Глава 46

После визита в замок герцогов Андевиальде господин Ортерлих вернулся в следственный отдел и прямиком направился в свой кабинет. Настроение главного следователя королевства было отвратительным. Все дела ушли на второй план. Сейчас для него было главным разобраться с покушением на жизнь его товарища. В голове опытного следователя возникали вопросы один за другим. Интуиция подсказывала, что имеется связь между гибелью хозяина магазина элитной парфюмерии, покушением на Глензена и делом герцога Андевиальде. Он уселся за рабочий стол, вынул из верхнего ящика блокнот и карандаш и принялся чертить понятную только ему схему. Изображение состояло из треугольников, квадратов, объединяющих их овалов, стрелок и букв. От напряжённой мыслительной деятельности щёки Фердинанда пылали огнём. Вскоре первая схема оказалась перечёркнута, лист бумаги смят в комок и выброшен в мусорную корзину. Та же участь постигла и последующие три листа бумаги с нарисованными на них схематическими рисунками. За этим занятием господина Ортерлиха застал Модник. – О! Прибыл? Быстро ты обернулся, – оживился Фердинанд. – Так с вами иначе нельзя. Вы же три шкуры сдерёте. – Ой! А то я вас, бедных, застращал! Выкладывай. Что узнал? – Начну с главного: местонахождение Дитриха Жеревена в настоящее время неизвестно. – Оба! – напрягся господин Ортерлих. – А поточнее? – Неизвестно, и всё. Отец умер три года назад. Оставил после себя кучу долгов. Дом забрали кредиторы. – А мать? – Мать давно умерла. Его отец один воспитывал. Но, поговаривают, отец Дитриха был излишне любвеобильным. После смерти жены не пропускал ни одной юбки. Собственно, на женщинах и разорился. – То есть Дитрих прячется от кредиторов. Я правильно понял? – Возможно. Ещё я узнал, что маг с именем Дитрих Жеревен не пересекал границу нашего королевства. – Знаешь, о чём я подумал? Оказывается, у герцогини Андевиальде была старшая сестра. Она сбежала с Чёрным Магом по имени Михаэль. – Вы думаете, что Дитрих Жеревен приходится племянником герцогине Андевиальде? – Возможно… Тогда где он может сейчас находиться и почему кольцо Михаэля было не у него, а у маркиза Лансуорта? – Вы хотите сказать, что маркиз Лансуорт не настоящий? А настоящий маркиз Лансуорт мёртв, мать герцога Андевиальде заплатила нуждающемуся в деньгах Дитриху Жеревену. Тот принял облик маркиза и обманул всех? – Версия хорошая, но в неё не укладывается один факт. Герцог Андевиальде нанял частного сыщика, чтобы тот повторно расследовал его дело. Если бы дела обстояли согласно твоей версии, герцог бы тихонько сидел и не высовывался. – В этом вы правы, – задумчиво протянул Модник. – Так, хватит об этом. Ты работал с делом герцога Андевиальде? – Да. Только знаете, там такая неразбериха. Мне кажется, часть документов уничтожена. – Даже так? – удивлённо приподнял брови Фердинанд. – Да. Я спросил у архивариуса, кто интересовался этим делом. Думаю, вдруг кто-то уволок документы. Он сказал, что только господин Глензен. Но он показывал бумагу, подписанную королем. – Глензен не мог ничего утащить. – И я так думаю. Архивариус всё сверил с описью. Всё совпало. Думаю, дело изначально сдавалось не в лучшем виде. Господин Ортерлих взглянул на часы. Не так давно подаренные Его Величеством небольшие часы в роскошном позолоченном корпусе стояли на столе старшего следователя. Их стрелки подходили к полудню. – Ладно. Обсудим чуть позже. Полетели в больницу. Узнаем о состоянии здоровья Глензена. Следователи покинули кабинет. На площадке возле здания следственного отдела, специально оборудованной для трансформации, приняли драконью ипостась. Мгновение, и двое сильных драконов взмыли высоко в небо. Мощные крылья с шумом рассекали воздух. Приблизительно через десять минут они приземлились возле больницы, расположенной у королевского парка. Шесть одноэтажных кирпичных зданий, стоящих в два ряда, окружал высокий каменный забор. Господин Ортерлих постучал в деревянные ворота. – Кто? – из-за двери раздался грубый голос охранника. – Вот! Нормальная мужская речь! А не эти намалёванные глаза и губища, – обрадовался Фердинанд, вспоминая любвеобильные ворота в школе магических наук. – Полиция. Откройте. – К кому? – Давай! Открывай! Там разберёмся! – недовольно прикрикнул господин Ортерлих. За воротами послышался скрежет металлического засова, и вскоре они приоткрылись. – Документы покажите! – продолжал строгий охранник. – А что, тебе недостаточно, что перед тобой стоят два полицейских в форме? – прикрикнул Фердинанд. – Давай, рассказывай, где лежит господин Глензен и как мне пообщаться с доктором. – По письменному распоряжению старшего следователя Фортавиании к господину Глензену приказано никого не пускать! – строго произнёс охранник. – Милейший, простите, но старший следователь Фортавиании сейчас стоит перед вами, – важно пояснил Модник. – Если вы его сейчас не пропустите, он вас посадит за противодействие полиции. – Так бы сразу и сказали, – обиженно нахохлился охранник, но следователей на территорию больницы пропустил, показал корпус, в котором находился пациент, и объяснил, как найти доктора. Господин Ортерлих и Модник широкими шагами направились искать доктора. Господина Валлеса они нашли достаточно быстро. Он как раз возвращался в свой кабинет после осмотра Теодора. – Доктор, добрый день! Простите, что отрываю! Только пару вопросов! – обратился к нему Фердинанд. – Да… Слушаю вас. – Каково состояние здоровья господина Глензена? Скажите, приблизительно через сколько дней он сможет разговаривать? – Он уже разговаривает. Господин Глензен час назад пришёл в сознание. Правда, он ещё крайне слаб и быстро утомляется. Поэтому пока ему проводится интенсивная терапия. – Скажите, я могу его навестить? – Да… Последняя палата в конце коридора. – Благодарю вас. Господин Ортерлих и Модник направились по широкому больничному коридору в поисках нужной палаты. Большие полукруглые окна, сквозь которые проходил дневной свет, пол из белого мрамора и покрытые светлой керамической плиткой стены создавали в помещении ощущение чистоты. Окрашенная белой краской деревянная дверь, ведущая в палату к давнему другу, оказалась приоткрытой. Для приличия Фердинанд пару раз в неё постучал и, не дожидаясь разрешения, тут же её широко распахнул. На кровати у окна лежал пациент, облачённый в полосатую больничную пижаму. Рядом с ним стоял штатив с прикреплёнными флаконами для инфузии. От одного из флаконов к ярёмной вене пациента тянулась система для инфузии. – Глензен! – радостно воскликнул Фердинанд. – Кого я вижу! – улыбнулся в усы Теодор. – Лучшие физиономии королевского сыска! – А ты всё шутишь! Значит, оживаешь! – засмеялся Фердинанд. Полицейские присели на стулья поближе к кровати, на которой лежал Теодор. Фердинанд разглядывал своего приятеля. Как и сказал доктор, Теодор выглядел ослабленным. Его лицо было бледным, под глазами виднелись чёрные круги, нос был слегка заострён. Даже чёрные усы показались Фердинанду бледнее, чем обычно. – Оживаю… Вот меня угораздило… Никогда не думал, что так попаду. – Яд паука? – Да. Я эту мразь прибить успел. Ядовитая зараза! Природная редкость! Краснолапый коронованный паук! – Ты уверен? – Сто процентов! – Знаешь, что в эту ночь было совершено ещё одно преступление? – увидев непонимание и заинтересованность в глазах друга, Фердинанд продолжил. – Убит в своём магазине продавец элитной парфюмерии Леон Гирвейс. Тело обнаружено утром. На шее следы от укуса паука. – Паука нашли? – Да… Ползал по подоконнику. Мимо проходила дама и обнаружила. Она же в полицию и сообщила. Краснолапый коронованный паук… Как и в твоём случае. – Поразительно! Я днём навещаю Леона Гирвейса, и в те же сутки его убивают. И пытаются убить меня! Вопрос: что я такого накопал по делу герцога Андевиальде, что меня нужно убрать? И убрать свидетеля. – Свидетеля чего? – заинтересовался господин Ортерлих. – В тот самый вечер, когда исчез маркиз Лансуорт, он выпивал в компании ныне покойного Леона Гирвейса и Ирвина Кристиана Горта, владельца салона по пошиву одежды. Адрес: улица Первая Ремесленная, дом 13, корпус Б. А в корпусе А по тому же адресу проживает Эстер Вельтониорри. – Дамочка, с фабрики которой ты приносил материал на экспертизу? – Совершенно верно! Она клиентка этого модельера. А он закупает у неё ткани. – Зачем закупать ткани, если паук-ткач может сам изготовить любое изделие? – вставил слово Модник. – Чую, здесь попахивает преступным синдикатом, – произнёс господин Ортерлих. – Модник, мне кажется, тебе стоит познакомиться с этой дамочкой. – Взять показания? – уточнил Модник. – Какие показания, сухарь ты полицейский! Очаровать! – шутливо произнёс Фердинанд. – А пока ты охмуряешь дамочку, я узнаю, когда эти господа иностранцы прибыли в наше королевство. Не удивлюсь, если они давно знакомы и одновременно пересекли границу. В дверь палаты кто-то осторожно постучал. Господин Ортерлих и Модник многозначительно переглянулись. – Ты кого-то ждёшь? – чуть слышно прошептал Фердинанд, повернув лицо к Теодору. Вместо ответа пациент отрицательно замотал головой. Господин Ортерлих и Модник повскакивали со стульев, вынули табельное оружие и заняли позиции для стрельбы. – Входите, – насколько мог громко выкрикнул Теодор. Дверь тихо заскрипела, и на пороге возникла госпожа Брайон. В руке она держала небольшую круглую картонную коробочку, перевязанную красной атласной лентой. – Ой… Не стреляйте! – испуганно округлила глаза дама, увидев готовых выстрелить в неё полицейских. – Господин Глензен, я не пришла вас убивать! Я с печеньем. – Ортерлих, это госпожа Брайон, – успокоил приятеля Теодор. – Хозяйка кондитерской на Ароматной улице. – Ах! Да! Это же вы нашли господина Глензена… Простите, но при дневном освещении я вас не узнал, – Фердинанд подошёл к даме и галантно поцеловал её руку. – Я вас тоже не узнала. Ночью мы все так испугались. – А как вы сюда попали? Я же запретил посещение больного. – А охранник мой клиент… Он часто покупает у меня шоколад. Вот и пропустил… Вы не переживайте. Я ненадолго. Только угощу господина Глензена печеньем и уйду. – Ну что вы! Что вы! Мы уже собирались уходить. Модник, пойдём, – Фердинанд подмигнул Теодору и, буквально вытолкав Модника, засмотревшегося на хорошенькую госпожу Брайон, закрыл за собой дверь. Госпожа Брайон подошла поближе к лежащему под капельницей Теодору и поставила на прикроватную тумбочку коробку с гостинцем. – Вот… Решила вас навестить, – смутилась дама. – Благодарю вас, – взволнованный визитом дамы сердца, господин Глензен не мог оторвать от неё взгляд. – Вы знаете, я временно забрала Чернокнижника к себе. Он такой умный. Вы представляете, он ночью выскочил в окно и прибежал к моему дому. И так громко лаял, что разбудил меня. А потом проводил меня к вам домой. И принёс через окно ключи. Очень умный пёс. Вы знаете, он… – Вы прелесть, – с нежностью глядя на госпожу Брайон, тихо произнёс Теодор. Хозяйка кондитерской от волнения словно не услышала его слов и снова продолжила своё повествование. – Так вот, вы знаете, Чернокнижник так скучает по вам. Я его впустила в свою спальню. Он прилёг на коврик, положил свою морду на лапы и практически не сомкнул глаз. А утром отказался от еды. И так жалобно заскулил. – Вы мой ангел, – снова прошептал Теодор, с нежностью глядя на любимую женщину, которая от волнения словно не слышала его слов. – Так вот… Мы все так испугались, когда поняли, что на вас покушались. Вам все жители улицы передают пожелания скорейшего выздоровления. А вы знаете, если вы что-то хотите, давайте я испеку для вас и завтра принесу? – Я люблю вас, – слетело признание с губ Теодора. – А хотите, я испеку для вас пирог с виш..? – госпожа Брайон запнулась на полуслове и ладонью поправила волосы. – Вы… Вы сейчас что-то сказали? Голос хорошенькой хозяйки кондитерской дрожал от волнения. – Я люблю вас, – более громко повторил сыщик. – Правда? – не поверила услышанному госпожа Брайон. – Правда любите? – Правда, – Теодор медленно протянул к ней ослабленную руку и коснулся ею её кисти. – Я вас тоже люблю, – смущённо призналась она. – Можете называть меня Теодор, – расплылся в улыбке сыщик. – А вы меня Иветтой. – Моя Иветта.