Глава 2

Это не может быть правдой! Здесь какая-то ошибка!

Резко встаю и иду. Куда? Не знаю. За Никой. Нужно найти её и… И вернуть.

Вытаскиваю из кармана телефон. На экран плюхаются и расползаются широкие капли, стряхиваю их рукой и набираю номер жены. Слушаю длинные гудки, пока механический голос не сообщает, что вызов переадресован на голосовую почту. Какая, на хрен, почта?!

— Ника, возьми трубку! — рычу на абсолютно бесполезный гаджет, как будто это он виноват, что Вероника не отвечает.

Окидываю нездоровым взглядом окрестность, но вокруг только дождь и паршивое утро. Они точно знают, куда уехала Вероника. Знают, но не скажут. Это только в сказках герою помогают все: и ветер, и солнце, и соседки, сидящие у дома. А в жизни… В жизни твои проблемы никого не волнуют.

Чувствую неимоверную усталость, но она ничто по сравнению с тем раздраем, что творится в душе. Поэтому отдых и сон, о которых я так недавно мечтал, остался в той, другой, жизни и откладываются на неопределённое время. А сейчас мне нужно найти Веронику и поговорить с ней.

Почему нет прогноза семейных отношений? Заглянул, что предвещают — солнечно, пасмурно или дождь — и ты хотя бы знаешь, что тебя ждёт. А не так… Хотя, о чём это я. Толком погоду предсказать не могут, то что уж говорить о человеческих отношениях. И, если в силу своей профессии, с погодой я ещё как-то могу просчитать развитие событий, то к такому повороту, в который не вписался сегодня утром, готов я не был.

Совершенно не помню, как доехал до тёщиного дома. Стою и упрямо давлю на клавишу электрического звонка в квартиру. За старенькой дверью тишина, и долго никто не открывает, но, наконец, я слышу, как поворачивается замок.

— Паша? — Ольга Егоровна отшатывается от меня как от чумного, окидывает с ног до головы, но войти не приглашает.

Знаю, видок у меня ещё тот.

— Вероника у вас?

— Н-нет.

— А вы случайно не знаете… — дальше выдержка мне изменяет. Спросить: «С кем сейчас ваша дочь», у меня не поворачивается язык.

— Нет, Паша, я не знаю, где она может быть, — отвечает устало, и взгляд её блекнет, сильнее выдавая возраст женщины, растившей в одиночку двоих дочерей.

Выхожу на улицу. Мокрая футболка-поло противно липнет к телу и совершенно не даёт тепла. Бомбер я успел снять, а о том, что нужно захватить с собой — даже не подумал.

Телефонов подруг Ники у меня нет, а спрашивать у её коллег, куда могла подеваться моя жена, тем самым давая не только повод для сплетен, но и зелёный свет для обсуждения нашей семейной жизни, я не хочу.

Есть ещё один человек, который может что-нибудь сообщить мне о Веронике. Её сестра Лиза. Никогда не любил эту малолетнюю оторву, но сейчас особо выбирать не приходится. Лиза в позапрошлом году окончила школу, но никакого желание учиться дальше у девушки не было. Поэтому под благовидным предлогом, «не прошла по конкурсу», Лиза не особо старалась куда-то поступить, а устроилась работать официанткой даже не в кафе, а пивной бар, объясняя матери, что там она будет зарабатывать больше.

Деньги — это всё, что интересует её на данный момент. Только деньги и их количество. И никакие доводы, что выучившись и получив высокооплачиваемую работу, она сможет зарабатывать больше, не помогают. Мать для неё не авторитет, а Нике, по большому счёту, тоже плевать на младшую сестру.

До открытия бара, в котором работает Лиза, ещё два часа, и я решаю подождать. Машин возле невысокого здания нет, и мой седан выглядит белой вороной на унылой, цвета маренго, парковке.

Сажусь в салон, включаю обогрев, и тру руками лицо, чтобы хоть как-то разогнать состояние, близкое к душевной коме. Запускаю пятерню в волосы и с силой сжимаю их. Боль не отрезвляет. Как могло такое случиться, что в моей жизни наступил полный конец.

Этот ребёнок не от тебя.

Выдирает из груди душу вместе с окровавленным сердцем…

— Паша… — моё имя, произнесённое на выдохе, пьянит до головокружения, — что ты делаешь?

— Люблю тебя, — об этом я готов кричать на весь мир. — Давай родим ребёнка? — покрываю поцелуями бархатистую кожу живота Вероники.

— Паш, ну какой сейчас ребёнок? Я только-только начала свою карьеру, а ты предлагаешь мне вычеркнуть из жизни три года? Я хочу летать. Понимаешь? Небо для меня всё. А у стюардесс возраст значит очень многое. Давай подождём немного…

И я, как дурак, ждал. Видел, что она принимает какие-то таблетки, и ждал. Пока…

Этот ребёнок не от тебя.

Настойчивый стук вырывает меня из полубессознательного состояния полусна-полукошмара. Сквозь запотевшее боковое стекло различаю форму сотрудника автоинспекции. Нажимаю на кнопку стеклоподъёмника.

— Инспектор Горин. Ваши документы.

Пялюсь на мужика, не понимая, что ему от меня надо. Сижу, никого не трогаю.

— Выйдете из машины, и предъявите ваши документы, — звучит более требовательно.

Послушно выхожу и ёжусь от колючего норд-оста.

Инспектор вглядывается в моё лицо.

— Пили?

— Ещё нет, — отвечаю.

Ухмыляется. Приближается ко мне, и я без всяких реверансов дышу ему прямо в лицо. Отстраняется. А нечего лезть в моё личное пространство своим носом!

— С суток. Не спал просто.

Вижу, что не верит, но мне глубоко плевать.

— Пройдёмте.

Да что уж. Пошли.

Терпеливо жду, пока Горин пробьёт мои документы по своей базе. Держит мои права и ещё раз присматривается к лицу.

Я явно не в лучшем виде.

— Жена к другому ушла, — говорю зачем-то.

— А на машине-то зачем тогда? — кивает на бар.

— Да я просто человечка жду. Спросить кое-что надо.

— Без автотранспорта только «спрашивай», — советует и отдаёт мне мой пластик.

— Да это понятно…

Замечаю Лизу, остановившуюся у моей машины. Даже наклонилась, чтобы номер посмотреть.

— Твой «человечек»? — показывает Горин.

— Ага.

— Ну иди уже. Спрашивай, — отпускает.

Выхожу из служебной машины и окрикиваю Лизу.