могут полюбить не за деньги. Что ж, полюбили! Вот только как теперь исправлять ситуацию, когда его и слышать не желают?

Скрип открываемой двери прервал поток его мыслей.

— Марьяна?! — вскочил с места Владимир, но на пороге показалась Кузьминична.

— Нет, это всего лишь я, — усмехнулась она. — Пришла разузнать, что за представление вы устроили и зачем оно вам было нужно. Что-то мне подсказывает, что всё не так просто и не со зла вы это учудили, надеюсь, я не ошиблась в вас.

— Ох, — вздохнул Владимир, схватившись за голову.

Вместо него слово взял Тарас. Он рассказал пожилой женщине, как его работодателя вообще посетила такая идея — выдать себя за другого человека.

— Теперь я его понимаю, — сокрушённо произнёс Тарас. — Когда он сказал, что я могу побыть на его месте, я подумал, это будет весёлое приключение, но как же горько осознавать, что без толстого кошелька ты никому не нужен.

— Так уж и никому? — возразила Кузьминична Тарасу.

— Ну а что, Даша ушла, Стася тоже, — напомнил он ей.

— А Леська? — Пройдя в комнату, пожилая женщина, не спрашивая разрешения, уселась на диван. — Отличная девчонка! Она именно та, кто тебе нужен. И ей плевать, что ты беден, как церковная мышь. Странно, но Лесе ты понравился, хотя я не раз говорила, что не нужен ей такой дуралей.

— Ну спасибо, — пробурчал Тарас. — Вообще, она немного не в моём вкусе.

— Вот все вы мужики такие! — вспылила Кузьминична. — Гонитесь за длинными ногами и пухлыми губами, а то, что скрывается за красивым фасадом, вам неинтересно. Потом плачетесь, что от вас только денег хотят! А чем вы отличаетесь от девчонок, которые в вас лишь кошелёк видят?

— Не, ну Леська ничего так, — пристыженно пробубнил Тарас. — Глаза во! — Он выставил перед собой раскрытые ладони. — Буфера во! — Парень сжал кулаки и оттопырил большие пальцы. — И готовит вкусно!

— И тебя, балбеса, любит! — со смехом воскликнула Кузьминична. — Лучше Леськи ты не найдёшь! Иди уже к ней, объясняйся!

Тарас задумчиво почесал затылок и выдал:

— Да ну этих Стась, Дашек и Зоек! Одна — заносчивая ботанша, а две другие — просто надутые курицы! Нормальную бабу хочу!

С этими словами он соскочил с дивана, на котором сидел вместе с Кузьминичной, и направился к выходу.

— Цветы хоть нарви! — крикнула она вдогонку парню и повернулась к Владимиру: — А теперь ты. Скажи, любишь Марьяну?

— Люблю, — кивнул он. — Только она меня даже выслушать не пожелала.

— Ну, её можно понять, — покачала головой Кузьминична. — Марьяну уже обманывали, так что не удивлюсь, если она тебя так и не простит. Но, раз любишь её, то так и быть, замолвлю за тебя словечко.