Глава 18

— Я же говорил, что я здоров, — замечает Павел, когда я заканчиваю читать. — Такой кораблик сломала…

Кажется, я начинаю понимать, что нашёл в Бессонове мой сын. Они с ним на одной волне. Это как раз тот случай, когда разница в возрасте совершенно не имеет значения.

— Это я заберу с собой, — констатирую, показывая на измятый лист. Хочу проконсультироваться по паре моментов, которые не поняла.

— Вообще-то я тебе его и так подарил.

— Спасибо, — благодарю за оригинальность.

— Так теперь не за что… — интонацией намекает, что «подарок» я сломала.

Вижу, что шутит. Опять. Может, и, правда, здоров, а я тут за него переживаю?

Несмотря на нешуточность ситуации, Павел не желает отнестись к ней серьёзно. Хотя вчера он меня удивил, когда согласился на госпитализацию и обследование. А сегодня опять за своё?

— Я пойду… — отворачиваюсь и резко встаю, но Павел ловит меня за руку, дёргая на себя.

Не удерживаю равновесие и падаю на мужчину, выставляя ладони, но всё равно попадаю в кольцо крепких рук. Наши лица так близко, в жалком сантиметре друг от друга, что я чувствую тепло чужого дыхания. Мужской взгляд темнеет и опускается на мои губы.

— Даже думать не смей, — предупреждаю, с трудом шевеля губами.

Каждая секунда кажется вечностью, прежде чем Павел поднимает взгляд.

— Снова ударишь? — спрашивает хриплым голосом, а в глазах плавится шоколад.

— Нет, — еле слышно хриплю в ответ. В лёгких не хватает воздуха, а вдохнуть я не могу.

Из такого положения не ударить, и он это прекрасно понимает. Так же как и то, что брыкаться как малолетка, только вышедшая из пубертатного кризиса, я не буду. Но и он, я уверена, не станет использовать свою силу и превосходство в весе, а будет провоцировать на согласие.

Нужно всего лишь сказать твёрдое нет, чтобы расставить точки. Раньше я, не раздумывая, так и делала. Тогда почему до сих пор не могу разорвать зрительный контакт, чтобы выйти из нелепой ситуации?

Павел не спешит размыкать руки и освободить меня. Наоборот, притягивает к себе, сокращая последние миллиметры. Я чувствую, как бьётся его сердце, и отмечаю, что и моё подстраивается под его ритм. Чуть отклоняю голову назад, но это нисколько не увеличивает расстояние между нашими лицами, и сама утыкаюсь в плавный изгиб мужских губ.

Я не помню, когда последний раз целовалась с мужчиной. Это было так давно, что я совершенно забыла, каково это, чувствовать чужие губы на своих. Сердце пойманной птичкой стучится в мужскую грудь, а губы покалывает от неконтролируемого желания, чтобы к ним прикоснулись, отдавая тоскующим чувством внизу живота.

— Ох, ты ж… Пардон. Я извиняюсь… — чужое вторжение вернувшегося в палату мужчины отрезвляет мозг, грубо разрывая колдовство момента.

Упираюсь ладонями в мужскую грудь, и Павел расцепляет руки. Получив свободу, глубоко, до боли в лёгких, вдыхаю. Но поднять взгляд и посмотреть в глаза Бессонова, я не готова. Не хочу, чтобы он заметил моё… разочарование?

— Мне пора, — произношу, прикладывая немало усилий, чтобы голос звучал ровно. — Я не смогу завтра приехать. Если что-то будет нужно… вот моя визитка, — непослушными пальцами достаю из сумочки глянцевый пластик и протягиваю Бессонову. — Лучше напиши, или отправь голосовое сообщение, чтобы я не пропустила.

Павел помогает мне встать.

— Я провожу.

— Не… — голос не слушается. В горле пересыхает, и мне приходится сглотнуть. — Не нужно.

— Нужно.

Вот зачем он всё усложняет? Попрощались, разошлись и сделали вид, что ничего не было. Ведь, по сути, ничего и не было. Это просто жизнь на секунду замерла как в стоп-кадре, показывая то, что невооружённым глазом не заметишь.

По коридору и мимо медицинского поста мы проходим молча, но стоит только выйти в фойе к лифтам, как Павел ловит меня за руку и поворачивает к себе.

— Наташа… — выдыхает моё имя, и неконтролируемое волнение скользит вдоль позвоночника, снова выводя меня из равновесия.

Это неправильно — испытывать такое притяжение к совершенно незнакомому человеку.

— Не нужно, Павел, — отрезаю холодным тоном.

— Что не нужно? — спрашивает, и мне хочется завыть от бессилия.

Господи, ну почему он не сделает так, как его просят?! Сказали: не нужно. Значит — не делай, оставь в покое, а не задавай вопросы, на которые я сама не знаю ответа.

— Всё не нужно.

— А всё — это что?

Да он сейчас специально издевается надо мной?! Впиваюсь взглядом в мужское лицо, ища в нём хоть намёк, что подтвердит мои догадки, но Павел абсолютно серьёзен.

Что ж, вынуждена признать, Бессонов обладает удивительной способностью вскрывать то, что, как я считала, смогла надёжно спрятать.

Несколько секунд я смотрю на красивое лицо своего соседа и понимаю, что это «дело» мне не выиграть.

— Я приношу ещё раз свои извинения за свой поступок. Если возникнуть проблемы или какие-то сложности, я готова оплатить любое лечение и ответить за свои действия. Если с твоим здоровьем всё в порядке, то я бы хотела минимизировать контакты, — ставлю жирную точку на том, чего быть просто не может.

Всё. Я сделала это. Осталось уйти и не показать, каких усилий мне это стоило.

— Поправляйтесь, Павел, — желаю скорейшего выздоровления и нажимаю кнопку вызова лифта.

— Выздоравливай, — исправляет меня Бессонов.

— Что? — не совсем понимаю, о чём он говорит.

— Поправляться мне не нужно. С лишним весом очень сложно бороться.

Совершенно не понимаю, причём здесь лишний вес и у кого. Как бы мне ни хотелось отрицать, но у Павла безупречная фигура.

— Хорошо, — соглашаюсь, чтобы просто закончить этот непонятный диалог. — Выздоравливай.

— Для этого мне нужно лечение.

— Какое? — отзываюсь на просьбу, злясь на себя, что не могу уловить нить разговора, и уже хочу достать блокнот, чтобы записать всё необходимое.

— Вот это… — поднимает моё лицо и притягивает к себе.

И прежде, чем я успеваю о чём-то подумать или спросить, накрывает мои губы своими.